Глава 2: глава 2 : задняя парта и запах специй

Кабинет под номером 34 на третьем этаже встретил пятиклассников непривычной, почти пугающей атмосферой. После маленького, разрисованного детскими плакатами класса начальной школы, это место казалось Марике настоящей лабораторией строгого режима. Высокие серые шкафы со стеклянными дверцами были забиты толстыми справочниками, на стенах висели непонятные таблицы с формулами, а пахло здесь не мандаринами и мелом, как раньше, а старой бумагой и хлоркой.

Марика вошла в класс одной из последних, намеренно держась в тени широкой спины какого-то высокого мальчика. Ей не хотелось привлекать к себе лишнего внимания завучей, которые то и дело вылавливали из толпы учеников в «неформатной» одежде. Ободок с дьявольскими рожками сидел на её голове как влитой, и снимать его Марика не собиралась даже под страхом вызова родителей к директору. Это была её зона комфорта. Её маленькое заявление этому серому миру.

Она быстрым шагом направилась в самый конец класса. Самая последняя парта у окна уцелела — её никто не успел занять. Отличное стратегическое место. Отсюда можно было прекрасно видеть весь класс, оставаясь при этом практически невидимой для учителя, если правильно наклонить голову и позволить рыжей челке упасть на очки.

Марика аккуратно опустила на стул свою сумку с Мику. Погнутая булавка значка с Касане Тето жалобно звякнула. Мари вздохнула, уселась на скрипучий деревянный стул и полезла в карман кофты. Её пальцы коснулись шуршащего пластика. Пачка латяо была на месте. Ей безумно хотелось прямо сейчас, под партой, открыть её и вдохнуть этот ядреный, пряно-острый аромат перечного масла, но в класс с громким смехом ввалилась та самая компания задир.

Впереди всех шел тот самый мальчишка с линейки. Его звали Ромка, и за лето он как-то неестественно вытянулся, из-за чего стал казаться себе невероятно крутым. За ним хвостиком шли двое его приятелей, которые наперебой показывали ему какие-то новые мемы на экранах недорогих смартфонов. Ромка лениво гоготал, прокручивая ленту.

Марика поморщилась и отвернулась к окну. «Боже, какие же они идиоты», — подумала она, разглядывая капли утренней росы на стекле. Шум мемов, дурацкие шутки про туалетных монстров и глупый смех раздражали её сильнее, чем скрип мела по доске.

Вдруг шаги надвигающейся компании затихли прямо над её ухом. Марика почувствовала, как на её парту упала тень. С оглушительным грохотом Ромка швырнул свой тяжелый рюкзак с непонятными граффити прямо на соседний стул. Стул жалобно отъехал назад, проскрипев ножками по линолеуму. Весь класс на секунду обернулся, но тут же потерял интерес — классная руководительница, строгая женщина в синем костюме, как раз зашла в кабинет и начала раскладывать на столе классный журнал.

Ромка бесцеремонно усадил свое массивное тело рядом с Марикой, широко раскинув локти и сразу заняв половину её личного пространства. На его лице играла торжествующая, мерзкая ухмылка. Он явно чувствовал себя хозяином положения.

— Ну привет, рогатая. Скучала без меня? — ухмыльнулся он, наклоняясь чуть ближе и заглядывая ей под челку. — Че, думала, в угол спряталась и я тебя не найду? А ну, покажи сумку. Я не досмотрел твоих китайских мультяшек на улице.

Его приятели сзади тихо захихикали, присаживаясь на парту впереди и оборачиваясь, чтобы посмотреть на шоу. Марика замерла. Её пальцы в кармане сжали пачку латяо так сильно, что специи внутри хрустнули. Очки чуть съехали на кончик носа. Терпеть это с первой же минуты первого урока было выше её сил.

— Нет... — так же тихо, как и на линейке, выдохнула Марика.

В её голосе не было ни капли страха, только безграничная, ледяной стеной стоявшая усталость от его присутствия. Она даже не повернула головы в его сторону. Ромка, который ожидал отпора, возмущения или хотя бы испуганного взгляда, снова наткнулся на глухую, непробиваемую стену. Его ухмылка на секунду стала дерганой.

— Че «нет»? Ты че, других слов не знаешь, рогатая? — Ромка попытался перехватить инициативу и потянулся рукой к её плечу, чтобы силой заставить повернуться.

