Глава 13: Снежинка 10. Юкико.

Снежинка 10. Юкико.

248

1

ЛСот Лина Сова
Поделиться

В мастерской университета началась работа с нуля.

Наряд, который мы с друзьями придумали ранее — решили переделать, но это не самое главное. Эми, Нэо и я подали новые, индивидуальные заявки на показ. Мы создадим такие образы, которые будут отражать каждого из нас и сами же их представим на подиуме. Хоть заявки и одобрили, а в правилах не было запрета на возможность представить одному студенту несколько работ — было ощущение, будто мы нарушаем привычный уклад и моей бунтарской душе это чертовски нравилось.

         Мы сразу объяснили Симоне нашу позицию, чтобы она была готова к новым примеркам. Девушка очень удивилась, ведь она считала, что наш образ, который был почти закончен — лучше и быть не мог. Но она нас только поддержала. Если честно, иной реакции мы от неё и не ожидали. Осталось самое сложное: искать нового студента-ювелира, который согласится и которой нам подойдёт — сложно, поэтому надо переговорить с Пьетро.

         Злоупотреблять добротой Симоны и просить её взять на себя роль дипломата — не стоит. Во-первых, она уже уладила один конфликт, а во-вторых, это не её проблема. Нэо и Пьетро друг друга взаимно недолюбливают. Эми считает себя слабой в переговорах. В итоге договариваться мы пошли втроём, но в основном, как и решили, говорила я.

Пьетро был не особо доволен нашей «внезапной сменой вкусов и приливом вдохновения одновременно», но я намекнула на то, что для него это возможность продемонстрировать свою работу в разных стилях. Уловка сработала, и он согласился.

 

Нобу снова составил нам компанию за работой, общались на нейтральные темы, смеялись. Парень сидел напротив Эми, которая чаще обычного поправляла волосы, пряча прядки за ухо. Судя по их коротким переглядкам и действиям — всё активно развивается. Во время болтовни Нобу не отвлекаясь от диалога подавал девушке всё, к чему она собиралась дотронуться. Вот у неё соскочила булавка, а он её сразу подобрал и протянул ей и их пальцы соприкоснулись чуть дольше нужного. Я испытывала искреннюю радость за них и белую зависть. Ох, ребят, вы даже не представляете какое это счастье, что вы можете касаться друг друга.

Сразу навалилась тоска — вспомнила Юки. Прошло два дня с нашего свидания. Честно говоря, мне пока боязно гулять по улице одной, даже днём. Теперь, когда гуляю с собакой, в одном кармане у меня перцовый баллончик, а в другом я крепко сжимаю самый длинный ключ в связке, готовая им ударить произойди чуть что. Но больше пугало меня другое — я не вижу Юки. Все эти два дня я его не слышала и не видела. Голова и сердце раскалывались от множества вариантов причин: он сам не приходит, но почему? Считает себя виноватым в чём-то? Может во мне что-то «сломалось» и я его больше не вижу? А может означает, что он скоро очнётся или… Нет! Даже думать страшно.

Словно прочитав мои мысли о Юки, Нобу посмотрел в телефон и сказал:

— Мне скоро нужно будет поехать в больницу.

— Как он? — сразу спросила я. Теперь это был частый вопрос, который я ему задавала.

— Вчера — без изменений. Как он сегодня — пока не знаю…

А ответ всё тот же…

— Можно поехать с тобой?

— Всем вместе, — добавила Эми. — Продолжим собирать журавликов.

Я в лёгком недоумении посмотрела на подругу, но идея мне нравится. Нобу неловко почесал затылок.

— Думаю, что можно, но в палату…

— Нет-нет, — возразил Нэо. — Естественно в палату мы не пойдём. Есть просторная зона отдыха с кафетерием, там и посидим.

— Тогда проблем нет.

 

Перед тем, как доехать до главного пункта назначения, мы быстренько заехали в магазин за бумагой для оригами. Весь путь у меня внутри всё дрожало от волнения как пламя свечи. Я надеялась увидеть Юки таким, каким вижу его я. Но вот, мы идём мимо маленького скверика возле больницы — его нет. Мы вошли в холл — нет. Остаётся только его палата.

