Глава 1: Перестройка жизни.

Все началось в обычный вторник, когда в самом центре торгового квартала, прямо напротив кафе «Узумаки», прорвало главную городскую магистраль водоснабжения. Это было до смешного бытовое происшествие: старые трубы, не выдержавшие напора, превратили мостовую в бурлящий поток грязной воды. Казалось бы, пустяк, который коммунальные службы должны были устранить за пару часов. Но всё было не так просто.



Дазай Осаму, сидевший у окна «Узумаки» с чашкой остывающего кофе, наблюдал за происходящим с нездоровым интересом. Вода не просто текла — она бурлила, словно в ней закипал невидимый котел, и, что самое странное, она не растекалась по сторонам, а упорно скапливалась в идеальный круг прямо посреди улицы.



— Опять ты смотришь на неприятности, как на бесплатное шоу, — проворчал Куникида, с грохотом опуская на стол папку с отчетами. — Коммунальщики уже в пути. Надеюсь, это не помешает нашему расследованию по делу о контрабанде.



— Куникида-кун, — Дазай не обернулся, его взгляд был прикован к тому, как из мутной жижи начал подниматься странный, почти черный пар. — Ты когда-нибудь видел, чтобы вода пахла озоном и старыми чернилами?



Куникида нахмурился, принюхался и тут же потянулся к блокноту. В этот момент асфальт под потоком воды с оглушительным треском просел.



— Это явно не просто потоп в городе. Похоже, наша любимая Йокогама разрушится, — не понятно чего ухмыльнулся Осаму, попивая свой кофе.



На улицах была паника, в кафе все тоже были на взводе, но думали, что здесь безопаснее, чем на улице.



Дазай наконец отставил чашку, и его пальцы легли на край стола, чуть сжимаясь в кулак. Он чувствовал, как по коже пробегает мелкая дрожь, но не от холода или страха, а от резкого, почти электрического напряжения в воздухе. Пар, поднимающийся из разлома, начал менять цвет, становясь густым, фиолетово-серым туманом, который не рассеивался под порывами ветра, а словно тянулся к центру круга, образуя вихрь.



— Осаму? — голос Куникиды прозвучал тише, в нем впервые проскользнула тревога. Он резко встал, отодвинув стул так, что тот с противным скрежетом поцарапал паркет. — Мы должны уходить. Сейчас же.



— Ах, Куникида-кун, всегда такая паникерская реакция на малейшее отклонение от рутины, — Дазай медленно поднялся, поправляя лацкан своего бежевого пальто. Он шагнул к окну, но не чтобы выйти, а чтобы лучше рассмотреть происходящее. Его темные глаза сузились, и в них заиграл тот самый холодный блеск, который обычно появлялся, когда он сталкивался с чем-то действительно необычным. — Посмотри внимательнее. Вода не просто бурлит. Она рисует.



Куникида подскочил к окну и присмотрелся. Действительно, вихревые потоки грязной воды, смешанной с паром, вырисовывали на асфальте сложные, геометрически совершенные узоры. Это были не случайные завитки, а символы — древние, запутанные знаки, которые пульсировали тусклым светом. Один из них, крупный и отчетливый, находился прямо под носом у Дазая, едва не касаясь стекла витрины кафе.



— Это не коммунальная авария, — тихо произнес Дазай, и его голос дрогнул, лишившись обычной насмешливой интонации. — И это не работа «Интеллект». Кто-то использует городскую инфраструктуру как проводник. Кто-то пытается что-то открыть.



В этот момент дверь кафе с грохотом распахнулась. В проеме, стряхивая капли с черного плаща, показалась Гин. Она выглядела непривычно взволнованной, а за её спиной, невозмутимый, как скала, стоял Ода Сакуноске, который, казалось, просто зашел за обедом и случайно оказался в эпицентре апокалипсиса.



— Дазай, — кивнула Гин, игнорируя ошарашенного Куникиду. — Босс приказал выяснить, что за чертовщина происходит. В порту вода начала течь вверх.



— О, Одасаку! — Дазай просиял, мгновенно сбрасывая маску серьезности. — Ты пришел спасти меня от скучного Куникиды? Как раз вовремя, тут намечается конец света, а у меня даже десерт не доеден.



Ода Сакуноске посмотрел на бурлящий фиолетовый вихрь, потом на Дазая, и вздохнул:



— Я просто хотел купить карри, Дазай. Но, судя по тому, что асфальт начинает светиться, как новогодняя гирлянда, карри придется отложить.



