Глава 18: Глава 18. Снегопад
Глава 18. Снегопад
619
12
Яша решил, что не расскажет Ракель о своём открытии, пока не придумает, как всё исправить. Ему было стыдно за неведение, за то, что только сейчас задумался о том, как на самом деле проект повлияет на планету. Выходит, что Ракель права, а он и правда дурак.
Но на следующий день он всё равно решил пойти в лес, не мог отказаться от возможности побыть с Ракель. Сборы уже превратились в привычный ритуал: принять душ, надеть дедушкины часы, узнать у Дэнни, какая снаружи погода, одеться. В этот раз, услышав, сколько наверху градусов, Яша даже переспросил робота, не ошибся ли он.
— Ошибки нет. В зоне вокруг коммуны Сигма-Д сегодня облачно, плюс тринадцать градусов по Цельсию. Ожидаются осадки.
— Ничего себе, — удивился Яша и достал тёплые вещи, которые надевал последний раз, когда только поступил в Сигму и заболел каким-то вирусом. Тогда, лежа в лихорадке, он кутался в спортивный костюм с начёсом, а потом снимал его уже мокрым от пота. Яша на всякий случай понюхал кофту и, удостоверившись, что она ничем не пахнет, надел костюм поверх тонкого повседневного лонгслива.
Снаружи серое небо висело низко, будто угрожало обрушиться на землю. Яша впервые видел внешний мир таким неприветливым. В голове мелькнула мысль: а что если природа знает, что он сделал, чем грозит его проект, и злится на него? Яша покачал головой, удивляясь тому, какие только глупости приходят ему в голову, и натянул посильнее капюшон. Вспомнил одно из писем: «Природа не обладает разумом и волей». Вот и эмоциями тоже. Как там писал его предок? «Это прерогатива людей»? Яша злился на собственную наивность и недальновидность и искал, чем себя за это наказать. А плохая погода — это всего лишь атмосферное явление.
Дойдя до лагеря, Яша так согрелся быстрой ходьбой, что снял капюшон и даже расстегнулся. Жители общины суетливо растаскивали по домам инвентарь и снимали с веревок бельё. Яша помог Ивару затащить верстак в сарайчик с инструментами. Ракель нигде не было видно. Возле одного из домиков на скамейке, выпиленной из половинки бревна, сидел дед Виктор. Яша поздоровался, и тот жестом подозвал его к себе.
Яша присел рядом. Колени деда были укрыты пледом, теплая шапка натянута до самых бровей. Яша вспомнил, что Виктор и в жаркие дни одевался тепло, и сделал вывод, что с возрастом люди легче замерзают.
— Тебе здесь нравится? — спросил старик.
— Да, очень! — Закивал Яша.
— Но тебя что-то держит. — Виктор кашлянул и кивнул в направлении коммуны. — Там.
Яша кивнул головой и ответил:
— Да. Я должен исправить свою ошибку.
— Долг… — Старик сделал паузу, и Яша увидел, как ему тяжело говорить. — Я вот тоже жду кое-кого, кто остался там из чувства долга. Уже давно жду. Но, кажется, не дождусь.
Яша разрывался между желанием расспросить Виктора и жалостью к его состоянию. Каждая сказанная фраза будто отнимала у старика силы. Виктор закопошился и достал из кармана тулупа руку, сжатую в кулак.
— Дай-ка свою руку, — скомандовал он.
Яша протянул открытую ладонь и старик коснулся её своим кулаком. Когда он разжал пальцы, у Яши на ладони осталась лежать половинка металлического жетона. Погнутая, с неровными краями и явно очень старая.
— Для чего это? — спросил Яша.
— Пригодится, — прошелестел Виктор и будто выключился, глядя куда-то в сторону.
Яша поблагодарил и засунул руку с жетоном в карман. Послышался голос Ракель, и Яша пошел к ней, продолжая сжимать жетон в кармане и чувствуя, как тот становится тёплым, почти горячим.
— О, ты уже здесь. — Ракель явно обрадовалась, увидев Яшу.
— Ага, — ответил он, вытаскивая руки из карманов, но продолжая ощущать бедром тепло металла сквозь ткань костюма.
— Пойдем? Если не боишься непогоды, — спросила она.
— Наоборот классная погода, не жарко! — улыбнулся Яша.
