Глава 1: Часть I
Часть I
12
1
Я с самого начала понял, что что-то было не так.
Мы как обычно сидели за столом и ужинали. Нас было трое: я, мама и отец. Все было обычным, но , посмотрев на отца, я не заметил привычного веселья в его глазах. Мама тоже уткнулась в тарелку.
Наконец, она сказала:
— Как дела в школе?
Я рассказ ей, что в столовой сегодня раздавали конфеты, как будто кто-то умер, и спросил, не слышала ли она чего. Она не слышала.
— А у тебя как дела на работе, папа?, — я хотел разрядить обстановку. Но вместо того, чтобы начать говорить о своем дне, он бросил ложку, встал из-за стола.
— Ничего,— сказал он тихо и быстро вышел.
Тогда я еще ничего не знал, и мне его поведение показалось странным. Я посмотрел на маму, но и она не хотела ничего говорить.
На следующий день я пришел в школу. Первым был урок биологии. Придя в класс, я никого не обнаружил. Оказывается, урок отменили.
— А где она?, — спросил я у Максима, своего одноклассника, — в роддоме что-ли?
Все были рады за Маргариту Семеновну. Она забеременела в таком возрасте и, по ее словам, беременность проходила отлично. Она и ее муж так ждали, когда на свет появился ее сынок Игорëчек.
— Из-за ошибки врачей теперь ее ребенок в морге. Вот так-то, — грустно сказал он, — а ты что, не слышал? Твой же отец в роддоме работает.
Теперь-то я понял, почему родители были такие опечаленные. Теперь я понял. Не может быть...
Учительница, заменявшая ее, сказала, что наш класс пойдет на прощание с покойным. Я не мог туда идти, зная, что все было именно так, как я понял. Но мне пришлось.
Плакали все: соседи, ее подруги, учителя, ее родственники. Мы стояли и не могли поверить. От накатившего чувства тошноты я зашел в подъезд. Там никого не было, кроме темноты. Я тупо уставился в нее, пытаясь отыскать в ней утешение. Что-то шершавое, с большими глазами уставилось на меня.
— Плюшевый мишка..., — подумал я.
Я подошел поближе, желая знать, кто бросил этого бедолагу здесь.
Плюшевый шершавый мишка шевельнулся и поскряб передними конечностями холодный бетон.
— Нет, это собачка, — понял я, — что ты тут делаешь?
Собачка чуть выползла ко мне. Я подошел ближе, ее все еще было плохо видно.
Я клянусь, я еще никогда не видел такой страшной и уродливой собаки.
Шерсть была лишь на голове, комками. Одичалые глаза, как будто она была бешеной. Приоткрытая пасть, с зубами, схожими с человеческими, из которой текла слюна. Иногда она издавала гортанный звук, который я бы предпочел не помнить. Нос как будто отрублен, как у свиньи. Задних ног я не увидел.
Я отошел. Собачка подползла, кажется я ей понравился, но я не хотел продолжать общение.
В тот момент я не думал, о том, что это странно, когда человек опрометью выбегает из подъезда на похоронах. Но именно тогда мой мозг отключился, и я бежал так быстро, как только мог.
Они, заплаканные, смотрели на меня. Проносились дома, люди, небо, и рожа этого существа перед моими глазами. Я пытался зажмурить их, но рожа не исчезала. И этот гортанный звук, я слышал его до сих пор. Что это было?
Дома было темно. В гостинной я увидел отца, смотрящего новости. Синий свет экрана заполнил темную комнату.
— Папа?
Он как будто был поглощен происходящим на экране, но его глаза были пусты. А рядом, на столике, полупустая баночка успокоительного.
— Как ты?
— Не мешай мне, — коротко сказал он.
Мне ничего не оставалсь делать, как только уйти. Мама была в спальне.
— Это правда?
— Нет, нет, нет..., — запричитала она, — да этот ребенок уже был болен! Был с самого начала! А теперь все думают, что твой отец... Что из-за него... Ребенок умер... Ты же видишь, она сама старая, конечно, он и родился больной...
— Ошибки тут нет, — отец появился в дверях, но тут же исчез. В его глазах — пустота.
Ночью я не мог уснуть: как только я закрывал глаза, появлялось то чудовище. Мне казалось, что оно там, в темном углу моей комнаты. Но никого не было.
Никого.
Почему же мне кажется, что нас в доме четверо?
Я слышу: отец уснул в гостинной и ворочается во сне. Мама тоже спит. Из гостинной слышен звук. Кажется, отец проснулся. И что он будет делать посреди ночи? Я пытаюсь не думать об этом.
Не думать, не думать, не думать...
Проваливаюсь в сон.
Отец кричит.
— Что такое?, — с тревогой думаю я.
В гостинной стоит отец.
Я смотрю на него - он смотрит куда-то в угол.
Мне опять вспомнилась та уродливая собака, я пытаюсь зажмурить глаза, прогнать этот образ, но все тщетно - он не уходит. А может она правда здесь? Из темноты на меня - два жутких, никогда не моргающих глаза и обрубленый нос.
— Ты видишь его? Видишь?, — чуть ли не плачет отец.
— Его?
— Это Игорëчек.
— Какой Игорëчек?, — отец, видно сошел с ума, но почему он тоже видит это чудовище?
— Еë сын.
Собака подползла на двух передих маленьких ручках. Задних ног я тогда не увидел, потому что их и не было. Но остальная часть тела была замотана в старую, в какой то слизи пеленку.
