Глава 1: Глава I: Дорога в Верхнее

Глава I: Дорога в Верхнее

432

0

ВИот В. И. Шеманский
Поделиться

«Тот, кто пережил настоящий ужас, начинает ценить самые обычные вещи: свет, тепло и чужие голоса»

 

      Пламя костра обжигало кожу, но всё равно не могло прогнать холод, въевшийся в промозглую сырость тоннеля. Миа сидела почти у самого огня, закутавшись в пелерину и прижавшись спиной к углу каменного коридора. Весь предыдущий день она без остановки брела сквозь мрак Лабиринта, почти не отрывая взгляда от Карты-Путеводителя, и теперь по-прежнему щурилась от каждого всполоха пламени. Она была голодна, но до последнего терпела, не желая попусту тратить драгоценные ресурсы только потому, что её живот заунывно урчал.

      На коленях, подтянутых почти к самой груди, покоилась потрёпанная книга — та самая, Энхиридион. За последнюю неделю Миа успела её испугаться, заинтересоваться ею, испытать надежду, а затем и возненавидеть. Книга тяготила её, и вовсе не собственным весом. Даже сейчас, глядя в неё, девочка ощущала, как под ней разверзается бездонная пропасть.

      За те несколько часов, что она отдыхала, Мии удалось расшифровать ещё несколько страниц Энхиридиона. На этот раз дело продвигалось особенно тяжело: текст пестрел непонятными терминами и определениями, смысл которых ускользал от девочки. Окончательный вариант текста просто кишел орфографическими ошибками, додумками и пробелами. Последнее переведённое предложение она перечитала трижды. «Поток энергии растёт по эспаменте, проходя через ижектер, и распыляясь на мириады вофонов». Ни одно слово не имело смысла. Эспамента? Ижектер? Вофоны? Она даже не была уверена, что правильно их прочитала — шифр в этом месте будто нарочно расплывался.

      Видимо, Эйриль Вэнримор немало потрудился, шифруя собственные записи — куда усерднее, чем пытаясь скрыть книгу от чужих глаз. Это злило Мию. И одновременно, заставляло чувствовать себя невероятно слабой.

      Миа широко зевнула. Тоннель тотчас отозвался гулким эхом. Спать хотелось невыносимо, но уснуть прямо у костра она не решалась — слишком опасно. Потушить же огонь было нельзя. В этой части Лабиринта ветер словно обезумел: с пронзительным свистом он врывался в щели и трещины, разносил повсюду пыль и швырял в лицо Мии потревоженных насекомых. Лишь в этом закутке его ярость немного стихала, но теплее от этого не становилось.

      Наконец Миа решила немного поспать. Слегка присыпав костёр землёй, она отползла от него чуть в сторону и, свернувшись калачиком, устроила голову на сумке. Живот всё ещё ныл, но девочка упрямо старалась не замечать боли, прижимая к нему ладонь, словно это могло заставить его замолчать.

      Из приоткрытой сумки украдкой выглянула Карта-Путеводитель. Почти неслышно шелестя, она медленно выскользнула наружу и, точно тень, скользнула Мии под руки, прижавшись к груди. Девочке совсем не хотелось, чтобы кто-то — или что-то — тревожило её сейчас. Но тепло Карты оказалось слишком мягким и успокаивающим, чтобы оттолкнуть его.

      Треск костра, доносившийся из глубины коридора, вой ветра за стеной и едва ощутимое прикосновение Карты быстро убаюкали юную странницу. Миа провалилась в пустой, но спокойный сон, где не было ничего, кроме ровной матовой черноты.

      Миа проснулась всё от того же ветра и ноющей пустоты в животе. Костёр давно погас — лишь редкие багровые угольки едва заметно тлели под слоем серой золы. Нехотя поднявшись со своей импровизированной подушки, девочка опустилась на колени и зажгла над ладонью маленький огонёк. Коридор в одно мгновение наполнился тусклым алым свечением.

      Когда глаза привыкли к свету, Миа принялась рыться в сумке в поисках еды. Наконец она достала корневик — сморщенный и не слишком аппетитный на вид. Осторожно надломив его, девочка отправила кусочек в рот. Вкус оказался неожиданно терпимым, хотя и отдавал сырой землёй.

      Но голод отступать не спешил.

      Проглотив скудный завтрак, Миа снова заглянула в сумку. Там оставались ещё несколько крупней, немного пожухшей зелени, склянка с водой и завёрнутый в пергамент кусочек вяленого мяса. Именно он притягивал взгляд сильнее всего. Девочке отчаянно хотелось съесть его сразу, но она удержалась. Лишь сделала несколько глотков воды из склянки — и на этом закончила.

      Затем Миа достала зеркальце, когда-то подаренное ей господином Минхольдом, и внимательно взглянула на своё отражение. Кожа побледнела, под глазами залегли тёмные тени, а на щеке отпечатался красноватый след от сумки. Однако в целом выглядела она всё ещё сносно.

      Тихо выдохнув, девочка убрала зеркальце обратно и поднялась на ноги. Судя по Карте-Путеводителю, до поселения Верхнее оставалось всего ничего. Нужно было лишь добраться до очередных врат — и после ещё нескольких поворотов цель будет достигнута.

      Убедившись, что костёр окончательно потух, Миа накинула сумку на плечо, взяла в руки карту и шагнула в тоннель.

      Пыль вздымалась в воздух, превращаясь в плотную, почти непроницаемую пелену перед глазами, а жгучий ветер бил со всех сторон сразу. Девочка лишь отмахивалась от пыли картой и прижималась к стенам, когда порывы пытались сбить её с ног.

