Глава 4: Глава 2. Морской биолог переезжает к морю

— Ты знаешь, за что ты задержан?

Эйприл прижала планшет для записей к черному галстуку на груди. Ее пальцы были холодны от воды океанариума. Ее сердце билось с частотой сто двадцать четыре удара в минуту, и голова ныла за ушами от сдавливающего чувства сожаления. Она не боялась и со здоровьем не имела проблем. Просто сейчас перед ней было настоящее чудо. Чудо, которое аномальщики заковали в наручники. 

— Нет. — Тихо, уверенно ответил мальчик лет десяти, с опаской осматривая круглые стены бассейна. Он был заточен там, где обычно купались морские котики. Цепи шли к основанию ближайшей колонны, покрытой нежно-голубой плиткой.

От его ответа Эйприл поплохело. Она перевела взгляд с бездны океанической, его глубоких синих глаз, вниз. Практически черный русалочий хвост. Чешуя, как броня, органза плавников переливалась голубыми и зелеными мокрыми оттенками. Юный русал, прозванный аномальщиками Икси, нервно шевелил хвостом. Его напуганный, робкий взгляд больше не менялся на озлобленный. Кейл вспомнила, когда впервые увидела Икси в клетке, запутанного в серебряной сети, отчаянного, как маленького зверька, схваченного большим хищником. Он шипел,бил хвостом, но только ранил себя, отчего его пришлось успокоить уколом снотворного. Шел третий день с его поимки, но Икси все еще был крайне растерян.

— Тебя поймал отдел аномалий. Я говорила им, что надо звать психолога, но они… — «оценивают тебя, как животное, поэтому позвали морского биолога» — Как твое самочувствие, Икси? — маленький тритон не удивился прозвищу, уже привык, и очень осознанно посмотрел на Эйприл. После поимки, он согласился заговорить лишь с ней. По неизвестной причине, Эйприл успокаивала его. И то самое «нет» было первым сказанным словом на суше. — Ты вспомнил имя? Или, может, как ты попал в сети?

— Я не хочу… — «вспоминать сети», подумал он произнести, но был так слаб, что из покрасневших глаз снова брызнули слезы. За эти дни он почти ничего не ел, только то, что с собой принесли люди из Отдела «А» с берега Вериды.

— Икси! — Эйприл выронила планшет и села на край бассейна, к русалу. Она была близко, но не коснулась его. Икси еще боялся, однако, ее доброта немного его успокоила.

Он тут же скрыл лицо под рукой и отвернулся. Дрожали пальцы. Он весь дрожал. Держаться за бортик бассейна стало сложнее. В нос ударил знакомый аромат. Сев так близко, Кейл смогла его различить. Пахло свежестью, солоновато и травянисто, с прохладой морских нот, йодом и фенхелем, побережным укропом — самфиром. Русал не пах как рыба или болото, наоборот, он источал практически точный парфюмерный аромат, напоминающий прогулку по песчаному берегу.

— Ты ел самфир? — спросила она. — Ты пахнешь им.

Русал кивнул, вытирая слезы.

— Так вот, почему тебя поймали. — Вывод напрашивался сам. — Ты был на берегу. Искал еду?

— Не искал. Увидел и съел. Пока люди не схватили меня. 

Икси и Эйприл пытались понять друг друга, но будто говорили на разных языках.

— Икси, ты должен помочь мне. — Кейл удалось задеть маленького заключенного за живое. Он слушал и уже точно доверял ей и не боялся смотреть в глаза. — Если я не узнаю, кто ты и откуда прибыл, они не отпустят тебя. Оставят на цепи. — Она знала, что не оставят. Пришлось соврать. — Пожалуйста, помоги мне освободить тебя, Икси.

Русалы в их мире до сих пор считались вымершим видом. Потому его, как первую найденную особь, сразу восприняли за аномалию. Бум с инопланетной биотой начался две сотни лет назад, и уже тогда открылись первые институты по борьбе со «злом», пришедшим через Мембраны других миров. Найтлинг Риф был одним из лучших учеников ПАА (Первой Академии Аномалий), факультета Криптозоологии. И он сам, неоспоримо, аномальная личность.