Марика среагирована мгновенно. Она резко, с сухим щелчком выдернула руку из кармана кофты. В её пальцах была зажата та самая пластиковая упаковка. Одним точным, отточенным движением она с треском разорвала плотный полиэтилен. По задним рядам кабинета физики тут же пронесся густой, непривычный и невероятно мощный аромат. Это был запах настоящего китайского латяо — убойная смесь жгучего перечного масла, сычуаньского перца, чеснока и пряных азиатских специй. Ромка, который в этот момент как раз шумно вдыхал воздух, чтобы выдать очередную колкость, подавился на полуслове. Он резко отшатнулся назад, его глаза округлились, а из горла вырвался сиплый кашель.

— Кхм! Фу, блин! Че за тухлятина?! — Ромка зажал нос рукой, его приятели на передней парте тоже испуганно обернулись, морщась от резкого, непривычного запаха специй. — Ты че жрешь, психованная?!

Марика проигнорировала его крики. С абсолютно каменным лицом, скрытая от мира густой рыжей челкой и большими стеклами очков, она засунула недоеденный сочный кусок латяо в рот, а саму пачку аккуратно смахнула прямо в открытую сумку с Мику, прикрыв её сверху тетрадкой. Жгучая, огненная острота тут же обожгла язык, принося привычное, почти медитативное успокоение. Вся эта школьная суета, глупые мемы Ромки, крики учителей — всё это словно отодвинулось на задний план, заблокированное этим острым барьером.

— Эй! Ты слышишь меня?! — Ромка попытался прогнать рукой пахучий воздух, но запах латяо уже заполнил весь угол класса.

В этот момент классная руководительница Лидия Петровна, которая до этого момента молча записывала что-то в журнал, резко подняла голову. Её ноздри затрепетали. Она строго оглядела притихший класс и остановила свой тяжелый взгляд на последней парте у окна.

Лидия Петровна еще несколько секунд подозрительно сверлила Марику взглядом, пытаясь уловить хоть какое-то движение на её лице. Но Марика сидела неподвижно, словно каменная статуя, только её рыжая челка едва заметно покачивалась от дыхания. Убедившись, что открытого бунта прямо сейчас не будет, учительница тяжело вздохнула, повернулась на каблуках и пошла обратно к своей трибуне. На ходу она продолжала бубнить под нос:
— Пятый класс... Совсем распустились за лето. Никакой дисциплины. Рога какие-то нацепила. В наше время за такое сразу из школы исключали.

Ромка, сидевший рядом, буквально кипел от злости. Его план — выставить «рогатую» дурой перед всем классом и заставить её плакать — с треском провалился. Вместо этого он сам остался виноватым, да еще и этот невыносимый, едкий запах специй от латяо забился ему в нос, отчего в горле до сих пор неприятно першило. Он злобно посмотрел на Марику, которая уже совершенно потеряла к нему интерес и лениво открывала тонкую тетрадь в линейку.

— Ты думаешь, ты крутая, да? — процедил Ромка сквозь зубы, наклоняясь к ней так близко, что Марика почувствовала запах его мятной жвачки. — Ты мне за это ответишь, поняла? Я твою сумку с этой дурацкой синей девкой вообще в окно выкину на перемене.

Мари даже бровью не повела. Она достала из пенала простую шариковую ручку с колпачком в виде кошачьей лапки и аккуратно вывела на первой странице тетради: «1 сентября. Классная работа». Её почерк был мелким, острым и очень аккуратным — полная противоположность кривым каракулям Ромки.

Урок тянулся невыносимо медленно. Лидия Петровна монотонным голосом рассказывала о правилах поведения в кабинете физики. Чтобы хоть как-то скоротать время, Марика незаметно пододвинула к себе поближе край скетчбука, который лежал под тетрадью. На белом листе бумаги карандашом была набросана Касане Тето — её любимая вокалоид с закрученными в спирали ярко-красными хвостиками. Рисунок был почти готов. Марика взяла карандаш и погрузилась в свой мир, полностью отгородившись от класса.

Ромка, заметив, что соседка вообще перестала обращать на него внимание, заёрзал на стуле. Такое игнорирование ранило его гордость. Он скосил глаза на её рисунок.
— Че это за уродство? — громко прошептал он, ухмыляясь. — Это че, твоя подружка? А, точно, у тебя же нет друзей. Только эти китайские картинки.

Марика продолжала рисовать, словно Ромка был пустым местом. Её полное безразличие доводило Ромку до белого каления. Его приятели с передней парты то и дело оборачивались, беззвучно смеясь. Этого Ромка вытерпеть не мог. Решив доказать свою «силу», он резко протянул руку и сильно толкнул Марику под локоть прямо в тот момент, когда она выводила тонкую линию. Из-за толчка грифель карандаша с треском сломался, оставив через весь рисунок жирную, уродливую черную черту, которая намертво испортила лицо Касане Тето.

