Глава 16: Глава 16. Серый журавль

Глава 16. Серый журавль

619

12

Mот MarkaShi
Поделиться

Утром у Яши всё валилось из рук. То споткнется о ножку кровати, то порежется во время бритья. В голове — репетиция их встречи с Ракель. Как он поздоровается, что она ответит, как он объяснит ситуацию с Лией. В его фантазии Ракель встречала его холодно и прогоняла обратно. Яша стоял в одних трусах перед открытым шкафом и бубнил под нос объяснения.

Надевать защитный костюм смысла больше не было. Против жары он стал бесполезен, и Яша решил впервые выйти наружу в повседневной одежде. Взял с полки свою любимую футболку — чёрную со строчкой кода на груди  “// TODO: save the planet”. Посмотрел на себя в зеркало и кивнул отражению.

С их прошлой встречи с Ракель ничего не изменилось, кроме того, что теперь он знал, что любит её. А значит изменилось вообще всё.

Когда он добрался до лагеря, она как раз собиралась идти на реку с огромным мешком стирки. Поздоровавшись со всеми на поляне, Яша молча забрал вещи, завёрнутые в пододеяльник, из рук Ракель.

— Забавно видеть тебя без костюма, — сказала Ракель и тут же осеклась. — Ну, в смысле в обычной одежде. Не то что бы я считала, что ты выглядишь забавно вообще без одежды… — добавила она и покраснела.

— А ты выглядишь прекрасно, — ответил Яша. — Впрочем, как и всегда.

Повисла неловкая пауза, Ракель взяла пустой таз для чистого белья, скомандовала: «Ну, пошли», и они двинулись в сторону реки. У Яши горело лицо, и не только от жары. Он корил себя за нелепый комплимент, и за футболку тоже — ну, конечно, ей не понравилось. Что за высокомерие? Какой же он идиот!

В дороге Яша обнимал свёрток с вещами, периодически промакивая пододеяльником взмокшее лицо. Иногда они останавливались, чтобы выпить воды, и Ракель рассказывала Яше какие-то факты о лесе и животном мире, населявшем его.

Лес редел, а потом и вовсе закончился, открыв взгляду ровную линию реки с берегами, заросшими тростником и рогозом. Тут и там у берега торчали плакучие ивы, а на другой стороне раскинулось широкое поле, за которым снова начинался лес.

Ракель кивнула в сторону дерева, которое стояло ближе всех к единственному броду. Они сбросили вещи и пошли вдоль берега. Яша с тревогой оглядывал высокое бледно-голубое небо.

— А как же разведчики? Нас не засекут?

— Вчера летали, значит сегодня не будут.

Ракель подошла к воде, раздвинула высокую траву, и Яша увидел лодку, укрытую ветками.

— Ого! И куда вы на ней плаваете?

Ракель рассказала, что община не могла бы прожить лишь на те продукты, которые выращивает или собирает в лесу. Для пополнения припасов приходилось ходить в регулярные рейды в ближайшую коммуну, где у Ивара были крепкие связи.

— Река ведь открыта, и лодка на ней хорошо видна с высоты?

— Ты же помнишь, что Ивар бывший военный? Он добыл маскировочную ткань, которая делает любые объекты незаметными на воде. Мы используем похожую ткань зимой, когда листвы не хватает, натягиваем ее между деревьев на открытых участках.

— А как вы вообще живете здесь зимой? Не мёрзнете? — спросил Яша, когда они вернулись за вещами, брошенными под деревом.

— Ну, вообще зимы в наших краях не слишком суровые, но всё равно — не лето. Зимой никто не живет поодиночке. Я переселяюсь к Ивару с Меленой, другие тоже объединяются. Во-первых, потому что вместе теплее, да и веселее. А во-вторых, если в каждом доме топить печь, то дыма будет столько, что скрыть его точно не получится. Мы стараемся топить как можно реже.

— Не представляю, как это. В коммуне что лето, что зима — никакой разницы, — сказал Яша и они, засучив штанины, вошли в реку.

Ракель велела Яше держать вещи, а сама достала из рюкзака кусок мыла. Умелыми движениями она взбивала его в пену, растирая ткань в руках. Яша помогал ей полоскать крупные куски ткани — те забавно надувались пузырями и норовили вырваться из рук.