Но если о заточении мальчика-русала узнают за стенами Вивариума, общественный резонанс сокрушит его стены. Активисты придут, взломают двери, сломают цепи, и спасут его.  В Истмире еще осталась гуманность, и была она сейчас на кончике ножа у горла Отдела «А».

И как некстати, когда Икси только решился ответить, в зал с бассейнами явился Найтлинг. Рассеянный свет от крыши-купола упал на его плечи, сжатые черным плащом. Маленький русал отшатнулся и уплыл под воду. Это был человек, поймавший его в сеть.

За три дня до этого…

Воды холодного Стеклянного моря остались далеко позади. Эйприл изучала и писала о них на протяжении шести лет. Она мечтала хоть раз увидеть разумного мерфолка*,  но это желание, несмотря на весь напускной позитив, угнетало ее. Морскому биологу хотелось работать с реальным чудом их мира, но все, чего она добилась за годы практики, могло уместиться в кружке кофе: половина гигабайта научных трудов и сотня тематических фотографий. Русалок не было. Были лишь криптиды.

*мерфолками обобщенно называют морские народы, живущие под водой

С самого детства у нее была эта книга, озаглавленная “Case S”. В ней хранились удивительные трактаты о разумной жизни в океане и больше всего Эйприл привлекали страницы с рисунками настоящих русалок. В классификации они были на одной линии с такими, как она — Человек Разумный и Человек Водный, Homo Sapiens и Homo Aquaris.

Русалки и тритоны действительно когда-то существовали, изредка рыбаки вытаскивали их из сетей и разделывали, как обычную рыбу. Мерфолки были безобидны, но от страха шипели и размахивали когтями. Их убивали сотнями, и однажды их совсем не осталось. История умалчивала, как это произошло, но шли догадки о тысячелетней войне, нарочно забытой историками Истмира.

Если бы русалки реально существовали, за их права и свободу встал Отдел охраны водных млекопитающих, следящий за отловом на берегах Вериды. У ученых практически не было возможности исследовать морской народ. И том в руках Эйприл был одним из немногих научных трудов о мерфолках, подтвержденный доказательствами. 

Это был не первый мир людей, не Терра, а Истмир, где когда-то они были непрошенными гостями. И все, не исключая юную Кейл, знали, что слухи о тысячелетней войне не были ложью.

«Кто отдал мне эту книгу? — спрашивала себя Эйприл долгие годы. — И где остальные двадцать пять томов? Если их называли по буквам латинского алфавита, что тогда в “Case A” или в “Case B”? О чем они все, или это часть огромной энциклопедии?».

Она что-то смутно помнила, но так и не смогла собрать фрагменты в цельную картину. Ее семья знала немного об этом, ровно как и, куда пропали родители Ронана Кейла, ее отца.

«Они пропали, когда я поехал учиться, — рассказывал Ронан за рулем катера, пока на него с любопытством морского котика смотрела дочка. Большой спасательный жилет был выше ее ушей. — Я отправился с Юпитера на Нептун в университет вместе с твоей мамой. А бабушка с дедушкой — вслед за нами. Но больше мы не видели их».

«Никогда?» — ее тонкий голос был не громче волн. Он попросил убедить в обратном.

«Мы обязательно еще встретимся с ними, дорогая. Главное верить».

Но они так и не вернулись. От всех их рукописей осталась одна книга. Ронан рассказывал о том, как однажды его маленького брали в научную экспедицию. Что есть некие врата между мирами — Мембраны, через которые ходят, как через дорогу. И он тоже был там.

Все знали, что это не родная планета людей, но путь на Терру стерся и остался в веках. И если Мембраны все еще есть в их мире, где они сейчас и как вернуться домой?

Юпитер был единственным континентом на планете Истмир, и Эйприл Кейл повезло поступить туда в университет. Столица Лантан приняла ее влажным воздухом, запахом озона, моросью летнего дождя и жаром континентального климата. Термометр показывал легкие двадцать семь градусов. Здесь было влажно, тепло. Летом континент нагревался, а океан становился холоднее, отчего с моря на сушу дул юго-западный муссон. Он приносил дожди, а зимой — сухой северо-восточный ветер. Температура лишь незначительно колебалась и каждый, кто побывал на Юпитере хоть раз, желал вернуться туда обратно. Это место считалось Авалонским чудом, местом постоянного лета. 

