Глава 6: Глава VI: Билет на Вагонетку

Глава VI: Билет на Вагонетку

432

0

ВИот В. И. Шеманский
Поделиться

«Второй шанс для предателя может поставить точку во вражде. Но если вместе с ним вернуть доверие, точка легко превратится в многоточие»

Рассказ Мии о своих злоключениях сильно растрогал Ксания. На вид сухой, ворчливый и неприветливый старик, на поверку оказался на редкость сердобольным. Узнав, что девочка фактически осталась сиротой, Ксаний даже не смог сдержать слёз.
Однако об истинном назначении Энхиридиона Миа предпочла умолчать. Как и о том, что наняла двух маньяков, чтобы добраться сюда. Ей почему-то казалось, что, узнай старик правду, он попросту не позволит ей уйти. И его можно было понять: идея тащиться невесть куда с проклятой книгой в компании двух безумцев была настолько опасной, что даже Мии она теперь казалась несколько сомнительной.
Когда рассказ наконец подошёл к концу, Ксаний напоил девочку горячим чаем, укрыл её пледом и строго наказал как следует выспаться, чтобы организм пришёл в себя после отравления спорами благомора.
Миа спорить не стала. Она была совершенно измучена и, признаться, сама уже едва держалась на ногах. Поэтому, едва устроившись поудобнее, девочка свернулась под тёплым, хоть и ужасно колючим пледом — и почти сразу уснула прямо сидя на стуле.
Проснулась она совершенно внезапно от оглушительного грохота.
Миа разомкнула глаза, некоторое время сонно моргала, а затем выглянула из каморки через небольшое оконце. Из широкого тоннеля, залитая мерцающим светом синих фонарей, медленно выезжала крытая вагонетка. Её борта были украшены затейливой деревянной резьбой и коваными металлическими вставками. Колёса гулко постукивали по рельсам, разгоняя эхо по тоннелю.
Вагонетка неспешно выплыла из темноты и остановилась у самого края платформы. Вокруг неё тут же столпились пассажиры, давно ожидавшие прибытия.
Из вагона первым выскочил какой-то парень. На груди у него висела тяжёлая на вид бандурина, украшенная длинной-придлинной лентой, которая едва не волочилась за ним по платформе.
Выбравшись из пледа, Миа вышла из каморки и тут же наткнулась на Ксания. Старик сидел на лестнице и сосредоточенно щёлкал кнопками какого-то странного аппарата.
Услышав скрип двери, старик обернулся.
— А-а, проснулась? Хорошо себя чувствуешь? — спросил он, почти сразу вновь переведя взгляд на аппарат.
— Да. Спасибо вам ещё раз, — Миа слегка поклонилась.
— Пустяки, — Ксаний отмахнулся. — Мне не впервой. Вот лет пятнадцать назад я бы, может, ещё и ерепенился. Сказал бы: «Сама виновата». Но куда мне теперь, старику, в головы юнцам лезть? Сам ведь таким был.
Ксаний встряхнул аппарат, после чего снова зажал какую-то кнопку. Тот внезапно зашипел, закряхтел, внутри что-то щёлкнуло, и из недр устройства донёсся чей-то голос.
Миа не сразу поняла, что именно услышала.
В Кострище таких аппаратов отродясь не было, но само их название девочка слышала не раз.
Это было радио.
В Лабиринте в основном пользовались услугами газетного дома, получая свежие новости с небольшой задержкой — обычно в один-два дня. Радио же пользовался Синий Светоч, вложивший немало денег и сил в создание собственной радиостанции.
Миа и подумать не могла, что радио способно передавать живой голос на расстояние. Ей почему-то всегда казалось, что это вроде той же газеты, только работающей каким-то другим способом.
Вот только каким именно — она никогда особенно не задумывалась.
— Ну, слава Трилунью, живо ещё, — усмехнулся старик, устраивая радио у себя на коленях. — Надоело уже одну и ту же страницу газеты перечитывать.
— А что, там прямо новости рассказывают? — спросила Миа, присаживаясь рядом.
— Новости, — Ксаний с лёгкой улыбкой взглянул на девочку. Её вопрос, похоже, его искренне позабавил. — Тут тебе и музыка, и всякие прогнозы. В Железнярке без радио жизнь — скука смертная.
Миа растерянно захлопала глазами и прислушалась.
Радио по-прежнему тихо шипело, но сквозь помехи всё отчётливее пробивался молодой, хорошо поставленный голос какой-то девушки, вещавшей последние новости.
— ...из городской казны. Бургомистр Синего Светоча с уверенностью заявил, что Фестиваль Серого Пламени состоится в ближайшую неделю, точно в срок. Помимо прочего, в Синий Светоч прибудет гвардия Среброликого Государя во главе с Лордом-Протектором Мерумеусом Калидусом. Он будет отвечать за безопасность во время празднества, а также даст интервью нашей радиостанции. Больше информации ищите в нашей газете «Ежедневные Перипетии». С вами была Милента Миркивирн. Всего хорошего и удачи!
Едва голос ведущей затих, как из радио полилась приятная музыка — почти такая же, какую Миа постоянно слышала во дворах и тавернах Кострища.
Имя ведущей показалось ей до боли знакомым, но Миа никак не могла вспомнить, где уже слышала его раньше.
Зато имя Мерумеуса Калидуса она, быть может, знала лучше чем своё собственное.
Возможность увидеть того самого Лорда-Протектора, чьи портреты Миа когда-то вырезала из газет, заставила девочку заметно покраснеть. На мгновение она даже задумалась, не задержаться ли ей в Синем Светоче до начала фестиваля.
Хотя бы для того, чтобы одним глазком взглянуть на господина Калидуса во всей его красе.
Мечты Мии прервал сухой кашель Ксания. Старик сделал радио погромче и недовольно проворчал:
— Фестиваль, фестиваль... Лучше бы тоннели осветили, а они праздник во время чумы устраивают.
— Но разве это плохо? — возразила Миа. — Разве лучше жить совсем без праздников и веселья?
