Глава 9: Снежинка 7. Юки.

Половина восьмого утра. Я стоял под дверью, прислонившись спиной к стене, ждал, когда медсёстры покинут мою палату. Мне было неловко и печально смотреть, как проходят мои гигиенические процедуры, поэтому предпочитал подождать за дверью, заодно быстренько подумать: чем заняться. Выбор не велик, всё-таки это больница, а не парк развлечений.

Первый вариант: когда медсёстры выйдут, я могу быстро юркнуть в палату и два часа смотреть на собственное ослабленное тело, прерываясь на пейзаж за окном. Или поспать — усталости я не чувствовал, просто сон помогал скоротать время. Потом придёт кто-нибудь другой из медперсонала, чтобы покормить меня через зонд — снова возможность выйти из палаты и побродить по коридорам. Но это слишком скучно. До полудня кроме людей в медицинской форме я никого не увижу в этой стерильной комнате.

Второй вариант: могу прямо сейчас пойти, погулять в городе или недалеко от больницы, а ближе к часу вернуться обратно. Обычно к этому времени ко мне приходят близкие, а я люблю слушать то, что они рассказывают — даже мелочи вроде того, какая погода на улице, что планируют поесть или чем заняться. Эти обычные слова были для меня глотком свежего воздуха.

Я зашипел, когда на секунду почувствовал неожиданную колющую боль в руке — либо мне сделали укол, либо капельницу поставили. Скоро выйдет персонал. Не знаю почему, но время от времени единственное, что чувствую, находясь в этом состоянии — боль от иглы. Как будто моё тело напоминает мне, что я всё ещё здесь, что оно продолжает бороться.

Я решаю пройтись по скверу на территории больницы.

На третьем этаже всегда спокойно, а на первом иногда бывает многолюдно. Сегодня в холле было тихо, на посте охраны дежурил Оджи — пухленький мужчина средних лет, с густыми седыми усами и волосами, с залысинами на лбу и серыми глазами. Мне он нравится, очень добродушный дядя, который располагает к себе. Из-за усов не всегда видна его улыбка, но её можно заметить по морщинкам в уголках глаз. Порой он напоминает мне мультяшного персонажа — если бы он играл в спектаклях, то ему бы подошли роли доброго волшебника или деда мороза. Работает Оджи только днём, а вечером, перед сдачей смены, он любит разгадывать кроссворды. Иногда и я присоединяюсь к нему, читаю вопросы, стоя за его спиной, нашёптываю ему правильные ответы, хоть и понимаю, что это без толку.

Я всегда здороваюсь и прощаюсь с охранниками и медперсоналом, всегда благодарю их за проделанную работу. Пусть меня не видят и не слышат, но я не собираюсь отказываться от простой вежливости только потому, что я теперь брожу, как неупокоенная душа.

Меня никто не видит и не слышит, кроме животных. Я не могу взаимодействовать с предметами, но могу пройти сквозь них и других людей. Не чувствую голода, жары или холода — моё тело давно отключило эти сигналы. Во сне тоже не нуждаюсь, но это помогает скоротать бесконечные часы. И не смотря на всё это, я считаю себя живым человеком. Сквозь людей хожу только в одном случае: когда мне нужно зайти или выйти из помещения, потому что надо успеть проскочить, а ходить через стены и двери я не могу. Когда я это делаю — ничего не чувствую. Ни сопротивления, ни тепла. Надеюсь, и люди ничего не чувствуют.

На улице шёл снег — крупный, медленный, почти ленивый. Я всегда любил гулять зимой в такое время, когда город укутывался в белое одеяло, да и в принципе гулять мне нравится. Пока я в таком состоянии, только и остаётся разгуливать по родному Торендо, проходить мимо любимых мест и находить новые.

Я не помнил из-за чего попал в аварию и куда вообще ехал. Когда всё случилось — я очнулся на тротуаре, был вечер.