— Это не гирлянда, это руническая печать! — рявкнул Куникида, пытаясь перекричать гул, исходящий от разлома. — И если она замкнется, нас всех здесь размажет по пространственно-временному континууму!



— Куникида-кун, ты такой зануда, — Дазай картинно закатил глаза, хотя его пальцы уже начали едва заметно подрагивать, нащупывая в кармане бинты. — «Размажет по континууму» — это же так романтично! Представь: я, ты и Одасаку, летящие сквозь вечность в виде элементарных частиц. Мы будем идеальной командой даже в форме кварков!



— Я не хочу быть кварком, Дазай! — Куникида уже строчил что-то в блокноте с такой скоростью, что бумага дымилась. — Я хочу дописать отчет по контрабанде и пойти домой спать! Гин, скажи ему, что это не время для шуток!



Гин, которая до этого момента хранила молчание, лишь поправила маску и коротко бросила:



— Босс сказал, что если Йокогама провалится в другое измерение, он вычтет это из зарплаты каждого сотрудника Портовой Мафии.



В кафе воцарилась тишина. Даже Дазай на секунду замер, переваривая информацию.



— О, Мори-сан, — протянул он с искренним восхищением. — Даже перед лицом апокалипсиса он остается верен себе. Экономия — это искусство.



В этот момент асфальт окончательно сдался. С громким «чпок», похожим на звук открываемой бутылки шампанского, из центра воронки вырвался столб фиолетового света, который ударил прямо в небо. Вода, до этого послушно кружившаяся в узорах, внезапно взмыла вверх, превращаясь в тысячи маленьких, острых, как бритва, капель, которые зависли в воздухе, угрожая превратить всех присутствующих в дуршлаг.



— Одасаку, — Дазай, не оборачиваясь, прикрыл глаза. — Ты ведь принес с собой зонтик?



— Нет, — невозмутимо ответил Ода, поправляя воротник плаща. — Но у меня есть запасная порция карри в контейнере. Она герметична. Может, сработает как щит?



— Гениально! — Дазай хлопнул в ладоши. — Куникида, записывай: «Тактика спасения мира: использовать карри как баллистический щит».



— Я убью тебя раньше, чем это сделает портал! — взревел Куникида, активируя способность. Его блокнот засветился, и в руках материализовался огромный пулемет. — Дазай, если ты сейчас же не перестанешь нести бред и не начнешь использовать «Исповедь неполноценного человека», я лично засуну тебя в этот разлом!



— Ой, какие мы грозные, — Дазай сделал шаг вперед, прямо к витрине, которая уже начала покрываться инеем от исходящего из разлома холода. — Но видишь ли, Куникида-кун, это не просто магия. Это чья-то очень плохая попытка взлома реальности. Кто-то явно прогуливал уроки физики в магической академии.



Он протянул руку, и его пальцы коснулись фиолетового тумана. В ту же секунду свет вокруг начал меркнуть, а зависшие в воздухе капли воды с тихим звоном посыпались на асфальт, превращаясь в обычную, грязную жижу.



— Э? — Ода удивленно приподнял бровь. — И это всё?



— Похоже, у них закончилась подписка на «Конец света», — Дазай разочарованно вздохнул, отряхивая руки. — Я-то надеялся на эпичную битву с древним божеством, а тут просто сбой в системе. Скучно.



— Скучно?! — Куникида, чье лицо приобрело оттенок спелого помидора, опустил пулемет. — Ты чуть не отправил нас в небытие, а тебе скучно?!



— Ну, зато теперь мы знаем, что карри Одасаку обладает анти магическими свойствами, — Дазай подмигнул Гин.



Казалось бы, всё, но нет же, вдруг заорала сирена экстренного оповещения, сообщающая о том, что весь город переводят в бункер.



Сирена взвыла так внезапно и пронзительно, что даже невозмутимый Ода Сакуноске невольно поморщился. Звук, напоминающий предсмертный крик гигантского кита, заполнил улицы Йокогамы, отражаясь от небоскребов и заставляя стекла в кафе жалобно дребезжать.



— О, — Дазай с интересом посмотрел на потолок, с которого посыпалась штукатурка. — Кажется, у города начались проблемы. Надеюсь, родится что-то более интересное, чем просто очередной кризис с бюджетом.



— Какой бункер?! — взревел Куникида, перекрывая вой сирены. — Мы только что нейтрализовали аномалию! Почему система оповещения сработала с опозданием в пять минут?!