В уютной зоне отдыха мы разместились на двух креслах и небольшом диванчике. Обычно тут были пациенты и родственники, которые пришли их навестить, но и редкие врачи останавливались здесь перевести дух, перекусывая батончиком из автомата со снеками.

Здесь всегда царило некое умиротворение. Люди между собой тихонько переговариваются, нет суеты, даже шаги практически не слышно и каждый невольно подстраивается под ритм жизни этой части больницы. Я даже ощутила себя здесь лишней — кажется, будто я единственная у кого внутри всё кричит на этом островке тишины.

Мы купили в кафетерии чай на всех. Нобу недолго пробыл в палате у Юки, и, вернувшись к нам, присоединился к складыванию оригами. В таком спокойном месте это ощущалось как медитация.

В день ночёвки я и Эми собрали четырнадцать журавликов из белой бумаги. Но Нэо предложил сделать их поменьше, чтобы они не занимали много места и из разных цветов. Конечно же эта идея была нам по душе.

Нобу быстро вник в процесс, по скорости мы были примерно на ровне. Эми часто начинала какое-то действие заново, понимая свою ошибку, поэтому предпочитала нанизывать готовые фигурки на нитки. Ну, а самым скоростным был конечно же Нэо.

— А ты не думала стать врачом? — пошутил Нобу, когда я в очередной раз поздоровалась с коллегой мамы, проходящим мимо. — Стольких знаешь — далеко бы пошла.

— Ага, вы мне ещё ветеринаром стать предложите, — шутливо пробурчала я, а со стороны друзей раздались тихие смешки. — Когда Микею надо было ставить укол, я и двух минут не выдержала. А когда надо было помочь маме вытащить занозу и обработать рану, то меня трясло как не знаю что.

— Боишься крови?

— Нет, я боюсь сделать больно или что-то не так.

Сделав девятую птичку, Нобу задал риторический вопрос:

— Интересно, сколько мы уже собрали?

— Больше трёхсот, — невозмутимо сказала Эми.

До парня информация не сразу дошла, он молча уставился на девушку, пока та лазила в заметках телефона:

— Триста семьдесят три, — уточнила она. — Сегодня можем перевалить за четыре сотни, — улыбнулась Эми, отложив телефон.

Глаза Нобу округлились:

— Вы когда успели?

Подруга и я молча указали пальцами на Нэо, а тот лишь усмехнулся.

— Ты бумагу вообще из рук не выпускаешь все эти дни?

—  В детство ударился, — улыбнулся друг. — В Корее я много всего собирал, прям увлекался. Дедушка научил. Журавлик довольно простая фигурка, как для профи, так и для новичков. Под сериалы и фильмы мне хорошо заходит прям, расслабляет.

— Я только сейчас задумалась. А получится ли разместить все оригами в палате Юки? — неприятно осенило меня.

— Ой, — руки Нэо, выполняющие манипуляции с бумагой так и замерли. — Эм, правда. Не думаю, что врачи оценят кучу бумажных подделок в палате.

— Так не обязательно все у него вешать. Главное сделать тысячу и загадать желание. Большую часть оставим Юки, а остальное можно развесить где-нибудь в больнице, — Эми забегала глазами по помещению. — Вот, даже над этой пробковой доской они красиво будут смотреться. Юкико, как думаешь, можно будет так сделать?

— Спрошу у мамы. В детском отделении точно рады будут украсить палаты и информационные уголки хотя бы немного.

Эми снова косякнула, немного не рассчитав угол загиба. Нобу перегнулся через подлокотник кресла, подсказывая ей и помогая исправить крыло несчастного журавля. Нэо покосился на парочку, затем повернулся ко мне, шутливо закатил глаза и изобразил будто его тошнит. Я слабо усмехнулась и продолжила свои механические действия руками.

— Юкико, у тебя всё хорошо? — уже серьёзно спросил друг.

— Да.

— Ты в последнее время… — Нэо замолк, подбирая слова. — Какая-то другая. Более задумчивая. Моментами отстранённая.

— Просто устала.

Нэо нахмурился, Эми неспеша встала с дивана, сладко потянувшись:

— Надо бы размяться. Юкико, сходишь со мной до столовой? Хочу купить ещё чай.

Я кивнула и с удовольствием поднялась с кресла, но ноги тут же пронзили тысяча иголок — затекли.