Жутко болела голова, перед глазами плыло, в ушах звенело, и я не понимал происходящего, пытался позвать хоть кого-нибудь, но никто меня не слышал. Превозмогая боль, встал на ноги и сквозь пелену разглядел тёмную фигуру человека, примерно в трёх метрах от меня. Приблизившись, я почувствовал, что теряю равновесие и вытянул руку, чтобы схватиться за плечо человека, но, так и не ощутив опоры, упал на колени. Я остался сидеть на асфальте, пока зрение не прояснилось, попутно удивляясь безразличию людей.

Через пару минут слух и зрение вернулись в норму. Я узнал улицу, по которой часто гулял, вокруг было много людей. На проезжей части стоял эвакуатор, на который грузили мой разбитый мотоцикл. Я заговорил с проходящей мимо женщиной, но она не обратила никакого внимания. Следующего прохожего схватил за руку и был ошарашен, когда ладонь прошла сквозь него. Пытался коснуться других — результат тот же. Я почувствовал панику, накатывающую на меня волной. Надо успокоиться. Закрыв глаза и отключив эмоции, я начал глубоко и медленно дышать. Нужно понять: что случилось и что делать дальше.

Голова продолжала болеть. Когда я направился в одну сторону — боль усиливалась, стоило сменить направление — ослабевала. Головная боль стала моим компасом, я направился туда, где мне становилось легче. Так и добрался до больницы, где узнал, что именно со мной произошло.

Сделав кружок по скверу, я уселся на скамейку и уставился на ближайший многоэтажный жилой дом. На улице становилось светлее и освещение в окнах постепенно пропадало — жители просыпались, начинали свой день. Я вспомнил Юкико, когда она сравнила окна с экраном кинотеатра и улыбнулся.

Я поймал себя на мысли, что хотел бы сейчас побыть рядом с ней. Раньше я ждал полудня, потому что ко мне должен был прийти кто-нибудь из членов семьи. Теперь я с нетерпением ожидал, когда на город опустятся вечерние снежные сумерки, чтобы встретиться с Юкико. На мгновенье я ощутил укол вины — девушка, с которой я общаюсь пару дней, стала важнее семьи? Нет, это неправда, ещё не хватало из-за такой глупой мысли себя накручивать.

Сначала к Юкико меня тянуло из-за того, что мы можем общаться, но вскоре она стала мне искренне интересна. Я мысленно просил судьбу, фортуну, богов или духов удачи о том, чтобы у девушки не было каких-то дел на вечер, и мы смогли увидеться. Иногда мне даже хочется треснуть по настенным часам кулаком, будто это заставит время идти быстрее.

Боковым зрением заметил движение и повернулся: Нобу направлялся к входу в больницу. Я на мгновенье растерялся, а затем вскочил и поспешил за другом.

— Доброе утро, Юки, — тихо поздоровался друг, закрывая дверь в мою палату.

— Доброе утро, — ответил я, усевшись на подоконник, и взглянул на часы. — А ты сегодня рановато.

Парень взял портативную колонку с тумбочки и включил мои любимые песни, установив звук на минимум. Затем он сел на стул, стоявший около койки, и заговорил, глядя на моё тело:

— Решил сегодня не оставаться в мастерской с ребятами. Пусть поработают спокойно.

— Вон оно что…

Нобу сделал глоток напитка из бумажного стаканчика. Я недовольно шумно вздохнул: наверняка кофе пьёт, чтобы чувство голода притупить. Мало ему находиться со мной полдня, так теперь хочет слечь с больным желудком, чтобы круглые сутки быть рядом, находясь этажом ниже?

Это ещё одна причина поскорее выйти из комы. Пока семья думает обо мне — они забывают о своём состоянии. На отца мне больнее всего смотреть: когда он приходит, то молча сидит у моей кровати до тех пор, пока медперсонал не попросит уйти и за всё это время он ничего не выпьет и не съест. Папа сам становится похожим на призрака, но его состояние куда хуже моего — будто его жизнь остановился вместе с моей.