Когда со стиркой было покончено, оба, мокрые с ног до головы, присели на берегу, чтобы перевести дух и обсохнуть перед обратной дорогой.

— Насчет того разговора… — начал Яша и застыл в ожидании реакции Ракель.

— Какого разговора? — спросила она, то ли делая вид, то ли действительно не понимая, к чему он ведет.

— Про отношения, — ответил он, и Ракель слегка нахмурилась.

Яша пересказал ей историю своего знакомства и дальнейших взаимоотношений с Лией. Ракель слушала, не перебивая, а когда Яша закончил, произнесла медленно и спокойно:

— Бедная девушка… Спасибо, что поделился. Знаешь, для меня твоя жизнь там, в коммуне, — это какая-то абстракция. Иногда мне вообще кажется, что ты появляешься и исчезаешь на границе леса, а в те моменты, когда ты не рядом, тебя вовсе не существует.

Яша интенсивно закивал:

— Да-да, то же самое! Ещё мне кажется, что однажды я соберусь выйти наружу, а дверь закрыта. Или вообще проснусь и ничего не вспомню, как будто всего этого никогда не было, — сказал он, кивая на реку.

Над водой носились стрекозы, в траве трещали кузнечики, из-за реки доносился птичий гомон. Течение унесло прочь мыльную пену, и река снова выглядела так, как будто их тут и не было.

— Приятно осознавать, что не я одна такая ненормальная. Если сходить с ума, так уж хотя бы не в одиночку, правда?

— Может быть, наоборот, как раз мы с тобой совершенно нормальные?

— Я бы на это не надеялась, Яш. — Ракель улыбнулась и Яша почувствовал, что тиски, которые сдавливали его грудь последние дни, разжались, дышать стало легче. Любит ли она его или нет, но по крайней мере Ракель не была в нем разочарована настолько, чтобы прогнать. А большего ему и не нужно.

Яша взял свой рюкзак и достал из него стеклянный шар. Ракель подняла брови.

— Это что, шар-воспоминание?

Яша кивнул.

— Ты хочешь показать мне что-то? Наверное плохо будет видно, здесь слишком светло.

— Не-а, не показать.

Ракель держала руку козырьком, закрывая глаза от солнца, и удивленно смотрела на Яшу.

— Ты хочешь записать воспоминание?

Он снова кивнул.

— Со мной? Но ведь это такой раритет, их же больше не делают…

Яша нажал на кнопку записи на дне шара и, держа его на вытянутой руке, повернулся сначала к реке, а затем присел рядом с Ракель. Она заправила волосы за уши и неловко улыбнулась.

— Ну хватит, ты меня смущаешь.

— Вдруг я правда завтра проснусь и ничего не вспомню, — сказал Яша, останавливая запись и убирая шар обратно в рюкзак.

В обратный путь двинулись не спеша. После откровенного разговора оба чувствовали облегчение, и беседа текла свободно, как вода в реке. Ракель снова рассказывала ему о растениях, птицах и других обитателях леса.

— А у тебя есть любимая птица? — вдруг перебил её Яша.

— Я бы хотела сказать, что люблю всех одинаково, но на самом деле есть. Серый журавль. Это такие большие благородные птицы. Они создают одну пару на всю жизнь, вместе ищут место для гнездования, а когда находят, поют в унисон особую песню, чтобы все знали, что их дом теперь здесь.

Ракель рассказала, что раньше серые журавли гнездились в северных квадрантах ОГС, на болотах, а зимой мигрировали на юг. Сначала из-за изменения климата они перестали мигрировать. Затем, когда с севера хлынули беженцы и болота начали массово осушать, журавли и вовсе исчезли.

— Так что я не успела их увидеть вживую, но мама много мне о них рассказывала. В детстве она вместе с бабушкой и дедушкой выезжала на полевые исследования и видела их. Такие красивые! Мне достались только фото и видео. Мама передала их мне в наследство, как и любовь к птицам.

— Конечно, это очень печально, что птицы, да и остальные животные погибают, но ведь и человек тоже просто пытается выжить, разве нет? — И он продолжил, не дожидаясь ответа на свой вопрос. — Люди выжили. Кто знает, что было бы, не осуши наши предки те болота? И что было бы без других технологий, благодаря которым мы все сейчас живы.

