Глава 12: Глава 12. Луч надежды

Сразу трое агентов тайной службы, те, кто находился ближе всех к огненному вихрю, мчались на помощь, но не успевали. А остальные находились слишком далеко. И даже маги девятого уровня, тренированные и опытные, во главе с Александром Войтеном, с такого большого расстояния не могли остановить убийцу. Оставить Освальда одного было их самой большой и фатальной ошибкой. Надо было всего лишь приставить к нему мага восьмого уровня, специализирующегося на защитных заклинаниях (таких среди агентов было двое), и ни один противник не сумел бы приблизиться к мальчишке на расстояние удара. Однако никто не хотел лишних расспросов от семейства Арншо и самого Освальда, к которым неизбежно привел бы сей факт охраны. И вот во что это вылилось.

Когда «Пронзающие угли» Фреглуна коснулись одежды подростка, пытающегося бежать от неминуемой гибели, цисдениец уже понимал – все кончено. Он победил. Но расслабляться не стоило – сразу за смертью парня он должен скрыться в ложбине и привести в действие телепорт, на что у него останется максимум секунд пять. Каково же было удивление убийцы, когда огненное заклятие рассекло плоть не мальчишки, а пожилой женщины, невесть откуда взявшейся перед ним. А Освальд Арншо исчез, растворился, будто и не был он тут, а лишь его иллюзия.

Жертва закричала от боли, и это казалось невероятным, потому как смерть ее должна была наступить в то же мгновение. Образ женщины расплывался перед глазами, хотя зрение у Фреглуна было почти идеальным, словно он находился в нескольких точках одновременно. И это же, видимо, было причиной, по которой заклинание Аркониса не принесло ей мгновенную гибель. Он видел эту женщину среди гостей – наверняка она была из семьи Арншо, а значит, являлась магом эфира. В магии эфира он совершенно не разбирался, однако знал, что вряд ли она поможет, – даже неглубокие раны от «Пронзающих углей» вели к фатальному исходу, пусть и не сразу.

Но куда делся проклятый Освальд? На карту было поставлено все, секунды стремительно уходили и выяснить это возможности не оставалось. Фреглун отпрыгнул от умирающей женщины, даже не удостоив ее взглядом, и кинулся к спасительной ложбине. Уже через несколько секунд и след его здесь простынет. А весь разбор ошибок останется на потом. И будет он суровым, хотя своим судьей пока будет только он сам. Не имея права на оплошность, тем не менее он ее допустил. И он ее непременно исправит, очень скоро, потому что точно знает – цели все еще живы.

А Освальд тем временем смотрел на то, как дядя Герберт, будто сминая перед собой пространство, ринулся вперед и исчез из поля зрения. Творя свое заклинание, он скорее всего сразу даже не заметил, что племянник находился уже рядом с ним. А мастер Войтен увидел парня сразу, и вздох облегчения вырвался из его груди. На нем лица не было, извечная улыбка совсем испарилась. Хотя, как и сам Освальд, он явно еще не понимал, что же произошло.

— Ты здесь! — закричал он, приближаясь. — Как?! Какое счастье, что ты жив! Я, дурачина, теперь до гроба буду корить себя за этот день. Но что случилось?

Освальд хотел что-то ответить, крикнуть, обрадоваться и изумиться, но слова замерли на губах. Он мельком глянул на свою одежду – частично опаленную и иссохшую, со следами гари. Там, где ее коснулись огненные иглы, явственно виднелись рваные полосы. Но мальчик был уверен, что на его теле осталось лишь несколько царапин, он даже не ощущал боли от них, так силен был стресс. И в этот раз он выжил – но каким-то чудом. Что же произошло?

К ним уже спешили агенты охраны, а также Эрих Арншо. На его лице отпечатался ужас осознания – похоже, что только он понял, что именно сейчас происходит. Подбежав, дедушка хотел что-то произнести, но вместо этого, убедившись, что Освальд цел, взгляд его стал бегать по сторонам в поисках чего-то. Или кого-то. А через несколько секунд пространство в нескольких метрах от них снова смялось, исказилось, и Герберт Арншо появился перед ними, словно из-за невидимой завесы. На руках он нес свою мать, которая стонала от боли.