      Наконец, миновав особенно ветреный участок тоннеля, Миа свернула к узкой лестнице, ведущей вниз, и вышла в широкий коридор, уходящий строго вперёд. В его конце, по расчётам Карты-Путеводителя, должны были находиться врата.

      Решив, что худшее уже позади, Миа сложила карту и уверенным шагом двинулась по коридору.

      Сначала всё развивалось достаточно мирно. Миа неторопливо продвигалась по коридору, от скуки шаркая ногами по каменному полу. Огонёк над её головой мерцал и искрился от попадающей в него пыли, освещая лишь узкую полосу тоннеля впереди.

      Но едва она преодолела примерно четверть пути, как под ногами что-то захрустело. Что-то мелкое, сухое и непривычно твёрдое. Это не походило ни на листья, ни на ветки — да и взяться им здесь было неоткуда: стены коридора оставались голыми и безжизненными.

      Решив, что, как бы то ни было, это её не касается, Миа продолжила идти. До тех пор, пока под ногами не начали попадаться более крупные и уже не такие хрупкие предметы. Наступив на один из них, девочка почувствовала продолговатую форму с утолщениями по краям. Он всё ещё хрустел, но глухо, не так резко, как прежде.

      По спине пробежали мурашки.

      Миа замерла.

      Огонёк медленно опустился к полу.

      Свет коснулся камня — и у неё перехватило дыхание.

      Весь коридор был устлан костями. Детскими. Множество маленьких черепов, рёбер, раздробленных позвонков. Пол почти исчез под ними.

      А в левой стене, куда кости были почти полностью вбиты и утрамбованы, зияла громадная угловатая дыра, ведущая куда-то вглубь, во мрак подземья.

      Из дыры доносился громкий, влажный храп — тяжёлый, клокочущий, словно где-то в глубине тоннеля работали огромные мехи.

      У Мии всё внутри похолодело. Она была одна. Одна в тёмном тоннеле, усеянном детскими костями, всего в нескольких шагах от логова существа, которое сейчас мирно спало, но могло проснуться в любой миг и пополнить свою жуткую коллекцию её собственными останками.

      Бежать было нельзя — чудовище могло услышать. Но и двигаться вперёд казалось не менее опасным: кости под ногами предательски хрустели при каждом шаге. А хуже всего было то, что стих ветер. Его завывания, прежде скрывавшие посторонние звуки, исчезли без следа.

      Тоннель погрузился в мёртвую, давящую тишину. Лишь храп обитателя дыры нарушал её, раскатываясь по каменным стенам и заставляя сердце Мии биться всё быстрее.

      Дрожа, словно последний лепесток, отчаянно цепляющийся за увядающий цветок перед неизбежным падением, девочка сделала шаг вперёд.

      Нога медленно опустилась в узкий просвет между маленьким черепом и чем-то, напоминавшим раздробленный позвоночник. Огонёк в её руке тревожно затрепетал, отбрасывая на стены рваные тени. Мест, куда можно было безопасно поставить ногу, оставалось всё меньше. Клубившаяся в воздухе пыль по-прежнему застилала взгляд, а тяжёлый храп, доносившийся из дыры, не позволял думать ни о чём, кроме того, что скрывалось в её непроглядной черноте.

      Ещё один шаг.

      Из глубин тоннеля вновь донёсся вой ветра. На мгновение храп оборвался. Существо замерло, словно прислушиваясь к шорохам и далёким звукам подземелья. Сердце Мии едва не остановилось. Но спустя несколько бесконечно долгих секунд храп возобновился — такой же тяжёлый и размеренный.

      Лишь тогда девочка заметила, что вся покрылась холодным потом.

      Шаг за шагом она пробиралась между пожелтевшими костями, давно тронутыми плесенью и временем. Каждый её вдох был осторожен, каждое движение выверено до предела. Она боялась даже моргнуть лишний раз.

      С каждым шагом дыра становилась всё ближе.

      С каждым шагом храп звучал всё громче.

      Он проникал под кожу, пробирался вдоль позвоночника и сковывал внутренности ледяным ужасом.

      Наконец Миа оказалась прямо напротив чёрного провала.

      Только сейчас она заметила то, что прежде ускользало от её внимания. Из дыры медленно выползали густые клубы пара. Они стелились по полу и растворялись в холодном воздухе тоннеля.

      Миа невольно сглотнула.

      Что бы ни скрывалось там, внизу, оно было огромным. И оно дышало жаром.

      Повинуясь какому-то недоброму наитию, словно чужой воле, нашёптывающей из темноты, Миа осторожно наклонилась над провалом и подняла огонёк выше.

      Свет проник в глубину логова.

      Там, на самом дне земляной норы, среди груды взрослых костей, лежало нечто огромное.

      Сначала девочка увидела лишь шерсть — бурую, свалявшуюся в плотные колтуны, испачканную засохшей глиной и покрытую блестящими следами слизи. Затем взгляд начал различать очертания тела. Существо было невероятно широким и таким большим, что почти целиком заполняло своё убежище. Нора тянулась вглубь на четыре шага, и чудовище занимало её почти без остатка.

      Ближе всего к выходу лежал хвост — толстый, тяжёлый, густо покрытый шерстью. Его кончик высовывался наружу и едва касался разбросанных вокруг костей.

      Из глубины логова медленно поднимались клубы пара. Они окутывали тело зверя призрачной дымкой и расползались по тоннелю. Судя по всему, жар исходил из его пасти. Каждый выдох чудовища наполнял нору влажным теплом, которое ощущалось даже на расстоянии.

      Но самой головы Миа не видела.

      Существо лежало к ней спиной.

