Глава 1: Часть I

Часть I

12

1

Mот maryarttea
Поделиться

Я с самого начала понял, что что-то было не так.

Мы как обычно сидели за столом и ужинали. Нас было трое: я, мама и отец. Все было обычным, но , посмотрев на отца, я не заметил привычного веселья в его глазах. Мама тоже уткнулась в тарелку.

Наконец, она сказала:
— Как дела в школе?

Я рассказ ей, что в столовой сегодня раздавали конфеты, как будто кто-то умер, и спросил, не слышала ли она чего. Она не слышала.

— А у тебя как дела на работе, папа?, — я хотел разрядить обстановку. Но вместо того, чтобы начать говорить о своем дне, он бросил ложку, встал из-за стола.

— Ничего,— сказал он тихо и быстро вышел.

Тогда я еще ничего не знал, и мне его поведение показалось странным. Я посмотрел на маму, но и она не хотела ничего говорить.
На следующий день я пришел в школу. Первым был урок биологии. Придя в класс, я никого не обнаружил. Оказывается, урок отменили.

— А где она?, — спросил я у Максима, своего одноклассника, — в роддоме что-ли?

Все были рады за Маргариту Семеновну. Она забеременела в таком возрасте и, по ее словам, беременность проходила отлично. Она и ее муж так ждали, когда на свет появился ее сынок Игорëчек.

— Из-за ошибки врачей теперь ее ребенок в морге. Вот так-то, — грустно сказал он, — а ты что, не слышал? Твой же отец в роддоме работает.

Теперь-то я понял, почему родители были такие опечаленные. Теперь я понял. Не может быть...
Учительница, заменявшая ее, сказала, что наш класс пойдет на прощание с покойным. Я не мог туда идти, зная, что все было именно так, как я понял. Но мне пришлось.

Плакали все: соседи, ее подруги, учителя, ее родственники. Мы стояли и не могли поверить. От накатившего чувства тошноты я зашел в подъезд. Там никого не было, кроме темноты. Я тупо уставился в нее, пытаясь отыскать в ней утешение. Что-то шершавое, с большими глазами уставилось на меня.

— Плюшевый мишка..., — подумал я.

Я подошел поближе, желая знать, кто бросил этого бедолагу здесь.

Плюшевый шершавый мишка шевельнулся и поскряб передними конечностями холодный бетон.

— Нет, это собачка, — понял я, — что ты тут делаешь?

Собачка чуть выползла ко мне. Я подошел ближе, ее все еще было плохо видно.

Я клянусь, я еще никогда не видел такой страшной и уродливой собаки.

Шерсть была лишь на голове, комками. Одичалые глаза, как будто она была бешеной. Приоткрытая пасть, с зубами, схожими с человеческими, из которой текла слюна. Иногда она издавала гортанный звук, который я бы предпочел не помнить. Нос как будто отрублен, как у свиньи. Задних ног я не увидел.

Я отошел. Собачка подползла, кажется я ей понравился, но я не хотел продолжать общение.

В тот момент я не думал, о том, что это странно, когда человек опрометью выбегает из подъезда на похоронах. Но именно тогда мой мозг отключился, и я бежал так быстро, как только мог.

Они, заплаканные, смотрели на меня. Проносились дома, люди, небо, и рожа этого существа перед моими глазами. Я пытался зажмурить их, но рожа не исчезала. И этот гортанный звук, я слышал его до сих пор. Что это было?

Дома было темно. В гостинной я увидел отца, смотрящего новости. Синий свет экрана заполнил темную комнату.

— Папа?

Он как будто был поглощен происходящим на экране, но его глаза были пусты. А рядом, на столике, полупустая баночка успокоительного.

— Как ты?

— Не мешай мне, — коротко сказал он.

Мне ничего не оставалсь делать, как только уйти. Мама была в спальне.

— Это правда?

— Нет, нет, нет..., — запричитала она, — да этот ребенок уже был болен! Был с самого начала! А теперь все думают, что твой отец... Что из-за него... Ребенок умер... Ты же видишь, она сама старая, конечно, он и родился больной...

— Ошибки тут нет, — отец появился в дверях, но тут же исчез. В его глазах — пустота.

Ночью я не мог уснуть: как только я закрывал глаза, появлялось то чудовище. Мне казалось, что оно там, в темном углу моей комнаты. Но никого не было.

Никого.

Почему же мне кажется, что нас в доме четверо?

Я слышу: отец уснул в гостинной и ворочается во сне. Мама тоже спит. Из гостинной слышен звук. Кажется, отец проснулся. И что он будет делать посреди ночи? Я пытаюсь не думать об этом.

Не думать, не думать, не думать...

Проваливаюсь в сон.

Отец кричит.

— Что такое?, — с тревогой думаю я.

В гостинной стоит отец.

Я смотрю на него - он смотрит куда-то в угол.

Мне опять вспомнилась та уродливая собака, я пытаюсь зажмурить глаза, прогнать этот образ, но все тщетно - он не уходит. А может она правда здесь? Из темноты на меня - два жутких, никогда не моргающих глаза и обрубленый нос.

— Ты видишь его? Видишь?, — чуть ли не плачет отец.

— Его?

— Это Игорëчек.

— Какой Игорëчек?, — отец, видно сошел с ума, но почему он тоже видит это чудовище?

— Еë сын.

Собака подползла на двух передих маленьких ручках. Задних ног я тогда не увидел, потому что их и не было. Но остальная часть тела была замотана в старую, в какой то слизи пеленку.
Что оно сделает? Бросится на нас?