Ракель согласно кивнула и они двинулись в лес. Вокруг было непривычно тихо, птицы молчали и даже насекомые будто попрятались куда-то. В воздухе пахло свежестью и чем-то ещё — незнакомым и тревожным.
— Мне нравится твой свитер, — сказал Яша.
Ракель улыбнулась и поправила подол, который доходил ей до середины бедра. Простой, связанный без изысков, свитер украшала вышивка — вереница маленьких черных галочек, в которой угадывался птичий клин.
— Спасибо, это мамин. Она сама его связала. Когда меня отправляли в интернаду, я тайком взяла его с собой. Потому что он пах мамой, и я хотела забрать её запах с собой.
Яша спросил:
— Слушай, а где сейчас твоя мама?
— Короткий ответ: я не знаю, — Ракель кивнула Яше в направлении небольшого ельника, и они, согнувшись, перешли его друг за другом. Оказавшись в лиственном лесу и выпрямившись, Яша снова спросил:
— А какой длинный ответ?
— Длинный? Где-то далеко. Когда я последний раз получала от неё весточку, она направлялась в западный квадрант ОГС, чтобы там вести наблюдение за последними колониями ласточек. Их осталось совсем мало, мама даже говорила, что, возможно, она будет последним человеком, который увидит их живыми. Помочь им уже ничем нельзя, но мама наблюдает и ведёт записи, где они гнездятся, как изменилось их брачное поведение, записывает их песни.
— Ты сказала «когда последний раз получала весточку», а когда это было?
— Шесть лет назад.
— Ого, ничего себе… давно.
— Да, я тогда я как раз переводилась из интернады в Сигму-Д. Мама сразу предупредила, что вероятно, долго не сможет выйти на связь. Там, куда она отправилась, вообще связи нет. А теперь и у меня здесь тоже.
— Ох, тяжело тебе наверное…
— Да, я очень по ней скучаю. Но я верю, что то, что она делает, — важно. И ещё я верю, что мы обязательно найдем какой-то способ встретиться.
Внезапно на лес обрушились сумерки. Всё замерло, на деревьях не шевелился ни один листик. Ракель с тревогой подняла глаза к почерневшему небу.
— Давай-ка назад! — скомандовала она и Яша без лишних вопросов последовал за ней.
Тишина продлилась недолго. Сперва поднялся ветер такой силы, что у Яши заложило уши, а затем повалил снег. Мокрый и колючий, он больно хлестал по лицу, оседал комьями на волосах и одежде и тут же таял.
Последний раз Яша видел снег в детстве. Никаких подробностей он не помнил, только то, что они с мамой долго ехали куда-то на скоростном поезде, а потом вышли на станции. Всюду были рельсы, платформы и люди. Тогда тоже внезапно пошёл снег. Но он был совсем другой — пушистый, невесомый, искрящийся. Люди попрятались под крыши и козырьки вокзала, а мама, наоборот, взяла Яшу за руку и вывела наружу. Она сняла с него перчатку, и развернула его горячую ладонь навстречу снегопаду. Снежинки падали, и как он ни старался сохранить хотя бы одну, все они тут же превращались в капельки воды. В Яшиной голове эта картинка воспроизводилась будто запись в шаре-воспоминании.
Но сейчас всё было совсем не так. Яша поравнялся с Ракель и спросил:
— Какого чёрта? Снег в августе? Так бывает?
— Бывает. И не такое бывает.
Яшу кольнуло это «и не такое», но он не стал приставать с расспросами.
Когда они добежали до дома, снег уже ровным слоем покрывал всё вокруг. Ракель скинула с себя мокрую обувь и бросилась к маленькой жестяной печке с чёрной трубой, уходящей в потолок. Она разожгла огонь с первой спички, и комната наполнилась запахом горящего дерева, уютным потрескиванием и тёплым светом. Ракель сидела на корточках и грела руки у огня.
— А разведчики не заметят дым? — Яша стянул с себя мокрые сапоги и присел рядом с ней.
— В такую погоду разведчики не летают. Техника слишком дорогая, они ее берегут. — Ракель вскочила и начала суетиться — убирать с постели какие-то вещи и одежду, а потом полезла в большой деревянный шкаф. Дверцы скрипнули: Ракель достала с полки два выцветших полотенца.
— Отвернись, переодеться надо.
Яша отошел к окну. Деревья гнулись и качали ветвями, повинуясь ветру, который был сильнее их. Яша стоял и смотрел на косо летящий снег, сопротивляясь желанию обернуться.