— Нет, конечно. Только Синий Светоч из года в год устраивает этот фестиваль, выбрасывая деньги на ветер. Им там весело, а остальные довольствуются тем, что имеют. Вот скажи мне: как давно у вас в Кострище праздновали Фестиваль Серого Пламени?
— Ой... — Миа смутилась. — Лет, наверное, пять уже как не праздновали.
— Во-от. А всё почему? А потому, что ни денег, ни сил, ни возможностей нет. Все работают не покладая рук, а эти вон — «празднуют». Да ещё и Государь их спонсирует. Хотя у самого в Бледном Дворце этот фестиваль не то чтобы празднуют так же пышно, как в Светоче.
— Может, вы и правы, — вздохнула Миа. — Но, если честно, я бы очень хотела, чтобы праздновать могли все. А то живётся как-то грустно.
Старик тяжело вздохнул и безмолвно кивнул.
Снова раздался оглушительный грохот. Вагонетка медленно тронулась с места и, постукивая колёсами по рельсам, плавно скрылась во тьме тоннеля, заметно поредев толпу ожидающих на платформе.
Миа проводила её взглядом и поняла: пора.
Поднявшись с лестницы, она вновь поклонилась Ксанию.
— Я пойду, господин. Ещё раз спасибо вам за всё.
— Погоди-погоди. Одну тебя я не пущу, — запротестовал старик. — Вдруг снова на какую-нибудь беду наткнёшься? Нет уж, оставайся здесь. А там придумаем, как тебя домой вернуть.
— Послушайте... — Миа остановилась. — Мне правда очень нужно попасть в Синий Светоч. Книга, о которой я вам рассказывала, должна быть отправлена в Бледный Дворец.
— Тогда давай подыщем тебе курьера. В Железнярке таких — уйма.
— Нет! — слишком резко выкрикнула Миа, отчего Ксаний даже вздрогнул. — То есть... понимаете, это очень опасно. Я не могу отдать книгу первому встречному.
— Но ты сама говорила, что хотела...
— Да, но я передумала. И... — Миа забегала глазами по сторонам, лихорадочно пытаясь придумать убедительную причину. — В Синем Светоче у меня есть знакомые...
Ксаний прищурился и чуть склонился к девочке.
— Знакомые, говоришь? И кто же?
— Д-Даном. Мой друг Даном Стальтхолл. Он с семьёй переехал жить в Синий Светоч. И он пишет мне письма.
Миа залилась румянцем. Она и сама не знала, зачем упомянула письма, но решила, что это должно было придать её словам убедительности.
Старик ненадолго задумался. Проведя ладонью по бороде, он перевёл взгляд на тёмный тоннель, а затем снова посмотрел на девочку.
— Сможешь написать мне, когда доберёшься до Светоча?
— Конечно.
— На конверте уточни, чтобы доставили на привратный пост, чтобы оно не пропало. Имя можешь не писать.
— Хорошо.
Старик улыбнулся.
— Когда пойдёшь на платформу, не забудь купить билет. Без него в вагонетку не пустят. И не потеряй его — иначе высадят прямо посреди тоннеля, — наказал он — Один билет стоит двенадцать эстэрций, не дай себя обмануть.
Девочка молча кивнула.
Тогда старик чуть приобнял Мию и, отпуская её, ласково произнёс:
— Да не угаснет твой фиал, дитя. Будет на то воля Кисмэры — ещё свидимся.
— До свидания. Я обязательно вам напишу.
Они попрощались, и Миа спустилась по лестнице, направляясь в центральную часть Железнярки, где по-прежнему кипела суета. Сделав несколько шагов, девочка вдруг обернулась, чтобы в последний раз проводить старика взглядом.
Ксаний уже поднялся к своей каморке. Прижав к груди радио, он слабо помахал ей рукой.
Миа улыбнулась и помахала в ответ.
Ещё мгновение они смотрели друг на друга, а затем Ксаний скрылся за дверью своей каморки.
Внезапное скопление снующих туда-сюда прохожих на удивление сильно напрягло Мию. Она уже успела привыкнуть к тому, что почти постоянно находилась в полном или, по крайней мере, относительном одиночестве. Здесь же народу было столько, что глаза разбегались. Ни одно из виденных ею прежде поселений, даже Кострище, не могло сравниться с оживлённостью Железнярки.
Со всех сторон доносились бесконечные голоса. Кто-то непрерывно проходил за спиной, то и дело перед лицом мелькали представители самых разных рас, а некоторые из них вдобавок разговаривали на родных языках, что окончательно ошарашило девочку. Миа была уверена, что, кроме амикроса, в Лабиринте давно не сохранилось никаких других языков. Во всяком случае, именно так она думала до тех пор, пока господин Минхольд не начал, словно из чистого упрямства, пытаться обучить её некоторым из них. И даже тогда, ей казалось, что это бессмысленно.
Наконец, выбравшись из толпы к самому краю поселения, Миа оказалась возле торговых лавок, тесно окружавших высокий столб с часами. Стрелки замерли на двенадцати часах ночи, и судя по всему, это произошло уже добрый десяток лет назад. Девочка невольно засмотрелась на причудливые изображения смены дня и ночи, украшавшие циферблат. Плавным градиентом они обрамляли весь круг, начиная от нежно оранжевого, перетекая в голубой, затем золотой, после обращаясь в фиолетовый, и заканчивая почти чёрным цветом. Каждая часть дня была украшена крошечными сюжетами и забавными персонажами.
И тут до её уха донёсся до омерзения знакомый смешок.
Миа резко обернулась — и тут же вспыхнула от ярости.
Всего в десяти шагах от неё, развалившись на расшатанной старой скамейке и лениво покуривая огромную сигару, сидел Джинксолл Маринни. Прямо за ним, опираясь на свой затупленный меч, стоял Прократ Раптригоф.
Судя по всему, они всё-таки добрались до Железнярки.
И, похоже, уже успели напрочь забыть о девочке, которую так подло оставили в гробнице наедине с мёртвыми.
Миа медленно стянула с плеча сумку, крепко ухватилась за лямку и целенаправленно направилась к двум негодяям.