— Если б ты только знал, как я хочу дать тебе сейчас пинка в сторону кафетерия, — недовольно сказал я, глядя на друга.

— Кстати, Эми, Нэо и Юкико тоже ждут, когда ты проснёшься. Хотят познакомиться с тобой. Извини, что рассказал им про тебя, но… Это тяжело. На выходных я впервые с момента аварии почувствовал долю облегчения и радости, когда был с ними.

— Рад за тебя, — смягчился я, ответив с искренней улыбкой. Я действительно был рад, Нобу не должен сидеть взаперти из-за меня. Он должен жить.

Нобу просидел со мной весь день. Он прочитал мне сегодняшний конспект, рассказал подробнее о вечере с новыми друзьями, о фотосессии, которую проводил Гаян. Сходил перекусить в кафетерий, я пошёл за ним, чтобы убедиться, что он нормально поел. Ближе к вечеру мы просто слушали музыку, а Нобу параллельно с этим рисовал. Я из любопытства заглянул в его скетчбук и мои брови взметнулись вверх: в набросках прослеживался явный образ девушки с кудрявыми длинными волосами. Я вспомнил фотографии у Юкико в комнате, на которых была её лучшая подруга. Если правильно помню, её зовут Эми? Я фыркнул и улыбнулся очевидности фактов.

Я покинул больницу вместе с Нобу, направлялись мы в одну сторону, но расстояние между нами постепенно увеличивалось: я шёл в развалку, а друг —широким шагом как и всегда. В какой-то момент он исчез из моего поля зрения, растворившись в прохожих и вечернем сумраке.

Примерно за сорок минут я дошёл до того самого сквера. Здесь растёт много деревьев и цветов, летом и осенью тут особенно красиво. Зимой тоже неплохо, вот как сейчас: падает снег, деревья накрыты белой мантией и горят жёлтые тёплые фонари, разгоняя темноту и заставляя сугробы искриться. Мне нравилось, что это парк изолирован от основной проезжей части. Он был в спальном районе, окружённый многоквартирными домами.

Дом Юкико был совсем рядом, я по памяти пытался сообразить, где её окно, но так и не был уверен правильно ли я нашёл, и задумался: мне подождать её тут или подойти к дому? А не занята ли она сегодня вечером, вдруг не придёт? В раздумьях взглянул на небо, снег не прекращал идти с самого утра. Прикрыв глаза пытался вспомнить те ощущения, когда снежинки покалывают на лице, зимний ветер обжигает холодом. Даже по таким мелочам я соскучился…

— Привет.

У меня внутри всё встрепенулось. Улыбнувшись, я открыл глаза и посмотрел в сторону, откуда донёсся волнующий душу мягкий голос.

— Привет.

Юкико стояла в двух шагах от меня, прикрывая лицо шарфом. Опустив взгляд вниз, я рассмеялся — возле ног девушки юлил её пёс, одетый в плюшевый чёрный комбинезончик, на голову был накинут капюшон.

— Боже мой, это очаровательно! Какой ты стильный, — я сел на корточки с умилением глядя на четвероногого модника. Микей взглянул на меня, забавно чихнул и снова заносился вокруг Юкико, напутывая поводок. — Почему раньше он был без костюмчика?

— Сегодня довольно холодно, — она взяла дрожащего питомца на руки и спрятала под свой пуховик, оставив свободной его мордочку.

— Вот почему сегодня мало людей на улице. Тогда идите скорее домой, пока не замёрзли, — я сорвался с места. — Пойдём, я провожу хотя бы.

Девушка последовала за мной.

— Я хотела предложить пойти ко мне, посмотреть какой-нибудь фильм. Или ты уже не хочешь?

— Хочу! — выпалил я с таким детским восторгом, что Юкико прыснула.