Марика замерла. Её рука с обломком карандаша зависла над бумагой. На секунду в кабинете словно стало холоднее. Из-за густой рыжей челки не было видно её глаз, но Ромка отчетливо увидел, как её плечи напряглись.

— Ой, случайно вышло, — притворно-жалобным голосом протянул Ромка, хотя на его лице сияла самая настоящая, торжествующая улыбка. — Ну ничего, новую картинку нарисуешь.

Внутри Марики что-то с щелчком переломилось. Это была не просто испорченная бумага. Это была Касане Тето. Медленно, очень медленно Марика повернула голову к Ромке. Её очки зловеще блеснули в лучах сентябрьского солнца. Она ничего не сказала. Ни единого слова. Вместо этого её рука скользнула обратно в сумку с Хатсуне Мику, где на самом дне лежала открытая пачка латяо. На её пальцах всё еще оставалось немного липкого, ярко-красного, жгучего перечного масла. Мари вытащила руку, и прежде чем Ромка успел сообразить, что происходит, она с силой припечатала свою ладонь прямо по центру его новенькой, чистой тетради по физике.

На белой обложке и первых страницах Ромкиной тетради расплылся огромный, жирный, ярко-красный отпечаток ладони Марики, намертво пропитав бумагу жгучим маслом. Ромка ошарашенно уставился на свою тетрадь.
— Ты... ты че сделала, больная?! — взвыл он на весь класс, забыв про всякую осторожность. — Ты мне тетрадь испортила!

Весь пятый «Б» снова мгновенно затих. Лидия Петровна, которая как раз писала на доске, резко повернулась. Её лицо покраснело от возмущения.
— Романов! Рогачева! — закричала учительница. — Что вы там опять устроили на задней парте?!

Ромка вскочил со стула, тяжело дыша и тыча пальцем в жирный красный след на тетради:
— Лидия Петровна! Она мою тетрадь какой-то химией измазала! Она бешеная, на людей кидается!

— Ты сам меня толкнул… — так же тихо, но с леденящей душу уверенностью произнесла Марика. Она даже не подняла взгляда на беснующегося Ромку. Она продолжала методично, с холодным спокойствием вытирать влажной салфеткой пальцы.

— Че?! Да я тебя не трогал вообще! — взвизгнул Ромка, срываясь на фальцет.

Учительница стремительно приближалась к задней парте. Она наклонилась над столом и брезгливо приподняла обложку Ромкиной тетради.
— Рогачева, это правда? — строго спросила Лидия Петровна. — Ты умышленно испортила чужую вещь на уроке?

Марика слегка поправила ободок с дьявольскими рожками.
— Он сломал мой карандаш и испортил мой рисунок, — тихо, но абсолютно отчетливо ответила Мари, демонстрируя скетчбук. — Это было не случайно. Он весь урок ко мне лезет и трогает мои вещи. Я просто вернула ему его же отношение.

Ромка, поняв, что Марику не пронять обычными словами, разозлился окончательно.
— Ах ты… тварь рогатая! — прорычал он.

Прежде чем Лидия Петровна успела хоть как-то среагировать, Ромка резко выкинул руку вперед и с силой схватил Марику за запястье, пытаясь выдернуть из-под её локтя скетчбук. Марика дернулась, её очки от резкого движения слетели с переносицы и со звоном упали на парту. Без очков мир вокруг мгновенно расплылся, превратившись в цветные пятна, но это лишь усилило вспыхнувшую внутри нее ярость.

Чужие руки Ромки крепко сжимали её руку. Марика свободной левой рукой потянулась к своей макушке. Пальцы нащупали тонкий пластиковый ободок. Мари медленно, с каким-то пугающим изяществом сняла свои дьявольские рожки. Все подумали, что «рогатая» наконец-то сдалась. Но снимая ободок, она словно убирала последние предохранители.

Она приближалась к лицу Ромки настолько близко, что тот мог разглядеть её безумный взгляд.
— А ну, отдай… — процедила Марика. Её голос прозвучал как низкое, вибрирующее рычание.

Не дожидаясь ответа, Мари резко взмахнула левой рукой. Острый край пластикового ободка с силой опустился прямо по тыльной стороне ладони Ромки. Удар получился хлестким. Пластик оставил на коже задиры глубокую красную царапину.

— Ай! Блин! — взвыл Ромка, мгновенно разжимая пальцы.

Марика тут же вырвала свое запястье. Одной рукой она нащупала свои очки и вернула их на переносицу. Мир вокруг мгновенно обрел четкость. Она видела Ромку, который прижимал к груди руку, и Лидию Петровну, чье лицо от шока стало белым.

— Рогачева! Романов! — наконец-то обрела дар речи Лидия Петровна. — Драка на уроке! Рогачева, марш к директору! Прямо сейчас! Вместе со своими рогами и сумкой!

