Глава 7: глава 7 : под чужой защитой

Марика сидела на траве, бережно прижимая к себе ставшую обычной плюшевую Ай Хосино. Из-под густой рыжей чёлки снова брызнули слёзы, но теперь уже от подступающей паники. Она посмотрела на свою испорченную одежду. Куртка была безжалостно разорвана ножом Ромы, футболка пропиталась бурыми пятнами крови.

— Эй, мелкая, ты чего? Всё же обошлось, рана затянулась, — Кирилл осторожно коснулся её плеча, заметив, как девочку начинает крупно трясти.

— Домой... мне нельзя домой в таком виде, — с трудом выдавила Мари, судорожно сжимая холодное тельце игрушки. — Родители... они у меня строгие. Чуть что — сразу за ремень. Если они увидят куртку, и если директор им ещё позвонит из-за Кристины... мне конец. Они меня просто убьют.

Кирилл мгновенно посерьёзнел. Его ухмылка исчезла, а взгляд стал жёстким и решительным. Он посмотрел на свою раненую руку, затем на Марику.

— Так, спокойно. Никуда ты сейчас не пойдёшь, — твёрдо сказал он. — К твоим предкам в таком виде соваться нельзя. Пошли ко мне. У меня дома сейчас всё равно никого нет, предки на работе до самого вечера. Перекисью мою руку зальём, я тебе дам какую-нибудь свою старую толстовку, а куртку твою зашьём и отстираем. Директору пока ничего не говорим.

Он поднялся, шикнув от боли в плече, и протянул Марике здоровую руку. Мари посмотрела на его ладонь. Идти в гости к старшекласснику было дико и непривычно для девочки-одиночки, но это был её единственный шанс спастись от домашнего кошмара и ремня. К тому же, Ай Хосино всё ещё была без сознания, и Мари отчаянно нуждалась в тихом месте, чтобы попытаться вернуть её.

Мари вложила свою тонкую руку в его тёплую ладонь, подняла с земли сияющую в лучах солнца сумку с Хатсуне Мику и поднялась. На Рому и его банду, которые начали слабо шевелиться в кустах, они даже не обернулись.

Они пришли в квартиру к Кириллу. Там было тихо, уютно, пахло мужским парфюмом и чаем. Кирилл усадил Марику на диван и ушёл в ванную за аптечкой, оставив её наедине со своими мыслями и неподвижной Ай Хосино.

Марика осторожно опустилась на большой мягкий диван в гостиной Кирилла. Оставшись одна, Мари сразу же положила неподвижную Ай Хосино себе на колени. Тканевая сумка с Хатсуне Мику сиротливо примостилась рядом. Мари аккуратно поправила съехавшие очки, убрала за ухо рыжую прядь челки и дрожащими пальцами коснулась плюшевой лапки игрушки. Плюш казался обычной, дешёвой тканью. Никакого тепла. Никакого волшебного мерцания.

— Ай... — тихо-тихо, почти беззвучно позвала Марика, и её голос сорвался на шёпот. — Ну пожалуйста, очнись. Ты же не можешь просто так меня оставить? У меня ведь никогда не было друзей. Вообще никогда. А тут появилась ты... и Кирилл. Пожалуйста, заговори со мной. Хотя бы мысленно. Хочешь, я тебе всю пачку латяо отдам? Только не молчи...

Мари сидела, свернувшись калачиком на чужом диване, и изо всех сил концентрировалась на своей любви к этой игрушке. Вдруг в глубине плюшевого тельца Ай Хосино что-то едва заметно дрогнуло. Пластиковые глаза-звёздочки на долю секунды отразили свет из окна чуть ярче, чем обычно.

В этот момент дверь ванной скрипнула, и в комнату вернулся Кирилл. В руках он держал коробку с перекисью, бинтами и большую чёрную толстовку с капюшоном.

Марика быстро смахнула слёзы рукавом, аккуратно усадила Ай Хосино на диван рядом с собой и поднялась навстречу Кириллу. Вид его окровавленного предплечья заставил её бунтарское сердце сжаться от чувства вины. Этот парень сейчас стоял перед ней с глубоким порезом только потому, что пообещал её защищать.

— Давай сюда, — тихо, но твёрдо сказала Мари, забирая у него из рук коробку с аптечкой. — Садись. Я сама всё сделаю.

Кирилл удивлённо приподнял бровь, но спорить не стал. Он послушно опустился на диван, шумно выдохнув от боли, и вытянул раненую руку. Марика опустилась перед ним на колени у дивана. Она аккуратно открыла баночку с перекисью водорода и щедро полила рану. Белая пена тут же зашипела, заставив Кирилла резко зашипеть сквозь зубы и зажмуриться.

— Терпи, гроза старшеклассников, — едва заметно ухмыльнулась Мари, цитируя его же утренние слова. Она бережно промакнула рану чистым бинтом. Кирилл открыл глаза и внимательно посмотрел на неё сверху вниз.