Те непринуждённо о чём-то болтали, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг. Джинксолл снова что-то разглагольствовал о разрухе, а Прократ молча поддакивал ему, покачиваясь взад-вперёд.
И вот, в тот самый момент, когда Джинксолл в очередной раз затянулся сигарой, а Прократ перенёс вес с носков на пятки, Миа резко ворвалась в их разговор и со всего размаху шандарахнула Джинксолла прямо по его ехидной физиономии.
Следом она толкнула Прократа так, что тот рухнул навзничь, словно подкошенный.
Шут закашлялся, судорожно хватаясь за горло. Изо рта повалился густой дым, а его длинные уши затрепетали, точно крылья. Миа вновь замахнулась сумкой и яростно закричала:
— Как вы, два тупых и бесполезных мерзавца, посмели меня бросить?! Вы клялись защищать меня!
Прократ резко вскочил с пола, ухватился обеими руками за меч и прижал его к груди. Джинксолл же выкашлял изо рта потухшую сигару и медленно сполз на колени перед девочкой.
Казалось, они не сразу её узнали.
Но стоило шуту перестать отплёвываться от попавшей в рот курительной смеси, как он тут же заверещал:
— А! Госпожа Малая! Слава Тьме, ты жива!
— Жива?! Да я там чуть собственной могилой не обзавелась! — Миа снова треснула шута по голове. — На меня напали призраки! А потом меня отравил ядовитый цветок! А вы тут сидите, курите и ржёте, как два распоследних дегенерата!
Она снова и снова колотила Джинксолла по голове, однако тот, похоже, получал от происходящего какое-то извращённое удовольствие.
Прократ же усиленно изображал фонарный столб, всем своим видом показывая, что его здесь вообще нет.
— Слышь, малая, да не всё так плохо, — непринуждённо хихикнул Джинкс. — Подумай сама: у каждой истории есть мораль. В случае с нашей — «не оставляй шутов без присмотра».
— Вот же... клоун! — гаркнула Миа и с выражением глубочайшего отвращения отвернулась от Джинкса.
— Эй, на минуточку! Шуты и клоуны — это разные понятия! — возмутился Джинксолл, сверкнув глазом. — И вообще, шуты куда более уважаемы обществом.
Миа так зыркнула на него, что тот моментально стал шёлковым и сделал вид, будто его чрезвычайно заинтересовало разглядывание собственных когтей.
— А ты что молчишь, пугало? — Миа перевела свой гнев на Прократа.
— Я? А что я? Это ведь идея Джинкса была, — неуверенно объяснил палач. — Он сказал, что ты его обидела и тебе лучше поискать постоянное место жительства в гробнице. Скажи же, Джинкс?
— Да, было времечко, — меланхолично ответил шут.
За эти слова он тут же получил сумкой по голове.
— Всё! Сделка отменяется! Ничего вы от меня не получите, даже осколка эстэрции! А когда я доберусь до Бледного Дворца, я всё о вас, двух тупоголовых маньяках, расскажу Среброликому Государю!
Миа развернулась и попыталась уйти.
Но не успела она сделать и нескольких шагов, как Джинкс вцепился ей в ноги и пополз следом, волочась по каменному полу.
— Нет! Мы погибнем! От голода, холода и авитаминоза! Госпожа Малая, не губи! Дай нам ещё один шанс!
— Отцепись, ненормальный!
— Я буду целовать твои сапоги! Я буду делиться вином! Я буду приносить тебе жертвы! Только не оставляй нас, обездоленных сирот, вот так, без средств к существованию!
Джинкс явно притворно зарыдал, катаясь по земле и периодически стучась лбом о каменный пол.
За всем этим представлением уже наблюдала добрая половина Железнярки.
Чувствуя жгучий стыд от того, что превратила площадь в настоящий цирк, Миа топнула ногой и ткнула пальцем прямо в отбитый лоб Джинксолла:
— Если хоть ещё раз ты или твой дружок выкинете нечто подобное...
— Благослови тебя хамоко! — тут же возопил шут и принялся покрывать поцелуями сапоги девочки.
Миа с отвращением отшвырнула его в сторону, сложила руки на груди и снова уставилась на Прократа.
Тот ещё несколько секунд пытался изображать полное отсутствие собственного присутствия, но на этот раз долго продержаться не смог.
— Клянёмся жизнями...? — неуверенно произнёс он, косясь на ползающего вокруг Мии Джинкса.
— И вот только попробуйте не умереть, если снова меня бросите, — буркнула девочка.
Она указала на платформу:
— А сейчас мы купим билеты до Синего Светоча, и вы будете сопровождать меня только на моих условиях. Никакого разбоя. Никакого нытья. Я тут главная. Ясно?
— Ясно, — хором ответили мерзавцы.
— За мной, лохи.
Миа развернулась и направилась к платформе.
— Мы лохи? — удивился Прократ.
Джинкс вскочил на ноги, и начал раскланиваться перед толпой.
— Ну, ты-то давно, а насчёт себя не знаю. — хихикнул он — А меж тем, рыжуля-то нас всё-таки любит.
— Гормоны, все дела. — пожал плечами Прократ.
— Действительно. — процедил Джинкс.
Пока Миа добиралась до платформы, прибывшая незадолго до этого вагонетка уже скрылась в тоннеле. Девочка подошла почти к самому краю платформы, встав рядом с остальными ожидающими, и вопросительно огляделась по сторонам.
Тем временем Джинкс и Прократ вразвалочку приближались к ней, попутно пугая местных одним своим видом. Судя по довольным смешкам, обоим это явно доставляло удовольствие. В какой-то момент Джинксолл даже хотел устроить стрельбу, но, заметив у доски объявлений местного элитона с увесистой дубинкой в руках, почему-то решил не испытывать судьбу. Вместо этого, он попытался стащить кошель у какой-то киззорийской дамочки, но тут же получил по голове не менее увесистой тростью. Несмотря на то, что Миа услышала парочку новых, ранее неизвестных ей грубых слов, она улыбнулась, когда услышала, что безумный шут заохал от боли.