— Теперь ты, — наконец послышалось из-за спины.
Яша оглянулся и увидел, как Ракель вытирает волосы полотенцем. На ней был тёплый пижамный костюм в мелкий цветочек. У Яши в груди разливалось тепло и нежность, и он не смог сдержать улыбку. Ракель подошла к окну и дала Яше чистое полотенце.
— Да мне и так нормально, — сказал он, держа полотенце на вытянутых руках.
— Не дури, надо просушить одежду и согреться. Я там положила на кровать пижаму, мне она велика, может на тебя налезет.
Яша стянул с себя всё мокрое и надел почти такую же, как на Ракель, пижаму, только в красно-синюю клетку — штаны едва доставали до середины икры, а рубашка была тесной в плечах, зато ему сразу стало тепло и уютно.
— Кажется, это надолго, — Ракель отвернулась от окна, посмотрела на Яшу и прыснула со смеху. — Ну и видок у тебя!
— Ты сама меня вырядила!
— Знаю, не парься, выглядишь очень даже мило. — Ракель взяла спички и ещё какую-то штуку со стола. Чиркнув, она поднесла огонёк к предмету. Пламя раздвоилось и осветило комнату дрожащим оранжевым светом.
— Это что — свеча? — спросил Яша.
Ракель угукнула, поставила свечу на стол, проскользнула мимо Яши и уселась на постель, подобрав под себя ноги. Яша аккуратно присел на краешек кровати.
— Надо же, не думал, что когда-то увижу такую древность.
В тепле и полумраке он вдруг почувствовал смелость и решительность, собрался с духом и задал вопрос:
— Можно спросить?
— Где я взяла такую классную пижаму? — Ракель улыбнулась и уселась поудобнее, облокотившись на бревенчатую стену. Яша проигнорировал шутку.
— У тебя были с кем-нибудь отношения? Здесь или в коммуне?
— Неа. — Ракель замолкла, а потом добавила: — Отношения, семья, дети — это всё не для меня.
— Почему? — Яша, который успел обрадоваться отрицательному ответу, смутился.
Ракель медлила, и он успел пожалеть о том, что полез с расспросами. Наконец она выдохнула, как перед прыжком в холодную воду, и сказала:
— Я бесплодна, у меня синдром Рокитанского. Родилась без женских репродуктивных органов. У меня не может быть детей. Вообще никогда.
Такого ответа Яша не ожидал. Ему хотелось задать тысячу уточняющих вопросов, но он боялся задеть Ракель неосторожным словом.
— Поэтому у тебя не было выбора после того, как тебя разоблачили с твоим птичьим проектом?
— Угу. Пока мне удавалось водить их за нос, меня терпели. А когда стало понятно, что двигать науку на благо человечества я не буду, выписали направление в Зету-Н. Говорят, там на людях медицинские опыты ставят, а я, сам понимаешь… интересный экземпляр.
— Но ведь это всё… несправедливо! — Яша развел руками. — Ты же потрясающая, ты лучше их всех вместе взятых! Как можно измерять твою ценность в младенцах?
Ракель рассмеялась.
— Ну ты чего, Яш? Спасибо, конечно, мне приятно, но ты разве не знал, что всё так устроено?
— Я знал, но как будто только сейчас понял. Дурак я, — сказал он, постучав кулаком себе по лбу.
— Вот это для меня точно не новость! — Ракель взяла с постели подушку и запустила ею в Яшу. Он поймал ее и бросил обратно, нарочно прицеливаясь мимо Ракель.
— Давай поедим что ли? — предложила она, укладывая подушку обратно.
— Мне идти надо…
— С ума сошёл? В такую метель я тебя никуда не пущу!
— А если меня хватятся?
— А если ты заблудишься и замёрзнешь насмерть? Нет уж, сегодня ты ночуешь здесь.
Ракель спрыгнула с кровати, открыла маленькую дверцу прямо в дощатом полу и спустилась в темноту по невидимой лестнице. Запахло сыростью и прохладой. Ракель вынырнула обратно и положила на пол несколько крупных картофелин и сковородку с закрытой крышкой.
— Сегодня на ужин жареная картошка с грибами. Чур картошку чистишь ты!
— Не вопрос, только я не умею, — смущенно сказал Яша и осторожно взял в руку маленький ножик, который Ракель протянула ему рукояткой вперёд.
— Не умеешь — научим, — ответила она с теплой улыбкой.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!