Глава 25: Глава 23. Старый район

Дождь не унимался. Он начался как мелкая, назойливая морось, но к вечеру разошёлся в полноценный ливень, превративший улицы Воронежа в чёрные зеркала, в которых отражались неоновые вывески и дрожащие огни фар. Мы собрались на пустыре за гаражами на окраине, в нескольких километрах от «Старого района». Место встречи было выбрано идеально — с одной стороны глухая стена промзоны, с другой — заросший пустырь, где не горел ни один фонарь.

Было ровно восемь вечера.

Мы стояли под проливным дождём, и вода стекала по нашим капюшонам. Время тянулось мучительно медленно. Пять минут. Десять. Вокруг — ни души. Только шум ливня и далёкий гул шоссе.

— Может, это ловушка? — тихо спросила Соня, ёжась от холода. Её пирокинез сейчас был бесполезен — он мог высушить одежду, но не мог согреть душу. — Или он просто струсил в последний момент?

— Он не струсил, — возразил я, всматриваясь в темноту. — Он дал нам шанс. Он играет по правилам. Просто... правила изменились.

Внезапно Влад напрягся.

— Слышите? Это не дождь.

Сквозь монотонный шум воды пробился новый звук. Низкий, утробный гул мощного двигателя. Из-за поворота на пустынную дорогу выехал автомобиль. Это был не современный седан или внедорожник. Это был старый советский микроавтобус «РАФ», выкрашенный в глухой матово-чёрный цвет. Он выглядел так, словно его только что вытащили из гаража, где он простоял лет тридцать. Фары у него были выключены, и он двигался практически бесшумно, лишь разбрызгивая колёсами грязную воду из глубоких луж.

Автобус плавно затормозил в десяти метрах от нас. С шипением открылась боковая дверь.

Внутри было темно.

— Садитесь, — раздался из темноты знакомый голос профессора Аверина. Он звучал напряжённо и глухо. — И ради всего святого, делайте это быстро.

Мы переглянулись. Это был момент истины. Шагнуть в эту темноту означало окончательно сжечь мосты и перейти черту, за которой нет возврата к обычной жизни. Но выбора у нас не было.

Я первым шагнул в салон автобуса. За мной последовали остальные.

Внутри пахло озоном, старой резиной и чем-то ещё... техническим, стерильным. Как в операционной или в лаборатории. Дверь за нами тут же закрылась с мягким щелчком пневматики.

В салоне горела лишь тусклая красная подсветка над приборной панелью. Профессор Аверин сидел на месте водителя. На нём был не его привычный твидовый пиджак, а тяжёлый чёрный комбинезон без опознавательных знаков.

— Пристегнитесь, — бросил он через плечо, даже не обернувшись. Его руки в плотных перчатках легли на штурвал вместо обычного руля.

Автобус рванул с места так резко, что нас вдавило в жёсткие сиденья. Он не поехал по дороге. Вместо этого он свернул прямо на пустырь, сминая кусты и подпрыгивая на кочках с лёгкостью спортивного багги.

— Куда мы едем? — спросил я, пытаясь удержать равновесие.

— Подальше от «жучков», — коротко ответил Аверин. — За нами следят. Я заметил хвост ещё у школы. Если бы я пришёл пешком или приехал на своей машине, нас бы взяли тёпленькими ещё до начала разговора.

Автобус мчался по бездорожью к виднеющимся вдали бетонным заборам промзоны. Он лавировал между ржавыми остовами брошенной техники так уверенно, словно профессор всю жизнь только этим и занимался.

Наконец, достигнув глухой стены какого-то ангара, автобус резко затормозил.

— Выходим, — скомандовал Аверин.

Он нажал кнопку на приборной панели. С тихим гулом часть бетонной стены перед нами начала отъезжать в сторону, открывая тёмный тоннель.

— Добро пожаловать в мою лабораторию, — сказал профессор, заглушая двигатель и оборачиваясь к нам. В красном свете его лицо казалось маской из древнегреческой трагедии. — У нас очень мало времени. То, что вы ищете... оно гораздо ближе, чем вы думаете. И гораздо опаснее.

Он указал рукой на открывшийся проход.

— Проходите. Нам нужно поговорить о «Чёрной Альфе». И о том, почему Попов исчез на самом деле.