Но, как бы девочке не хотелось слушать оханье Джинксолла вечно, ей всё ещё нужно было узнать, как часто ходят вагонетки, и она решила обратиться к небольшой компании неподалёку. Троица показалась ей знакомой: престарелый кирикин с обломанным рогом, громадный одноглазый энлин и желтолицый, неопрятный майлир. Кажется, именно их она недавно видела выходящими из таверны в Верхнем. Тогда она посчитала их подозрительными, но сейчас, они выглядели вполне себе дружелюбно. По крайней мере, если судить по нынешней компании самой Мии.
Эти трое о чём-то оживлённо спорили, однако, заметив Мию, тут же замолчали.
— Извините, — обратилась к ним девочка. — Не подскажете, как часто приезжает вагонетка?
Троица переглянулась. Вперёд выступил старик и, вытащив из кармана часы на цепочке, взглянул на циферблат.
— Раз в двадцать минут. По крайней мере, так говорят. На деле же — раз в полчаса. А то и в час. В общем, не скоро, — нудно ответил он.
— Ох... А она всегда до Синего Светоча ходит или здесь разные вагонетки? — уточнила Миа.
— Эта идёт до Северторга, — пояснил старик.
— Как же... А какая до..?
— Потом — до Кристальных Шахт.
— Кристаль... подождите, а до...
— И уже тогда до Синего Светоча, — с лёгким кивком закончил он.
После этого старик с недовольной физиономией отвернулся от девочки и снова вернулся к разговору со своими товарищами.
Мию раздражил его снисходительный, нарочито саркастичный тон. Хмыкнув, она демонстративно отвернулась от троицы — правда, те даже не заметили её маленькой мести.
Именно в этот момент к девочке подкатились Джинкс с Прократом.
В их компании Миа выглядела теперь почти так же недовольно, как тот самый старик.
— Ну, чё-как, рыжуля? — Джинкс бесцеремонно приобнял Мию за плечи.
Девочка тут же ответила ему знатным тумаком.
Шут согнулся в три погибели, хватаясь за бок, но уже через мгновение выпрямился и подпрыгнул на месте, словно мяч. На его лице снова красовалось привычное выражение — глуповатое, самодовольное и до невозможности раздражающее.
— Да ладно тебе дуться. Это был всего лишь обряд посвящения.
— Чего? — Миа подозрительно прищурилась.
— Ну, там, в гробнице. Всё было под контролем, сечёшь?
— Тебя бы кто-нибудь высек... — процедила девочка, ничуть не убеждённая его словами. — Вы просто бросили меня на произвол судьбы!
— Бросили? Да брось ты. Мы были там.
— Лжец!
— Клянусь здоровьем своей матери! Да упокоит Морокс её душу! — набожно пролепетал Джинкс, приложив ладонь к груди. — И вообще, по сценарию в той сцене я должен был умереть. Но актёр, заменявший меня, внезапно отказался от роли. Пришлось импровизировать.
— Ты болен, Джинкс. Можешь хоть немного помолчать? — раздражённо буркнула Миа и вновь всмотрелась в тёмный тоннель.
— Как душеньке твоей угодно, малая. Но знай: когда тебе снова понадобится мой несравненный ораторский талант, я буду уже далеко! — театрально объявил шут и демонстративно отошёл от девочки.
Однако долго держаться подальше он не смог. Уже через несколько секунд Джинкс бесшумно подкрался обратно и заглянул Мии через плечо, пытаясь понять, раскаивается ли она в своих словах.
Миа даже не стала об этом думать.
Если Джинкс действительно исчезнет, ей станет только лучше.
Не дождавшись от Мии никакой ожидаемой реакции, Джинкс перевёл взгляд на Прократа. Тот лишь покачал головой и с неподдельной грустью произнёс:
— Проклятье, Джинкс. Ты её сломал.
— Я сломал?! — вспыхнул импри. — А из-за кого она, по-твоему, попала в руки работорговцев?!
— Дык из-за тебя, дуралей, — невозмутимо парировал Прократ.
— А, ну да... — задумался Джинкс. — Тогда... тогда ты её обменял на бутылку вина в Крохоборце.
— Да это даже не она была, — отмахнулся Прократ. — И вообще, это тоже ты сделал.
— Как это я?! А ты тут тогда зачем, балбес мешкоголовый?! А ну-ка, бери вину на себя!
— А кукиша выкусить не хочешь? — гаркнул палач.
— Ну всё, сейчас ты у меня получишь, пугало драное!
Джинкс тут же взвился с места, запрыгнул на палача и, ухватившись за петлю на его шее, принялся тянуть её на себя.
Миа закатила глаза.
Опять двадцать пять.
В этот самый момент раздался уже знакомый грохот.
Из глубины тоннеля донеслось мерное гудение, а стены озарились синими всполохами. Народ, ожидавший на платформе, тут же зашевелился и начал стягиваться к самому краю. Не прошло и минуты, как здесь стало не протолкнуться.
Миа кое-как втиснулась в узкую очередь — прямо перед тем местом, где должна была остановиться вагонетка.
Через несколько секунд из темноты показалась её массивная туша. Вагонетка с лязгом въехала на платформу и, дёрнувшись, остановилась. Стеклянные складчатые двери распахнулись, и наружу выскочил немолодой энлин, в облике которого уже отчётливо проступали признаки становления кромешником.
Кожа у него была сероватой, а глаза едва заметно сияли в полумраке. Улыбки на его лице пока не было, но Миа уже чувствовала исходившую от него необъяснимую угрозу.
На голове кромешника сидела чёрная фуражка. На груди висел аппарат с билетами, а сами билеты он заранее намотал на руку и теперь отрывал по одному, по мере продвижения очереди, выдавая их пассажирам.
Миа краем уха услышала, что один билет стоит около двенадцати эстэрций.
Подумав немного, она решила оплатить все три из кошеля, который подарил ей Возл.
Разумеется, эти деньги вообще-то принадлежали Прократу и Джинксу. Но оба уже дважды подвергли её жизнь опасности. Поэтому Миа решила считать потраченное своеобразным штрафом.
