Глава 3: глава 3 : чупа-чупсы вместо перца

Выйдя из кабинета директора, Марика сразу же направилась в школьный туалет на втором этаже. Ей нужно было смыть с себя остатки этого сумасшедшего утра. Зеркало над раковиной встретило её привычным отражением: рыжая растрёпанная челка, большие очки. Но на этот раз на голове не было дьявольских рожек.

Мари открыла сумку с Мику, бережно уложила сломанный ободок во внутренний карман, а вместо него достала другой — самый обычный, гладкий, черный ободок без каких-либо деталей. Она аккуратно надела его, убирая волосы со лба. После скандала в кабинете директора и угроз сумасшедшей мамаши Ромки лишний раз мозолить глаза завучам не хотелось. К тому же, свою главную роль дьявольские рожки сегодня уже выполнили — оставили отличную памятную царапину на руке хулигана.

Мари залезла рукой в боковой кармашек сумки. Пачка латяо всё еще лежала там, маня своим пряным ароматом, но слова директора «меньше латяо на уроках, а то пахнет как в китайском ресторане» заставили её задуматься. Портить отношения с единственным взрослым, который встал на её сторону, не хотелось. Вместо специй Марика нащупала на самом дне сумки целую горсть разноцветных мини-чупа-чупсов, которые она купила еще в конце августа. Клубничные, яблочные, кола.

«Ладно… — подумала Мари, разворачивая прозрачную обертку маленького леденца со вкусом колы. — Перейдем на чупики. Они хотя бы не воняют на весь класс, и Лидия Петровна не сможет придраться к запаху».

Она отправила карамель в рот, перехватила поудобнее сумку, на которой по-прежнему гордо позвякивали значки с Касане Тето и Акитой Неру, и вышла в коридор. Пронзительный школьный звонок объявил о начале второго урока — математики.

Кабинет математики находился на этом же этаже. Когда Марика вошла в класс, там уже вовсю царил привычный пред уроком шум. Но стоило её кроссовкам переступить порог, как несколько человек у двери сразу же замолчали. Слухи в пятом «Б» распространялись со скоростью света. Все уже знали, что на физике Ромка попытался её прижать, но в итоге получил отпор, а его гламурная мамаша устроила истерику у директора, которая закончилась строгим выговором для самого Ромки.

Самого Романова в классе не было — стул рядом с последней партой у окна, куда Мари снова направилась, пустовал. Его рюкзак с глупыми граффити сиротливо лежал на полу. Похоже, мать действительно утащила его домой или к школьному психологу прямо посреди дня.

Марика сидела, лениво перекатывая языком во рту мини-чупа-чупс со вкусом колы. Сладкий вкус немного притуплял раздражение, но стоило ей поднять глаза от тетради, как она наткнулась на очередной взгляд. На этот раз на неё смотрели с первой парты. Парень из компании Ромки — один из тех, кто еще час назад весело гоготал над тупыми мемами и подначивал своего вожака сорвать значки с её сумки Мику, — теперь испуганно косился на Марику.

Она обвела глазами весь кабинет математики и мысленно усмехнулась. Настроение в пятом «Б» изменилось кардинально. Как только Ромку утащила из школы его разъяренная мать в розовом костюме, вся его «крутая банда» моментально сдулась. Теперь они сидели тише воды, ниже травы. Больше никто не перешептывался на задних рядах, никто не кидался бумажками. Они все обернулись против своего вчерашнего лидера, как только тот потерял силу.

Но Марику это не радовало. Наоборот, это вызывало лишь глубокое презрение. Все они — весь этот класс — были одинаковыми. Трусливое, серое стадо, которое готово дружить только с сильными, а чуть что — сразу поджимает хвосты. Предатели. Абсолютно каждый из них. В начальной школе они заглядывали Ромке в рот, потому что у его отца были деньги, а сейчас испуганно шептались по углам, обсуждая его позорный выговор у директора.