      Именно это пугало её больше всего.

      Кости вокруг были лишь останками давно свершившегося кошмара. Голова же оставалась скрыта во тьме. Девочка не знала, насколько огромны его челюсти, сколько глаз смотрят из темноты и что произойдёт, если они вдруг откроются прямо сейчас.

      Неизвестность оказалась страшнее любой гекатомбы, окружавшей её со всех сторон.

      С огромным трудом оторвав взгляд от чудовища, Миа заставила себя двигаться дальше.

      Теперь ей хотелось лишь одного — как можно скорее выбраться из этого проклятого тоннеля. Но тело словно перестало ей подчиняться. Каждый шаг давался через силу, каждый был таким медленным и осторожным, что девочке казалось, будто она бредёт по коридору уже целую вечность.

      Вновь раздался вой ветра.

      Миа застыла.

      Несколько долгих мгновений она напряжённо вслушивалась в темноту, ожидая, что храп оборвётся и из норы донесётся шевеление огромного тела.

      Но этого не произошло.

      На этот раз зверь даже не проснулся. Его тяжёлое дыхание оставалось ровным и размеренным, словно вой ветра давно стал для него привычной частью подземной жизни.

      Это был шанс.

      Теперь каждый особенно сильный порыв ветра становился для девочки сигналом. Стоило тоннелю наполниться протяжным воем, как она тут же делала несколько быстрых шагов вперёд. Под её ногами хрустели кости, трещали высохшие рёбра и лопались пожелтевшие позвонки, но ветер заглушал эти звуки, унося их прочь по бесконечному коридору.

      Расстояние между ней и логовом постепенно увеличивалось.

      Впервые за долгое время Миа почувствовала слабую надежду.

      На ходу она вытащила из сумочки карту, намереваясь свериться с длиной тоннеля и понять, сколько ещё осталось до выхода. Но стоило ей развернуть чёрный пергамент, как очередной порыв ветра ударил с такой силой, что бумага вырвалась из её пальцев.

      — Нет! — едва слышно выдохнула девочка.

      Карта взмыла в воздух и понеслась вглубь тоннеля. Ветер подхватил её, закружил, словно сухой лист, и начал швырять из стороны в сторону, всё дальше унося в темноту.

      Миа замерла, провожая взглядом исчезающий пергамент.

      С очередным порывом ветра она сорвалась с места, больше не думая о костях под ногами. Высохшие рёбра и черепа с треском ломались под её сапогами, но девочка неслась вперёд, пользуясь шумом ветра как прикрытием.

      Огонёк над её головой заметался и внезапно выхватил из темноты нечто огромное.

      Врата.

      Сердце Мии подпрыгнуло.

      Карта, подхваченная воздушным потоком, ударилась о створки и беспомощно прилипла к ним. Она одним прыжком преодолела оставшееся расстояние, вцепилась в бумагу и прижала её к груди. Та тут же обвилась вокруг её запястья, словно живая, и это странным образом успокоило её.

      Но лишь на мгновение.

      Теперь она смогла как следует рассмотреть ворота.

      Массивные створки были обшиты толстыми металлическими листами. Повсюду виднелись глубокие борозды и рваные царапины, будто кто-то годами пытался прорваться сквозь эту преграду. Некоторые следы были настолько глубокими, что металл вокруг них выгнулся наружу.

      Миа застонала.

      А затем заметила самое страшное.

      Врата были заперты.

      С обратной стороны.

      Сквозь узкую щель между створками она различила толстый деревянный брус, лежавший поперёк ворот.

      На неё нахлынула паника.

      Она толкнула створки плечом.

      Ничего.

      Ещё раз.

      Безрезультатно.

      Она попыталась просунуть руку в щель, надеясь дотянуться до засова.

      Слишком далеко и узко.

      Тогда она в отчаянии огляделась по сторонам, выискивая среди костей хоть что-нибудь, чем можно было бы сдвинуть брус.

      Но все они были или слишком коротки, или слишком широкие.

      Кости и тьма.

      Ничего больше.

      Дыхание становилось всё чаще.

      Пальцы дрожали.

      И лишь тогда она осознала нечто, от чего кровь стыла в жилах.

      Храп прекратился.

      Не сразу. Слишком занятая попытками открыть ворота, она просто не заметила этого раньше.

      Но теперь...

      Теперь тоннель погрузился в абсолютную тишину.

      Даже ветер стих.

      Ни единого звука.

      Ни единого шороха.

      Только эта мёртвая, давящая тишина.

      Она медленно обернулась.

      Где-то там, в глубине тоннеля, всего в нескольких десятках шагов от неё, пробудилось нечто ужасное.

      И сейчас оно слушало.

      Изо всех сил подавляя желание закричать, Миа прижалась спиной к вратам и уставилась в темноту тоннеля.

      Огонёк по-прежнему висел над её головой, озаряя подземелье дрожащим светом. Он мог в любой миг выдать её присутствие, но девочка уже не думала об этом. Она вообще ни о чём не думала.

      Только смотрела вперёд.

      Не в силах пошевелиться.

      Не в силах даже моргнуть.

      Прошло несколько мучительно долгих секунд.

      Затем послышался треск.

      Не тот сухой хруст, который издавали кости под её ногами.

      Этот звук был другим.

      Грубым.

      Тяжёлым.

      Живым.

      Словно огромные челюсти дробили черепа.

      Словно кто-то с наслаждением разгрызал их на части.

      Следом донеслось низкое хрюканье, а затем влажное чавканье и мерзкое посасывание.

      Мию передёрнуло.

      Зверь проснулся.

      И сейчас доедал остатки своей добычи.