— А ты боевая, мелкая, — негромко произнёс он, наблюдая, как ловко пятиклассница накладывает повязку. — Испугалась, а рану завязываешь как заправский медик. Спасибо.

В этот самый момент, пока Мари аккуратно завязывала узелок на бинте, за их спинами на диване раздался едва слышный, очень слабый звук.

— О-о-ой... как же у меня... голова трещит... — проскрипел тихий, сонный мысленный голосок Ай Хосино прямо в голове у Марики.

Марика от неожиданности замерла, её пальцы застыли на бинте Кирилла. Но стоило Мари облегчённо выдохнуть, как резкая, пронзительная боль в боку напомнила о себе. Тепло магии Ай Хосино иссякло до того, как порез закрылся полностью. Мари невольно охнула, покачнулась и прижала ладонь к куртке. На её футболке снова начало расплываться свежее алое пятно.

— Эй, эй, мелкая! Ты чего? — Кирилл мгновенно перехватил её за плечи. — Блин, у тебя же тоже рана! Точно, Ромка же и тебя зацепил!

Марика, превозмогая жгучую боль, упрямо сжала зубы.
— Теперь я себе... — тихо, с трудом выдавила она, указывая на коробку с аптечкой. — Перекись... дай мне перекись.

— Какое «сама»?! Садись живо на диван! — Кирилл аккуратно, но твёрдо усадил её рядом с затихшей Ай Хосино.

Он быстро стянул с Марики разорванную куртку и тут же схватил вату и перекись, его руки заметно дрожали.
— Потерпи, мелкая, сейчас зашипит, — выдохнул он, бережно прижимая пропитанную вату к её ране.

Острая боль обожгла бок Марики, стёкла её больших очков снова запотели от выступивших слёз, и она невольно крепко вцепилась пальцами в плюшевую лапку лежащей рядом Ай Хосино. И в ту же секунду слабый мысленный голосок куклы в её голове стал чуть-чуть чётче:
«Мари-чан... держись... Я здесь... Я пытаюсь вернуться...»

Марика молча стиснула зубы, перетерпела жгучую боль от перекиси и дождалась, пока Кирилл аккуратно наложит плотную повязку на её бок. Как только он закончил, она сразу же потянулась к большой чёрной толстовке, которую старшеклассник принёс из своей комнаты.

— Спасибо, — тихо буркнула Мари из-под рыжей чёлки и натянула толстовку через голову.

Одежда Кирилла оказалась ей огромной — рукава полностью закрывали пальцы, а подол доходил почти до колен. Зато под этой плотной тканью теперь были надёжно спрятаны и шрамы, и бинты. Её строгие родители ни за что бы ничего не заметили. Мари накинула на голову капюшон. Кирилл посмотрел на неё, и на его бледное лицо наконец вернулась облегчённая, тёплая ухмылка.

— Ну вот, теперь ты настоящий рэпер, мелкая, — негромко пошутил он. — Зато предки точно ничего не заподозрят. Куртку твою я сейчас закину в стиралку, к вечеру высохнет, а дырку зашьём.

В этот момент плюшевая Ай Хосино, чью лапку Мари всё ещё крепко сжимала в кармане огромного кенгуру-толстовки, слабо зашевелилась. Изнутри кармана в голове Марики снова раздался родной голосок:
«Уф-ф-ф... Мари-чан, ну и размеры у этой кофты! Но ткань мягкая, мне нравится... Спасибо, что спасла Кирилла, твоя забота дала мне сил очнуться. Но расслабляться нельзя. Тот фиолетовый дым, который вышел из маркеров Ромы... он улетел в сторону школы. Главный кукловод всё ещё там».

Время летело пугающе быстро. За кухонным окном квартиры Кирилла небо начало медленно окрашиваться в багровые вечерние тона. Кирилл аккуратно высушил куртку Марики феном, а затем ловко зашил разорванный Ромой бок ровными чёрными нитками. Дырка была почти незаметна.

Марика стояла в прихожей, переодевшись обратно в свою куртку. Огромная чёрная толстовка Кирилла теперь лежала на дне сумки с Хатсуне Мику, надёжно прикрывая собой спящую Ай Хосино.

— Ну всё, мелкая, — Кирилл опёрся плечом о дверной косяк, его перевязанная рука была спрятана в карман. На его лицо вернулась привычная тёплая ухмылка. — Дома веди себя как обычно. Если предки начнут что-то подозревать из-за вчерашнего звонка директора — сразу пиши мне. Я что-нибудь придумаю.

— Ладно. Спасибо тебе... за всё, — тихо ответила Мари, густо покраснев и поспешно натянув капюшон на самые очки. Она развернулась и быстро спустилась по лестнице.

На улице уже зажглись первые фонари. Марика шла по знакомым дворам в сторону своего дома, и с каждым шагом её бунтарская уверенность уступала место привычному страху перед строгими родителями. Мари поправила большие очки, глубоко выдохнула, стараясь придать лицу максимально безразличный и холодный вид, и зашла в подъезд.