Юкико поравнялась со мной, я сбавил шаг и подстроился под её темп ходьбы. В этот раз девушка спрятала свои волосы под шапкой и курткой. Захотелось высвободить её каштановые пряди и полюбоваться как белые хлопья оседают на длинных локонах. Шарф был надет до самых глаз, шапка и ресницы покрывались инеем, который Юкико периодически убирала, проводя рукой, спрятанной в чёрную перчатку.

— Как прошёл ваш вечер вчера?

— Мы не давали Нобу возможности заскучать. Думаю, ему было комфортно с нами и так же весело.

— Так и есть. Мне он сказал, что был рад провести с вами время.

— Ну вот, значит, я не ошиблась. Ещё перед сном мы посмотрели фильм «Дьявол носит Prada».

— Одна из любимейших мною кинокартин.

— Нобу сказал, что впервые посмотрел его вместе с тобой.

— Да. Обычно он такой жанр не смотрит, поэтому знать не знал про этот фильм. Но сказал, что ему понравилось.

— А какие жанры любишь ты?

— Комедию, романтику, драму, фантастику, фэнтези. Иногда детективы и фильмы, основанные на реальных событиях смотрю.

— Все мои любимые. Я ещё триллеры люблю.

— Нобу этот жанр обожает. И ужасы.

Девушка хмыкнула.

— Надо будет его предупредить, чтобы Эми на ужастики не водил.

— У них уже что-то намечается?

— Нет, просто наш новый друг понравился моей подруге.

— Не удивлён, Нобу никогда не был обделён женским вниманием, начиная со старших классов. Могу дать твоей подруге клишированное напутствие: пусть остаётся собой. Если Нобу симпатична девушка, то он сразу начнёт оказывать знаки внимания, — я добродушно усмехнулся. — И рисовать её портрет. Видел сегодня в его скетчбуке.

— Серьёзно? — удивилась Юкико.

— Да, так что симпатия у них явно взаимная, — улыбнулся я.

— Ну, тогда вмешиваться и подпинывать их друг к другу ненужно будет. Если учесть то, что я знаю о подруге и то, что ты рассказал о Нобу — они и без нас управятся.

Я улыбнулся, утвердительно кивнув.

— Уверена, что и ты многих девушек привлекаешь.

— Знаешь, с такой внешностью я в принципе вниманием не обделён, — ответил я с той же улыбкой. — Но с девушками веду себя несколько иначе.

— Например? Даже их портреты не пишешь?

Я коротко рассмеялся:

— Нет, не пишу. Если она мне симпатична, то приглашу на свидание или предложу пообщаться, зависит от того насколько мы знакомы. В общем, не буду тратить время на намёки-ухаживания.

— А если к тебе подойдёт познакомиться?

— Часто я по манере речи сразу понимаю понравится ли мне девушка. Если нет — вежливо отказываю. Если да — соглашусь на общение, чтобы лучше друг друга узнать.

— Мне нравится твой подход. Жаль, что не все так делают.

— А как ты делаешь?

— Никак. Я никогда не делаю шаг первой.

— Почему? — удивился я.

— Мне сложно заводить знакомства с парнями. С детства у меня были только подруги, поэтому я чувствую неуверенность в общении с противоположным полом. Я, конечно, общалась с мальчишками-одноклассниками, но мы даже друзьями не были. Нэо мой первый друг, который появился у меня только в старших классах. И отношения у меня были благодаря нему, он в одиннадцатом классе познакомил меня с одним парнем, а затем на втором курсе университета с другим. В спокойной обстановке мне тяжело общаться с парнями, но если я чем-то недовольна, то уверенность так и льёт, и пока не выскажусь — меня не заткнёшь, — она хохотнула.

Я был в замешательстве. Для меня Юкико была привлекательной, харизматичной, сильной и уверенной в себе девушкой. Не ожидал, что у такой как она будут сложности в общении с парнями.