— Мальчики, вам что-нибудь взять? — спросила Эми.

Они отрицательно мотнули головой. Когда мы отдалились от ребят, подруга взяла меня под руку:

— Может, со мной поделишься? Я тоже заметила, что с тобой что-то не так. Переживаешь из-за Юки?

Я удивлённо посмотрела на Эми.

— Ты всегда интересуешься его состоянием у Нобу. У тебя даже взгляд меняется, когда речь идёт о нём. А последние два дня ты стала совсем тихой и обеспокоенной. Нэо рассказал мне про преследователя два дня назад, но сомневаюсь, что ты из-за него так сильно переживаешь. Я больше поверю, что ты при повторной встрече ему врезала бы, а не испугалась.

Я усмехнулась. Мы остановились возле окна. На улице шёл пушистый снег, перед глазами сразу встал образ альбиноса: непослушная прядь на лбу, мягкий голос, который успокаивал меня, нежная улыбка, голубые глаза, наполненные теплом, красивые руки с длинными пальцами, которые не могут меня коснуться.

Я обхватила себя руками, к горлу подкатил ком, в носу начало щипать и глаза наполнились слезами. Эми мягко обняла меня, и я прижалась к ней, ощутив лёгкие нотки сладкого цветочного парфюма. Да и её объятия были всегда такими, словно ты касаешься цветка — благоухающего, с большим мягким бутоном из нежных лепестков. Когда Эми обнимала крепче — цветок будто стеблем обвивал тебя. Достаточно, чтобы ты почувствовала его и достаточно, чтобы ты могла вырваться, не применив силы и не сломав цветок.

— Ты знакома с Юки?

— В каком-то смысле… Я не знаю…

— Говори всё, что приходит тебе в голову. Станет легче, обещаю.

Я открыла рот, чтобы в очередной раз соврать, сказав, что «всё хорошо», но слова застряли в горле. Сначала мне было проще врать и не рассказывать, ведь как объяснить то, что происходит между Юки и мной? Но чем больше друзья беспокоятся обо мне, тем более совестливо мне на душе. Они ведь искренне со мной. Я сдалась своим чувствам.

— Только я видела его. Иногда будто чувствовала… Он умудрялся мне помогать, когда самому так плохо. А я ничем… Я второй день его не вижу… Я боюсь, что он… Что я больше…

 Я всхлипнула, подруга продолжала меня обнимать и молча слушать. Я говорила и говорила, пока бессвязный поток слов и слёз не иссяк. Стало правда легче, потому что теперь я была не одна со своими чувствами. Успокоившись, я слегка отстранилась, Эми выпустила меня из своего тёплого кокона, но, не желая прерывать физический контакт, взяла меня за руку переплетя наши пальцы.

— Ваша история мне напоминает одну японскую легенду, — неожиданно сказала Эми. — Юки-онна. Это японский дух метели и снега, которая появляется только в снегопад, очень красивая женщина. Её часто изображают с белоснежными волосами, в белом одеянии, глазами цвета льда. Есть версия, где она влюбляется в смертного мужчину и остаётся с ним, но скрывает свою природу. Несмотря на то, что она выглядит холодной, Юки-онна наполняет теплом дом мужчины, а он — её сердце.

— Красивая легенда. И как она закончилась?

— Печально, — честно ответила подруга. — Но это история Юки-онна, а у вас с Юки своя.

— Неужели ты веришь мне? Всему, что я рассказала?

Эми сжала крепче мою ладонь и взглянула на меня улыбнувшись:

— А у меня есть повод тебе не верить? Сколько тебя знаю, ты мне не давала усомниться в твоих словах. Ни разу.

Я улыбнулась и сжала ладонь в ответ.

— Я рада, что ты поделилась со мной. Обычно это ты у нас в роли слушателя, а сама редко делишься своими переживаниями. Копишь до последнего. Ты скорее себе десять раз сделаешь больно, чем кому-то один раз. И неважно — физически или душевно. Поэтому ты и не хотела никогда быть врачом, даже если бы боль была во благо.

— Но тому преследователю бы врезала, — напомнила я, будто оспаривая её вывод.

Подруга коротко рассмеялась.

— Ну он же заслужил! Так что не считается.