Мари покрепче сжала зубами пластиковую палочку от чупа-чупса. Ей было противно даже находиться с ними в одном ресторане. Уж лучше быть совсем одной, без единого друга, окруженной только любимыми вокалоидами — Касане Тето и Акитой Неру, — чем иметь таких «друзей», как эти лицемеры. Её обычный черный ободок плотно прижимал рыжие волосы, а густая челка надежно скрывала глаза от их трусливых взглядов.

— Рогачева, к доске, — внезапно прервал её мысли строгий голос учителя математики.

По классу пронесся тихий, едва слышный выдох. Все пятиклассники замерли, уставившись на Марику. Они ждали, как «рогатая» поведет себя теперь, после грандиозного скандала на первом уроке.

Марика спокойно вытащила изо рта мини-чупа-чупс, аккуратно положила его на чистую обертку прямо край парты и поднялась со стула. Она не спеша поправила большие очки и пошла к доске, чувствуя, как взгляды тридцати пар глаз буквально прожигают ей спину. На этот раз на её запястье отчетливо синели следы от пальцев Ромки, и ребята с первых парт, заметив эти синяки, стыдливо отворачивались. Они ведь видели, как Ромка хватал её на физике, но никто тогда не заступился. Все просто молча смотрели. Предатели.

Мари взяла в руку кусок мела. На доске было написано сложное уравнение с дробями. Класс замер в ожидании, что она завалит задание, ведь первый урок она провела в кабинете директора, а не за учебой. Но Марика лишь бросила быстрый взгляд на цифры. Её мозг, подпитанный глюкозой от конфеты, сработал мгновенно. Она начала быстро и уверенно писать решение. Мел с сухим хрустом оставлял на черной поверхности аккуратные, четкие цифры.

Через минуту всё было готово. Мари положила мел на подставку и повернулась к учителю.
— Правильно, Рогачева. Садись, пять, — удивленно произнес математик, выставляя оценку в журнал.

Марика так же молча, с абсолютно каменным лицом вернулась за свою последнюю парту у окна. Она забрала свой чупа-чупс, отправла его обратно в рот и уткнулась в тетрадь. До конца урока к ней больше никто не посмел повернуться. Они боялись её. Боялись её холодного молчания, её независимости и того, что она не играет по их правилам. И Марику это полностью устраивало. Обычный ободок на голове и сладкий мини-чупик оказались отличной маскировкой для её маленькой, но абсолютно неприступной личной крепости.

Громкий, надрывный звонок с математики эхом разнёсся по коридорам, и кабинет мгновенно наполнился грохотом отодвигаемых стульев и шуршанием рюкзаков. Марика не торопилась. Она аккуратно закрыла тетрадь, спрятала ручку в пенал с кошачьей лапкой и выбросила пластиковую палочку от съеденного мини-чупика в урну возле двери. Она надеялась, что теперь её наконец-то оставят в покое. Ей хотелось просто забиться в самый дальний угол школьного коридора, нацепить наушники и включить ломаный бит Акиты Неру, полностью растворившись в электронной музыке.

Но у её одноклассников были совсем другие планы.

Они всё равно к ней лезли. Стоило Марике выйти из кабинета и сделать всего несколько шагов по направлению к лестнице, как вокруг неё образовалось плотное кольцо из ребят. Те самые люди, которые ещё утром брезгливо косились на её дьявольские рожки и сумку с Хатсуне Мику, теперь обступили её со всех сторон, перекрывая дорогу. В их глазах не было искреннего раскаяния или дружелюбия — там читалось лишь дешёвое, лицемерное любопытство.

— Слушай, Мари, а это правда, что Ромку вообще из школы выгонят? — громко спросил один из дружков Романова, который ещё на физике громче всех ржал над испорченным рисунком. Теперь он заглядывал Марике в лицо, преданно заглядывая под челку, словно побитый пес. — Его мать так орала у директора! Расскажи, че там было!