Пусть платят за собственную глупость.
Когда очередь наконец дошла до Мии, она распахнула сумку и достала кошелёк. Едва она успела развязать его, как перед ней словно из ниоткуда возник Джинкс.
— Эй, чё это ты там удумала, малая? — с вызовом спросил он.
— Поди прочь, Джинкс. Ты мешаешь мне покупать билеты.
— Но это наши деньги! — возмутился он.
— Я помню. Спасибо.
— Я возмущён! — заверещал шут, обращаясь к окружающим — Грабят среди бела дня! Прократ, тащи свой меч!
Миа с невозмутимым видом отодвинула импри в сторону и шагнула к билетёру.
— Вот ты видел? — юркнув за спину палачу бросил Джинкс, и указал на девочку когтистым пальцем — Всё твоё воспитание!
— Да я даже и не воспитывал её. — парировал Прократ.
— Оно и видно.
Сам по себе он не казался таким уж зловещим — во всяком случае, не настолько, как, например, её дядя Бритт. И всё же Мии было не по себе. Сверкающие глаза билетёра и его слишком уж благодушная, почти нарочитая улыбка вызывали неприятные мурашки по спине.
Она развязала кошелёк и отсчитала ровно тридцать шесть эстэрций.
— Три билета, пожалуйста.
Билетёр ловким движением сорвал с руки три билета, обмотанные вокруг запястья, и протянул их девочке.
Принимая билеты, Миа вдруг поймала себя на мысли, что сейчас он схватит её за руку. Прямо здесь. На глазах у всех.
Но ничего подобного не произошло.
Билетёр лишь ещё шире растянул губы в неприятной улыбке, и едва слышно прошептал:
— Приятной поездки...
Он выпрямился и указал на вход в вагонетку. Миа тут же шагнула внутрь.
Внутренняя отделка вагонетки оказалась ничуть не менее роскошной, чем её внешний вид. Вдоль стен тянулись длинные сиденья, обитые синим бархатом; отполированные до блеска латунные поручни отражали мягкий свет фонарей, а под ногами лежал крепкий пол из тёмной древесины. Фонари, закреплённые на стенах, словно небольшие уличные столбы, излучали тёплый, но приглушённый свет.
Всё это вместе создавало удивительное ощущение уюта и безопасности, за которым, однако, таилась какая-то необъяснимая таинственность.
Миа и сама не заметила, как остановилась посреди вагонетки, с любопытством разглядывая каждую деталь. Она продолжала глазеть по сторонам, пока внутрь один за другим заходили новые пассажиры.
Из задумчивости её вырвал голос Джинксола:
— Фух, пронесло. Говорят, при покупке билетов каждый третий получает пулю.
— Глупости говорят, — небрежно ответила Миа и плюхнулась на свободное место. — Никто же из нас не пострадал.
— Ага. Потому что пулю получает каждый третий билетёр.
— Проклятье, Джинкс! Прямо как в тот раз!
Палач и шут дружно загоготали и уселись по обе стороны от Мии. Девочка же, презрительно хмыкнула, и протянула двум оболтусам их билеты. Свой же убрала в сумочку.
Но не успели они принять удобную позу, как Прократ поднял свой меч и положил его поперёк колен, так что рукоять лежало на его коленях, середина лезвия на коленях Мии, затупленный кончик на коленях Джинкса. Девочке очень не хотелось даже случайно коснуться клинка. Тот казался ей уж слишком острым, поэтому она просто положила поверх лезвия свою сумку и сложила руки на ней.
Пассажиры продолжали заходить ещё несколько минут. Наконец внутрь вошёл билетёр-кромешник и с тяжёлым грохотом захлопнул створчатую дверь.
Вагонетка резко дёрнулась с места.
Миа невольно вцепилась пальцами в сумку, но уже через мгновение движение стало плавным. Вагонетка понеслась вперёд, постепенно погружаясь во мрак тоннеля и с каждой секундой набирая скорость.
Наконец вагонетка разогналась настолько, что скорость перестала ощущаться. О её движении напоминали лишь ритмичные удары колёс о рельсы, гулко отдававшиеся в глубине тоннеля.
Миа обернулась и всмотрелась в окно. За стеклом простиралась кромешная тьма, почти не позволявшая различить хоть что-нибудь. Лишь изредка вдалеке мелькали крошечные сверкающие огоньки челноков, пробиравшихся через тоннель пешим ходом.
В самой вагонетке, если не считать громких выкриков её попутчиков, было на удивление тихо. Большинство пассажиров сидели на своих местах, а те, кому сидений не хватило, стояли, держась за поручни, закреплённые под потолком.
Среди стоящих Миа вновь заметила тех самых троих, с которыми двадцатью минутами ранее пыталась наладить контакт. Ей всё ещё было обидно, что они так грубо её спровадили. В конце концов, они ехали тем же рейсом и могли попросту подтвердить то, что она и без того знала.
Теперь они снова о чём-то переговаривались, всё так же стараясь лишний раз не привлекать к себе внимания.
— Оп-па! — в очередной раз разорвал тишину шут.
Он откуда-то из-под колпака извлёк заляпанную бутылку и с довольным видом потряс ею перед Мией.
— Поездка поездкой, а вино — по расписанию! Давай, малая, первый глоток за тобой.
Джинкс приобнял девочку и протянул ей бутылку.
— Напоминаю, — Миа с неприязнью сняла с плеча руку импри, — я всё ещё ребёнок. И пить ваше дрянное пойло не собираюсь.
— Дрянное пойло?! Лучшее вино в Лабиринте! — возмутился Прократ.
— Малая своего счастья не знает, — покачал головой Джинкс. — Или просто струсила!
— Кто, я? — вспыхнула девочка.
— Конечно ты! Ты просто боишься быть такой, как мы!
— Безмозглыми идиотами?
— Свободными!
— С каких пор вино делает кого-либо свободным, а не грязным и вонючим алкоголиком?
Миа отодвинула бутылку от лица и демонстративно отвернулась от Джинкса.
Тот лишь пожал плечами, откупорил бутылку и сделал несколько больших глотков.