      Судя по звукам, с трудом сдерживая собственный голод.

      Собрав остатки самообладания, девочка отвернулась от темноты и вновь приникла к узкой щели между створками. Там, по другую сторону ворот, по-прежнему лежал тяжёлый брус.

      Последняя преграда.

      Последняя надежда.

      Она подняла руку с эа-кольцом и указала пальцем на засов.

      — Кинэция... — едва слышно выдохнула Миа.

      Заклинание сработало.

      Брус дрогнул.

      Затем почти бесшумно приподнялся над креплениями.

      От облегчения у девочки едва не подкосились ноги.

      Медленно. Очень медленно.

      Она повела рукой вверх.

      Брус послушно последовал за её движением.

      За спиной продолжали раздаваться влажные звуки пиршества.

      Каждый хруст.

      Каждое чавканье.

      Каждый тяжёлый вдох чудовища словно подгонял её.

      Напоминая, что стоит ошибиться хоть раз — и её кости пополнят груду, лежащую в тоннеле.

      Наконец брус поднялся достаточно высоко.

      Ещё немного.

      Ещё.

      Есть.

      Миа осторожно отвела его в сторону и плавно опустила на каменный пол за воротами.

      Путь был свободен.

      Из груди девочки вырвался едва слышный выдох.

      Она рискнула обернуться в последний раз, желая убедиться, что чудовище всё ещё занято своей трапезой.

      И в этот момент тоннель вновь содрогнулся от воя ветра.

      На этот раз порыв оказался настолько сильным, что створки ворот сами рванулись вперёд.

      С оглушительным грохотом они ударились о стены.

      Миа вскрикнула и рухнула на пол.

      А затем тоннель заполнил другой звук.

      Рёв.

      Нет.

      Даже не рёв.

      Это был протяжный раскат, похожий одновременно на гром, обвал и звериный вой.

      От него задрожали стены.

      Задрожала земля.

      Задрожало само сердце Мии.

      Чудовище поняло, что добыча уходит.

      И бросилось в погоню.

      По полу прокатились тяжёлые удары.

      Бум.

      Бум.

      Бум.

      С каждым мгновением всё ближе.

      Миа вскочила на ноги.

      Теперь она поняла, почему ворота открылись сами. Петли были смазаны настолько хорошо, что даже слабого ветра хватало, чтобы распахнуть створки настежь.

      Дрожащими пальцами она вновь подняла руку с кольцом.

      — К-кин-нэция...

      Язык заплетался от ужаса.

      Брус оторвался от пола и медленно поплыл к воротам.

      Ближе.

      Ещё ближе.

      Створки уже почти сомкнулись.

      Оставалась лишь широкая щель.

      И именно тогда что-то с чудовищной силой ударило в ворота.

      Металл застонал.

      Створки дёрнулись.

      А в следующий миг сквозь щель протиснулась огромная мохнатая лапа.

      Она была толщиной со ствол векового дерева. Вместо пальцев из неё торчали длинные крючковатые когти, похожие на изогнутые ножи.

      Лапа судорожно шарила в воздухе.

      И до Мии вдруг дошло, что это лишь рука.

      Лишь одна рука существа, которое ещё даже не смогло полностью протиснуться к воротам.

      Каким же огромным оно является на самом деле?

      В тот же миг она потеряла концентрацию.

      Заклинание рассеялось.

      Брус рухнул вниз.

      С оглушительным грохотом он обрушился прямо на протянутую лапу чудовища.

      Тоннель содрогнулся от яростного рёва.

      Зверь взвыл так, что у девочки заложило уши.

      Но Миа уже не смотрела.

      Не думала.

      Не пыталась понять, что происходит за воротами.

      Она просто бросилась бежать.

      За её спиной загремел металл. Что-то с чудовищной силой ударило в створки. Послышался лязг, скрежет когтей, треск дерева, грохот костей. Затем раздался новый рёв, ещё страшнее прежнего.

      Но девочка не обернулась.

      Она мчалась вперёд, доверившись лишь карте, овившейся вокруг её запястья. Бумага едва заметно нагрелась и словно и потянула её за собой через паутину тоннелей.

      Миа бежала.

      Спотыкалась.

      Скользила на камнях.

      Вновь поднималась.

      И снова бежала.

      Позади слышалось тяжёлое дыхание чудовища.

      Его рёв эхом прокатывался по подземелью.

      Иногда до неё доносился скрежет когтей по камню.

      Иногда — глухой удар огромного тела о стены тоннеля.

      Но страннее всего было другое.

      Зверь никак не мог её настичь.

      Он ревел.

      Метался.

      Яростно рылся где-то во тьме.

      Но словно потерял след.

      Словно чувствовал добычу совсем рядом, однако не мог понять, где именно она находится.

      И всё же Миа не замедлялась.

      Ни на шаг.

      Даже когда рёв стал тише.

      Даже когда тяжёлая поступь начала растворяться в далёком эхе.

      Даже когда чудовище осталось далеко позади.

      Она продолжала бежать.

      Потому что страх уже жил не в тоннеле.

      Он поселился внутри неё.

      Воображение рисовало одно чудовищнее другого. Ей мерещилось, как огромная мохнатая туша несётся следом через темноту. Как крючковатые когти тянутся к её спине. Как горячее дыхание касается затылка.

      Стоит остановиться.

      Стоит лишь на миг потерять бдительность.

      И всё закончится.

      Тоннели становились всё уже.

      Потолок опускался ниже.

      На стенах появлялись глубокие трещины.

      Кое-где каменная кладка и вовсе обвалилась, превратив проход в тесную извилистую нору.

      Но Миа ничего этого не замечала.