Я не стала возражать и молча кивнула. Есть у меня такое. Я всегда умела слушать, поддерживать и хранить секреты, а раскрыться самой кому-то — нелегко. И как я ответила ранее Нобу — мне страшно сделать кому-то больно.

— Может сходишь его навестить? Весь этот разговор будет нашей девчачьей тайной. Я тебя прикрою, — улыбнулась подруга.

Я вновь обняла её, но уже крепче:

— Я тебя люблю.

Эми довольно промычала потеревшись щекой:

— Я тебя больше.

— А я тебя — ещё больше.

        

Я быстро побежала в уборную, чувствуя нежный взгляд подруги, согревающий меня между лопаток. Умыла лицо, стирая застывшие дорожки слёз. Глаза были всё ещё красные, но не такие опухшие, как я могла представить. В очередной раз порадовалась, что я без макияжа, иначе пришлось бы поправлять или тщательно смывать, чтобы не осталось разводов. Холодная вода немного отрезвила.

Стоило мне оказаться перед двести двадцать второй палатой, как сердце начало бешено стучать, а пальцы бить мелкая дрожь. Я обеими руками крепко взялась за ручку, чтоб унять тремор и замерла. Медленно вдохнула через нос, выдохнула через рот, и так трижды. Ощутила дежавю, в первый раз я тоже волновалась перед тем, как войти, но тогда волнение было вызвано по другой причине.

Я надеялась вновь увидеть парня дремлющем на подоконнике: в той же расслабленной полулежавшей позе, прислонившегося к прохладному окну головой, в той же белой куртке. Вновь бы подметила какие у него длинные белые ресницы, как он забавно хмурится во сне, услышала бы его ровное глубокое дыхание… Но увы.

Тихонько отодвинув дверь, я разочаровано поджала губы — подоконник пуст. Комната встретила меня знакомым пиканьем аппаратов.

Я так же бесшумно закрыла дверь и огляделась — ничего не изменилось, только ваза была пустая. Надо будет купить цветы. Первыми на ум пришли белые и голубые хризантемы. Я смотрела на ширму, скрывающую койку с живым Юки, пульс которого выдавал пиканьем один из аппаратов. Неспеша двинулась к ней — каждый шаг давался с вновь окутавшим меня волнением.

Не знаю, что мне страшнее увидеть — ухудшение или отсутствие каких-либо внешних изменений парня. Если он изменился — значит, что-то происходит, но в хорошую или худшую сторону? А если нет — значит он всё в том же подвешенном состоянии между жизнью и смертью.

Обойдя ширму, я замерла в ступоре. Всё моё внимание захватил не Юки, а мужчина, сидевший на стуле возле койки, который неотрывно смотрел на лицо пациента. Я знала этого человека, его работы, имя, но не знала таким, каким он был сейчас. Заметив боковым зрением, движение, мужчина медленно повернул голову в мою сторону и мои губы в удивлении разомкнулись.

Шузо Ким.

Всегда безупречно выглядевшего мужчину, которого я видела в интернете, журналах и по телевизору, заменила маска горя. Он заметно похудел, под глазами залегли глубокие тени, щетину пора бы уже побрить, сидел ссутулившись, под грузом несчастья, которое, казалось вдавило его плечи в землю. Отец Юки словно сам находился между жизнью и смертью.

— З-здравствуйте, — тихо поздоровалась я.

Я не знала, что ещё можно сказать. Мне было неловко, всё-таки я сюда без разрешения пришла и, как оказалось, помешала отцу побыть с сыном на едине.

Мужчина моргнул и с безразличием отвернулся от меня, вернув внимание к сыну. Я неловко переминалась с ноги на ногу и решила попробовать заговорить ещё раз:

— Мне можно тоже побыть с вами? Или мне лучше уйти?

Только в конце фразы осознала, что это звучит несколько нагло. Но мужчина всё равно молчит. Такое равнодушие немного пугает, а точнее — осознание того насколько ему больно, что ему безразлично всё, кроме одного человека, лежавшего в коме.

Я перевела взгляд на Юки: лицо умиротворённое, будто он просто спит, большинство повязок с него сняли, а вместо ИВЛ у него была носовая канюля. Я пригляделась к его груди, которая еле заметно вздымалась и опускалась, поднесла ладонь к губам и слегка улыбнулась. Он дышит! Сам! На мои глаза вновь начали наворачиваться слёзы от этой маленькой победы. Он борется, теперь я уверена в этом! Вот почему я его не вижу второй день!

