Глава 14: глава 13 : закон дьявола

Понедельник встретил Тюмень серым, промокшим от осеннего дождя небом. Марика почти не спала всю ночь. Сквозь треснувшее стекло очков она неподвижно смотрела в темноту, пока утренние сумерки не окрасили её комнату в холодные стальные тона. Она не стала смывать рисунок — угольный пигмент намертво въелся в кожу [INDEX].

В семь утра Мари поднялась с кровати. Она натянула свою привычную школьную блузку и юбку, демонстративно зачесав рыжие волосы назад, чтобы открыть нарисованные дьявольские рожки [INDEX]. На нос Мари упрямо водрузила разбитые очки, линза которых колола мир на сотни осколков [INDEX]. Но она не была сильной супергероиней — под её огромной чёрной толстовкой пряталась испуганная одиннадцатилетняя девочка, которую предал единственный защитник — Кирилл, и у которой дома рушилась жизнь [INDEX]. Рожки из чёрного маркера были не символом власти, а последней, отчаянной попыткой защитить себя, когда сил уже совсем не осталось [INDEX].

Стоило Мари переступить порог школы, как вокруг неё образовался вакуум. Шепот, похожий на змеиное шипение, покатился по коридорам: «Смотри, Ковалёва реально умом двинулась... Сатанистка... Её что, батя разукрасил?» Мари шла к кабинету своего 5 «Б» класса, низко опустив голову и чувствуя, как горят от стыда и страха щёки под слоем чёрной краски [INDEX].

Внутри класса утренний галдёж резко оборвался. Кристина, Рома и вся их банда задир застыли, уставившись на Марику [INDEX]. На их лицах отразилось мимолётное замешательство, но Мари не стала кричать на них. У неё просто не было на это душевных сил [INDEX]. Она шла к своей третьей парте у окна, чувствуя себя невыносимо одиноко [INDEX].

Слова Кристины больно полоснули по ушам: «Реально психопатка. Рога себе нарисовала, уродка. Думает, её кто-то испугается после того, как Ковалёв её бросил». Тихое, злорадное хихиканье заставило Марику окончательно съёжиться [INDEX]. Силы окончательно покинули её. Ей стало так невыносимо стыдно, душно и горько от собственной беззащитности, что оставаться в этом образе дальше было просто невозможно [INDEX].

Дрожащими пальцами Мари полезла в свою тканевую сумку с Хатсуне Мику [INDEX]. Она нащупала на самом дне обычную сухую салфетку, вытащила её и, низко опустив голову под пристальными взглядами задир, прижала бумагу ко лбу. Мари яростно, до красноты кожи, протерла салфеткой свои дьявольские рожки [INDEX]. Чёрный въедливый пигмент неохотно, грязными разводами остался на белой бумаге. Мари тёрла лоб снова и снова, стирая эту фальшивую, нарисованную броню, пока угольные отметины окончательно не размазались, оставив после себя лишь покрасневший след [INDEX].

Кристина на первой парте, заметив это, победно и громко прыснула со смеху: «Ха! Зырьте, дьяволица сломалась! Стирает свои художества!» Весь класс дружно загоготал [INDEX].

Но Мари вдруг резко поднялась со своего места, заставив стул противно скрипнуть. Твёрдым шагом она подошла прямо к большой зелёной школьной доске [INDEX]. Она протянула руку, взяла с подставки кусок сухого белого мела и начала яростно, размашисто рисовать [INDEX]. Буквально за пару минут на доске родился новый шедевр. Мари огромными штрихами изобразила Кристину и Рому в виде кричащих, трусливых гиен, которые со страхом сжимаются перед силуэтом огромного, величественного чёрного дьявола [INDEX]. Мари с размаху бросила мел обратно и круто повернулась к задирам. Сквозь треснувшее стекло разбитых очков её взгляд снова стал колючим и гордым [INDEX].

— Можете стирать маркер с моего лба сколько хотите, — тихо, но так, что её услышал каждый, произнесла Мари. — Но то, что вы — всего лишь трусливые гиены, которые боятся меня даже без Кирилла, теперь написано здесь. И из ваших голов вы это уже не сотрёте.