Билетёру, который всё это время наблюдал за происходящим, казалось, было совершенно фиолетово на выходки пассажиров. Однако стоило Джинксу передать бутылку палачу, как тот вдруг принялся ходить по вагонетке, останавливаясь возле пассажиров и что-то у них проверяя.
Миа некоторое время наблюдала за его действиями, пока наконец не поняла, что именно он делает.
Он проверял билеты.
Это показалось ей странным. Ведь билетёр лично продал билеты этим пассажирам всего несколько минут назад. Но Миа решила, что, должно быть, именно это дядя Червид и называл бюрократией.
Искоса Миа взглянула на своих попутчиков. Билет Джинкса торчал из-под его колпака вместе с несколькими игральными картами и был уже изрядно заляпан вином. Билет Прократа оказался спрятан в рукаве балахона — тоже среди игральных карт.
Убедившись, что хотя бы с билетами они отнеслись ответственно, Миа облегчённо выдохнула.
И в тот же миг перед ней вырос билетёр.
— Ваш билетик, — хрипло произнёс он, протягивая руку.
Миа поспешно сунула руку в сумку, чтобы достать билет, и...
Замерла.
Девочка нахмурилась и несколько раз подряд перерыла содержимое сумки, словно билет мог каким-то чудом оказаться на самом виду.
Его не было.
По телу пробежали мурашки.
Джинкс и Прократ вдруг склонились к ней, словно с любопытством наблюдая за её реакцией.
— П-простите... Кажется... кажется, я потеряла билет, — начала оправдываться Миа. — Я куплю новый!
Она снова полезла в сумку — на этот раз за деньгами.
И побледнела.
Ни кошелька, ни денег. Ничего.
Билетёр сверкнул глазами и медленно опустил руку.
— Безбилетников не возим, — процедил он.
Затем дёрнул за какой-то рычаг.
Вагонетка жалобно скрипнула и начала тормозить.
— Хо-хо! Похоже, тут твоя остановочка, госпожа Малая, — захихикал Джинкс, легонько подталкивая её локтем в бок.
Миа не могла произнести ни слова.
Она совершенно точно помнила, как убирала билет в сумку. Она просто не могла его потерять.
Девочка вновь принялась перерывать всё, что только могла: заглянула под сиденье, проверила пол, карманы штанов, снова обыскала сумку.
Пусто.
Когда вагонетка окончательно остановилась, билетёр резко распахнул створчатую дверь и молча указал Мии на выход.
Перед девочкой разверзлась кромешная тьма.
За пределами вагонетки ничто не источало света. Только слабое сияние из её окон освещало небольшой участок холодного каменного пола.
Едва перебирая ногами, Миа направилась к выходу.
— До встречи в Бледном Дворце! — в один голос выкрикнули ей Джинкс и Прократ.
А затем оба внезапно разразились таким бурным смехом, что Миа ощутила, как он пробирает её до самых костей.
Стоило ей ступить на каменный пол, как билетёр захлопнул за ней дверь. Вагонетка вновь жалобно скрипнула и медленно тронулась с места, постепенно набирая скорость.
Миа ещё несколько мгновений смотрела ей вслед, не в силах пошевелиться.
И лишь когда вагонетка рванула вперёд, вместе с потоком холодного воздуха к её ногам подлетела знакомая бумажка.
Миа опустила взгляд.
Это был её билет.
Тьма тут же окутала девочку.
Миа продолжала смотреть в ту точку, где упал билет, даже тогда, когда уже перестала что-либо видеть. Она просто не могла поверить в произошедшее.
В голове одна за другой мелькали самые разные версии. Миа цеплялась за каждую, пытаясь найти хоть какое-нибудь объяснение, которое позволило бы считать случившееся нелепым недоразумением или случайностью.
Но сколько бы она ни перебирала варианты, каждый раз приходила к одному и тому же выводу.
Джинксолл и Прократ украли и билет, и деньги.
Они подставили её.
И снова оставили ни с чем.
Ярость.
Дикая, жгучая ярость ворвалась в душу Мии. Она крепко сжала кулаки и до боли стиснула зубы. Даже здесь, в холодной и непроглядной тьме, девочка чувствовала, как пылает её лицо, а глаза будто метают молнии.
Вслед своим предателям Миа смогла выкрикнуть лишь одно — сплошной поток ругательств и проклятий.
Никогда прежде она так не ругалась.
Слова отскакивали от каменных стен и возвращались к ней эхом, снова и снова. Каждое новое ругательство обжигало язык, но вместо того чтобы успокоить девочку, лишь сильнее разжигало её гнев.
В какой-то момент слова и вовсе закончились. Миа просто кричала — без смысла, без слов, выплёскивая свою ярость в окружающую пустоту.
Наконец она с громким, рваным вздохом замолчала.
Горло саднило, горячие щёки обжёг холодный поток воздуха, а далёкий грохот вагонетки окончательно растворился в глубине тоннеля.
Миа снова оказалась одна.
Одна среди давящей тьмы, не зная, что делать дальше.
Взмахнув рукой, девочка зажгла над головой небольшой огонёк и огляделась.
Рельсы уходили вперёд по широкому круглому тоннелю, не намекая ни на повороты, ни на тупики. Что спереди, что сзади всё выглядело совершенно одинаково — гладкие стены, рельсы и беспросветная тьма.
Миа подняла с пола злополучный билет, небрежно сунула его в карман и направилась туда, куда укатила вагонетка. Злость она всё ещё не могла отпустить. Теперь она уже не бушевала так яростно, как прежде, но продолжала глухо кипеть где-то внутри.
Так Миа прошла минут десять или двенадцать, прежде чем решила сделать небольшой привал.
Она достала из сумки кусочек сыра, разломила его пополам и почти мгновенно съела одну половину. Вторую, несмотря на сильное желание съесть и её, девочка аккуратно убрала обратно в сумку.
Теперь, когда денег у неё не осталось, с едой снова придётся экономить.