Воодушевившись такому маленькому сдвигу в положительную сторону, я вновь обратилась к господину Киму:

— Есть улучшения, да? Ему больше не нужен ИВЛ?

Я думала тут он точно разговорится, ведь это напрямую касается его родного человека, тем более это хорошая новость, но нет. Я в изумлении уставилась на мужчину, но настояла вновь:

— Господин Ким…

— Кто вы? — безжизненным голосом спросил он. Будто я появилась перед ним только сейчас.

— Юкико. Подруга Юки.

Мужчина вновь обратил внимание на меня, пробежался по мне взглядом:

— Не помню, чтобы у него среди друзей были вы.

— Мы не так давно начали общаться. Значит, он не рассказывал обо мне? Вот негодник, — слегка усмехнулась я, взглянув на парня, лежавшего в глубоком сне.

Шузо Ким с безразличием отвернулся от меня и продолжил диалог уже глядя на сына:

— Чего вы хотите?

— Всего лишь навестить друга. Поддержать его. И вас, — я немного обошла койку, чтобы видеть лицо мужчины, его глаза были полуприкрыты. — Вы вообще спали за последние сутки?

В этот раз мужчина недовольно посмотрел на меня. Успех — открыта новая эмоция.

— Как я могу спокойно спать, когда мой ребёнок в таком состоянии по моей вине?

— Что? Почему по вашей?

— Я был тем, кто купил ему этот чёртов мотоцикл.

Я глупо моргнула раз, другой. Во мне начала потихоньку кипеть злость — ну почему высшие силы сделали людей такими сложными существами?

Я молча подошла к столику за вторым стулом, поставила его с другой стороны койки и села прямо напротив этого глупого мужчины, прожигая недовольным взглядом.

— Вам намного легче винить кого-то, чем смириться с произошедшим?

— Смириться? Вы шутите?

— Вы вините себя за купленный мотоцикл. Почему бы вам тогда не начать винить производителя? А создателей теплового двигателя? Виноваты люди, которые ехали в тот день по дороге и просто шли мимо. Погода виновата. Сам Юки виноват, что в тот день решил ехать на мотоцикле.

— Глупости это всё.

— Вот именно. Есть вещи, которые просто случаются. Как бы сильно мы их не желали, но они могут случиться. Когда мне было десять лет, я неудачно упала, катаясь на роликах и сломала руку. Мама винила папу, что он не доглядел. Папа винил себя тоже, но из-за того, что предложил маме подарить мне ролики раньше, чем пришла защита, которая закончилась в магазине и её пришлось заказать. Если бы я была в защите, если бы получила ролики позже, если бы эта защита была в магазине, если бы я их вообще не хотела... Этих «если бы» можно собрать не один десяток. И если бы хоть что-то одно случилось иначе, то я бы в тот день не упала и не сломала руку. В жизни столько судеб, случайностей и событий пересекаются на одном метре, что невозможно даже представить. Уверена, если бы Юки мог сейчас говорить, он бы сказал, что вы ни в чём не виноваты, и в то же время считал бы виноватым себя — «не надо было мне тогда никуда ездить». Но это просто стечение обстоятельств. Никто здесь не виноват.

Лицо господина Кима с каждым моим словом потихоньку менялось, как и взгляд. Даже его плечи немного расправились.

— Я понимаю, что все ваши мысли о сыне. Но вы думаете о нём не в правильную сторону. Вам больно, вы чувствуете себя беспомощным в этой ситуации. Но вы будете очень нужны Юки, когда он проснётся. Что будет чувствовать он, когда увидит ваше болезненное состояние? Когда узнает, что вы толком не спите, не едите? Пожалуйста, не доводите себя до такого состояния, чтобы уже и вам не пришлось оказывать помощь в соседней палате.

 Взгляд Шузо Кима был направлен в пол. Он вновь слегка ссутулился, уперевшись локтями в колени и сцепив пальцы в замок. Мне удалось достучаться до него? Тут у меня сразу возникла идея, чтобы убедиться наверняка.

— Вы были в здешнем кафетерии?

Господин Ким медленно поднял на меня взгляд. Моргнув, он отрицательно качнул головой.

