Глава 19: Глава 19

День уступил место вечеру, а тот сменился ночью. Синева ночного неба казалась непроглядной из‑за затянувших небо туч, да так, что ни одной звезды не было видно.

Стёкла небоскрёбов переливались неоновым светом, отражая огни вывесок. Вид с одной из таких высоток открывался потрясающий: Москва лежала перед глазами, как живая карта из света и тени.

Город раскинулся до самого горизонта, и его огни сливались в мерцающее полотно: где‑то плотное и яркое, где‑то — редкое, едва заметное.

Вдали проступали узнаваемые силуэты: золотые шпили и купола подсвечивались так, что казались почти нереальными, словно декорациями к сказке о большом городе. Между ними — сетка улиц, по которой текли реки автомобильных огней: жёлтые фары и красные стоп‑сигналы складывались в пульсирующий ритм. Где‑то там, в переплетении проспектов, горели витрины, вывески кафе и театров, и даже с такой высоты угадывалась эта особая вечерняя суета.

Огненно‑рыжая дева сидела на корточках на краю крыши и, положив локти на колени, смотрела вниз. Чёрная нейлоновая ткань тактической куртки очерчивала контуры крепкой, но при этом ровной женственной спины. Тактические брюки идеально сидели по фигуре, подчёркивая силуэт талии. На спине был вышит золотой нитью тот самый символ — две переплетённые между собой согласные буквы, заключённые в многоугольник. Чёрные берцы временами поскрипывали, когда незнакомка переносила вес с ноги на ногу.

Её изумрудные глаза скользили по городу, как по карте, внимательно сканируя чуть ли не каждый уголок.

— Твои предположения: притащится ли наша звёздная компашка? — она поднялась на ноги и спрыгнула на битум, хрустя суставами голенищ. Разворачиваясь и кидая взгляд на брюнета, что стоял чуть позади и покуривал сигарету, зеленоглазая, подойдя к тому, ловко выхватила табачное изделие из руки и отошла в сторону, куря как ни в чём не бывало.

— Зная стремление Андерсона докопаться до истины, явятся… — он пожал плечами, прикуривая новую сигарету, а после убрал зажигалку в карман. Его карие глаза наблюдали за коллегой. Она никогда не могла усидеть на месте: резвость всегда была частью её характера.

Она хмыкнула, выуживая из нагрудного кармана чёрной формы маленький портативный экран.

«М‑да, этот жмура из‑под земли достанет. И как у него ещё башню не сорвало с такой‑то житухи». Прикусив фильтр от сигареты, она положила устройство на раскрытую ладонь, а затем запустила голограмму карты, став ковыряться в её структуре.

«До сих пор помню, как параноила по первости, что черти заморские на меня какие‑то вышли, когда письмецо в чёрном конверте получила. Думаю: всё, капзда мне, в ящик запакуют и в дальнее плаванье отправят по частям».

Брюнет лишь усмехнулся и мотнул головой, будто отмахиваясь от её слов, как от байки, которую рассказывал ребёнок. Любила же она преувеличить временами — этого в ней не отнять. Хотя, признаться честно, он сам был крайне удивлён, когда получил весьма интересное предложение о сотрудничестве, на которое по итогу согласился.

— Не все так остро реагируют, как ты. Просто кто‑то воспринимает жизнь более обыденно, — мужчина подошёл к чёрному ящику из титана и, достав оттуда ноутбук, стал что‑то печатать.

Рыжая метнула на него испепеляющий взгляд через плечо.

— Слышь, ты только что меня истеричкой назвал или мне показалось?

— Я лишь назвал вещи своими именами, — но вместо привычной гневной тирады от женщины в ответ он получил лишь лёгкий подзатыльник.

— А ведь когда‑то мы были такими же, как они, — вздохнув, промолвила рыжая. Её взгляд устремился на голографическую общую фотографию Роя, Линды, Алексы и Димы с совместного отдыха. Рядом же «парила» фотография блондинки в профиль. Картинка повисла рядом с картой.

