Глава 27: Глава 27. Ёлка и Шишка
Глава 27. Ёлка и Шишка
619
12
С того дня, как Яша вернулся в лесную общину, они с Ракель не расставались дольше, чем на час. После первого поцелуя случился второй, третий, десятый, сотый — они не могли оторваться друг от друга, делая паузы только на людях. В тишине и уединении своего дома, они бережно и неспешно изучали друг друга. Казалось, будто даже тело у них теперь общее — одно на двоих.
Яша быстро приспособился к новой жизни и стал среди лесных жителей своим. Просыпался с солнцем, мылся холодной водой, ходил на вылазки за древесиной, рубил дрова, таскал воду, учился у старших чинить вещи. Его руки загрубели, на ладонях появились мозоли, а кожа потемнела и покрылась веснушками, совсем как у Ракель. С каждым спокойным днём в отсутствие новостей из Сигмы, он и сам становился спокойнее и безмятежнее.
Стоял сухой и тёплый ноябрь, когда Яша и Ракель отправились на свою привычную ежедневную прогулку. Теперь у них не было нужды удаляться в лес, чтобы побыть вдвоём, но они всё равно продолжили традицию ходить на прогулки, как в первые месяцы своего знакомства. Яша больше не был чужаком, а Ракель — его проводником. Теперь они оба были частью леса. Вместе.
Они медленно шли между сосен, держась за руки. Под ногами шуршали листья, трескались сучья и лопались шишки. Густой воздух был неподвижен и весь пропитался маслянистым хвойным запахом. Лес настоялся, напитался за лето солнцем, и теперь отдавал накопленные соки и ароматы.
Яше нравилось, какой маленькой ощущалась ладонь Ракель, когда он держал её в своей руке. Нравилось гладить её загорелые пальцы, время от времени прижимая их к своим губам.
В тот день он не следовал за Ракель, а уверенно шёл вперёд, самостоятельно выбирая направление. Ракель с любопытством шла за ним. Но когда поняла, куда он ведёт её, высвободила руку и посмотрела на него с тревогой.
— Зачем ты привёл меня сюда? — кивнула она на проступающие за деревьями фигуры исполинских ветряков.
— Не бойся, мы не будем выходить из леса. Ты знаешь, какой сегодня день?
— М-м-м… — Ракель почесала лоб и пожала плечами. — Годовщина основания ОГС, будь она проклята?
— Нет. — Яша с усмешкой покачал головой. — Сегодня 27 ноября. Ровно полгода назад я пришел сюда в первый раз и встретил тебя.
Ракель расплылась в улыбке, встала на цыпочки и поцеловала Яшу.
— Погоди, это не всё, что я хотел сказать. — Он залез в карман брюк, достал маленькое деревянное колечко и протянул Ракель. — Ты будешь моим серым журавлём?
Ракель закрыла лицо руками, а затем бросилась ему на шею.
— Да, да, конечно, да! — ответила она, всхлипывая.
Яша взял её руку и надел кольцо на безымянный палец.
— Я читал, что раньше был такой обычай. Когда мужчина хотел связать свою жизнь с женщиной, он дарил ей кольцо. А потом уже они официально оформляли отношения. Знаю, это довольно дремучий обычай, но мне он нравится. Захотелось подарить тебе символ моей любви.
— Оно очень красивое! — сказала Ракель, вытянув руку вперёд и разглядывая украшение. — Как ты сумел?
— Мне Ивар помог. Сам-то я ничего не смыслю в резьбе по дереву. Это дуб. Ивар сказал, самое крепкое дерево, никогда не сломается.
Ракель крепко стиснула Яшу, и в обнимку они двинулись в сторону лагеря. Проходя через небольшой ельник, они услышали тихий писк и подошли к молодой невысокой ели. Под ней на мягком ковре из мха, усыпанном иголками, лежала мёртвая птица. Она раскинула крылья в стороны, будто упала замертво прямо в полете или пыталась кого-то укрыть перед смертью. Птица была небольшая, с зеленовато-серыми перьями в тёмную крапинку. Клюв был необычной формы — его кончики перекрещивались, загибаясь в противоположные стороны.
— Это самка клёста… умерла совсем недавно. Слышишь — там птенцы? — сказала Ракель, показывая на верхушку ели. Яша кивнул.
— Цвии-цвии… — доносилось до них сверху.
— Я не достану, помоги, — сказала Ракель и взобралась Яше на плечи. Покачиваясь, он встал и сделал шаг в сторону дерева.
— Ближе, — попросила Ракель. Яша зажмурился и, прикрыв лицо свободной рукой, шагнул в колючие ветки.
— Тут три птенца. Два ещё живые. Нам нужно их забрать!
Ракель приподнялась на его плечах, и Яша расставил ноги шире, чтобы не потерять равновесие. Через мгновение она скомандовала:
— Всё, опускай!
Яша осторожно отошёл назад и опустился на корточки, чтобы Ракель могла слезть с его шеи.
В руках она держала плотно скрученный шарик из веток, пахнущий хвоей. Внутри копошились два крохотных существа, почти голые, с огромными полупрозрачными глазами и короткими клювами. Третий птенец не подавал признаков жизни. Яша осторожно протянул руку, и два птенца из последних сил поднялись на лапки, вытянули шеи и раскрыли рты так широко, что казалось вот‑вот разорвутся.