      Она не замечала даже обжигающих сигналов карты.

      Перед её глазами снова и снова возникала та самая лапа.

      Она уже почти чувствовала, как жуткие когти смыкаются на её шее.

      И вдруг всё оборвалось.

      Без предупреждения.

      Без единого звука.

      Что-то твёрдое врезалось ей прямо в лоб.

      Удар был настолько сильным, что перед глазами вспыхнули искры.

      Мир перевернулся.

      Земля исчезла из-под ног.

      Миа рухнула на каменный пол.

      И прежде, чем тьма окончательно поглотила её сознание, девочка успела лишь подумать, что наконец-то чудовище её настигло.

      А затем всё исчезло.

     

 

***

 

      — Докладывай.

      — В общем, я обыскал всю южную часть и наткнулся на предполагаемое жилище того алхимика.

      — Ближе к делу.

      — Он мёртв.

      Сианэль медленно опустила руку с лица. Седой локон плавно съехал на правый глаз.

      — Мёртв? А девочка?

      — Ушла.

      — Проклятье...

      — Н-но у меня есть свидетель!

      Госпожа Эссэрид устало посмотрела на дрожащего перед её столом Опрометиса. В руках юноша держал лукошко, наполненное землёй и какой-то зеленью.

      — Ну и где он?

      — Прямо здесь, госпожа наставница.

      Опрометис поспешно поставил лукошко на стол и отступил на шаг.

      Сианэль недоверчиво заглянула внутрь и коснулась торчащего из земли побега.

      В ту же секунду из почвы выскочил Мандрик. Недовольно ворча, он погрозил женщине крошечным кулачком.

      — Ты издеваешься надо мной, Опрометис?! Это всего лишь пайт!

      — П-послушайте! Он видел девочку. Когда я прибыл на место и обследовал дом, то обнаружил её следы. Они обрывались у тоннеля. Тогда я заметил этого Мандрика и попытался выяснить, что ему известно.

      Опрометис торопливо достал из кармана карту и развернул её на столе.

      — Он был совсем слаб, но оказался настоящим кладезем информации.

      Сианэль перевела взгляд с карты на Мандрика и поправила очки.

      — Ты сказал, что он был слаб. Почему?

      — Гех! — буркнул Мандрик и демонстративно отвернулся.

      — Судя по всему, он каким-то образом почти полностью истощил свои жизненные силы. Если бы не успел вернуться в землю, давно погиб бы.

      — Если он был в таком состоянии, откуда знает, куда пошла девочка?

      — Вибрации, госпожа наставница. Все Мандрики чувствуют любые колебания почвы на огромных расстояниях. Но в данном случае, произошло нечто особенное.

      — И что же?

      — Точно не скажу, госпожа наставница, но, кажется, у этого Мандрика и Мии появилась некая связь. Он чувствует её передвижения.

      Он указал на карту.

      — Вот здесь стоял дом алхимика. А сюда направилась Миа.

      — Гех!

      Мандрик возмущённо спрыгнул на карту, отпихнул руку Опрометиса и со всей силы топнул в совершенно другом месте.

      Опрометис виновато почесал затылок.

      — Кхм... Прошу прощения. Ошибся.

      Сианэль наклонилась над картой.

      Через мгновение её лицо налилось краской.

      — Верхнее? Она что, совсем рехнулась?

      — Госпожа наставница...

      — Молчать!

      Голос женщины ударил как хлыст.

      — Девочка сейчас в нескольких шагах от смерти, Опрометис. В тех тоннелях водятся криины и ещё дайрот знает какая дрянь. Если она погибнет там, её не то, что мы — даже боги не найдут!

      В кабинете раздался негромкий хлопок.

      Сианэль и Опрометис одновременно обернулись.

      Посреди комнаты стоял импри в широкополой остроконечной шляпе.

      Мах Винтэ почтительно поклонился.

      — Госпожа Эссэрид. Господин Сингорт.

      — Ах, господин Винтэ, — заметно спокойнее произнесла Сианэль. — Вы выполнили поручение?

      — Безусловно. Кроме того, господин Клицциар просил передать, что прибудет сюда в течение трёх дней.

      — Хорошо.

      — Но не один.

      Сианэль подняла бровь.

      — Не один?

      — Его будет сопровождать знакомая.

      Импри понизил голос.

      — Она не посвящена.

      Несколько секунд женщина молчала.

      — Понятно. Что с остальными?

      — Лично прибыть пока не могут. Однако они уже задействовали свои связи в Северном и Центральном Лабиринтах. Если появятся хоть какие-то сведения о девочке, мы узнаем об этом быстро.

      — Значит, пока рассчитываем только на себя.

      Сианэль вновь склонилась над картой.

      Мандрик тем временем внимательно изучал область, помеченную как «заросшая», время от времени задумчиво ковыряя её пальцем.

      — Если верить этому пайту, Миа направилась в Верхнее.

      Она посмотрела на Винтэ.

      — Сможете перехватить её там?

      — Разумеется.

      — Тогда не теряйте времени.

      Импри коротко поклонился.

      — До встречи, господа.

      В следующий миг воздух дрогнул.

      И курьер исчез так же внезапно, как появился.

      Сианэль перевела взгляд на Опрометиса.

      — Пристрой этого Мандрика в оранжерее и проследи, чтобы он не умер.

      Мандрик немедленно возмущённо фыркнул.

      — Гех!

      Женщина даже не обратила на него внимания.

      — И начинай вести подробный отчёт о передвижениях Мии. Всё, что известно сейчас, всё, что станет известно потом. Ничего не упускай.

      Она направилась к двери.

      — А я пока займусь подготовкой к прибытию гостей.