Поднявшись на свой этаж, Мари осторожно повернула ключ в замке и переступила порог квартиры. В прихожей было непривычно тихо, но из кухни доносился тяжёлый, строгий голос отца и тихий плач мамы. На тумбочке у зеркала уже лежал приготовленный кожаный ремень. Похоже, директор школы всё-таки успел им позвонить.

— Вот же блин а... — тихо, сквозь зубы процедила Марика, и её сердце на мгновение ушло в пятки.

Тяжёлые шаги отца раздались из кухни. Он вышел в прихожую, высокий, хмурый, скрестив руки на груди.
— Явилась, дьяволица? — его голос прозвучал как гром среди ясной ночи. — Нам сегодня звонил директор. Мало того, что ты вчера опозорила нас со своими рогами и вонючей китайской травой, так сегодня ты устроила драку! Избила девочку прямо в коридоре! Мне пришлось краснеть перед Игорем Петровичем!

Мама показалась из-за его спины, утирая слёзы фартуком:
— Марика, ну за что нам это? Почему ты не можешь быть как все нормальные дети?

Отец сделал шаг к тумбочке, и его рука потянулась к тяжёлому ремню с металлической пряжкой.
«Мари-чан! Не смей! Им нельзя показывать страх!» — отчаянно прошептал мысленный голосок Ай Хосино прямо из сумки. — «Включай свой колючий характер! И главное — береги бок, если он ударит по повязке, рана снова откроется!»

— Хорошо… — ледяным, пугающе спокойным тоном обронила Марика.

Отец на секунду замер с ремнём в руке. Мари резким движением проскочила мимо родителей по узкому коридору, ворвалась в свою комнату и с грохотом захлопнула тяжёлую деревянную дверь.

Щёлк! — защёлка провернулась в замке.

Мари обессиленно прислонилась спиной к двери, тяжело и прерывисто дыша. В боку тут же отозвалась острая боль. За дверью тут же раздался яростный шаг отца. Он с силой дёрнул ручку, а затем с размаху ударил кулаком по дереву.
— А ну открой! Открой, я кому сказал! — взревел отец. — Завтра марш к директору вместе со мной, и этот карнавальный бред с твоей головы я лично в мусорку выкину! Живо открывай!

Мама продолжала тихо причитать, уводя разгневанного отца обратно на кухню. Наконец их тяжёлые шаги стихли. Марика осторожно сползла по стене на пол своей тёмной комнаты. Из кармана кенгуру-толстовки Кирилла медленно показалась плюшевая голова Ай Хосино.

«Мари-чан… Посмотри на свой телефон, он вибрирует в кармане куртки. Кажется, Кирилл пишет».

Мари достала мобильник. На экране висело сообщение от Кирилла:
«Мелкая, ты как? Дошла? Твои предки не устроили там разнос? Отпишись, я волнуюсь».

Марика принялась быстро набивать ответ:
«Оти на взводе. Директор позвонил. Отец ждал с ремнём в прихожей, грозился выкинуть рожки. Я успела проскочить в комнату и закрыться на защёлку. Завтра он собирается вести меня к директору».

Ответ от Кирилла прилетел буквально через пару секунд:
«Вот же чёрт. Так, слушай меня внимательно. Завтра утром я встречу вас у главного входа в школу. Твоему отцу я сам всё объясню — скажу, что Кристина первая полезла, а я был свидетелем. Меня взрослые обычно слушают. Главное — сиди сейчас в комнате, не открывай дверь и береги бинты. Поняла, рогатая?»

Мари посмотрела на экран, и на её губах появилась слабая ухмылка.
— Да жизнь такая, хоть Кирилл меня понимает... — тихо, со вздохом набрала она и нажала «отправить» [INDEX].

Ответ от старшеклассника прилетел почти мгновенно:
«Конечно понимаю, мелкая. Для этого друзья и нужны. Давай, забирайся под одеяло и отдыхай. Завтра со всем разберёмся, я буду рядом».

Мари заблокировала телефон [INDEX]. Ей до сих пор не верилось, что у неё появился настоящий, надёжный друг [INDEX]. Она аккуратно стянула с себя школьную куртку, вытащила со дна сумки Хатсуне Мику огромную чёрную толстовку Кирилла и снова натянула её через голову [INDEX]. Плотная ткань пахла чужим домом и спокойствием [INDEX].

Мари забралась под одеяло, уложив рядом с подушкой неподвижную Ай Хосино [INDEX]. За дверью комнаты было тихо [INDEX]. Марика свернулась калачиком, прижимая к себе плюшевую лапку Ай, и закрыла глаза [INDEX]. Завтра её ждал очень тяжёлый день у директора, но теперь, засыпая в огромной толстовке своего защитника, Мари впервые за долгое время не чувствовала себя одинокой [INDEX].