Если вспомнить день нашей встречи, то днём она отругала меня, когда я случайно напугал её — Юкико в тот момент была такой оживлённой. А вечером того же дня уже была другой: избегала моего взгляд, стеснялась, кажется, даже волновалась — и довольно быстро ушла. Видимо я был тогда так рад общению с человеком, что даже не обратил внимания на её состояние сразу.

— Ну… Сейчас же ты со мной нормально общаешься.

— Стала привыкать. А поначалу ты даже не представляешь, сколько сил мне для этого понадобилось. Я очень волновалась.

— А как ты поступаешь, когда к тебе подходят познакомиться?

— Ко мне ни разу не подходили.

С этого я был удивлён ещё больше. Хоть она и сказала это с усмешкой, пытаясь изобразить безразличие, но мне показалось, что Юкико это всё равно задевает.

— Поразительно. Это ж насколько робким нужно быть, чтобы не подойти к такой как ты? Я бы подошёл.

Она засмущалась и поспешила поправить шарф, пряча за ним красивую улыбку.

В квартире было тихо и темно.

— Твоя мама на работе?

— У подруги этажом выше, — она направилась в свою комнату, — проходи.

Я хотел войти, но притормозил.

— За дверью подожду.

— М? А, я в ванной переоденусь, а ты располагайся.

Когда я был здесь впервые, то хотел пошутить, что обстановка была довольно романтичная или даже интимная из-за приглушённого освещения гирлянды, но сдержался — не хотел смутить. Правильно и сделал.

Благодаря включенной люстре стали заметны детали, которые я не видел в прошлый раз и начал с любопытством осматривать комнату.

На письменном столе царил порядок: справа — подставки с множеством карандашей, маркеров, ручек и прочей канцелярии для рисования, посередине — ноутбук, слева — альбом, скетчбук и большие наушники. Над столом висели полки, на которых красовались разные куклы и фигурки. От полок тянулась гирлянда до самой кровати с теми же фотографиями, где были запечатлены Юкико и её друзья. Новых фотокарточек я не увидел. Слева от стола располагался стеллаж с книгами, судя по названиям на корешках: современная проза в жанрах антиутопия, романтика и фэнтези. Книги выглядели как новенькие и, судя по «тетрисному» расположению на полках, в какой-то момент их стало становиться всё больше, что не хватало места. Рядом с кроватью — небольшая тумбочка, на которой стоял будильник; напротив кровати — комод, а над ним висел небольшой телевизор. У окна стояло уютное кресло светло голубого цвета, а на подоконнике лежали подушки.

Услышав открывающуюся дверь ванной комнаты, я посмотрел в зеркало шкафа-купе и спешно поправил волосы и одежду, хотя всё и так было в порядке.

Юкико зашла, одетая в белую футболку и в широкие штаны пыльно-голубого. Волосы были распущены и красиво обрамляли овал лица. Девушка улыбнулась, взглянув на меня.

— Осматриваешься? — она начала развешивать вещи в шкафу.

— Да, — я указал на полки над столом, — коллекционируешь?

— Немного. Приобретаю только то, что очень понравилось. Некоторые куклы ещё с детства у меня.

Я пробежал взглядом по куклам:

— Ты с ними играла? Они все выглядят как новые.

— Конечно! И брала с собой куда только можно. Просто я всегда была к ним бережна и воспринимала как предмет искусства. Кто-то видит игрушку, а я вижу работу дизайнеров.

— Это здорово.

Мне очень импонирует взгляд Юкико на простые бытовые вещи.

— А ты коллекционируешь что-то?

— Так получилось, что я стал собирать ароматические свечи. В детстве наткнулся на фигурные свечи в форме животных, по мере плавления воска там виднелся скелет животного. Но в итоге я их так и не использовал — мне было жалко портить изначальную фигуру. Потом я стал покупать свечи с приятными ароматами, в том числе из разных стран, фигурные. Потом уже в ход пошли подсвечники-фонари. Так и переросло в коллекцию.