— Зря. Кормят очень вкусно. Я всегда там беру горячие сэндвичи с сыром и ветчиной. С курицей тоже вкусные. Не хотите попробовать? Сегодня я вас угощаю.

 

Не думала, что я когда-нибудь встречусь с Шузо Кимом в таких условиях. У меня была надежда на то, что мой любимый дизайнер появится на выпускном показе как один из гостей. Хотелось увидеть его в живую хотя бы на мгновенье и тут на тебе.

Но будет правильнее сказать, что сегодня я познакомилась не с главой модного дома Ким, а с папой Юки. С мужчиной, который за пределами масс-медиа устаёт, переживает, как и многие из нас.

Я купила нам по стакану чёрного чая с бергамотом и по два горячих сэндвича с ветчиной и сыром. Медленно направляясь к столику с разносом в руках, я не сдержала улыбки глядя на господина Кима. Он сделал более аккуратный низкий хвостик на голове, плечи расправились, спина прямая. Больше всего меня умиляло и радовало то, как мужчина упорно разглаживал мятый нижний уголок рубашки, а не так давно ему было всё равно на свой внешний вид. Вот теперь я вижу повадки Шузо Кима, одевающегося всегда с иголочки.

Я поставила перед ним горячий бумажный стаканчик и тарелку, заботливо положила рядом пару салфеток и устроилась со своей порцией напротив него.

Пожелав нам приятного аппетита, я взялась за аппетитный, горячий хлебный треугольник и мой желудок моментально сжался. Только в этот момент я осознала, насколько была голодной. Слегка поджаристая корочка приятно захрустела при первом укусе, а сырный слой красиво потянулся. В очередной раз убеждаюсь, что нет ничего лучше такой простой еды.

Я украдкой поглядывала на папу Юки: он гипнотизировал тарелку с едой, затем, мимолётно взглянув на меня, подхватил салфетку и взялся за сэндвич. Сначала жвал не спеша, будто боясь почувствовать во вкусе что-то не то, но следующий укус был сделан с некой жадностью. Я улыбнулась — стоит съесть кусочек, как всё остальное само проскочит.

Кушали в комфортном молчании, когда мы съели половину, я решила попробовать вновь завести разговор. Мысленно поблагодарила Юки за то, что он немного рассказал про своего отца и у меня были темы для непринуждённой беседы.

Я начала с простого: какую еду он обычно любит кушать (ест всё, но больше предпочитает европейскую кухню), от еды мы перешли к странам (Италия — самая любимая. Двойняшки были бы в восторге). Затем я рассказала о том, как Юки поделился со мной о их времяпровождении, катаясь на лошадях. Оказывается, господин Ким никогда не интересовался лошадьми. Однажды он взял заказ одного бизнесмена: свадебное платье для его невесты. За работу он сразу заплатил полную сумму, но его женщина и гости были в таком восторге от наряда, что тот решил подарить ещё и породистого жеребца с одной из своих конюшен. Господин Ким, даже показал мне пару фотографий и видео на телефоне. Красивый вороной жеребец, его шерсть так и блестела на солнце, кличка у него Notte — с итальянского: «Ночь», переименовывать мужчина не стал. Шузо Ким платит за его содержание в Италии, ему регулярно присылают фото и видео любимца, а сам господин Ким всегда навещает его и катается, когда бывает там.

Господин Ким стал и меня расспрашивать: об учёбе, о том, как мы вообще с Юки познакомились. Я сказала правду: случайно. Естественно, опускала главные детали, но, по сути, не врала.

Во время нашей беседы к нам подошёл Гаян Эранг, появление которого меня теперь не удивляет в этой больнице. Уголок его рта был приподнят в лёгкой улыбке, а глаза бегали от меня к отцу Юки и обратно. Мужчина, как всегда, выглядел обворожительно, на нём были серые классические брюки и чёрная водолазка, которая подчёркивала его хорошо сложенную фигуру.

— Здравствуйте Гаян, — улыбнулась я.

— Здравствуйте Юкико, — кивнул он мне и перевёл взгляд на господина Кима. — Это было последнее место, где я ожидал тебя найти.

Шузо промолчал и отпил немного чая. Пока мы беседовали, он сходил и взял нам ещё по стаканчику, что не могло меня не порадовать.