Она буквально смотрела на своё прошлое. Овальное лицо с чёткими, довольно резкими скулами. Глаза — большие, тёмные, с выразительным взглядом, а в нём — сильная эмоция: от решимости до задумчивости.

На пару минут на крыше воцарилась тишина. В голове зеленоглазой проносились различные мысли, но все они, в основном, были думами о прошлом. Интересно, что бы было с ней сейчас, не вступи она в ту организацию, где служит по сей день? Могла бы она жить спокойно и дальше той жизнью, которую проживала до этого? Однако ответ на данный и многие другие вопросы не суждено было узнать: будущее было предопределено заранее.

На грудине, на правом кармане у женщины, виднелась нашивка, на которой были вышиты звание, имя и фамилия. Сержант Клара Остер — так звали персону. Её напарник же по званию оказался лейтенантом, носящим имя Клаус, однако фамилии почему‑то у него не было.

— Такими же дотошными? — прервав тишину, промолвил черноволосый мужчина. М‑да, её Клаус не обладал нужным уровнем эмпатии, собственно, как и философствовать тоже особо не любил.

— Давно о прошлом задумываться стала? На тебя это не похоже, — сняв с шеи бинокль, мужчина, подойдя к краю крыши, стал кого‑то высматривать, налаживая чёткость и приближение.

Она уже было хотела продолжить свои рассуждения и подумала, что её собеседнику действительно интересно её слушать, как вдруг, прокрутив в голове его последний вопрос, восприняла его на свой счёт и тут же ощетинилась, возвращаясь к своей привычной манере общения.

— Да нет же, бля, тоже в самую задницу постоянно лезли… Хотя… — иногда он бесил её до чертей, особенно его характер и каменная физиономия.

— Вот скажи мне, ты всегда такой мерзотный, а? С тобой вроде пытаешься на лирику вывести, а ты, как обычно, малину всю портишь. Да и вообще не твоего ума дело, о чём я задумываюсь, а о чём нет, — буркнула Клара, отворачиваясь от Клауса.

Подключив к часам маленький чип размером с пилюлю, Остер открыла диаграмму, которая менялась в режиме реального времени. Сегодняшняя ночь была спокойной, настолько, что накатывала тоска. Даже погодные показатели были в норме, будто сама вселенная говорила: сегодня беда минует.

— Если за эту ночь ни черта не произойдёт, я со скуки подохну.

Иной раз однообразность таких смен угнетала Клару: всё‑таки она привыкла к драйву и постоянной активности на работе, особенно как это было по началу её новой карьеры, а потому экстрим на работе в какой‑то мере стал ей нужнее воздуха.

— Не ценишь ты то, что имеешь. Наслаждайся спокойной ночью, ибо неизвестно, когда в следующий раз появится такая возможность, — Клаус был одним из тех, кто жил моментом и старался из каждого случая выделить максимальную пользу для себя, больше даже духовную, нежели материальную.

— А ты не нуди. Не понимаю, как вообще тебя твоя ребятня выдерживает, — хмыкнула Клара, заложив руки за голову и кинув взгляд в ночное небо, где сияли далёкие звёзды.

Обычно тему семьи никто не поднимал, однако, когда свободного времени на смене выдавалось слишком много, а в тишине сидеть не хотелось, в свободной беседе обсуждалось всё, что только можно. Клара знала, что у Клауса есть жена и три дочери: он сам как‑то вскользь упоминал их и даже показывал фотографии, но на миссиях он предпочитал об этом не говорить, да и некогда особо было. Клара же счастливым семейным положением похвастаться не могла: всё‑таки характер влиял на общение с мужчинами, и в нерабочее время эту даму редко кто выдерживал. Сама же Клара отмахивалась, говоря, что не нашёлся ещё тот самый, кто будет удовлетворять все её потребности.