— Да ладно тебе, отстань от неё, — фальшиво запричитала староста класса, протискиваясь вперед и бесцеремонно пытаясь взять Марику под локоть. Мари резко отдернула руку, коснувшись значков на сумке, которые предупреждающе звякнули. Староста даже не смутилась. — Марика, ты такая крутая! Как ты его этим ободком приложила! Он реально заслужил, он всех в началке достал. Мы все вообще на твоей стороне, честно!

Марика остановилась посреди шумного коридора. Вокруг бегали первоклашки, звенели голоса старшеклассников, а эти лицемеры продолжали плотным кольцом сжимать её личное пространство. Жгучее послевкусие латяо уже давно прошло, уступив место сладкой кольной карамели, но внутри Марики поднималась настоящая волна тошноты. От их внезапной «дружбы» и поддержки веяло таким сильным предательством, что ей хотелось закричать.

Они стояли и улыбались ей своими правильными, приторными улыбками. Те самые люди, которые молча смотрели, как Ромка ломает её карандаш. Те самые люди, которые не сделали ни единого шага, когда хулиган до синяков сжимал её руку и швырял очки на парту. Они ждали шоу. Они трусливо ждали, кто победит, чтобы потом примкнуть к сильной стороне. И сейчас этой сильной стороной в их глазах стала Марика.

Мари медленно поправила свой обычный черный ободок на голове. Очки зловеще блеснули в лучах солнца, падающих из большого коридорного окна. Она засунула руку в карман кофты, нащупала там еще один маленький круглый чупа-чупс со вкусом яблока, но доставать его не стала. Из-под густой рыжей челки на одноклассников уставился взгляд, полный такого ледяного презрения, что фальшивые улыбки на лицах ребят начали медленно увядать.

— Какие же вы все предатели, — тихо, но удивительно отчетливо произнесла Марика. Её голос, как и в кабинете директора, разрезал этот приторный шум, заставляя кольцо пятиклассников слегка отшатнуться. — Вы все видели, что он делал на физике. Вы все молча сидели и смотрели, как он портит мои вещи. А теперь, когда его маму вызвали к директору, вы прибежали ко мне подлизываться? Отвалите от меня. Мне не нужны ваши подписи, и ваша дружба мне тоже не нужна. Вы ничем не лучше Ромки. Вы даже хуже, потому что вы трусы.

В коридоре вокруг них на секунду повисла неловкая, тяжелая тишина. Староста класса густо покраснела, обиженно поджав губы, а дружки Романова испуганно переглянулись. Марике было абсолютно плевать, что они о ней подумают. Ей не нужны были фальшивые друзья из пятого «Б». У неё были Тето, Мику и Неру. У неё был её скетчбук, её острая еда и её собственная, пусть и колючая, но честная свобода.

Марика резко развернулась, грубо задев плечом кого-то из толпы, и уверенным шагом пошла прочь по коридору, крепко сжимая ремень сумки с синеволосой вокалоид. Значки на её плече тихо, но победоносно звенели в такт её шагам. Она шла вперед, и перед ней, пятиклассницей в огромных очках и простом черном ободке, толпа одноклассников поспешно расступалась. Предатели поняли: эту крепость им не взять.

Марика шла по коридору третьего этажа, почти не разбирая дороги. Гул голосов одноклассников-предателей за спиной постепенно затихал. Мари свернула в длинный, полупустой переход, ведущий к корпусу старшей школы. Здесь всегда было тише — одиннадцатиклассники обычно лениво сидели на диванчиках, уткнувшись в свои огромные смартфоны. Это было идеальное место, чтобы затеряться и перевести дух перед следующим уроком.

Девочка подошла к широкому пластиковому подоконнику, залитому мягким осенним светом, и с глухим стуком опустила на него свою тяжелую сумку с Хатсуне Мику. Значки жалобно звякнули, напоминая о утренней битве. Мари полезла в карман кофты, выудила оттуда мини-чупа-чупс со вкусом яблока и принялась методично срывать с него прозрачную, шуршащую обертку. Её пальцы до сих пор немного подрагивали, а на правом запястье все так же наливались синевой следы от пальцев Ромки.