— Я посижу с Юки. А ты езжай домой, постарайся поспать.

— Делами заняться надо.

— Какими? — брови Гаяна в удивлении подпрыгнули вверх.

— Продукты купить. В модный дом съездить.

Его друг удивился ещё больше, от чего уголки губ слегка опустились вниз.

— Это хорошо. Но для начала тебе надо поспать дома.

Господин Ким спорить не стал, хотелось бы верить, что он молча согласился. Допив остатки чая, встал из-за стола и остановился возле меня, легко коснувшись моего плеча самыми кончиками пальцев:

— Спасибо вам, Юкико.

Я улыбнулась и кивнула. Стоило отцу Юки сделать пару шагов к выходу, как Гаян остановил его, спросив:

— Ты же на такси?

— Да.

— Отпишись, когда зайдёшь домой.

Шузо обернулся, недовольно скривив лицо: взрослого мужчину, как подростка контролируют! Гаян скрестил руки на груди и выгнул бровь в ожидании бесполезных возражений, а я отвернулась, спрятав за ладонью улыбку.

Шаги удалились, я тоже встала из-за стола и Гаян расплылся в улыбке:

— Мне тоже стоит поблагодарить вас, Юкико. Не знаю, как вы это сделали, но спасибо. Он ни врачей, ни меня не слушал. Ел очень мало и в основном бич-пакеты. Домашнюю еду только под моим контролем мог поклевать как птенец. А тут у него дела: продукты купить, съездить на работу и даже возражать мне щас не стал. Поразительно.

Я немного смутилась.

— Я очень рада, что смогла на него повлиять. Если честно… Я была немного удивлена его состоянию. Не знаю, как объяснить правильно… Глупо судить, видя и зная человека только через СМИ, но господин Ким у меня всегда производил впечатление человека, который держит всё под контролем и никогда не покажет внешне, если ему плохо.

— Да, — кивнул Гаян. — Тут как раз такая ситуация, что он не может её контролировать. Но его состояние больше вызвано не этим. Когда он ещё учился в школе, его родители попали в аварию и в тот же день умерли в больнице. Если, не дай боже, Шузо потеряет Юки… Боюсь, его в этом случае уже никто не сможет спасти. Даже я.

У меня внутри всё сжалось. Теперь его апатия меня не удивляет, но всё же мне удалось расшевелить господина Кима. Это тоже маленькая победа.

— А за группу поддержки в комнате отдыха мне тоже вас благодарить? — улыбнулся Гаян.

— Вы меня переоцениваете. Это общий вклад.

Он мечтательно вздохнул:

— Повезло Юки с друзьями. И с девушкой.

У меня пропал дар речи, и я ощутила, как моё лицо становится пунцовым. Мужчина же довольный подмигнул и направился к выходу из кафетерия.

 

Ребята были всё там же, а на диване выросла горка из разноцветных журавликов, которых Эми осторожно нанизывала на нитку. Я взглянула на часы на стене — уже вечер. Как быстро пролетело время, даже и не заметила.

Стоило мне попасть в поле зрение друзей, как они оживились и повскакивали со своих мест, Нэо зашептал, сдерживая восторг:

— Ты как умудрилась пойти проветриться и в итоге пообедать с Шузо Кимом?!

— Откуда узнал?

— Мы с Нэо хотели купить что-нибудь перекусить, — сказала Эми. — Заходим, а там вы трапезничаете и болтаете как давние знакомые.

— Ну… как-то случайно получилось.

Эми прыснула, Нобу покачал головой:

— Я, конечно, в ауте с твоего везения.

— А мы немного пообщались с Гаяном Эрангом, — хотел удивить меня друг.

— Да, видела его. Тоже пообщались немного.

— Mamma mia, кому я это рассказываю…

Мы тихонько рассмеялись. Я продемонстрировала небольшой бумажный пакет:

— Я взяла вам кое-что вкусное. Перекусим и отправимся по домам?

Ребята оживились. Я взяла им по два разных сэндвича и один себе за компанию. Мы ели и болтали о чём-то неважном, но периодически я была будто не с ними. Я думала о том, что приду сюда завтра и послезавтра. Буду приходить до тех пор, пока Юки не откроет глаза.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

13 из 17