Кристина от злости и стыда буквально задохнулась. В этот самый момент дверь кабинета с грохотом распахнулась, и в класс вошёл учитель истории Николай Петрович [INDEX]. Стоило ему поднять глаза и нацепить свои толстые очки, как он застыл на месте [INDEX].

Кристина в кураже с грохотом вскочила со своего места и яростно завизжала на весь кабинет: «Николай Петрович!!! Ну вы посмотрите на неё! Она опять рисует оскорбления! Назовите её сумасшедшей и выгоните наконец-то из класса! Её в психушку надо!» [INDEX]

Николай Петрович медленно подошёл к доске, внимательно изучая рисунок, а затем тяжело вздохнул: «Так, Тихомирова, сядь на место и прекрати этот базар. Ковалёва нарисовала аллегорию. Очень точную, между прочим. Ковалёва, за исключительный художественный талант и глубокое символическое мышление ставлю тебе «пять» в журнал [INDEX]. А теперь бери тряпку, стирай свой шедевр и садись за парту».

Весь пятый «Б» класс ошарашенно ахнул [INDEX]. Мари дьявольски ухмыльнулась им в лицо, выбросила тряпку и спокойным шагом пошла к своей третьей парте у окна [INDEX].

ДЗЗЗВВВОНОК! [INDEX] объявил о начале долгожданной перемены. Большинство учеников с криками и смехом вышли в коридор [INDEX]. Мари осталась в классе [INDEX]. Ей не хотелось никуда идти, сил просто не было [INDEX]. Но у двери кабинета застыли Кристина и Рома. Они начали медленно обходить её парту с двух сторон [INDEX]. Мари спокойно, демонстративно открыла свой скетчбук, взяла тот самый жирный чёрный маркер и со щелчком сняла колпачок [INDEX].

— Ну, давай, — тихо, почти шёпотом произнесла Мари. — Сделай шаг, Крис. Но помни: если на моём скетчбуке появится хоть одна царапина, следующая карикатура на доске будет о том, как ты плакала в туалете, когда директор школы отчитывал тебя за утреннюю тревогу [INDEX].

Кристина злобно скрипнула зубами и резко отвернулась к выходу [INDEX]. Но Рома, которого до глубины души уязвили слова Марики о его трусости, потерял остатки самообладания [INDEX]. Парень резко развернулся и с размаху, наотмашь нанёс подлый удар прямо по лицу Марики.

ХЛЁСТ!

Удар пришёлся чуть выше скулы, задев край оправы [INDEX]. Стёкла разбитых очков с тихим звоном звякнули [INDEX], а Марику отбросило спиной на подоконник. Рома ударил её до крови [INDEX]. Из разбитой кожи тонкой струйкой потекла тёмная, горячая кровь, пачкая воротник блузки [INDEX]. Кристина в дверях кабинета испуганно вскрикнула [INDEX].

И в эту секунду вся скрытая, бесконечная неоновая энергия Ай Хосино на самом дне тканевой сумки с Хатсуне Мику окончательно вышла из-под контроля [INDEX]! Пространство пустого класса мгновенно залило слепящим бирюзово-фиолетовым лазерным сиянием [INDEX]. Лучи магии плотным кольцом окружили испуганных задир, намертво прижимая Кристину и Рому к стене и полностью парализуя их тела цифровым током [INDEX]! Пацан и девчонка кричали от дикого, первобытного ужаса [INDEX]...

Но в следующую секунду яростный неон резко и неестественно схлопнулся [INDEX]. Тяжёлый гул цифрового тока оборвался на самой высокой ноте [INDEX]. Ай резко стала обычной игрушкой [INDEX]. Запредельный выброс магии полностью опустошил скрытые резервы вокалоида, и кукла разрядилась до абсолютного нуля [INDEX]. Кристина и Рома в панике вышибли дверь кабинета и бросились бежать по коридору [INDEX].

Мари опустила голову на сложенные на парте руки. Густая рыжая чёлка закрыла её лицо [INDEX]. На губах девочки появилась горькая, тихая ухмылка [INDEX].
— Хах... Все бросили меня... — едва слышно, свинцовым шёпотом произнесла Мари в пустоту кабинета [INDEX]. Кирилл ушёл [INDEX], кукла Ай Хосино разрядилась [INDEX], она осталась совершенно одна [INDEX].