— Потому что в Йокогаме даже апокалипсис работает по графику государственных праздников, — философски заметил Дазай, выуживая из кармана телефон. — О, сообщение от Ацуши-куна: «Дазай-сан, в офисе летают столы, что мне делать?». Хм, пожалуй, отвечу ему, что это новая корпоративная культура — «офис в свободном полете».



Все-ж собравшись всей компанией они собрались и двинулись в центр города, посмотреть обстановку, да и какой бункер? Будто б кто-то знает, где это все находится.



Команда «Спасателей Йокогамы от здравого смысла» двигалась по улице, которая стремительно превращалась в декорации к фильму-катастрофе. Асфальт под ногами то и дело пытался свернуться в оригами, а фонарные столбы начали исполнять медленный вальс.



— Дазай, если ты сейчас же не перестанешь улыбаться, я пристрелю тебя из твоего же пистолета, который ты забыл в офисе три месяца назад! — Куникида, чей блокнот уже дымился от попыток рассчитать траекторию полета столов в Агентстве, выглядел как человек, который вот-вот перейдет на сторону хаоса.



— Куникида-кун, ты такой нервный, — Дазай перешагнул через кусок тротуара, который внезапно стал прозрачным. — Смотри, это же весело! Гравитация — это просто мнение, а не закон.



В этот момент из ближайшего переулка, потирая ушибленный лоб, вышла Йосано Акико. Она выглядела так, будто только что вышла из эпицентра взрыва, но при этом держала в руках огромный садовый секатор.



— Кто-нибудь объяснит мне, почему в моем кабинете внезапно открылся портал в какую-то эпоху, и оттуда вывалился самурай, который потребовал сделать ему харакири, потому что «мир стал слишком шумным»? — спросила она, оглядывая компанию. — Куникида, если ты сейчас не скажешь, что это всё — часть твоего плана, я начну лечить всех присутствующих. Без анестезии.



— У меня нет плана! — Куникида схватился за голову. — У меня есть только отчет, который я не могу дописать, потому что ручка превратилась в живую змею!



— О, змея — это полезно, — заметил Ода, который всё еще бережно прижимал к груди контейнер с карри. — Ей можно пугать тех, кто лезет без очереди.



С такими разговорами они и не заметили, как дошли до главной площади, где была какая-то толкучка, была уйма людей, похоже весь город сбежался в панике, все дрались, ругались, что-то говорили про этот бункер.



Центральная площадь Йокогамы напоминала муравейник, в который кто-то бросил петарду, а потом сверху полил всё это валерьянкой. Люди бегали кругами, пытаясь выяснить, где находится «Бункер спасения», о котором вещали все городские экраны.



— Похоже, городские системы тоже решили взять отгул, — заметил Ода, сжимая контейнер с карри. — Хотя, если подумать, при таком хаосе, кто будет чинить провода?



— Во всяком случае, нам совершенно точно не стоит ждать помощи от официальных структур, — Гин подтянула воротник плаща. — Одно могу сказать точно: пока Йокогама трещит по швам, босс будет в ярости. Кто-то нам за это заплатит, и это буду не мы.



— Ну, или мы сможем выставить счет Вселенной за моральный ущерб, — предложил Дазай, наблюдая, как группа людей пытается сломать дверь в ближайший магазин, думая, что это вход в бункер. — Представляете, исковое заявление: "Вселенная, за причинение нам экзистенциального дискомфорта и потерю десерта, выплатить.."



— Если уж говорить о потерях, — прервал его Куникида, — я потерял свою ручку! А значит, не могу записать этот абсурд, даже если захочу! Скоро даже воздух станет враждебным!



— Отличная мысль, Куникида-кун! — воскликнул Дазай, когда внезапно все огни на площади погасли, погрузив толпу в кромешную тьму. — Может, в полной темноте все начнет работать? Или, наоборот, станет еще веселее! Говорят, в темноте оживают самые страшные мифы. Йокогама, ты готова к своему собственному апокалиптическом мифу?



Внезапную полную темноту нарушил лишь гул паники, смешанный с отчаянными криками. Толпа, потеряв ориентацию, сбилась в единый, пульсирующий клубок страха. Где-то в глубине этого хаоса послышался тихий, но отчетливый смешок Дазая.



— Прекрасно! — его голос прозвучал неожиданно и громко. — Теперь мы все равны. Нет видимых врагов, нет ориентиров. Идеальные условия для импровизации!