На карте были обозначены точки красными кубами — те самые кандидаты, которых их так просили найти. Мобильные устройства претендентов показывали разные места нахождения их хозяев: кто‑то был дома, кто‑то ехал с работы, кто‑то вовсе просто гулял на улице, наслаждаясь хорошей погодой позднего вечера. Однако все эти «красные кубы» объединяло одно: буквально со дня на день их жизнь перевернётся с ног на голову. Уже скоро должна была пройти важная миссия, которая в корне бы изменила дальнейшую работу сержанта и лейтенанта.

Когда положенные 8 часов патруля вышли, Клара с Клаусом покинули место дислокации.

Лифт достиг самого верхнего этажа. Когда двери кабины открылись, они шагнули в коридор с бетонными стенами и через пару мгновений вышли к железной двери с замком на чип‑картах. Как только дверь была преодолена, они оказались в просторном помещении с стенами, уходящими под самый потолок, коим служил пирамидообразный купол из тёмного закалённого стекла.

В помещении, что было одним большим офисом, несмотря на позднее время суток, без перерыва кипела жизнь. У дальней стены, параллельной входу, где было расположено множество плазменных мониторов, стояли столы, где работали люди. Кто‑то что‑то печатал, кто‑то анализировал информацию, кто‑то общался по телефону, кто‑то работал с голограммами — в общем‑то, никто без дела не сидел.

У самого большого монитора, что транслировал карту мегаполиса в режиме реального времени с отметками разных цветов, которые загорались поочерёдно в той или иной части города, в центре зала стоял седовласый мужчина и, заложив руки за спину, рассматривал карту. Он был одет в такую же форму, что и все собравшиеся, однако же одно отличие у него всё‑таки было: вместо золотого цвета его спину украшали символы из серебра, а в центре, вокруг переплетённых букв, парило по 3 серебряные звезды с каждой стороны, что явно говорило о высоком звании мужчины среди остальных.

«М‑да, что утром зайдёшь, что ночью явишься — ни черта не меняется», — окинув взглядом народ в помещении, рыжеволосая, заложив руки в карманы брюк, хмыкнула. Трудоголизм коллег поражал, и временами их главный штаб напоминал один большой муравейник.

— Ну не всем же от работы, как тебе, отлынивать, кому‑то и потрудиться надо, — темноволосый пожал плечами и спешно направился к ближайшему столу, где стояли товарищи, чтобы избежать очередного момента, когда напарница начнёт раздавать тумаки.

В принципе, обстановка в офисе была относительно спокойной. Краем глаза Клара, всё‑таки последовав за Клаусом, заметила, как на экране, сигнализирующем о ЧС, замигала красная точка. Что‑то произошло в метро.

— Слышь, походу, сегодня 300 среди наших будут, — полушёпотом промолвила Клара, чуть пихая Клауса в бок и указывая в сторону экрана. По спине пробежал холодок. У Остер было плохое предчувствие. Она, нахмурившись, помотала головой из стороны в сторону, прикрыв глаза, пытаясь сбросить возникшее наваждение.

— Кабы самих вызволять не пришлось, — сложив руки на груди, черноволосый на мгновение задумался. Обычно происшествия в метрополитенах были одними из сложных операций, требовавших немало сил и людей. Ведь мало того, что спасать надо было под землёй, так, если ещё и на путях, то зачастую без света, а вдобавок и в ограниченном пространстве, не говоря уже о нехватке кислорода при возгорании и прочем.

— Вот тебе и спокойная ночка, — вздохнув, мрачно хмыкнула Клара.

— Смех смехом, а нас к этому приписать могут в случае чего, если людей не будет хватать, — потирая переносицу, устало промолвил Клаус. Пусть их смена прошла без происшествий, но отпаханные 8 часов всё же сказывались на состоянии. Клара же, наоборот, оживилась, будто услышала что‑то интересное.

— Ну и отлично, заодно взбодримся. Давненько я не батрачила в подземке, — воодушевлённо промолвила она, выпрямив спину и уткнув руки в бока, тем самым выражая состояние полной готовности. Временами она действительно была малость безбашенна.

— Мне бы твой энтузиазм.