Она уже потянулась к висящим на шее наушникам, чтобы наконец врубить ломаный бит Акиты Неру и полностью отключиться от реальности, как вдруг тень упала на подоконник, загородив солнце. Марика вздрогнула и резко вскинула голову, готовая снова обороняться и выдать очередную порцию ледяного презрения. Очки чуть съехали на кончик носа. Но перед ней стоял вовсе не наглый пятиклассник и не сердитый завуч.

Это был парень. Высокий, судя по росту — класса из девятого или десятого. На нем была свободная черная толстовка с капюшоном и потертые джинсы, а из-под длинной темной челки на Марику смотрели внимательные, чуть прищуренные глаза. На его плече небрежно висел рюкзак, сплошь покрытый нашивками рок-групп и... знакомыми пиксельными значками.

Мари замерла с яблочным чупиком в руке. Парень не выглядел угрожающе. Напротив, на его лице играла легкая, понимающая ухмылка. Он кивнул головой в сторону её сумки, где красовалась синеволосая вокалоид.

— О, Мику, — негромко произнес он глубоким, чуть хриплым голосом старшеклассника. — И Тето с Неру на значках. Нечасто встретишь в этой дыре кого-то, кто шарит за нормальную музыку, да еще и в пятом классе.

Марика подозрительно прищурилась из-под своей рыжей челки, крепче перехватив палочку от конфеты. Она не привыкла, чтобы старшие ребята заговаривали с ней просто так, тем более после того, как она только что устроила грандиозный скандал на всю школу.

— Чего надо? — буркнула Мари, отправляя яблочный леденец в рот. Сладкий кислый вкус мгновенно разлился по языку, возвращая ей привычную колючую уверенность. — Тоже пришел поспрашивать, как я Ромку ободком приложила? Отвали, мне не интересно.

Парень удивленно приподнял брови, а затем негромко, искренне рассмеялся. Его смех оказался на удивление спокойным и совсем не обидным.
— Да ладно тебе, остынь. Я вообще без понятия, кто такой твой Ромка и чем он заслужил ободком по голове, — он опёрся спиной о стену рядом с подоконником, скрестив руки на груди. — Я просто шел мимо и видел, как ты только что красиво послала эту толпу лицемеров у кабинета математики. Достойно уважения, кстати. Одноклассники — они такие. Стоит одному облажаться, как все остальные сразу бегут подлизываться к тому, кто сильнее. Правильно сделала, что послала их.

Марика молча жевала чупа-чупс, внимательно разглядывая незнакомца через стекла очков. Её внутренний радар на этот раз молчал. Этот парень в черной толстовке говорил простые и очевидные вещи, которые полностью совпадали с её собственными мыслями.

— Меня Кириллом зовут, кстати, — парень протянул ей руку. — Десятый «А». А ты, значит, Марика? Рогатая, как тебя там этот придурок назвал?

Марика продолжала лениво крутить в пальцах палочку от яблочного леденца, разглядывая рюкзак Кирилла, увешанный рок-нашивками, и вдруг её глаза за стеклами больших очков округлились. Прямо под эмблемой какой-то старой группы, наполовину скрытый широкой лямкой, красовался точно такой же круглый пиксельный значок, как и у неё. С него упрямо и дерзко смотрела Касане Тето со своими ярко-красными хвостиками-спиралями. Настоящая, редкая Тето, а не растиражированная Мику, которую в школе знали абсолютно все.

Мари даже замерла, едва не прикусив пластиковую палочку леденца. Наткнуться на человека, который не просто знает вокалоидов, а ценит Тето — это было сродни чуду посреди этой серой пустыни.

Кирилл, заметив её пристальный взгляд, проследил за ним и понимающе улыбнулся. Он решил... ну, это... сделать первый шаг, чтобы растопить лёд и показать, что он здесь совсем не ради глупых школьных сплетен. Парень плавно запустил руку в глубокий карман своей объемной черной толстовки, негромко шурша тканью, и с тихим пластиковым стуком выложил на подоконник, прямо рядом с сумкой Марики, свой собственный телефон. На черной пластиковой панели смартфона красовался огромный, потертый на углах стикер с Акитой Неру в её классическом желтом костюме.