— Коля... Что ты кричишь посреди ночи?, — это пришла мама.

Мы испуганно повернулись на нее, потом, чтобы не терять Игорëчка из виду, устремили взгляд в темный угол. Но там никого не было.
Кажется, это было просто видение. Я не думаю, что он придет еще раз за ночь.

Я пытался успокоить себя этими словами, но уснуть не получалось. Я закрыл глаза, спрятался под одеялом и ни в коем случае не смотрел в темные углы. Я слышал только свое дыхание, но было еще что-то. Или кто-то скребется по полу или кто-то тяжело дышит или что-то капает на пол.

Кажется, кто-то снаружи дотронулся до одеяла. Или мне это лишь кажется? Только чудом мне удалось уснуть.

После этих событий папа впал в шоковое состояние. Мама даже не знала о мертвом ребенке, который почему-то являлся нам.

Придя в школу, я заметил, что парта, за которой я сижу, была пуста. Максим сидел с где-то на задних рядах. Когда я вошел, все разговоры стихли.

— Всем привет

«Привет», — тихо эхом раздалось по классу. Почему все смотрели на меня?

Весь день косые взгляды преследовали меня. Все шептались за моей спиной, даже учителя.
После школы я пошел к ее дому. Долго ходил вокруг да около, не решаясь зайти (а вдруг он там, где я встретил его впервые?)

В подъезде пахло сыростью и чем-то жареным. Под лестницей по-прежнему было темно, я поднял глаза вверх, чтобы ничего не видеть. На третьем этаже была ее квартира.

Я долго смотрел на поцарапанную дверь, на старый ковер возле нее. Постучал, но кажется никого нет дома. Зачем я вобще сюда пришел? Ей сейчас точно не до меня.

А если уйти сейчас?

Кто-то открыл дверь внутри квартиры, шаркающей походкой подошел к входной двери.

«Она», — подумал я.

Не она.

Это был мужчина лет пятидесяти, давно не бритый, с синяками под глазами.

— Чего надо?, — он зло посмотрел на меня.

— Мне нужно поговорить с Маргаритой Семеновной.

— Она в психушке лежит, — он не скрывал своего раздражения, — Все?

— Все...

Дверь стремительно захлопнулась перед моим лицом.

Я думал, что мне делать и шел по улице, не смотря по сторонам. Внезапно я поднял голову и осмотрелся — я стоял прямо напротив здания больницы. Кажется, это судьба.

Долго я пытался доказать, что я родственник Маргариты Семëновны, наконец мне сказали, где ее можно найти.

Она была в палате одна, беспомощно полулежала с закрытыми глазами. Кажется, она спала и мне не хотелось будить ее. Я положил пакет с фруктами на прикроватный столик.

Внезапно она открыла глаза.

— Это что?, — враждебно спросила она.

— Апельсины.

— Я ненавижу апельсины, убери.

Я принялся было убирать их, как она взяла один и начала есть, не очищая от кожуры.

— Ты зачем здесь?

— Я от вашего мужа, принес апельсины..., — соврал я. Ничего лучше мне в голову не пришло. Атмосфера больницы давила, я нервничал еще больше чем обычно.

Она хмыкнула. Поверила или нет?

— Маргарита... — я на секунду забыл отчество, сердце ушло в пятки, — Семëновна. Мне очень жаль, что...

Она помотала головой, на изможденном лице появились слезы. Но я продолжил.

— То, что произошло - ужасно. Мне очень жаль, и отцу моему тоже...

— Да неужели? Правда?, — кажется, она вложила в эти к слова всю злобу, что была в ней.

— Я не знаю, станет ли вам от этого легче, но он в последнее время сам не свой. Он страдает. Я знаю, он не хотел, чтобы все вышло так...

Она не отвечала. Слушала ли она вобще?

— Поверьте, это была случайность. Никто не хотел, чтобы... Знаете, он даже хотел уволится после всего того, что случилось!

Я не знаю, когда на моем лице успели появится слезы. Она заметила это, но продолжала жевать апельсин. Я почувствовал, что зря теряю время, что она никогда не простит ни его, ни, по какой-то причине, меня.

Я хотел уйти, но она жестом остановила меня.

— Стой.

Она кажется хотела что-то сказать, но не решалась.

— Понимаешь, одиноко мне здесь. Прошу перевести меня в другую палату, чтобы не так скучно было, а они не хотят. Ты сиди, сиди.

Я вижу, что ей не нравится мое общество, но зачем тогда я сижу здесь?

— Я пойду, меня дома ждут.

— Хорошо, когда ждут... Сиди.

Ну я и сидел. А она ела апельсины. Что я  тут забыл? Все казалось каким-то неестественным. Часы тикали. Я думаю, если бы не они, я бы сошел с ума от тишины, которая прерывалась лишь ее чавканьем.

Тут, к моей радости и почему-то к ужасу моей учительницы, пришла медсестра.

— Ты что, еще здесь? А ну ка марш домой!

Обернувшись в дверях, я еще раз посмотрел в лицо Маргариты Семëновны, оно было искажено он ужаса. Но в слух она ничего не сказала.

Я не хотел домой, но что мне было делать? Со страхом я зашел в комнату, никого не было.

Мне в голову пришла глупая мысль, возможно, только возможно, я узнаю, что это за существо я видел накануне, поискав информацию в интернете?

И я нашел.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1