Морской биолог готовилась пройти докторантуру вдали от ее родного острова Нептун — холодного, снежного архипелага, известного своим Стеклянным морем. Водой, «режущей» кожу. Она готовилась изучать Вериду, самое величественное место всего Истмира, Великий Океан.

Первым, что сделала Эйприл Кейл, был звонок. Она бросила чемодан на входе, разулась и побежала через весь дом, ловя на себе солнечных зайчиков. Распогодилось, стало свежо, а солнце скоро высушило веснушки щек и пшенично-золотые волосы девушки. Схватив под ухо телефон, она со смехом выскочила на просторный и светлый балкон, и наконец-то услышала ответ:

— Эйприл?

— Как доехала, детка?

— Хорошо! Мам, пап, тут так красиво! — она включила видео и показала родителям голубоватый свет, исходящий от далекого побережья. — Я вижу Вериду! Она так близко.

— О, там такая погода. — С отголоском воспоминаний пропела Дина Кейл. — Как я люблю Лантан. 

— Вся наша молодость прошла там, — кивнул Ронан жене. — Как там бабушка Люция?

— Да, малышка, как там мама? — вслед поинтересовалась Дина. — Она давно зовет нас переехать. Но у нас с папой тут вся жизнь…

— О, она внизу, — Эйприл вернулась в комнату и чуть не споткнулась о чемодан, впопыхах брошенный у кровати. — Руна помогает ей с продуктами. Они меня пока отпустили.

Руна была лучшей подругой Эйприл. Ботаник, магистр биологических наук. Их мамы ходили в одну школу и так получилось, что девочки дружили совсем с пеленок. Их интересы всегда были тесно связаны друг с другом, потому, когда Эйприл поехала изучать океан, Руна последовала за ней писать докторскую диссертацию для своего нового проекта — Гидросада. 

Они точно были названными сестрами и нередко так друг друга окликали.

— Давай мы лучше не будем… — «тебя отвлекать», хотел добавить папа, но у Эйприл было много эмоций, чтобы так быстро прощаться.

— Я жду вас на каникулах! — она вдохнула соленый морской воздух, который вдруг принесло ветром по легкому тюлю. — Я теперь океанолог. И меня должны допустить к мерфолку, если я найду его!

— Не уверена, что это хорошая идея, моя дорогая. — Мама переживала, как бы тритон, запертый в огромном аквариуме, не навредил Эйприл. Но она была уже достаточно взрослой, чтобы решать за себя. В голове Дины совсем не укладывалось, что ее маленькой девочке уже совсем скоро исполняется двадцать пять лет. — Ты изучила вопрос? Нужно побывать там, а уже потом что-то говорить. Вдруг ты наткнешься на криптида…

— Мам. — Но Эйприл не хотелось это слушать. Она смотрела далеко вперед и мечтала, как будет плавать с мерфолками, когда найдет их подводных город. Что будет, как настоящая русалка. 

— Ничего, справится. — Теплый голос, сильное плечо. Ронан быстро совладал со страхом Дины. Она знала, что дочь уже взрослая и можно доверять ее выбору. Но искренне боялась за нее, потому что не могла быть рядом. — Ты помнишь, синие косички?

Юный океанолог засмеялась и мама тоже. Папа напомнил им, как лет в шесть Эйприл раскрасила концы волос синей пастелью. А вслед этому смеху последовало давно забытое воспоминание. И девушка вздрогнула, услышав короткие гудки в телефоне. Связь пропала, звонок прервался.

В тот день они поехали в прибрежный дом ее тети и дяди. Эйприл бегала по огромной площади белоснежного песка, он набирался в ее сандалии, что вызывало довольный детский смех. В руках у нее был крошечный водный пистолет, а за спиной при каждом прыжке болтались синие косички. 

И тут она услышала пение. 