Закончив свою скромную трапезу, Миа достала зеркальце и внимательно осмотрела лицо, проверяя, не остались ли на нём крошки. Убедившись, что всё в порядке, она убрала зеркальце и вновь отправилась в путь.
Тоннель казался бесконечным и до странности тихим.
Миа даже подумала, что своими криками распугала всех челноков и теперь ей придётся плестись до самого Синего Светоча в полном одиночестве.
Она уже грустно усмехнулась собственной мысли, как вдруг впереди послышался тоненький звон.
Миа остановилась.
Сперва она подумала, что у неё разыгралось воображение. Но спустя мгновение звон повторился.
И ещё раз.
Звук был похож на мелодичный перезвон маленьких колокольчиков — таких, какие обычно вешали на торговые телеги и повозки.
Решив, что впереди действительно могут оказаться торговцы, Миа заметно ускорила шаг.
Перезвон колокольчиков заметно усилился. Вдали Миа даже различила мутный свет, похожий на сияние одинокого фонаря, покачивавшегося на шесте.
Торговцы это были или всего лишь очередной челнок, Мии уже стало неважно. Главное — впереди кто-то был. Причём этот кто-то двигался в том же направлении, что и она, и совершенно не скрывал своего присутствия.
Перейдя на лёгкий бег, Миа вдруг чуть не шлёпнулась на пол. Под ногами вместо сухого камня неожиданно оказалась какая-то вязкая и скользкая чёрная слизь.
Благо девочка успела вовремя ухватиться за стену.
Осторожно переступив на сухой участок тоннеля, Миа посмотрела себе под ноги и проследила за тёмной полосой. Слизь тянулась дальше, прямо к мерцающему вдали фонарю, откуда доносился тихий перезвон колокольчиков.
Это насторожило девочку.
Миа несколько секунд всматривалась в темноту, пытаясь понять, откуда здесь вообще взялась эта странная дрянь. Но ответа не находила. Да и останавливаться посреди тоннеля ей совершенно не хотелось.
Поэтому Миа продолжила путь к своему возможному попутчику, теперь уже гораздо осторожнее выбирая, куда ставить ноги.
Наконец вместе со звоном колокольчиков послышался скрип деревянных колёс. В свете фонаря постепенно проступила худая фигура в фиолетовой мантии с забавным конусообразным капюшоном. Перед собой незнакомец катил какой-то ящик, больше напоминавший небольшой сервант или миниатюрный шкафчик.
Подойдя чуть ближе, Миа невзначай прокашлялась, привлекая к себе внимание.
Незнакомец остановился и едва заметно оглянулся. Тогда девочка ускорила шаг и наконец попала в свет фонаря.
— Здравствуйте, господин, — поздоровалась Миа. — Не позволите ли мне составить вам компанию? Вы ведь идёте в сторону Синего Светоча, да?
Но едва Миа поравнялась с незнакомцем, как сердце её замерло.
Под фиолетовой мантией скрывалось нечто совершенно непостижимое. Оно было чёрным, текучим и лоснящимся. На месте, где у обычного существа находилось бы лицо, была гладкая поверхность — без глаз, рта или носа. Руки напоминали тающие сосульки, а из-под подола мантии тянулся тот самый след вязкой чёрной слизи.
Миа отшатнулась.
Первой её мыслью было, что она наткнулась на какого-то особенно странного кромешника. И, судя по всему, на этот раз ей явно не повезёт так, как с Джинксом и Прократом.
Существо из слизи отпустило свою поклажу, оставив на деревянной ручке тёмные следы, и полностью развернулось к Мие. Затем оно неестественно наклонилось к девочке, словно внутри его тела вовсе не было костей, и протянуло ей руку.
На гладком лице вдруг появилось жуткое подобие улыбки.
Миа не спешила отвечать на рукопожатие, но и убегать тоже не стала. С каждой секундой она всё сильнее сомневалась, что перед ней действительно кромешник. Слишком уж странным было это существо даже для них.
И тогда оно заговорило.
Голос оказался мягким и бархатистым, но звучал так, словно возникал прямо в голове у девочки. Впрочем, самым странным оказался даже не голос, а крайне необычный и слегка забавный акцент.
— Прощенья прошу, дитя. Не хотел пугать. Мне имя Ладдон. Знакомству рад.
— М-миа... — только и смогла вымолвить девочка.
— А-а, — протянул Ладдон. — Значит, ты есть — лим?
— Нет-нет, я Миа. Миандра.
— Да, понимаю. Но лим ли ты есть или амис?
Миа окончательно запуталась.
Что вообще хотел узнать этот Ладдон? Почему он называет её лимом? И что ещё за амис такой?
— Я не лим. Миа, — повторила она.
— Стало быть, амис?
— Вы что, издеваетесь?! Кто такие эти ваши лим и амис?! — не выдержала девочка.
Ладдон медленно разогнулся. Несколько секунд он молча смотрел на Мию — если, конечно, безглазое существо вообще могло смотреть, — а затем рассмеялся.
— А-а, моя вина, Миа. Лим есть, значит, друг. А амис — враг.
— Ох... — Миа почувствовала себя настоящей идиоткой. — Простите. Просто я... я не понимала и...
— Стало быть, Миа — лим? — уточнил Ладдон.
— Да, я друг. То есть лим. То есть... да! — затараторила девочка.
Ладдон снова рассмеялся.
— Хорошо тогда. Будем попутчики. Но я иду в Северторг, не во Светоч. — он вернулся к своему грузу и продолжил движение.
— Северторг? — оживилась Миа идя следом. — Ох, а туда ведь тоже ходит вагонетка, верно?
— Верно. Но боюсь, ты не попадёшь на неё сегодня. Только что проезжал последний рейс. Вагонетка вернётся в Железнярку и поедет только завтра.
— А пешком возможно добраться? — с надеждой спросила Миа.
Ладдон покачал головой.
— Ай, нет. За Северторгом есть мост для вагонетки. Там не пройти совсем.
— Жаль, — расстроилась девочка. — Просто, понимаете... я села в вагонетку с двумя попутчиками, а они меня ограбили. Украли деньги и билет. Меня высадили, и теперь остаётся только идти пешком.