Ракель смотрела на них, прижимая гнездо к своему животу, и по её щеке скользнула слеза. Яша аккуратно, чтобы не повредить гнездо, обнял её и поцеловал в висок. Затем вытащил погибшего птенца из гнезда и положил его на крыло матери.
Ракель рассказала всё, что знала об этих птицах: какие бывают виды, где обитают, чем питаются.
— Неизвестно, как долго уже они сидят без еды. Надо скорее их накормить, — подытожила она.
Яша собрал свежие еловые шишки, раскрыл одну из них карманным ножом — семена оказались мелкими, но очень твердыми.
— Неужели они смогут их проглотить?
— Нет, их нужно измельчить. Родители делают это прямо в клюве и кормят потом птенцов этой кашей.
Яша раздавил несколько семян камнем, добавил немного воды из бутылки, которая была у них с собой, и размял. С трудом, но ему всё же удалось покормить их, макая тонкую палочку сначала в кашу из еловых семечек, а затем в клювы птенцам.
Яша набрал столько шишек, сколько смог унести, и они все вместе пошли в лагерь. Дома они обустроили для птиц уголок, выложив его еловыми ветками и утеплив шерстяным одеялом. Поначалу кормить птенцов нужно было каждые двадцать минут, и Яша с Ракель порядком устали от такого режима, но затем приноровились чередовать «смены», время от времени делая всю работу вместе или меняясь.
Птенцы росли быстро, уже через неделю отрастили серые в крапинку перья, а затем стали выбираться из своего гнезда в еловых ветках. Летать и самостоятельно доставать семена из шишек они ещё не умели, поэтому их по-прежнему приходилось кормить, хоть и реже, а ещё следить, чтобы раньше времени не вылетели на улицу.
Зима выдалась поздней, и в середине декабря снега ещё не было. За две недели птенцы выросли, и оказалось, что это самки — зеленоватое в крапинку оперение было совсем как у их матери. Яша и Ракель дали им имена — Ёлка и Шишка. Своими загнутыми клювами они могли сами добывать семена из еловых шишек, которые в огромном количестве приносили домой Яша, Ракель и другие жители общины.
Чем старше становились птенцы, тем грустнее становилась Ракель. В один из дней, когда она была особенно молчалива, Яша спросил, что происходит.
— Нам нужно выпустить их, — сказала она твёрдо.
— Ты уверена? А они смогут выжить без нас?
— Никто не может этого обещать. Но мы всё равно должны дать им шанс на нормальную жизнь, надо отпустить их.
— Но я так привык к ним… Они совсем как дети, — печально сказал Яша, наблюдая, как птенцы шелушат шишки, тихонько попискивая.
Ракель молчала.
— Как мы это сделаем? — спросил Яша, обнимая её.
— Просто откроем дверь и позволим им сделать то, что они сами хотят. Только давай сначала оставим снаружи побольше шишек.
Первой вылетела Ёлка. Шишка оставалась в доме ещё некоторое время, а потом услышала тихий зов сестры и присоединилась к ней. Яша и Ракель вышли из дома и долго стояли, накрывшись пледом, наблюдали, как их птенчики снуют туда-сюда, осматриваясь и переговариваясь.
— Они как будто моментально нас забыли… — тихо и горько проговорила Ракель, и Яша покрепче прижал её к себе.
В тот день пошёл снег. Яша и Ракель долго не закрывали дверь, и в дом намело небольшой сугроб. Они лежали, завернувшись во все одеяла, которые у них были, и смотрели на хлопья снега, медленно падающие снаружи. Внезапно в дверном проёме мелькнул и опустился на пол маленький тёмный силуэт.
— Ёлочка! — крикнула Ракель и дёрнулась, чтобы встать, но Яша остановил её.
Они слушали, как их маленькая птичка шебуршится в углу, в котором всё ещё лежало гнездо. Когда и Шишка тоже залетела внутрь, Яша бросился к двери, захлопнул её и вернулся в постель.
Они с Ракель долго лежали, прислушиваясь к шорохам в углу комнаты. Голова Ракель покоилась у Яши на плече, и он чувствовал её горячее дыхание на своей шее. Услышав тихий всхлип, он коснулся губами щеки Ракель и понял, что она плачет.
— С ними всё будет хорошо, — прошептал он и поцеловал её влажные веки.
— Знаю. Просто я так сильно по маме скучаю… — еле слышно произнесла она.
Яша прижал её к себе покрепче и долго гладил по спине, пока Ракель не перестала вздрагивать и хлюпать носом. Они так и уснули в объятиях друг друга, а рано утром их разбудил настойчивый писк и хлопанье крыльев.
Ещё пару недель птенцы, которые стали уже совсем взрослыми птицами, продолжали на ночь прилетать в своё «гнездо», а затем просто исчезли из лагеря насовсем. Яша выбросил еловые ветки и убрал одеяло в шкаф, а маленький шарик из веток, который Ракель сняла с верхушки ели, теперь лежал на подоконнике, напоминая о том, что где-то там есть две маленькие жизни, с которыми они навсегда связаны.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!