— Лекаря! — закричал дядя Герберт, тяжело дыша и всхлипывая. — Быстрее! Негодяй ранил маму! Убил бы, не войди она в состояние «рассеянности». Ублюдок…

«Рассеянность» была врожденным заклинанием семьи Арншо на пятом уровне силы. Оно сильно увеличивало расстояние между молекулами тела человека, как бы рассеивая его в пространстве. Казалось бы – малополезная способность. Но именно благодаря ей можно было творить настоящие чудеса. Изменяя структуру пространства и потоков эфира вокруг себя, маг рисковал совершить роковую ошибку и пострадать. А «Рассеяность» оберегала его от этих бед, делая на время почти бесплотным. Сам Герберт Арншо, прыгая на большие расстояния, делал это только в рассеянном виде. Потому что иначе он рисковал оказаться в месте своего появления с веткой дерева, застрявшей в груди. Или птицей, что было бы еще неприятней. Да и «Скольжение» во все времена применялось исключительно вместе с «Рассеянностью». И только Освальд, не зная об этом, мастерски овладел им уже на четвертом уровне силы, не дожидаясь пятого, чем сильно удивил родственников. В итоге это спасло ему жизнь (и не раз).

Однако с магией дела обстояли иначе. Ни огонь, ни камень, ни даже пуля не нанесли бы Линде Арншо существенный вред, пока она находилась в рассеянном состоянии. Но сильное заклинание, призванное убивать, все равно настигло ее. Хоть оно и не убило свою жертву, не нанеся непоправимого урона, однако своих выжигающих свойств не потеряло. Самых страшных своих свойств.

— Что с ней? Что произошло? — кинулся Освальд к бабушке, упав на колени перед ней и схватив за руку. Сейчас он осознал, что каким-то непостижимым чудом он приняла на себя предназначенный ему смертельный удар. Но как – было выше его понимания. Линда Арншо, увидев внука, попыталась улыбнуться и сжать его ладонь, но лишь скривилась и застонала от терзающей ее боли.

— Врача, скорее! — закричали почти одновременно, не сговариваясь, Герберт и Освальд. Им были невыносимы муки женщины. Кто-то рядом с ними упал на колени и подхватил голову Линды Арншо, придерживая ее своими руками. Это был дядя Эрих.

К счастью, один из агентов, наблюдавших за операцией с земли, был лекарем седьмого уровня. Хоть тут тайная служба не дала промашки – врач был жизненно необходим в любой подобной миссии, даже если ее участникам ничего не угрожало. Он уже был рядом, произнося «Ауру нежного сна» – свое персональное заклинание, улучшенную версию «Ауры жизни», предназначенную не только для стабилизации тяжелых пациентов, но и для погружения их при этом в сон, чтобы избавить от мучений. Конечно, для операций требовался наркоз существеннее, но в целом «Аура нежного сна» отлично зарекомендовала себя как средство безопасной транспортировки тяжело раненых до госпиталя, где им уже могли оказать всю доступную помощь.

Линда Арншо, простонав в последний раз, прикрыла глаза и задышала ровнее, спокойнее, отправившись в царство грез. Казалось, что она просто расслабилась и отдыхает после тяжких трудов. Однако это была опасная иллюзия – жизнь ее все так же была под угрозой, а сил лекаря седьмого уровня силы не хватило бы и на сутки поддержания подобного состояния. Надо было действовать, и действовать быстро.

— Экипаж, живо! — кричал со всей мочи кому-то из подчиненных мастер Войтен. — Везем госпожу Арншо в Экватас, немедля! Забудьте все о других задачах, кроме этой и безопасности Освальда! Снимайте наблюдение, снимайте посты. Всех, кто свободен, – на осмотр дороги до Экватаса, чтобы не попасть в западню, остальные – помогают и охраняют. Головами отвечаем за их жизни, слышите? Ну быстрее же!