Люди, работающие в левой отдалённой части офиса, засуетились. Один из служащих, будучи на задании, пытался связаться со штабом, однако из‑за плохой связи по неизвестной причине, когда база получила сигнал, удалось лишь распознать обрывки фраз. Они требовали подкрепления. В метрополитене поезд сошёл с путей. Общие опасения подтвердились: последние несколько вагонов были разрушены.

Вдруг в помещение ворвался молодой человек лет тридцати с раненым товарищем, которого он держал подмышкой, чтобы тот не упал. Их лица были перепачканы сажей, лицо раненого бойца усыпано множеством мелких царапин, форма источала запах дыма и гари, в некоторых местах была порвана.

— Держитесь, сейчас мы вас подлатаем, — только завидев раненого товарища, которого привёл их второй сослуживец, парни, что стояли у стола недалеко от двери, перехватили бойцов и повели в медпункт.

Как только ситуация стала ясна, народ незамедлительно принялся действовать. Операторы сразу стали вызванивать свободные команды, что находились недалеко от места происшествия, перенаправляя их.

— 8‑я бригада, приём. «Заря» — 8‑й бригаде.

— 8‑я бригада на связи, приём.

— Отправляйтесь на юго‑восток всем составом. В метро на 7‑й линии поезд сошёл с рельсов, 3 крайних вагона повреждены. Есть раненые, необходима помощь в эвакуации.

— Принято. Выдвигаемся.

Пока операторы занимались координированием людей, бойцы в запасе, что в тот момент находились в штабе, взяв необходимое снаряжение, также выдвинулись в сторону произошедшей катастрофы. Порядка 15–20 человек отправилось на помощь. В такие моменты проявлялась та самая организованность и единство тех, кто здесь работал. В принципе, подобного рода ЧП были довольно частым явлением в работе служащих, поэтому многие уже привыкли.

Когда Клаус присоединился к компании мужчин, что стояли у стола и продумывали безопасный маршрут ближайшей операции, то и дело переставляя фигурки с места на место, его и недовольную Клару окликнул молодой человек.

— О, а вот и демонюги вернулись, — подойдя к знакомым, парень пожал руку каждому в знак приветствия. Среди служащих Клару с Клаусом в шутку называли «демонами», в первую очередь бойцы начального звена. Такое прозвище они «заслужили» за жёсткие тренировки во время подготовки нововступивших бойцов к службе. На занятиях, которые они проводили, можно было забыть о какой‑либо лояльности инструкторов: на них выживали только сильнейшие. Чтобы пройти некоторые испытания, необходимо было прикладывать действительно адские усилия, а потому большинство молодёжи ломалось довольно быстро. Средний возрастной диапазон же показывал достойные результаты и особо не жаловался.

— Слышь, малой, ещё раз меня так назовёшь — в бубен получишь, — фыркнула рыжеволосая, дав шатену щелбан, несмотря на то что тот был выше её в разы.

— Да я ж любя, по‑братски, не бухти, — потирая красный лоб, шикнул парень.

— Да хоть по‑сестрински, я тебе сказала.

— Когда она так говорит, она не шутит, — поддакнул Клаус, как всегда без эмоций, открывая банку энергетика. Хоть в чём‑то он в кои‑то веки был согласен со своей неугомонной напарницей.

— Да знаю, знаю, — Люсьен был представителем молодого поколения служащих и состоял в организации относительно недолго, в отличие от старших товарищей, но даже за два года работы добился неплохих успехов. Для него Клара с Клаусом были не просто старшими товарищами, а являлись наставниками, на которых многие хотели равняться.

— Ну что, Инь и Ян, есть чем похвастать сегодня? — когда атмосфера наладилась, Люсьен снова подал голос. «Инь и Ян» был официальным позывным, под которым работала эта боевая парочка. В основном смысл позывного отражал характер действий Клары и Клауса, когда они работали вместе: одна была чересчур импульсивной и резкой, предпочитая больше делать, нежели думать, другой же, наоборот, сначала размышлял, потом делал, и отличался холодным нравом и отстранённостью.