Куникида, спотыкаясь, пытался удержать равновесие, чувствуя, как его выбивают из колеи не только физически, но и ментально. Его блокнот, некогда символ порядка, теперь казался бесполезным артефактом в мире, где законы физики и здравого смысла взяли тайм-аут.



— Дазай, пожалуйста, перестань так радоваться, — прошептал Ода, его голос был спокойным, но напряженным. — Это не похоже на обычную аномалию. Если люди начнут давить друг друга…



— Ах, Ода-кун, где же твоя любовь к драме? — перебил его Дазай. — Это ведь шанс увидеть истинную натуру человека, вырванную из клетки цивилизации. А темнота.. она, как ничто другое, подчеркивает, насколько мы малы и хрупки.



Наэлектризованный воздух загустел от напряжения. Сигналы тревоги, пронзительные и неотступные, слились в единый, душу леденящий вой. Люди, охваченные паникой, неслись в одном направлении, ведомые инстинктом самосохранения. Путь к спасению лежал через массивные стальные двери, ведущие в глубины земли, туда, где находился бункер – последнее пристанище человечества.



Протиснувшись сквозь толпу, они наконец оказались внутри. И тут же, словно оказавшись в другом мире, замерли в изумлении. Вместо тесных, мрачных коридоров, которые они ожидали увидеть, перед ними открылось грандиозное пространство. Потолок, уходящий ввысь, имитировал дневное небо – то лазурно-голубое, то усыпанное звездами, в зависимости от времени суток. Улицы, вымощенные светящимся камнем, петляли среди двух и трехэтажных зданий, поразительно напоминающих обычные жилые дома. В каждом доме были уютные комнаты, кухни, даже небольшие сады с искусственными растениями, которые выглядели удивительно реалистично.



Ближе к центру бункера располагалась оживленная площадь, где пульсировала жизнь. Шумело кафе с ароматом свежесваренного кофе и выпечки, рядом сверкали витрины магазинов, предлагая все, от одежды до электроники. Здесь были и общественные места: библиотеки с тысячами печатных книг, спортивные залы, кинотеатры, даже концертные залы, где звучала музыка, вызывая у жителей бункера щемящее чувство ностальгии по ушедшему миру.



Неподалеку от бункера вдруг что-то взорвалось, было видно много дыма, который только увеличивался, а также огонь.



— Одасаку, — Дазай, не переставая улыбаться, ткнул пальцем в сторону взрыва, который сотряс стены бункера, заставив искусственное небо мигнуть, как дешевую лампочку. — Смотри, какой фейерверк! Надеюсь, там взорвался склад с элитным виски, а не вентиляция. Я бы не хотел провести остаток жизни, вдыхая запах гари.



Одасаку, который до этого момента пытался сохранить невозмутимость, вздохнул и поправил кобуру.

— Дазай, если мы сейчас сгорим, я не успею дописать свою книгу.



Доппо дернулся, пытаясь записать что-то в блокнот, но ручка сломалась.

— Вы двое! — взревел он. — Мы в ловушке! Снаружи апокалипсис, внутри — торговый центр, а вы обсуждаете гигиену?!



Дазай подошел к Куникиде вплотную, игриво похлопав его по плечу.

— Куникида-кун, ты такой напряженный. Тебе нужно расслабиться. Видишь ту витрину? Там продают шелковые галстуки. Если мы умрем, я хочу, чтобы ты выглядел как стильный труп, а не как бухгалтер, у которого случился нервный срыв в супермаркете.



— Дазай, — Одасаку подошел с другой стороны, мягко оттесняя Дазая от дергающегося Куникиды. — Не мучай его. Он и так на грани того, чтобы начать записывать в блокнот рецепт идеального самоубийства.



Куникида, чьи пальцы побелели от мертвой хватки, с которой он сжимал бесполезный блокнот, выглядел как человек, у которого только что отобрали смысл жизни вместе с исправной ручкой. Его идеальный порядок рассыпался в прах, уступая место сюрреалистичному хаосу этого подземного рая. Вокруг, в свете искусственных звезд, люди суетились, словно муравьи в стеклянном муравейнике, не замечая, как где-то в недрах бункера, за толщей стали, бушует пламя.



Дазай, чья грация в этом безумии казалась почти издевательской, скользил между паникующими горожанами, словно танцор на балу. Он то и дело прижимался к Одасаку, якобы пытаясь удержать равновесие при очередном толчке, но на деле — чтобы лишний раз ощутить тепло чужого плеча.



