Глава 4: Глава 3. Нормальность — это скучно

Прошёл месяц. Тридцать дней, которые должны были залечить раны, но вместо этого лишь оставили на них тонкий, раздражающий слой пыли. Воронеж, огромный и равнодушный, проглотил нас пятерых и даже не поперхнулся. Мы стали частью городского шума, очередными безликими подростками в потоке таких же. Нас распределили по официальным опекунам (мой оказался молчаливым отставным военным, который, кажется, просто забыл о моём существовании в своей двухкомнатной квартире), выдали новые сим-карты с нулевым балансом и отправили в школу.

Школа №38. Обычное трёхэтажное здание из красного кирпича. Ничего общего с геометрически выверенными, серыми коробками Зоны. Здесь пахло мелом, пережаренными пирожками из столовой на первом этаже и дешёвым дезодорантом «Акс». Здесь была жизнь. Суетливая, бессмысленная, но жизнь.

Мы влились в коллектив с пугающей лёгкостью. Лика и Соня тут же нашли общий язык с девчонками из параллельного класса, обсуждая какие-то бесконечные сериалы и музыку, от которой у меня начинался нервный тик. Кир, благодаря своим габаритам и добродушной улыбке, быстро стал звездой баскетбольной команды, хотя на площадке он был неуклюж, как медведь на роликах. Даже вечно хмурый Влад умудрился не влезть ни в одну драку, став в классе тем самым «странным тихим парнем», которого никто не трогает. А я... я просто пытался не сойти с ума от скуки.

Нормальность оказалась невыносимо пресной. Уроки алгебры с их иксами и игреками, контрольные по русскому, где нужно было вставить букву «ё» в слово *ещё*, подготовка к городской олимпиаде по истории... Мой мозг, переживший конец света и видевший, как небо пожирает само себя, отказывался воспринимать информацию о квадратных уравнениях как что-то жизненно важное.

Но главным испытанием на пути к «нормальности» был вторник — день, когда у нас по расписанию стоял урок физкультуры.

— Я пас, — заявил я, с отвращением глядя на свои синие треники с пузырями на коленях и выцветшую футболку не по размеру. — Это пытка.

— Не дури, Макс, — пробасил Кир из-за дверцы шкафчика. Он уже натягивал синюю форму и выглядел при этом как профессиональный спортсмен. — У нас сегодня волейбол. Это хотя бы не беготня.

— Волейбол? — я закатил глаза так сильно, что стало больно. — Прыгать как сайгак и отбивать мяч ладонями? Я видел, как небо становится фиолетовым и пожирает облака. После этого ваш волейбол выглядит как издевательство над здравым смыслом.

Влад, который завязывал шнурки на своих идеально чистых кроссовках с методичностью нейрохирурга, не поднимая головы, тихо сказал:

— Если мы будем постоянно выделяться и прогуливать уроки, это вызовет вопросы у кураторов.

— А если я сдохну от скуки на этом уроке? Это тоже вызовет вопросы! У меня уже дергается глаз от мысли о том, что придётся слушать свисток Василия Ивановича ещё сорок пять минут.

В итоге мы поплелись в спортзал. Василий Иванович (или просто «Динамит», как его звали за глаза за лужёную глотку) уже был там. Он стоял в центре зала, уперев руки в бока, и его свисток издавал звуки, способные посоревноваться в громкости со взлетающим истребителем.

— Так! Построились! Два круга по залу для разминки! Бегом! Шагом! Бегом! Я не слышу дыхания!

Это было невыносимо. Монотонный топот десятков пар кроссовок по деревянному полу, запах пота и резины, гулкое эхо от стен. Мои мысли начали уплывать обратно в *N-47*. Я вспомнил тот низкий, утробный гул из-под земли... ослепительную вспышку... фиолетовое небо, текучее как кисель...

— Эй! Ты чего встал? — Кир толкнул меня в плечо своей лапищей.

Я и не заметил, что остановился прямо посреди зала. Все бежали по кругу в одну сторону, а я стоял как вкопанный столб.

— Максу плохо! — крикнула Лика с другой стороны зала.

— В медпункт его! Потом отработаешь! — скомандовал «Динамит», даже не глядя в мою сторону.

Это был наш шанс. Идеальный момент для побега. Никто не смотрит.

— Давай к выходу! — прошипел Кир, снова хватая меня под руку. Соня и Лика уже двинулись в сторону двери в дальнем конце зала.

Мы рванули к спасительной двери. Но путь нам преградил сам Василий Иванович. Каким-то шестым чувством он уловил неладное. Его лицо налилось багровым цветом.

— Стоять! Куда?! А ну марш на место! Я сказал — бегом!

Он шагнул вперёд и попытался схватить меня за воротник футболки своей огромной пятернёй. В этот момент что-то внутри меня щёлкнуло. Ярость от бессмысленности происходящего смешалась со страхом быть пойманным и выплеснулась наружу неконтролируемым потоком чистой энергии.

Я не хотел его ударить. Я не хотел никому навредить.

Я просто отчаянно **захотел исчезнуть**. Сбежать от этого крика, от этого душного зала, от всей этой фальшивой нормальности куда-нибудь подальше. Хоть на секунду.

Мир замер на секунду.

И нас объяла холодная тьма. Она была не просто отсутствием света, а чем-то материальным, вязким, похожим на то, как если бы кто-то выпустил в воздух облако жидкой тени или густой чёрной нефти. Она была ледяной и обволакивающей, проникая под кожу и заставляя сердце пропускать удары. Это чувство... оно было чужеродным и одновременно странно знакомым.

А потом мы почувствовали запах травы и мокрой земли.

Тьма рассеялась так же быстро, как и появилась. Мы стояли тесной кучкой посреди осеннего парка. Вокруг шелестели желтеющие клёны, под ногами шуршала опавшая листва вперемешку с мелкими веточками, а в десяти метрах от нас блестел под низким осенним солнцем небольшой пруд, по которому плавали недовольные утки. Воздух был прохладным и свежим после душного спортзала.

Мы стояли и смотрели друг на друга, переводя ошалелый взгляд с лиц друзей на свои руки, а затем на осенний парк Воронежа вокруг нас.

— Что... что это было?.. — прошептала Соня, обхватив себя руками за плечи. Её голос дрожал.

— Ты... ты это сделал? — выдохнул Кир. Его глаза горели диким восторгом первооткрывателя. Он посмотрел на меня с почти суеверным ужасом и восхищением. — Чувак! Ты только что... перенёс нас сюда!

Я медленно сжал и разжал кулак. Под кожей пульсировало что-то холодное и чужое, словно второе сердце билось где-то внутри меня. Я посмотрел на своих друзей. На их лицах был уже не просто шок или страх — это был чистый, неподдельный восторг первооткрывателей, которые только что ступили на новую землю.

Нормальность дала не просто трещину — она разлетелась вдребезги у наших ног. И через эту брешь в наш новый мир снова начала просачиваться магия.