      — Да, госпожа наставница. Будет исполнено.

      Опрометис почтительно поклонился.

      Сианэль задержалась на пороге и бросила на ученика короткий взгляд поверх очков.

      — Даже не сомневаюсь.

      С этими словами она вышла из комнаты.

      Дверь тихо закрылась.

      Несколько секунд в кабинете царила тишина.

      Мандрик спрыгнул на пол, посмотрел вслед ушедшей наставнице и, высунув язык, недовольно пробурчал:

      — Гех-гех...

      Опрометис тяжело вздохнул.

      Похоже, впереди его ждали сразу две непростые задачи.

     

 

***

 

      Миа с трудом разлепила веки.

      Голова раскалывалась.

      Каждый удар сердца отзывался тупой пульсацией в висках, а в ушах перемешивались протяжный звон и низкий гул, словно где-то далеко продолжал рокотать подземный обвал.

      Со стоном девочка попыталась приподняться.

      Мир тут же качнулся.

      Острая боль пронзила лоб, и Миа бессильно рухнула обратно на холодный камень.

      Несколько секунд она просто лежала, тяжело дыша.

      Лоб горел.

      Поднеся руку к лицу, девочка осторожно коснулась раны. Пальцы сразу стали липкими.

      Кровь.

      Она поднесла руку к глазам и долго смотрела на тёмные пятна на коже.

      Странно, но увиденное почти не вызвало у неё никаких эмоций.

      Ни страха.

      Ни слёз.

      Ни паники.

      Боль была слишком сильной и слишком всеобъемлющей. Она вытеснила всё остальное.

      Вокруг царила непроглядная тьма.

      Тишина тоже казалась почти осязаемой.

      Лишь запястье правой руки неприятно чесалось. Карта по-прежнему обвивала его и время от времени дёргалась, пытаясь заставить хозяйку подняться.

      Но Миа не собиралась этого делать.

      Ей хотелось только лежать.

      Лежать на холодном полу.

      Ничего не видеть.

      Ничего не чувствовать.

      Ни о чём не думать.

      Сколько прошло времени, она не знала.

      Час.

      Два.

      А может, гораздо больше.

      Головокружение то и дело утягивало её обратно в забытьё. Она проваливалась в беспокойный полусон, а затем вновь приходила в себя. Иногда даже не открывала глаза.

      Всё равно вокруг была лишь темнота.

      Лишь когда холод стал по-настоящему невыносимым, а карта, словно нарочно, перестала согревать её руку, девочка наконец сдалась.

      Медленно.

      Очень медленно.

      Она поднялась на ноги.

      — Встаю я, встаю... — недовольно пробормотала Миа, обращаясь к карте. — Не видишь, что ли? Я ранена.

      Карта в ответ лишь слегка нагрелась. После чего свернулась вокруг её запястья ещё плотнее. Судя по всему, подобные доводы её совершенно не впечатлили.

      Пошатываясь, Миа нащупала ближайшую стену и щёлкнула пальцами. Над её головой вспыхнул знакомый огонёк.

      Алый свет резанул по глазам.

      Несколько раз моргнув, девочка наконец смогла осмотреться, и почти сразу поняла, что произошло.

      Тоннель, по которому она бежала, оказался перегорожен.

      Вернее, не весь тоннель, а всего одна доска. Кто-то прибил её поперёк прохода точно на уровне её головы.

      Теперь на её поверхности виднелась длинная трещина.

      Миа невольно коснулась лба.

      Похоже, именно в неё она и врезалась во время бегства.

      — Замечательно... — пробормотала девочка.

      Подняв руку с кольцом, она осторожно прикоснулась к ране.

      — Фиммиция...

      По коже тут же пробежало лёгкое покалывание.

      Рана нагрелась.

      Затем начало неприятно щипать.

      Миа поморщилась, но вскоре боль стала отступать.

      Кровь остановилась.

      Разорванная кожа медленно затянулась, оставив после себя лишь тонкий розовый след.

      Заклинание оказалось заметно слабее, чем в прошлый раз, однако этого хватило.

      Головная боль почти исчезла, мир перестал кружиться, а мысли наконец обрели ясность.

      Сделав глубокий вдох, Миа шагнула к доске и внимательно её осмотрела.

      Доска выглядела старой, но ещё достаточно крепкой. Она не рассохлась и не превратилась в труху. Гвозди, которыми её когда-то прибили прямо к каменным краям арки, давно покрылись ржавчиной, а на потемневшей древесине всё ещё можно было разобрать едва заметную надпись:

      «Входа нет. Уходите».

      Миа несколько секунд смотрела на предупреждение.

      — Очень остроумно, — пробормотала она, почёсывая зудящий лоб. — Если бы эта штука висела чуть ниже, я бы себе рёбра переломала. А если бы на уровне ног — то и лицо.

      Она упёрлась ладонью в доску и надавила.

      Древесина жалобно затрещала.

      Секунду спустя доска раскололась пополам. Обе половины беспомощно повисли на проржавевших гвоздях, освободив проход.

      — Входа у них нет... — фыркнула девочка. — Теперь будет.

      Перешагнув через обломки, она вышла за пределы арки.

      За ней оказался всё тот же тоннель.

      Та же каменная кладка.

      Тот же сырой воздух.

      Но здесь проход становился заметно шире, словно вёл к более обжитой части Лабиринта.

      Миа развернула карту и сверилась с отметками.

      Да. Она двигалась правильно.

      До Верхнего оставался всего один поворот.

      Решив больше не задерживаться, девочка убрала карту и продолжила путь.