В этот вечер Клаус и Клара патрулировали центральный район города на главной башне. И обычно, когда эта парочка ходила на патруль, то потом приносила целый «мешок увлекательных историй» о том, как он прошёл. Эта точка, как и район, среди служащих считалась элитной, и к работе в этой зоне допускались лишь лица особого назначения, имеющие уже долгий срок службы. Для новичков центр был лакомым кусочком: ведь обычно там не происходило каких‑то чересчур экстраординарных ситуаций, в основном было спокойно; опытные бойцы же здесь скучали.

Патруль обычно проходил следующим образом: два бойца располагались на обзорной точке, фиксируясь на ней в течение определённого времени, а автомобиль с группой бойцов поддержки, специализирующийся на решении экстренных задач, располагался в ближайшем квартале. Спецы, снабжённые техникой на точке, отслеживали все чрезвычайные ситуации на вверенной территории и в радиусе 20–100 километров. Как только получали сигнал, группа выдвигалась на место; при острой необходимости вызывалось подкрепление из штаба.

— Да ничем, всё как обычно. Центр настолько обезопасили в последнее время, особенно с появлением народной дружины, что даже пенсионеры с Альцгеймером перестали теряться, — буднично промолвил Клаус, сложив руки на груди и устремив взгляд на группу людей, что, собравшись возле большой электронной доски, наблюдали за тем, как проходит одна из операций на окраине города.

— Ну на то и рассчитано. Всё для народа делают, — пожал плечами Люсьен.

В дальнейшем, не особо вникая в суть разговора, Клаус перевёл взор в центр зала. Полковник Раут встретился с ним глазами, и Клаус уже мысленно пожалел, что вообще посмотрел в его сторону, ведь Энтони уже подзывал его к себе.

— Лейтенант, подойди, — махнул Клаусу седовласый мужчина, расписываясь в документах и передавая папку солдату, что просил у него подпись.

Полковник Энтони Раут был одним из старших руководящих лиц, отвечавших за работу Московского штаба. По характеру человек спокойный, однако военная закалка в нём была видна невооружённым глазом. Он был весьма дотошным человеком, особенно в своей

Молча кивнув, Клаус направился к руководителю. Пока лейтенант подходил, Раут открыл карту на главном экране. Краем глаза Клаус узнал место, которое привлекло внимание полковника, — их сегодняшнюю точку. Ну конечно. Через мгновение на экране транслировалось видео, как проходит их патруль. Раут любил устраивать разбор полётов, особенно публично, когда боец знал о своих косяках. Любой другой, наслушавшись историй от более опытных сослуживцев, уже давно бы нервничал, пытаясь понять, где накосячил, однако чернявому перфекционисту волноваться было не за что: переживать не стоило, ведь задача была выполнена в соответствии с требованиями. Но, несмотря на качественно проделанную работу, от дополнительных хлопот никто не освобождался.

— Звали, полковник?

— Да. Завтра вечером вы с Остер отправляетесь со мной встречать новобранцев. О месте и времени вы в курсе. Тем более кандидаты вам идеально известны, — огласив решение, полковник, развернувшись к карте, стал отсматривать материал.

Раут никогда много не говорил, не упивался лирикой, всегда вёл беседу чётко и только по делу; за это временами его считали сухарем. Одной из его задач было оценивать и анализировать верность действий бойцов в проведённых операциях: всё же чёткость и слаженность действий была важна, а потому после подобного анализа особо беспечные получали от полковника нехилый нагоняй.

В принципе, Клаус предполагал, что всё будет спланировано заранее и ни о каком случайном стечении обстоятельств речи не шло; да и, разумеется, о составе будущего набора их отряда он тоже был в курсе. Надо же, никто даже и представить себе не мог, что карты сойдутся так, что он вновь встретится с теми, с кем когда‑то работал в тесной связке. Лейтенант отнёсся к сложившейся ситуации с долей скептицизма и иронии.

— Так точно, вас понял, — краткость была сестрой таланта. Клаус любил эту фразу и активно применял её смысл, даже сейчас не упуская этой возможности.