— Ты их просто собираешь, но не используешь?

— Использую. Но не все.

Юкико хохотнула и открыла дверцу книжного шкафа, демонстрируя свечи на полках, которые я не заприметил сразу.

— Я хоть и не коллекционирую, но тоже приобретаю те, которые понравились по форме или запаху. И тоже использую не все!

Я усмехнулся, и она достала свечу в форме листа клёна — пухлого, резного, с прожилками.

— Папа положил в посылку, даже жечь жалко.

— Красивая. У неё есть запах?

— Да, напоминает карамель.

— Что он прислал ещё?

— Кленовый сироп, кленовые конфеты и печенье, два набора украшений для нас с мамой, там браслет, серьги и кулончик с кленовыми листьями, — пока Юкико подключала ноутбук к телевизору и рассказывала о содержимом посылки, при каждом её движении аксессуар на руке звякал как колокольчик.

— Что за украшения на браслете?

Она не спеша завертела серебряный аксессуар, демонстрируя каждую подвеску.

— Родители подарили его мне на двадцатый день рождения. Полумесяц и собачка от родителей, а палитра и музыкальная нота от Нэо и Эми. Мне дарят подвески на новый год или день рождения.

— Красивые. Кстати, ты упоминала, что тебе почти двадцать два. Когда твой день рождения?

— Двенадцатого февраля. А твой?

— Семнадцатого декабря.

Юкико обернулась ко мне с восторгом на лице.

— Это же через два дня! А какой подарок хотел бы от меня получить?

— Что ты, ничего ненужно.

— Ну как так? Всё же это твой день…

— Серьёзно, не заморачивайся. Мне уже приятен факт того, что ты об этом задумалась. Но если тебе совестно оставлять меня без подарка, то можешь вдвойне отыграться в следующем году.

— Втройне!

Я усмехнулся и поднял руки, как бы сдаваясь, понимая, что спорить тут бесполезно. Юкико довольно кивнула.

— Ты смотрел «Безумно богатые азиаты»?

— Не смотрел, так что включай, — и я довольный уселся на подоконник.

В фильме меня уже с самого начала порадовала приятная главная героиня, временами мы с Юкико комментировали действия персонажей и их наряды.

В какой-то момент я оторвался от телевизора и взглянул на девушку. Она лежала на изножье кровати, опираясь на подушки, и была полностью погружена в происходящее на экране. Рукав футболки сполз и оголил её плечо. Уголки пухлых губ время от времени приподнимались в легкой улыбке из-за происходящих событий в кино. Снова вернул внимание на открытый участок кожи, который старательно хотел проигнорировать, затем взгляд скользнул к ключице, шее и обратно к плечу. Я резко уставился в телевизор, когда Юкико тряхнула волосами, а когда она замерла, чёрт возьми, я снова взглянул на неё! Теперь кожу слегка прикрывали каштановые пряди.

Впервые за всё время нашего знакомства мне так сильно захотелось ощутить под пальцами её кожу. Не спеша провести от шеи к ключице, затем к плечу… Я отвернулся и прикрыл ладонью глаза. Боже мой, это самая настоящая пытка для меня. Она так беспечна, потому что помнит, что я ничего не смогу ей сделать? Или просто доверяет? А может просто увлечена просмотром фильма?

— Тебе плохо?

Я повернулся к взволнованному голосу: Юкико с тревожностью смотрела на меня, сидя на краю кровати. Плохо ли мне? Скорее нет, чем да. Но это как посмотреть…

— Всё хорошо, — сказал я, но Юкико недоверчиво нахмурилась. — Правда, всё нормально.

В коридоре раздался тихий топот — Микей прибежал в комнату и остановился у кресла с явным желанием запрыгнуть на него.

— Стой! Поранишься! — хозяйка соскочила с кровати и быстро убрала с кресла небольшую корзинку, которая была спрятана под пледом. Пёс сразу запрыгнул на кресло, затем на подоконник. Девушка подняла тканевые жалюзи до середины, и питомец уставился на вид из окна.