      Шла она медленно, слегка покачиваясь после удара. Голова уже почти не болела, но тело всё ещё помнило недавнее падение.

      А вместе с ним и всё произошедшее.

      Мысли сами собой возвращались к чудовищу.

      Что это вообще было?

      Почему оно не догнало её?

      Эхитрис?

      Нет.

      Эхитрис явно видел её, пусть и плохо. К тому же тот не был покрыт шерстью.

      Тварь из затопленных тоннелей?

      Тоже не похоже.

      Та напоминала гигантского паука из кошмара, а не эту мохнатую громаду.

      Миа нахмурилась.

      Что ещё могло скрываться в недрах Лабиринта?

      Неужели там обитает нечто ещё более страшное, чем эхитрисы и прочие порождения самых тёмных глубин?

      От этой мысли по спине пробежал неприятный холодок.

      Размышлять об этом дальше совершенно не хотелось.

      Поэтому девочка переключилась на другое.

      На тихое пение.

      Вернее, на что-то похожее на пение.

      Она даже не пыталась вспомнить знакомую мелодию или подобрать правильные слова. Просто негромко напевала себе под нос случайный мотив, рождавшийся прямо на ходу.

      Неровный.

      Бессмысленный.

      Совсем детский.

      Лишь бы не слышать в голове тяжёлое дыхание чудовища.

      Лишь бы не вспоминать огромную мохнатую лапу с крючковатыми когтями.

      Лишь бы не думать о том, насколько близко она подошла к смерти у той тёмной норы перед вратами.

      В какой-то момент Мию посетила мысль достать музыкальную шкатулку.

      После всего пережитого ей отчаянно хотелось занять голову чем угодно, лишь бы не возвращаться к тревожным мыслям. Даже старая мелодия, которую она слышала уже бессчётное количество раз, сейчас казалась отличным спасением.

      Девочка остановилась и потянулась к сумке.

      Но, прежде чем её пальцы коснулись крышки шкатулки, она замерла.

      Впереди послышался звук.

      Очень слабый.

      Почти неразличимый.

      Словно кто-то разговаривал где-то далеко впереди.

      Сердце Мии тут же ухнуло вниз.

      Эхитрисы.

      Мысль возникла мгновенно.

      После недавних событий она уже не сомневалась, что способна встретить в этих тоннелях любую мерзость.

      Девочка задержала дыхание и прислушалась.

      Голоса повторились.

      Затем ещё раз.

      И ещё.

      Нет.

      Это были не эхитрисы.

      Это были обычные голоса.

      Ровные.

      Осмысленные.

      Живые.

      До неё доносились обрывки разговоров, смех и далёкие выкрики, многократно отражённые от стен тоннелей и превращённые эхом в невнятный гул.

      Миа остановилась посреди коридора и несколько секунд просто слушала.

      На её лице впервые за долгое время появилась слабая улыбка.

      Жители Верхнего.

      Она почти добралась.

      О музыке девочка тут же забыла. Шкатулка вернулась обратно в сумку, а сама Миа ускорила шаг.

      С каждым шагом голоса становились чуть отчётливее. А сердце девочки, согревалось вновь вспыхнувшей в груди искрой надежды.

      Наконец впереди показался заветный поворот.

      Миа ускорила шаг.

      Стоило ей завернуть за угол, как она увидела арку. Над проходом покачивался подвешенный к потолку фонарь, разливавший мягкий жёлтый свет.

      Всего двадцать шагов.

      После бесконечных тоннелей это расстояние показалось ей ничтожным.

      Не раздумывая ни секунды, девочка направилась вперёд.

      Однако едва она приблизилась к арке, как прямо перед проходом возник невысокий силуэт.

      Очень невысокий.

      Пожалуй, даже ниже самой Мии.

      Незнакомец обладал слегка лоснящейся коричневой кожей, большими выпуклыми глазами, широким ртом и длинными ушами, кончики которых забавно свисали вниз.

      Лишь спустя мгновение Миа сообразила, кто перед ней.

      Кизорри.

      Когда-то давно, ещё совсем маленькой, она видела нескольких таких среди гостей Кострища.

      Кизорри внимательно осмотрел её с ног до головы, затем скрестил руки на груди.

      — Откуда ты такая?

      Голос у него оказался хрипловатым, но при этом неожиданно добродушным.

      — Из Кострища, — пожала плечами Миа.

      Кизорри моргнул.

      — Это где?

      Вопрос застал девочку врасплох.

      Она задумалась.

      Потом отвела взгляд в сторону и неуверенно произнесла:

      — В центре?

      Кизорри усмехнулся.

      — Очень содержательно.

      Миа смущённо потупилась.

      Стражник покачал головой и отступил в сторону.

      — Ладно, проходи. Только без глупостей.

      Он ткнул пальцем куда-то Мии за спину.

      — Не хватало нам тут ещё одного Логовища...

      Что именно он имел в виду, Миа не поняла.

      Но уточнять не стала.

      Судя по тону, у привратника имелся богатый опыт общения с проблемными путешественниками.

      Возможно, даже не меньший, чем у Адвира из Серых Шахт.

      Хотя жаловаться так виртуозно, как Адвир, вряд ли умел кто-либо во всём Лабиринте.

      Переступив через арку, Миа наконец оказалась в Верхнем, и впервые за долгое время почувствовала, как напряжение начинает отпускать её.

      Поселение оказалось удивительно уютным.

      Оно занимало два больших круглых зала, соединённых коротким тоннелем. В переходе разместились торговые лавки, откуда доносились голоса продавцов, запахи еды и негромкий смех.

      Дома были небольшими, одноэтажными и располагались кольцом вокруг открытых площадей. В центре обеих зеленели аккуратные зоны отдыха с деревьями, кустами и клумбами.