Черноволосый уже хотел было вернуться к сослуживцам, однако, когда к ним подошла Клара, он понял, что улизнуть по‑тихому уже не получится. Умела чертовка «вовремя» появиться.

Взглянув на наручные часы, Энтони направился к выходу из офиса, следуя в сторону балкона. Клару и Клауса он поманил за собой. Нужно было обсудить кое‑что там, где не было лишних ушей; да и уже давно пора было выбраться на свежий воздух — всё‑таки иногда сделать «перекур» было полезно.

Выйдя на смотровую площадку, мужчина подошёл к ограждению и закурил, кидая взгляд на ночной город.

— Кандидаты рыщут информацию по нашей организации. Поговаривают, у них даже появились какие‑то зацепки. Вы знаете, чем грозит утечка информации? — стоя спиной к подчинённым, полковник вдруг обернулся вполоборота, медленно переводя взгляд с Клары на Клауса и обратно. Его серебристо‑серые глаза подсвечивались на фоне слабого освещения ночного города внизу. Каменное выражение лица Раута не предвещало ничего хорошего.

Клаус только было хотел объяснить ситуацию и, уже открыв рот, стал было говорить, как вдруг Клара, выйдя вперёд, вмешалась в ситуацию, опередив лейтенанта. Наблюдая за женщиной с выражением лица, мол: «Какого чёрта ты делаешь?», Клаус стал слушать, что выдаст напарница.

Клара, подойдя к парапету, встала возле полковника и, положив локти на ограждение, закурила, последовав примеру Раута.

— Полковник Раут, оставьте сомнения на этот счёт. Какая‑либо информация, которую нашли или найдут претенденты, не имеет никакого отношения к основной тайне «Чёрного бриллианта» и уж точно не раскрывает суть нашей работы — за это я ручаюсь. Наши спецы в сфере ИБ допускали в сеть только ту часть сведений, которые разрешено знать людям, включая распространение в даркнете, но не более того. Прочие утечки, сливы и фуллы исключены и в нашем случае будут не больше чем фейки, — она знала, о чём говорила. Всё же, несмотря на быдловатое поведение, Остер была весьма умна и осведомлена во многих сферах их работы и могла похвастать не только развитой физической силой, но и тем, что возглавляла отдел информационной безопасности в «Чёрном бриллианте».

— Будет славно, если твои слова станут правдой, сержант, но не забывай, что лазейку можно найти иногда даже в самом защищённом месте.

— В ситуации с «Чёрным бриллиантом» это очень маловероятно, — она выдохнула дым через ноздри и чуть сузила глаза. Её настораживало, что у полковника имеются сомнения по поводу её слов, и женщину это малость раздражало.

Акцентировать внимание, затемняя недостатки, было фишкой Клары, и Клаус это знал: ведь схема работала, а потому пока он не вмешивался. Раз она вызвалась сама, пусть играет до конца.

— Как бы то ни было, речь лишь о том, что на хлёсткую рыбу вы нарвались. Люди не простые, сами знаете. Упустите — другой возможности уже не будет. Сделайте всё возможное, чтобы интеграция новобранцев прошла без косяков, в противном случае мне придётся напомнить о последствиях, — полковник Энтони не любил рисков, не любил действовать на авось. Пусть он и быстро адаптировался в экстренных ситуациях, но чётко продуманный план был ему ближе, чем импровизация, а потому того же требовал и от своих подчинённых.

Временами в голове у Клауса возникал диссонанс. Пусть он работал на «Чёрный бриллиант» уже долгое время, одной вещи он всё ещё до конца не понимал. Каждый раз, когда происходил поиск новых кандидатов, служащих организации требовали быть максимально аккуратными и естественным путём, фактически случайно, уведомлять претендентов о приглашении в команду. Будто сама судьба давала таким людям почувствовать себя избранными. Однако, когда те самые осведомлённые находили письма, СМС или что‑то ещё и начинали искать, кто на них вышел, руководство было как на иголках. Возможно, дело было в исчерпывающей информации, которую предоставляли в пригласительных письмах и которой «счастливчикам» явно было мало.