— Ограбили?! Такое юное дитя?! Хадах Вирельти! Каковы мерзавцы! — возмутился Ладдон. — Ничего более не украли?
Миа уже хотела сказать «нет», но вдруг спохватилась и заглянула в сумку.
На мгновение ей показалось, что пропало вообще всё. Однако вскоре взгляд девочки зацепился за знакомый корешок. Энхиридион лежал на месте — зажатый между самоучителем по чарам и музыкальной шкатулкой.
— Нет, — с облегчением выдохнула Миа. — Больше ничего не украли.
— Хорошо тогда, — кивнул Ладдон. — Значит, трусы были.
— Ещё какие, — подтвердила Миа. — Распоследние негодяи и предатели. Я ведь их на эти деньги и наняла, а они...
— Наняла? А ты есть откуда будешь родом?
— Из Кострища.
— В самом деле? Так далеко отсюда?
— Ага. Долгая история. Мне главное до Светоча дойти, а там уже решать, что дальше. Я бы и раньше остановилась, но в Верхнем не было службы доставки, вот я и пошла...
— В Верхнем, говоришь? — заметно оживился Ладдон. — А фамилия твоя как будет?
— Ох, точно... Таульдорф, господин.
Но тут же Миа осеклась.
— А вам зачем?
— Ах, просто. Знать свою фамилию — значит помнить род.
— Справедливо, — согласилась девочка. — А у вас какая фамилия?
— Шантахар, — гордо ответил Ладдон.
— Какая интересная фамилия. Звучит экзотично.
— Потому что есть восточная, откуда родом вся моя семья.
Миа вежливо кивнула и улыбнулась, хотя понятия не имела, о чём именно говорил Ладдон. На Востоке был только Крохоборец, а дальше — одна сплошная толща земли.
Ненадолго замявшись, девочка всё же решилась спросить:
— А вы к какой...
Она оборвала себя на полуслове.
То, что она собиралась спросить, прозвучало бы так, словно Миа сейчас начнёт выяснять, к какой расе принадлежит Ладдон. А после всего, что она уже успела увидеть, это казалось ей не слишком вежливым.
— Аджий, — спокойно ответил тот. — Не беспокойся, я привык к такому вопросу. В наши дни почти не сыщешь в Лабиринте мне подобных.
— Почему же?
— Вымерли, — грустно заключил Ладдон. — Я жил в поселении аджий, на юге Северного Лабиринта. Там было скудно и бедно. Почти никто не хотел там оставаться. Все, кто ушёл, погибли. Остальные доживали свой срок в хлипких лачугах.
Он ненадолго замолчал.
— Я вот сумел найти работу. Потому что доказал, что не чудовище.
Миа удивлённо нахмурилась.
— Это с каких пор надо доказывать подобное?
— А-а... Но ведь и ты, Миа-лим, сперва меня испугалась, верно?
Миа виновато отвела взгляд.
— То-то и оно, — продолжил Ладдон. — Боятся нас, аджий, все. Не понимают. Вот и живём отдельно от других.
Он чуть склонил голову, и его гладкое чёрное лицо снова приобрело то странное подобие улыбки.
— Всегда так было. Всегда и будет.
— А что вы везёте? — Миа поспешно попыталась сменить тему.
— А-а, лекарства, — вновь оживился Ладдон. — Ходил продавать в Железнярку. Продал мало, зато выгодно.
— Лекарства? Вы алхимик? — спросила девочка, и в её голосе невольно появилась грусть.
Лекарства сразу напомнили ей о докторе Триоле и его болезни.
— Не совсем, — поправил её Ладдон. — Я есть фармацевт. Аптекарь.
— О, у нас в Кострище тоже есть аптекарь. Но он ещё и целитель по совместительству.
— Коллеги, значит? — Ладдон довольно кивнул. — Приятно знать, что не мне одному это дело интересно.
Он похлопал по ящику, оставив на деревянной поверхности заметный след от ладони.
— Сам готовил каждый препарат. Качества выше даже в Синем Светоче не отыщешь.
— Ого! Вы, похоже, профессионал.
— Куда там. Любитель, — усмехнулся Ладдон. — А с моей внешностью ещё и потенциальный отравитель.
— Кто бы что ни говорил, а я всегда считала, что аптекари никогда не отравят своего клиента. По крайней мере, мне так дедушка говорил. Вот только гадкий вкус лекарств это, обычно, не отменяет.
Ладдон рассмеялся.
Миа тоже не удержалась и засмеялась вместе с ним.
— Да, вкус порой ужасен, согласен, — признал Ладдон. — Но не всё то вкусно, что полезно. Яд бывает слаще мёда, но это всё ещё яд.
— Красивая мысль, — согласилась Миа. — А как далеко до Северторга, господин Шантахар?
— О, всего ничего. Меньше часа пути.
— Не возражаете, если я останусь с вами, пока не придумаю, как идти дальше?
— Конечно, Миа-лим. Я всегда рад компании.
— Спасибо вам. Если что, я не буду нахлебницей. У меня есть базовые знания по алхимии, и я могу вам помочь, — не преминула похвастаться девочка.
— В самом деле? Что же, буду рад любой помощи. А за поездку до Светоча не беспокойся. Ты мне очень понравилась, и я оплачу тебе билет.
— Ой, не стоит...
— Нет-нет, я уже решил. Тебя обманули и предали. Мне такое чувство очень знакомо. Хочу, чтобы у тебя всё было хорошо.
Миа расплылась в улыбке и закивала.
— Ладно. Спасибо вам, господин Шантахар. Обещаю, что не подведу вас и заслужу эти деньги.
— Договорились тогда.
Ладдон вновь протянул Мие руку, и девочка пожала её.
Рука оказалась вязкой, скользкой, холодной и влажной.
Но Миа не одёрнула её.
Она хотела доказать Ладдону, что он не одинок. Что путь, который он выбрал, действительно может привести его к настоящим друзьям.
Даже если одним из них станет странствующая девочка с багажом злоключений и таинственной книгой, которую она пока так и не решилась показать своему новому знакомому.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

6 из 7