— Слушайте, — прохрипел дядя Герберт, будто сорвав голос. Будто это он сейчас орал во всю глотку, а не Александр Войтен. — Надо все обдумать. Мы с Эрихом доставим ее быстрее любого экипажа, только с силами собраться, сосредоточиться. Намного быстрее.

— Не дури! — закричал на него Александр Войтен, но сразу смягчился, понимая, что мужчина находится в сильном шоке. — Вы что, и лекаря нашего с собой возьмете? Ты просто рискуешь не успеть доставить мать в больницу, ты же не врач. Просто доверься мне.

— Какая разница, — Герберт присел на траву и опустил голову. — Эти раны… Это магический яд, я же вижу. Простой удар в состоянии «рассеянности» обернулся бы лишь легкой царапиной, а тут… Тут никто не сможет гарантировать, что мама проживет хоть еще пару часов. Никто.

— Герберт, — Войтен присел рядом с ним на корточки и положил руку ему на плечо, — послушай меня. Я владею информацией, которой ты не обладаешь. И я уверен – есть реальная возможность спасти госпожу Линду. Просто доверься. У нас свои отработанные протоколы эвакуации раненых, мы справимся. Я слов на ветер не бросаю.

Герберт коротко кивнул. Они с Александром Войтеном не были близко знакомы до этой минуты, но вряд ли сотрудник тайной службы такого уровня стал бы врать ему в такой ситуации. Да и он был прав – вдвоем с дядей они не успеют переправить мать в больницу, не оказывая ей должной помощи. Тем временем Линду Арншо, находящуюся без сознания, уже крепили к специальным носилкам для перевозки раненых, готовя к транспортировке. Мастер Войтен поднялся, еще раз похлопав Герберта по плечу, и отправился руководить спешными сборами. А Освальд, который только сейчас осознал происходящее, отчего его стала бить мелкая дрожь, подошел и сел рядом с дядей Гербертом.

— Я не понимаю, — проговорил он. — Что произошло, почему бабушка оказалась вдруг на моем месте? Дядя Герберт?

— Освальд… — прохрипел Герберт, но потом напряженно откашлялся, приводя свой голос к нормальному состоянию. — Ты понимаешь, мама – она ведь никогда не была очень сильным магом. Она была самой слабой в нашем роду. Сама мне говорила – чудо, что к сорока четырем годам наконец получила седьмой уровень силы, а то бы попрощались мы со статусом древнего семейства. И отношение к ней было такое – снисходительное. Не то что к Дэле. Ей-то все восхищались. И бабушка восхищалась более всех. Поэтому на досуге она придумывала заклинания, не особо нужные и полезные в быту, скорее для собственного развлечения. Одним из них стало ее персональное заклинание «Рокировка». Она могла на расстоянии до двухсот метров поменяться местами со своей целью, а целью могло быть любое живое создание – человек или животное. Сам понимаешь, особой ценности заклинание не имело, для чего и где такое применять? В бою – разве что спасти погибающего товарища. Но ни один командир не одобрит  размен одной жизни на другую, тем более – на жизнь мага эфира. Это оно и было. Считай, первое  боевое применение «Рокировки». И, возможно, последнее…

— Она разменяла свою жизнь на мою, — прошептал Освальд.

— Ну а как ты хотел? Она потеряла свою любимую дочь, но внезапно, спустя много лет, вновь обрела внука. Она не простила бы себе повторной потери. К тому же, мама рассчитывала, что «рассеянность» ее защитит. Да только нет защиты от настолько убийственных заклятий.

— Нам надо возвращаться в Экватас, — воскликнул Освальд, вставая. Он совершенно не собирался расставаться со своей новообретенной семьей. — Раз мастер Войтен сказал, что шанс есть, значит, он есть. Дядя Герберт, пойдемте! Мы никак не поможем делу, сидя здесь и оплакивая бабушку. Я уверен, что ничего не потеряно.