      После бесконечного камня и сырости тоннелей этот уголок казался почти невероятным.

      Улицы освещали самые обычные фонари, однако среди них попадались и более изящные светильники с синими стёклами. Их мягкий свет ложился на мостовые призрачными пятнами и придавал поселению немного сказочный вид.

      Здесь было оживлённо.

      Но не шумно.

      Жители неспешно прогуливались между домами, разговаривали, сидели у лавок или просто отдыхали после работы.

      Никто никуда не торопился.

      Никто не выглядел испуганным.

      После пережитого это казалось Мии почти чудом.

      Выйдя на центральную площадь, она заметила свободную скамейку.

      Ноги тут же напомнили, сколько ей пришлось пройти.

      Не раздумывая ни секунды, девочка направилась к ней и буквально рухнула на сиденье.

      Только теперь она позволила себе по-настоящему поверить, что выбралась.

      По крайней мере, на сегодня.

      Вдоволь насладившись светом фонарей, спокойствием площади и удобством скамейки, Миа сладко потянулась и поднялась на ноги.

      Пора было заняться делом.

      Оставалось найти курьерскую службу. Или хотя бы кого-нибудь, кто за разумную плату согласится доставить книгу адресату.

      Она сделала шаг.

      И тут её словно окатили ледяной водой.

      Миа застыла.

      Потом медленно опустила взгляд на свои карманы.

      А чем она собирается платить?

      Денег у неё не было.

      Совсем.

      Лицо девочки вытянулось.

      Она молча развернулась и рухнула обратно на скамейку.

      Со стороны это выглядело так, будто у неё внезапно закончились силы жить.

      Эту перемену заметил привратник.

      На всякий случай заглянув в тоннель, он спрыгнул со своей табуретки и быстрым шагом направился к девочке.

      — Какие-то проблемы, милочка?

      Мию передёрнуло.

      — Д-да... Кажется, я совершила самую глупую ошибку в своей жизни.

      — Во имя Хадаха!

      Кизорри всплеснул руками так, словно именно этого и ожидал.

      — Я же просил: без глупостей!

      — Нет-нет, не в этом смысле. Я пришла сюда, чтобы найти курьера, но...

      Она беспомощно похлопала себя по карманам.

      — А-а-а.… — понимающе протянул кизорри. — Ни гроша за душой?

      Он усмехнулся и уселся рядом.

      — И как ты вообще сюда добралась?

      — По тоннелям.

      — Это я уже понял. Мы тут всё-таки не под водой живём.

      Он покосился на неё.

      — Я имею в виду: как ты в одиночку добралась почти до самого края Западного Лабиринта? Наверняка наняла путеводца.

      — Нет.

      — Нет?

      — Я по карте пришла.

      Кизорри моргнул.

      — По карте?

      Ещё одна пауза.

      — И совсем одна?!

      Теперь удивление на его лице было совершенно искренним.

      Миа лишь пожала плечами.

      Вообще-то она уже начала привыкать к тому, что окружающие считают её путешествие чем-то невероятным.

      Хотя сама прекрасно понимала почему.

      Даже взрослые редко ходили по тоннелям в одиночку.

      Что уж говорить о ребёнке.

      Кизорри прокашлялся и протянул ей руку.

      — Возл. Будем знакомы.

      — Миандра.

      — Так значит, ты здесь одна. Без денег. И, судя по виду, ещё и после крайне неудачного путешествия.

      Он задумчиво почесал ребристый подбородок.

      — Не переживай. Ты мне понравилась. Что-нибудь придумаем.

      С этими словами Возл сунул руку в карман и вытащил небольшой кошель.

      Миа тут же замотала головой.

      — Нет-нет, не нужно! Я не могу взять ваши деньги.

      — Можешь.

      — Но...

      — Могу и настоять.

      Прежде чем девочка успела возразить, кизорри поймал её за ладонь и вложил в неё весь кошель.

      Миа ошарашенно уставилась сначала на него, потом на подарок.

      — Это мне один челнок когда-то оставил в благодарность, — пояснил Возл. — Я всё думал, куда их пристроить. Похоже, дождались подходящего случая.

      — Спасибо... — тихо пробормотала Миа. — Правда, не стоило...

      — Да брось.

      Он отмахнулся.

      — Если честно, здесь деньги мне особо и не нужны. Поселение маленькое, еды хватает, а за охрану тоннеля платят куда больше, чем я сейчас тебе отдал.

      Возл легко спрыгнул со скамейки и направился обратно к своему посту.

      Сделав несколько шагов, он вдруг остановился.

      — Ах да. Чуть не забыл.

      Миа подняла голову.

      — У нас нет курьерской службы.

      Краска мгновенно исчезла с её лица.

      — Как это — нет?

      — А вот так. Никогда не было.

      Он развёл руками.

      — Посёлок маленький. Надобности не возникало.

      Несколько секунд Миа молча смотрела на него.

      Затем медленно перевела взгляд на кошель.

      Потом снова на Возла.

      Тот виновато усмехнулся.

      — Но не всё так плохо. Поспрашивай в тавернах. Через Верхнее постоянно проходят челноки, торговцы и просто путешественники. Может, кто-нибудь согласится помочь.

      После этого он махнул ей рукой и пошёл обратно к арке.

      Миа осталась сидеть на скамейке.

      С одной стороны, теперь у неё были деньги.

      С другой — оказалось, что платить ими некому.

      Девочка тяжело вздохнула.

      Похоже, Лабиринт в очередной раз решил напомнить ей, что простых решений здесь не бывает.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 7