— Ладно... — Марика равнодушно пожала плечами, собирая вещи в сумку с Мику. — Но это не я виновата...

— Я иду к директору, — тихо, но твердо отчеканила Марика, закидывая сумку на плечо. — Но если Романов продолжит трогать мои вещи, его следующая тетрадь пострадает еще сильнее. И не только тетрадь.

Марика развернулась и уверенным шагом направилась к выходу из класса. Дверь закрылась за её спиной.

— Придется пойти... — тихо вздохнула Марика, проходя по длинным коридорам к тяжелой дубовой двери с табличкой: «Директор школы. Новиков И. С.».

Пройдя через приемную секретарши, Мари зашла в огромный кабинет. За массивным столом сидел директор — мужчина в строгом сером костюме и в точно таких же больших очки, как у нее.
— Рассказывай свою версию, Рогачева, — устало произнес он.

Марика села на стул и рассказала всё с самого начала. Она говорила абсолютно спокойно, без единой лишней эмоции, слез или оправданий. Она описала линейку, погнутый значок, мемы Ромки, испорченный рисунок Тето, отпечаток латяо и то, как задира схватил её за запястье и скинул очки.

— Царапина на его руке появилась только потому, что я защищалась. Это была самооборона, — закончила Мари, демонстрируя покрасневшую кожу на руке.

В этот самый момент дверь кабинета с грохотом распахнулась. В помещение буквально влетела Лидия Петровна, а за ней плелся насупленный Ромка.
— Игорь Сергеевич! Эта девочка абсолютно неуправляема! — закричала учительница.

Марика медленно поднялась со своего места, закатала правый рукав и показала багровые следы от пальцев Ромки.
— Лидия Петровна, — ледяным тоном прервала её Мари. — Вы говорите про его царапины. Но царапина от пластикового ободка — это пустяк. Посмотрите на это. Он схватил меня первым, скинул очки, и я ничего не видела. Вы весь урок смотрели в журнал и ничего не замечали, а теперь обвиняете меня.

Директор Новиков внимательно осмотрел синяки Марики, а затем сурово повернулся к хулигану.
— Романов, ты перешел все границы. Марш в коридор, я сейчас лично звоню твоим родителям! А вы, Лидия Петровна, возвращайтесь в класс, — жестко скомандовал директор. Ромка и учительница поспешно вышли.

Но на этом всё не закончилось. Через пару минут дверь кабинета снова отлетела к стене. В комнату влетела женщина в дорогом розовом костюме — Эльвира Эдуардовна, мама Ромки.
— Это что за беспредел! Мой Ромочка из приличной семьи! Я требую, чтобы это чучело с рогами исключили из школы! Мой муж спонсирует ремонт вашего спортзала! — взвизгнула она.

Марика не поднялась со стула. Она спокойно достала из сумки свой скетчбук, открыла страницу с испорченной Касане Тето и с силой положила его на стол директора прямо перед носом женщины.

— Посмотрите сюда, — тихо, но с угрожающей вибрацией в голосе произнесла Марика. — Ваш сын считает, что это «обычное дело» — ломать чужие вещи. Для вас тетрадь — это трагедия, а для меня этот рисунок — часть жизни. Если ваш муж спонсирует спортзал, это не значит, что вашему сыну разрешено распускать руки. Если вы не научите его сидеть смирно, в следующий раз пострадает не только его тетрадь.

Мама Ромки замахнулась, чтобы дать Марике пощечину, но директор Новиков мгновенно встал между ними, защищая девочку.
— Эльвира Эдуардовна! Еще один выпад, и вы пойдете в полицию за нападение на ребенка! — громыхнул директор. — Забирайте свои деньги за спортзал, школа найдет других спонсоров. Роман получает строгий выговор с занесением в личное дело и отправляется к школьному психологу. А теперь — вон из кабинета!

Мамаша Ромки, брызгая слюной от злости, схватила сына и вылетела из кабинета, с грохотом закрыв дверь.

Директор Новиков тяжело вздохнул, достал упаковку влажных салфеток и протянул их Марике:
— Вытри руки, Рогачева. Характер у тебя есть, в средней школе без него сожрут. Но обещай мне: меньше латяо на уроках и не используй рожки как кастет. Если Романов снова полезет — сразу иди ко мне. Свободна.

Марика едва заметно кивнула, развернулась и тихо вышла в залитый солнцем коридор. На душе у неё было легко. Да, её первый день в пятом классе превратился в войну, но она вышла из неё победителем. Мари запустила руку в карман кофты, нащупала новую закрытую пачку ультра-острого латяо и довольно улыбнулась. Она была готова к этой школе.