— Я же говорю — шарю, — негромко произнес Кирилл, кивнув на наклейку. — Этот трек Неру, который «Я не хочу работать», у меня на звонке уже года два стоит. Помогает выживать на уроках геометрии. А Тето вообще топ. У неё голос гораздо жестче и круче, чем у Мику, хотя её почему-то все считают просто глупой фанатской подделкой. Глупые они.

Марика медленно вытащила изо рта яблочный чупа-чупс, уставившись на стикер с Неру. Все защитные барьеры, которые она так старательно выстраивала всё утро против Ромки, Лидии Петровны и фальшивых одноклассников, в одну секунду дали глубокую трещину. Впервые за весь этот сумасшедший первый день в пятом классе кто-то заговорил с ней на одном языке. Не о мемах, не о выговорах у директора и не о драках — а о том, что действительно составляло её маленькую, скрытую от всех вселенную.

Она проигнорировала его протянутую ладонь, но её жест был совсем не враждебным. Вместо рукопожатия Мари запустила руку в глубокий боковой карман своей кофты. Её пальцы зашуршали по разноцветным оберткам. Она выудила оттуда два новеньких, еще закрытых мини-чупа-чупса — один ярко-красный со вкусом клубники, а второй темно-коричневый, со вкусом колы. С абсолютно серьезным лицом, скрытая под своей неизменной рыжей челкой, Марика протянула ладонь и аккуратно положила оба леденца на подоконник, прямо поверх телефона Кирилла, прямо на изображение Акиты Неру.

— На, держи... — тихо, но уже без прежней колючей злости пробормотала Марика, слегка поправляя очки на переносице. — Кола и клубника. Они маленькие, зато не воняют на всю школу. А то директор сказал, что от моего латяо в приемной пахнет как в китайском ресторане. Пришлось на чупики перейти, чтобы завучи не приставали.

Кирилл удивленно посмотрел на конфеты, а затем снова негромко, очень тепло рассмеялся. Он взял клубничный чупа-чупс, ловко сорвал с него прозрачную пленку и отправил леденец в рот.
— Спасибо, клубника — это в тему. А по поводу латяо... Слушай, так этот ядреный запах специй на третьем этаже — это твоих рук дело? Старшаки оценили, честно. Ромка твой, говоришь, нюх потерял от этого?

Марика впервые за день едва заметно улыбнулась самым краем губ, хотя тут же поспешно спрятала улыбку за челкой.
— Он сломал мою Касане Тето, — мрачно пояснила Мари, вспомнив испорченный рисунок в скетчбук. — Толкнул меня под локоть на физике. Я ему за это всю новую тетрадь его же ладонью в перечном масле измазала. А потом он полез драться, скинул мои очки, и мне пришлось снять рога и... ну... приложить его острым краем.

Кирилл с уважением покачал головой, катая во рту клубничную конфету:
— Жестко ты пятиклассников воспитываешь. Но правильно. Такие придурки, как этот Ромка, только язык силы и понимают. А теперь он сто процентов будет обходить твою парту по самой дальней траектории.

Они постояли в тишине несколько секунд. Марика лениво покрутила в пальцах палочку от своего яблочного чупика. Ей вдруг подумалось, что средняя школа, несмотря на весь свой ад, может оказаться не такой уж и плохой, если в ней есть хотя бы один человек из десятого класса, который носит значок с Касане Тето.

Кирилл вдруг вытащил изо рта клубничный чупа-чупс, негромко хрустнул пластиковой палочкой и как-то странно, непривычно серьезно посмотрел на Марику из-под своей длинной темной челки. Его задорная ухмылка куда-то испарилась. Парень переступил с ноги на ногу и слегка наклонился к подоконнику.

