Глава 9: Глава 8. Точка невозврата

Наша церковь больше не была просто убежищем. Теперь это был наш штаб, наш склеп для старой жизни и, возможно, колыбель для чего-то нового и страшного. Мы сидели на обломках колонн, и в воздухе висел один и тот же вопрос, который никто не решался задать вслух: **«Что нам теперь делать?»**.

Тишина давила. Кир нервно пинал камешек, Влад, как всегда, смотрел в одну точку, а Соня теребила рукав толстовки.

— Мы не можем просто так это оставить, — наконец нарушил молчание Влад. — Мы не можем быть просто школьниками. Не после всего этого.

— И что ты предлагаешь? — с вызовом спросила Лика. — Надеть маски? Летать по ночам над Воронежем? Нас поймают! Савельев и его люди знают, кто мы. Мы для них — не люди. Мы — «активы». Мы — лабораторные крысы в клетке под названием «Воронеж».

И тут заговорила Соня. Её голос был тихим, почти шёпотом, но он пронзил меня насквозь.
— А может... может, нам стоит просто... жить? Как раньше. Делать вид. Что ничего не было. Забыть об этом. Просто... вернуться к нормальной жизни. Сдать экзамены. Поступить в вуз... Может... может, сила просто исчезнет? Если мы не будем её трогать?

В её словах была отчаянная, хрупкая надежда. Надежда на то, что можно просто нажать кнопку «перезагрузка» и всё станет как прежде.

Но для меня этой кнопки не существовало.

Я почувствовал, как внутри поднимается волна. Не тьма — ярость. Холодная, чистая ярость на весь этот мир, на Савельева, на взрыв и на эту её наивную мечту о «нормальности». Какая, к чёрту, нормальность?! Я медленно встал. Мои колени хрустнули.

Моё движение было резким. Тьма в углах церкви не поползла ко мне — она была *со мной*. Она откликнулась на мой гнев.

— Забыть? — мой голос был хриплым, но в нём звенела сталь. Я сделал шаг в центр нашего круга. — Как раньше? Соня... ты вообще слышишь себя?

Я обвёл их всех взглядом. Кир замер с открытым ртом. Влад поднял голову и посмотрел на меня с удивлением.
— Посмотрите на нас! — я раскинул руки в стороны. — Мы сидим в руинах! Я могу стирать материю пальцем! Лика может вызвать грозу щелчком пальцев! А ты предлагаешь... что? Пойти завтра на физкультуру?! Сделать вид, что мы всё те же?!

Я ударил кулаком по ближайшей колонне. Не со всей силы — я боялся её разрушить до основания — но удар был достаточно сильным, чтобы по бетону пошла длинная трещина.
— В тот день, когда небо над N-47 стало фиолетовым, мы сдохли! — я почти кричал, но это был крик души, а не просто гнев. — Всё, что было до этого — стёрто! Мы прежние умерли там! Под этим чёртовым куполом!

Я сделал глубокий вдох. Тьма внутри меня перестала бушевать и... успокоилась. Она легла тяжёлым плащом на мои плечи.
— Я не собираюсь её бояться, — сказал я уже тише, но твёрдо. Я выпрямился во весь рост.
— Я приму эту силу и использую во благо. Буду работать из тени. Помогать людям так, чтобы никто не знал их спасителя. Чтобы никто не смотрел на нас как на уродов или оружие.

Я посмотрел на каждого из них по очереди. Мой взгляд остановился на Кире.
— Лично я приму эту силу и использую во благо. Буду работать из тени.

Я развернулся и пошёл к выходу из церкви к провалу в стене, который служил нам дверью. Мои шаги гулко отдавались в пустоте разрушенного зала.

— Смотрите сами как хотите.

Я не оглядывался. Я знал: тьма следует за мной.

Секунду висела тишина. А потом я услышал голос Кира за спиной:
— Он прав. Сидеть и ныть — отстой. Я с ним.

Отлично. Я не ошибся в нём.

Кир догнал меня у выхода через несколько секунд.
— Макс! Подожди!

Мы вместе растворились в сумерках вечернего города.

Мы оставили их втроём в темноте: Соню с её разбитой мечтой о нормальности, Лику с её страхом контроля и Влада с его вечным молчанием.

Назад дороги нет. И впервые с момента взрыва я почувствовал странное облегчение от этого факта. Я принял то, кем я стал. И я был готов нести этот груз.

Потому что теперь это был мой выбор.