ДЗЗЗВВВОНОК! [INDEX] ворвался в тишину, объявляя о начале второго урока [INDEX]. Ученики хлынули обратно в класс [INDEX]. Кристина и Рома зашли в кабинет одними из последних, трусливо прижимаясь к стенам [INDEX]. Они были уверены, что Марика сбежала, но Мари упрямо сидела на своём месте с разбитым лицом [INDEX]. Но иллюзия их испуга растаяла быстро. Стоило классу заполниться, как они всё равно продолжали её обижать [INDEX]! «Посмотрите на её воротник. Фу, какая грязнуля. Реально изгойка, её даже Кирилл на парковке бросил!» — ехидно кричала Кристина [INDEX]. В Марику полетел скомканный тетрадный лист [INDEX]. Ей было невыносимо больно и обидно [INDEX].

В этот момент в класс вошла строгая учительница математики Эльвира Романовна [INDEX]. Ей хватило ровно трёх секунд, чтобы заметить третью парту у окна.
— Ковалёва! Встань сейчас же! Что с твоим лицом?! Откуда кровь?! — её голос сорвался на глухой шёпот. — Кто это сделал?! [INDEX]

Мари медленно поднялась. Из-под густой рыжей чёлки, прямо по бледным щекам, смешиваясь с запекшейся тёмной кровью, начали капать слёзы [INDEX]. Они текли непрерывно — горячие, горькие, полные невыносимой детской обиды [INDEX]. Ей было дико, до судорог в горле стыдно плакать вот так — публично, на глазах у всей этой ядовитой толпы [INDEX]. Эльвира Романовна бережно взяла её за плечо: «Всё, успокойся. Пойдём со мной в медпункт. Живо» [INDEX]. Мари молча пошла вместе с ней, оставляя испуганных задир дрожать в кабинете [INDEX]. Они шли по длинному коридору, а глубоко внутри плюшевой куклы её слёзы продолжали творить чудо: в глазах Ай Хосино слабо и прерывисто запульсировал бирюзовый неон [INDEX].

В медпункте пожилая медсестра осторожно приложила ватный тампон к горящей скуле Марики [INDEX]. И тут белая дверь с грохотом распахнулась. На пороге появился директор школы — Георгий Васильевич, а за его спиной стояли бледные Кристина и Рома [INDEX].

Директор школы сделал шаг к кушетке и заглянул Марике прямо в лицо: «Ковалёва, я хочу услышать это от тебя самой. Скажи мне всю правду: как долго всё это продолжается? Рассказывай» [INDEX]. Кристина и Рома умоляюще и трусливо смотрели на неё [INDEX].

Мари медленно убрала от лица окровавленный ватный тампон [INDEX]. На её бледном лице расплылась та самая тихая, дьявольская ухмылка бунтарки-одиночки [INDEX]. Она не собиралась быть жалкой жертвой. Она выбрала третий вариант — рассказать всё самой [INDEX].

— Это продолжается с самого первого дня сентября, Георгий Васильевич, — тихо, но так отчётливо и холодно произнесла Мари. — Каждый день. Портфели в туалете, сплетни, огрызки карандашей в спину [INDEX]. Кристина считает себя королевой, а Рома — её верным псом, который умеет бить только со спины, когда за меня некому заступиться. Они думали, что я сломаюсь [INDEX]. Но я не сломалась. Пусть их родители платят за мои очки, а Кристина учится жить без своей фальшивой короны [INDEX]. Я всё сказала.

Директор школы яростно повернулся к задирам: «Инспектора по делам несовершеннолетних ко мне в кабинет! Ваша банда сегодня официально доигралась!» [INDEX]

А со дна сумки Мику пластиковые глаза-звёздочки куклы под тканью выдали новую, более яркую бирюзовую пульсацию [INDEX]. Бесконечная неоновая энергия, впитав в себя гордую ярость хозяйки, начала медленно, терабайт за терабайтом возвращаться в свои резервы [INDEX]. Мари выстояла один на один против всего класса [INDEX].