— Ты и собаку сталкирить научила?

Юкико засмеялась.

— Ему очень нравится проводить время на улице и наблюдать за людьми и другими собаками.

Я широко улыбнулся, качая головой.

— Что хозяйка, что питомец…

Юкико снова засмеялась, она продолжала держать корзинку, в ней я увидел спицы, тёмную пряжу и небольшую часть сделанной работы.

— Что вяжешь?

— Ничего, просто учусь делать разные узоры на пряже.

— Я пробовал вязать, но руки у меня под это не заточены.

— А ты ещё раз попробуй. У меня тоже не сразу получилось.

— А покажи мне свой успех в этом ремесле, тогда я точно вдохновлюсь и попробую.

— Не покажу, — она быстро зашагала к шкафу, я спрыгнул с подоконника и направился за ней.

— Неужели ты что-то там прячешь? — с усмешкой спросил я.

— Не-а! — сказала Юкико, шумно задвинув дверцу шкафа и, вздёрнув подбородок, посмотрела на меня в отражении зеркала.

— Ты ведь не забыла, что сквозь мебель я в принципе могу ходить? — я продолжал стоять у неё за спиной, самодовольно скрестив руки на груди. — И дверцы шкафа мне не помеха.

— В темноте ты там всё равно ничего не увидишь.

Я недовольно цокнул — забыл. Юкико хихикнула, продолжая смотреть на меня в отражении, и я смотрел на неё в ответ. Затем её рука медленно скользнула по отражающей глади и остановилась на моей груди, но то, что девушка сделала следом — окончательно вышибло из меня дух. Приподнявшись на носочках, она прильнула губами к зеркалу, а точнее — к моим губам. По моему телу прошлись мурашки, приоткрыв губы и закрыв глаза, я попытался представить и прочувствовать этот поцелуй. Но не смог. Будто до этого никогда в жизни не целовался. Я открыл глаза в тот момент, когда Юкико отпрянула от моего отражения и приложила ладонь к своему лицу, не решаясь ко мне повернуться. Только сейчас понял, что почти не дышал. Медленно вдохнув и выдохнув, я тихо сказал:

— Вот ты и сделала шаг первой.

Улыбнулась, кивнула и снова смущённо спряталась. Меня это умиляло.

— Юкико… — она осмелилась посмотреть на меня хотя бы в отражении, и я продолжил: — Подарок на день рождения. Сходишь на свидание со мной?

Юкико улыбнулась и кивнула, продолжая прикрываться ладонью.

Я был счастлив. Направился к окну, давая девушке возможность хотя бы немного расслабиться. Сердце сильно билось об грудную клетку — наверняка в больнице сейчас сумасшедшие показатели на кардиомониторе.

— Но в следующем году я всё равно втройне отыграюсь.

Я захохотал и сел обратно на подоконник.

— Даже не посмею отказываться. Досмотрим кино?

До конца фильма мы пробыли в молчании, когда начались титры, я хотел поделиться впечатлениями, но, повернувшись к Юкико, так и остановился на вдохе. Она равномерно и тихо дышала, лёжа головой на одной подушке, а вторую прижимала к груди, у изголовья кровати на третьей подушке калачиком свернулся Микей.

Раздался осторожный щелчок замка, а после недолгого шуршания в коридоре в комнату заглянула мама. Оценив обстановку, она тихонько подошла к дочери, укрыла её одеялом, покачала головой, глянув на собаку, но прогонять с подушки не стала. Затем выключила телевизор с компьютером и так же тихо ушла, погасив свет и прикрыв дверь. Я тихонько спустился с подоконника и сел перед Юкико на корточки, невесомо провёл рукой по её волосам.

— Сладких снов, — прошептал я, вернулся на подоконник, прислонился к откосу и задремал. Первый раз с момента аварии остался ночевать за пределами больничных стен.