Меж тем, для транспортировки пострадавшей уже был соответствующим образом подготовлен экипаж, куда загрузили носили с Линдой Арншо. Лекарь ехал вместе с ней. Бабушка пока была стабильна и спала крепким сном, смерть в ближайшие часы ей не угрожала. Но надо было торопиться. В лагере к тому моменту, помимо Освальда с Гербертом и Эрихом Арншо, остались еще пятеро агентов тайной службы, самых сильных и умелых, готовых к бою, и Александр Войтен. Остальные же отправились обеспечивать безопасность их продвижения. Лагерь был наспех брошен, к нему вернутся потом, это было не существенно. Безопасность Линды и Освальда Арншо – вот каков был теперь главный приоритет. Ну и, конечно, время, через которое они прибудут в Экватас.

— Мы с Эрихом поедем за вами, — сообщил Герберт Арншо Войтену, который озирался вокруг, словно проверяя, все ли они сделали правильно. — Только почему в Экватас? Почему не сразу в Лакомхерт? Там же явно больше шансов получить самую квалифицированную помощь, а только такая нам сейчас нужна. Если Экватас выбран только из-за вашей чертовой безопасности – я категорически против. Тут идет речь о жизни мамы, понимаете? И плевал я на остальные условности.

— Герберт, я тоже забочусь исключительно о здоровье госпожи Линды, — ответил Войтен. — Да, в Экватасе действительно есть наша тайная база, с небольшой клиникой, что будет удобнее всем. И именно туда прямо сейчас мы привезем специалиста, которого ты не сыщешь даже во всем Лакомхерте.

— Да? Кто же это такой? — воскликнул дядя Герберт. — Я уверен, что никого из светил Лакомхерта вы не можете вызвать к себе по щелчку пальцев.

— Это армейский врач, — ответил ему Войтен, — и он еще при планировании встречи согласился быть в нашем распоряжении, случись что. Надо ехать, мы готовы отправляться. Время уходит.

— Я прекрасно знаю, чем отличается военная медицина от гражданской, — возразил ему маг эфира. — Тут нужен консилиум врачей – мы этим озаботимся. Я совершенно не готов отдать свою маму в руки пусть и талантливого, но одного военного медика. Я против! Вот была бы с нами Эвелина Махогон, и я бы уверовал в чудо, но без нее…

Что-то неуловимое во взгляде Александра Войтена заставило его замолчать. Что-то, что сказало ему – ты уже понял, что происходит. Все-таки Герберт Арншо не зря ел свой хлеб частного детектива и весьма неплохо разбирался в людях.

— Как, — прошептал он, подавшись вперед, — неужели… Вы нашли ее? Но почему же скрываете, к чему такая секретность?

— Ну, «мы нашли ее» – не совсем точное описание ситуации, — пожал плечами Войтен. — Скорее, она нашлась сама. Госпожа Махогон была, скажем так, в длительном отпуске, подробностей которого я не знаю. Но учитывая, что сам командующий Корс Махогон в курсе всей этой истории и старается держать руку на пульсе происходящего, она без труда согласилась оказывать свою посильную помощь. Оказывается, друзья Освальда выжили именно благодаря ей.

— Так почему же вы скрываете эту новость? — вскричал Герберт Арншо. — В чем тут тайна? Это же замечательно!

— А тайны особой и нет, — ответил Александр Войтен. — Но не стоит пока привлекать к этому факту всеобщее внимание. И врагам нашим тоже не следует знать о появлении в рукаве еще одного козыря. К тому же, я сам узнал о возвращении Эвелины Махогон только вчера. Теперь вы понимаете, Герберт?

— Да! — впервые за последние несколько минут на лицо дяди Герберта осветилось лучами надежды. — Тогда поспешим, вперед!

Транспорт, в который погрузили Линду Арншо, уже был полностью собран и ждал команды к отправлению. Лекарь исправно нес свою службу и поддерживал стабильность ее состояния, как мог. Он понятия не имел, кому должен доставить свою пациентку в тайную клинику Экватаса, однако Александр Войтен был уверен в этом человеке, а он просто так обещаниями не разбрасывался. Команда была получена, и экипаж тронулся, быстро набирая ход. На протяжении всей дороги их будут опекать и вести, чтобы путь их был максимально быстр.