— С одной стороны ты прав. А с другой стороны посмотри, что вышло: планета почти непригодна для жизни, множество видов животных утрачены навсегда, но это никого не волнует, ведь они не люди. Но кто сказал, что люди важнее?

— А разве нет? Если бы мы с тобой были, скажем, журавлями, нам были бы важнее журавли. Но ведь мы люди, и люди нам важнее.

— Если бы мы с тобой были журавлями, Яш, мы были бы уже точно мертвы. Вот и вся разница. Ты прав, выживание — это цель любого вида, вот этого дерева, например. — Ракель кивнула на толстое высокое дерево, покрытое мхом. — Каждой птицы в этом лесу, и даже комара. Я, Ивар, Мелена и все наши выживаем как можем. Но мы с уважением относимся к остальным обитателям леса, которые тоже пытаются выжить. Мы не берём больше, чем нужно для выживания.

Яша молчал, потрясенный тем, с каким жаром Ракель говорила. Она продолжала и, казалось, вот-вот закричит:

— Но разве всё человечество живет так, как мы? Нет, Яш, остальные не хотят выживать, они хотят господствовать. И для этого подавляют, эксплуатируют, уничтожают. — Щёки Ракель пылали, а взгляд стал жёстким, в нём читалась абсолютная непримиримость и бескомпромиссность.

— А что, по-твоему, делаю я? Эксплуатирую? Уничтожаю?

— Не знаю, Яш. Ты мне скажи.

— Я, наоборот, хочу исправить ошибки прошлого, кто бы ни был виноват в том, что всё так случилось. Хочу восстановить планету, а не уничтожить.

— Яш, как называется кафедра, на которой ты работаешь?

— Не понимаю…

— Просто скажи, как?

— Метеоконтроль.

— Какая у вас цель?

Яша молчал.

— Просто скажи, я же знаю, что у каждой кафедры есть цель, я сама работала на кафедре биоресурсов, у нас эта цель в каждом документе верхней строчкой была написана. До сих пор меня среди ночи разбуди, я скажу: «Всё живое — в дело».

— Укрощай и повелевай… — тихо произнес Яша.

— Вот видишь! Разве это не про господство? Не про уничтожение?

— Но я не хочу этого. Мой проект не про это.

— Мне кажется, ты запутался, Яш. Я верю, что ты хочешь добра, но подумай, к чему это приведет? Наши предки, думаешь, они все были злодеи или глупцы? Нет, они тоже хотели добра. И куда это нас привело?

Повисла долгая пауза, и Ракель добавила:

— Тебе придётся определиться, чего ты хочешь и на чьей ты стороне.

— Ты хочешь, чтобы я выбирал между моим проектом, делом всей моей жизни и… — Яша чуть было не сказал «тобой», но вовремя исправился. — Вами?

— Я этого не хочу, но это неизбежно. Ты сам скоро поймёшь, что невозможно одновременно быть и там, и там.

— Ты меня прогоняешь?

— Конечно, нет! Я не могу решать за тебя. Такие решения каждый принимает сам. Не знаю, что со мной будет через пять лет, да и переживем ли мы вообще эту зиму. Но мне спокойно, потому что свой выбор я сделала. Хочу, чтобы и ты мог с уверенностью сказать, что сделал свой и тебе не стыдно за него.

Остаток пути до лагеря они шли в тишине. Яша помог Ракель развесить вещи на веревку для просушки. Она поблагодарила его, а затем вдруг подошла и обняла. Они впервые были так близко и касались друг друга дольше, чем мгновение. Голова Ракель покоилась у него на груди, ее волосы щекотали его шею. Она пахла лесом, солнцем, костром, и ещё чем-то, что невозможно было описать или назвать, — самой собой. Яше хотелось застыть в этом объятии навсегда, как в стеклянном шаре с воспоминаниями, но Ракель отстранилась от него и произнесла:

— Я не жду, что ты мгновенно изменишь свое мнение. Понимаю, нужно время, ведь нам всю жизнь промывали мозги. Но если ты так ничего не поймёшь, значит ты дурак. — Ракель коснулась пальцами сначала его лба, а затем надписи на груди и добавила: — И футболка у тебя дурацкая!

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

16 из 28