«А-а-А-А…»

Оно гиптнотизировало. Эйприл знала только, что этот женский нежный голос был ей очень знаком, а еще, что это точно что-то забытое в ней. Не человеческое. И тогда она последовала за песней, и не заметила, как прошла через Мембрану, спрятанную между камнями на пляже. 

Мембрана перенесла девочку в Междумирье. Там был лес. Эйприл почему-то не смутило, что она так внезапно оказалась в окружении лиственных деревьев. На ветке сидела русалка с великолепным изумрудным хвостом. Ее кожа, где не было чешуи, отличалась шоколадно-ореховым цветом, а горящие светом глаза обрамляли огромные ярко-зеленые ресницы. 

У девочки перехватило дыхание от сказочности длинноволосой морской красавицы. Ее кудрявые изумрудные волосы длинным шлейфом свисали с ветки и струились по хвосту. Русалка улыбалась и напевала слаще прежнего, пока Эйприл не подошла к корням дерева, на котором она сидела.

— Ты настоящая? — было первым, что пришло на ум.

— Да. — Нежный голос-шепот тайным образом похитил все внимание призванной. — Как и ты.

Малышка улыбнулась и в шутку выстрелила в дерево водой. И действительно, попала. Это не было сном.

— А что ты делаешь на ветке? — с искренним любопытством решила узнать она.

— Я искала тебя, Элис. — Нежность ее слов стала горьким послевкусием. Русалка опечалилась, произнеся это имя. — Сестра, ты так далеко от истины. Ты не успеешь. Совсем мало времени. 

Эйприл замерла. Она не знала даже, что теперь такое спросить. Она не понимала ни слова. Какие-то обрывки, но не смысл.

— Я… — громкий вой эхом сотряс каждый лист на дереве. Русалка вытянулась и оглянулась. Ей стало страшно. — Тебе пора уходить.

— Постой! Как тебя зовут? — попыталась выведать девочка. 

Но вместо ответа русалка сорвалась с ветки и подплыла по воздуху, сжала Эйприл за руки и запричитала прямо в лицо. Огромные ресницы защекотали ее лоб, а свет от глаз едва не ослепил. В носу стоял запах соленой воды, фенхеля и ракушек.

— Когда найдешь Вечнозеленое древо, сорви с него лист. Забери себе, и он покажет дорогу до истины. Элис, слышишь меня? Забери с собой лист!

Эйприл закричала и оттолкнула русалку. И на крик прибежал отец. В тот раз, это показалось дневной дремой, ведь она заплакала, когда потеряла дорогу домой. Упала на берегу в расщелину из камней. Однако сейчас воспоминания трубили тревогой. Она запомнила про лист. Но к чему это было?

— Эй, сис, ты как? — постучавшись, Руна решила проверить, где там застряла ее подруга. — Все нормально?

— Я… — Эйприл побледнела. Она вытерла слезинки, скопившиеся в уголках глаз и кивнула. — Что-то я детство вспомнила. 

— Когда ездили сюда с родными?

— Да. Надо бы прогуляться. Ты не против?

— Я — против? Да я сто лет мечтала надеть купальник. Бежим пешком до пляжа или чух-чух, тетя Люси довезет нас?

— Если бабушке… — из уважения, Руна не называла бабушку Кейл как остальные. Эйприл тоже, потому что Люция действительно молодо выглядела. — …что-нибудь там нужно. Не будем же мы напрягать…

— Эйприл. — В дверном проеме показалась старшая семейства Кейл. Это была миловидная дама шестидесяти восьми лет с пышными кудрями молочно-белых волос и милой улыбкой. Ростом бабушка уже была их ниже, чем в молодости. Всего метр пятьдесят. Однако, она оставалась такой же ловкой и спортивной, какой старалась быть всю свою жизнь. — Я тут случайно подслушала, что мы едем купаться?

— Ну. О чем я говорила! — поддержала Руна и встала под руку с бабушкой Эйприл. Ее бронзовое лицо приятно блестело на солнце, как и легкий загар тети Люси. — Верида, мы едем к тебе! Держитесь, мерфолки!