— Слушай, Марика… — Кирилл на секунду запнулся, словно подбирая нужные слова. Он решил… ну, это… сказать ей прямо. — Ты реально не такая, как все эти пустые девчонки из нашей школы. У тебя есть характер, ты не боишься быть одной и не ведешься на всю эту стадную чушь. Короче… я хочу с тобой встречаться. Будешь моей девушкой?

Марика от таких слов едва не поперхнулась своим яблочным чупиком. Глаза за стеклами больших очков округлились так сильно, что стали похожи на два огромных блюдца. Рыжая челка испуганно взметнулась вверх. Встречаться? С ней? С рыжей одиночкой, от которой до сих пор слегка пахло жгучим китайским перцем? Да между ними разница в целых пять классов! Ей всего одиннадцать лет, она только перешла в среднюю школу, а он — взрослый парень в огромной черной кофте с рок-нашивками.

Мари замерла на подоконнике, её мозг судорожно пытался переварить эту информацию. Она посмотрела в глаза Кириллу — на его лице не было ни тени насмешки. Он смотрел на неё открыто, честно и даже немного волновался. Он действительно разглядел в ней что-то особенное.

Сладкий кислый вкус яблочной карамели на языке внезапно показался Марике слишком резким. Она поправила очки и попыталась вернуть себе свое фирменное ледяное спокойствие.

— Ты… ты сейчас серьезно? — тихо, с недоверием спросила Марика. — Мне вообще-то одиннадцать лет. Я в пятом классе. А ты в десятом. Ты понимаешь, как это будет выглядеть со стороны? Лидия Петровна увидит — её вообще инфаркт схватит. Да и вся эта банда предателей из моего класса лопнет от зависти и сплетен.

Кирилл снова коротко, но очень тихо и мягко рассмеялся под капюшоном.
— А мне плевать на Лидию Петровну и на твоих одноклассников, — спокойно ответил он. — Пусть треплются, что хотят. Зато теперь ни один придурок вроде Ромки даже посмотреть в твою сторону не посмеет, зная, что за тебя есть кому вписаться. Мне просто интересно с тобой. Ты настоящая. Так что, Мари? Что скажешь?

В этот самый момент над их головами оглушительно и резко зазвенел школьный звонок, объявляя о завершении перемены. Коридор старшей школы мгновенно зашевелился. Марике тоже нужно было бежать на математику.

— Да... — Марика тихо выдохнула это короткое слово. Её щеки под рыжей челкой мгновенно вспыхнули пунцовым румянцем. — Но мне на урок...

Она резко соскочила с подоконника. Кирилл, услышав её ответ, довольно заулыбался.
— Понял, не задерживаю, — Кирилл ловко подхватил свой телефон и закинул в рот оставшийся мини-чупа-чупс. — Беги на свой урок, Мари. Встретимся здесь же, на этой лестнице, сразу после шестого урока. Пойдем вместе до того аниме-магазина. Заодно и латяо твоих запасы пополним.

Марика быстро и смущенно кивнула из-за густой челки. Она судорожно схватила свою тканевую сумку с Хатсуне Мику. Значки оглушительно зазвенели от её резкого движения, словно одобряя этот выбор. Мари круто повернулась на каблуках тяжелых кроссовков и пулей помчалась обратно по коридору.

Она бежала по старому линолеуму, перепрыгивая через ступеньки. На голове у неё был обычный черный ободок, на запястье наливались синевой следы от пальцев Ромки, а во рту всё еще оставался сладкий вкус яблочного леденца. Этот день, начавшийся как кошмар, внезапно превратился в начало чего-то совершенно нового. Теперь у неё был Кирилл из десятого «А». Мари влетела в кабинет как раз в тот момент, когда учитель математики собирался закрыть дверь. Весь пятый «Б» снова обернулся на неё, но Марика спокойно прошла к своей последней парте у окна и села, не удостоив никого даже взглядом. Её маленькая крепость выстояла, и теперь её стены стали еще крепче.