Что оно сделает? Бросится на нас?
— Коля... Что ты кричишь посреди ночи?, — это пришла мама.
Мы испуганно повернулись на нее, потом, чтобы не терять Игорëчка из виду, устремили взгляд в темный угол. Но там никого не было.
Кажется, это было просто видение. Я не думаю, что он придет еще раз за ночь.
Я пытался успокоить себя этими словами, но уснуть не получалось. Я закрыл глаза, спрятался под одеялом и ни в коем случае не смотрел в темные углы. Я слышал только свое дыхание, но было еще что-то. Или кто-то скребется по полу или кто-то тяжело дышит или что-то капает на пол.
Кажется, кто-то снаружи дотронулся до одеяла. Или мне это лишь кажется? Только чудом мне удалось уснуть.
После этих событий папа впал в шоковое состояние. Мама даже не знала о мертвом ребенке, который почему-то являлся нам.
Придя в школу, я заметил, что парта, за которой я сижу, была пуста. Максим сидел с где-то на задних рядах. Когда я вошел, все разговоры стихли.
— Всем привет
«Привет», — тихо эхом раздалось по классу. Почему все смотрели на меня?
Весь день косые взгляды преследовали меня. Все шептались за моей спиной, даже учителя.
После школы я пошел к ее дому. Долго ходил вокруг да около, не решаясь зайти (а вдруг он там, где я встретил его впервые?)
В подъезде пахло сыростью и чем-то жареным. Под лестницей по-прежнему было темно, я поднял глаза вверх, чтобы ничего не видеть. На третьем этаже была ее квартира.
Я долго смотрел на поцарапанную дверь, на старый ковер возле нее. Постучал, но кажется никого нет дома. Зачем я вобще сюда пришел? Ей сейчас точно не до меня.
А если уйти сейчас?
Кто-то открыл дверь внутри квартиры, шаркающей походкой подошел к входной двери.
«Она», — подумал я.
Не она.
Это был мужчина лет пятидесяти, давно не бритый, с синяками под глазами.
— Чего надо?, — он зло посмотрел на меня.
— Мне нужно поговорить с Маргаритой Семеновной.
— Она в психушке лежит, — он не скрывал своего раздражения, — Все?
— Все...
Дверь стремительно захлопнулась перед моим лицом.
Я думал, что мне делать и шел по улице, не смотря по сторонам. Внезапно я поднял голову и осмотрелся — я стоял прямо напротив здания больницы. Кажется, это судьба.
Долго я пытался доказать, что я родственник Маргариты Семëновны, наконец мне сказали, где ее можно найти.
Она была в палате одна, беспомощно полулежала с закрытыми глазами. Кажется, она спала и мне не хотелось будить ее. Я положил пакет с фруктами на прикроватный столик.
Внезапно она открыла глаза.
— Это что?, — враждебно спросила она.
— Апельсины.
— Я ненавижу апельсины, убери.
Я принялся было убирать их, как она взяла один и начала есть, не очищая от кожуры.
— Ты зачем здесь?
— Я от вашего мужа, принес апельсины..., — соврал я. Ничего лучше мне в голову не пришло. Атмосфера больницы давила, я нервничал еще больше чем обычно.
Она хмыкнула. Поверила или нет?
— Маргарита... — я на секунду забыл отчество, сердце ушло в пятки, — Семëновна. Мне очень жаль, что...
Она помотала головой, на изможденном лице появились слезы. Но я продолжил.
— То, что произошло - ужасно. Мне очень жаль, и отцу моему тоже...
— Да неужели? Правда?, — кажется, она вложила в эти к слова всю злобу, что была в ней.
— Я не знаю, станет ли вам от этого легче, но он в последнее время сам не свой. Он страдает. Я знаю, он не хотел, чтобы все вышло так...
Она не отвечала. Слушала ли она вобще?
— Поверьте, это была случайность. Никто не хотел, чтобы... Знаете, он даже хотел уволится после всего того, что случилось!
Я не знаю, когда на моем лице успели появится слезы. Она заметила это, но продолжала жевать апельсин. Я почувствовал, что зря теряю время, что она никогда не простит ни его, ни, по какой-то причине, меня.
Я хотел уйти, но она жестом остановила меня.
— Стой.
Она кажется хотела что-то сказать, но не решалась.
— Понимаешь, одиноко мне здесь. Прошу перевести меня в другую палату, чтобы не так скучно было, а они не хотят. Ты сиди, сиди.
Я вижу, что ей не нравится мое общество, но зачем тогда я сижу здесь?
— Я пойду, меня дома ждут.
— Хорошо, когда ждут... Сиди.
Ну я и сидел. А она ела апельсины. Что я тут забыл? Все казалось каким-то неестественным. Часы тикали. Я думаю, если бы не они, я бы сошел с ума от тишины, которая прерывалась лишь ее чавканьем.
Тут, к моей радости и почему-то к ужасу моей учительницы, пришла медсестра.
— Ты что, еще здесь? А ну ка марш домой!
Обернувшись в дверях, я еще раз посмотрел в лицо Маргариты Семëновны, оно было искажено он ужаса. Но в слух она ничего не сказала.
Я не хотел домой, но что мне было делать? Со страхом я зашел в комнату, никого не было.
Мне в голову пришла глупая мысль, возможно, только возможно, я узнаю, что это за существо я видел накануне, поискав информацию в интернете?
И я нашел.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!