Освальд хотел было поехать вместе с бабушкой, но ему прямо указали, что не стоит этого делать. Здоровье Линды Арншо было сейчас главным приоритетом, а он совершенно ничем не смог бы помочь в сложившейся ситуации. Поэтому парень уселся в экипаж, на котором приехали его родственники. Все равно они тоже отправлялись в Экватас. И  Герберт, и Эрих Арншо, оба не могли позволить себе ничего иного, отменив остальные текущие дела.

— Освальд, всем нам надо сейчас успокоиться и молиться за здоровье Линды, — сказал ему дедушка Эрих. — Она так любила тебя, что защищала ценой своей жизни. Может, это немного пафосно, но ведь так и есть, ты в этом убедился. Остается надеяться, что у тебя еще будет возможность поблагодарить ее лично. Бедная, бедная Линда.

Освальда раздирали злость от беспомощности, боль и горечь утраты. Но он не мог не заметить, что и дядя Герберт, и дедушка Эрих, оба они как будто немного воспряли духом. Всего пять минут назад их лица не внушали ему ничего хорошего, никто из них не считал, что бабушка Линда сможет пережить этот день. Но сейчас совершенно другая эмоция отражалась в их глазах. Это была надежда. Ни печаль, ни отчаяние никуда не делись, но будто отступили в сторону под натиском этого светлого чувства. Тем временем их экипаж тоже тронулся в путь.

— Скажите, неужели что-то изменилось? — спросил Освальд. — Дядя Герберт, дедушка, я же вижу. Получается, с бабушкой все будет в порядке?

— Знаешь, мальчик, в другой ситуации это было бы глупым оптимизмом – поверить в такое чудо, — тихо проговорил дядя Герберт и посмотрел на племянника. — Но две минуты назад я и правда узнал, что чудо произошло. И это дает нам надежду. Дело в том, что маму будет лечить лучший в мире лекарь. Лучший в истории, скорее всего. Понимаешь? Именно сейчас, когда помощь была нам так необходима – она пришла.

— То, что лучший лекарь страны согласился принять к себе бабушку? — воскликнул парень. — Это и правда замечательно.

— Дело в том, — продолжил Герберт Арншо, — что уже четыре года как она исчезла. Единственный в мире лекарь десятого уровня силы, великий маг – просто скрылась ото всех, так, что про нее позабыли и не брали в расчет. И то, что она появилась именно сейчас, – вот оно, настоящее чудо.

Освальд кивнул. Он ведь слышал какую-то историю про лекаря десятого уровня от Кей. Им ее рассказали в госпитале. Про то, что она была сестрой Верховного Главнокомандующего, а потом исчезла, вроде. Неужели это та самая женщина? Надо бы по приезду расспросить Голо и Кей подробнее об этом случае. Главное, чтобы эта лекарка, кем бы она ни была, смогла помочь бабушке Линде.

Парень посмотрел в окно. Окружающий пейзаж теперь проносился мимо, словно все это было нереально, лес, холмы, трава, кустарники – все это теперь казалось ему лишь нарисованной картинкой. С каким чувством возбуждения и радости ехал он сюда на встречу с родственниками, с таким же глубоким чувством отчуждения направлялся сейчас обратно. Потому что, как оказалось, преследующая его опасность никуда не делась. Более того, она перекинулась на родных и близких.

Освальд вспомнил, как раскололась крыша главного корпуса Рубайской академии и погибла под ударом гигантского волшебного лезвия Небесная Черепаха. Как под огненной бомбардировкой рушился зал, все вокруг пылало, где-то остались в смертельной ловушке Голо и Кей, а он со Стеллой, не в силах им помочь, бежал сквозь преграды и не знал, успеет ли спастись. Он больше не смотрел в окно, а только внутрь себя, перебирая собственные, зачастую отнюдь не приятные воспоминания. Потому что время быть слабым подростком для него закончилось. Он не знал, каким образом и с помощью чего, но был точно уверен – больше он не вправе допустить подобного исхода ни для кого.

Вскоре мальчишка забылся в неспокойной дреме без ярких снов, которая продлилась до того самого момента, как транспорт семьи Арншо въехал в Экватас. И будто весь мир застыл в робком и томительном ожидании.