— Так! — взревел он, пытаясь восстановить хоть какое-то подобие дисциплины, хотя его собственный галстук съехал набок, а волосы растрепались. — Мы находимся в эпицентре катастрофы! Здесь нарушены все законы логики, вентиляция, вероятно, забита пеплом, а вы ведете себя так, будто.. Будто.. Ну вы поняли!



Наоми и Гин, напротив, вели себя так, будто оказались на распродаже в торговом центре, а не в последнем убежище человечества. Наоми, с присущей ей экспрессией, активно жестикулировала, указывая на ряды одинаковых дверей, уходящих в бесконечность коридоров. Она выглядела как туристка, недовольная качеством отеля: её брови были сдвинуты, а каблуки туфель раздраженно цокали по светящемуся камню. Гин, чья привычная скрытность в этой обстановке казалась почти комичной, лишь молча кивала, поправляя маску, которая в этом стерильном, пахнущем синтетической лавандой воздухе выглядела как нелепый аксессуар.



Тем временем, где-то в глубине «жилого сектора» раздался приглушенный хлопок, и искусственное небо на мгновение сменило лазурь на ядовито-зеленый цвет. По площади пронесся ветерок, пахнущий озоном и женой проводкой. Люди вокруг, до этого момента сохранявшие подобие спокойствия, начали нервно оглядываться. Кто-то уронил пакет с продуктами, и по светящейся мостовой покатились яблоки, неестественно яркие и идеально круглые.

Дазай, не обращая внимания на хаос, подошел к витрине магазина электроники, где на огромном экране транслировалось изображение спокойного океана. Он прислонился лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как в отражении Куникида пытается привести в чувство свой блокнот, яростно вытирая кляксу рукавом пиджака.



— Куникида-кун, — пропел Дазай, не оборачиваясь, — если ты продолжишь так сильно сжимать этот блокнот, ты проделаешь в нем дыру.



Примерно в таких постоянных спорах и почти ссорах прошла неделя. В город правительство никого не пускало, а Наоми продолжала говорить, что пора отсюда сваливать, уехать далеко и надолго.



Город расселяли по принципу «социальных ячеек». Тех, кто обладал навыками, необходимыми для поддержания жизни в замкнутом пространстве, селили в «Сектор А» — ближе к искусственному солнцу и системам фильтрации. Остальных, включая случайных прохожих и тех, чьи профессии признали «избыточными», утрамбовали в бесконечные коридоры нижних уровней, где стены постоянно вибрировали от гула генераторов.



Правительство создало иллюзию нормальности: здесь были свои магазины, свои парки с посаженными деревьями и даже своя полиция нравов. Но за фасадом стерильной чистоты скрывалась клаустрофобная реальность, где каждый квадратный метр был на счету.



Дазай, Одасаку и Куникида — «Квартира 402»

Это было самое странное сожительство в истории бункера. Правительство, решив, что «агенты с высоким коэффициентом стрессоустойчивости» должны жить вместе для взаимного контроля, выдало им одну из немногих трехкомнатных ячеек. И да, всем было все-равно, что Сакуноске из мафии.

Куникида превратил гостиную в подобие штаба, где на стенах висели графики расхода воды и расписание сна. Дазай же, пользуясь тем, что Одасаку был единственным, кто мог его утихомирить, превратил их быт в бесконечный фарс. Одасаку, как самый спокойный, взял на себя роль «миротворца» и повара, пытаясь готовить что-то съедобное из синтетических концентратов, пока Дазай изводил Куникиду, переставляя его ручки в алфавитном порядке, а Куникида пытался высчитать, сколько лет жизни он потеряет, если Дазай не перестанет пытаться «проверить на прочность» систему вентиляции



Наоми — «Квартира 118»

Наоми жила одна, и это было единственным условием, которое она выторговала у администрации, угрожая устроить истерику, способную обрушить систему вентиляции целого сектора. Её квартира была крошечной, но она умудрилась превратить её в подобие будуара, обвешав стены украденными из «магазинов» тканями. Она постоянно жаловалась на тесноту и «отвратительный вкус дизайнеров бункера», мечтая о том дне, когда сможет выбраться наружу. Она часто заглядывала к Дазаю и остальным, принося с собой новости о том, где в бункере можно раздобыть что-то получше казенного пайка.