Глава 7: Еще рано

Я стою у кабинета, оперевшись плечом о стену. Пришлось раздобыть расписание ее уроков, а также уйти пораньше, чтобы точно не упустить ее появление. Я так рад, что она согласилась поговорить! А еще то, как она касалась моих губ... Ох, я будто во сне! Она САМА дотронулась до меня, хоть и пальцем! Уф, я еле вытерпел эти чертовы уроки.
Смотрю на время. Еще минута, и я снова увижу ее! Ох, ладони чешутся! А в груди все сладко сжимается. Господи, скорее бы!

Звенит долгожданный звонок, и я тут же выпрямляюсь, небрежно поправляя растрепанные волосы вспотевшей ладонью. Надеюсь, что я не выгляжу, как озабоченный псих. Это просто разговор. Просто разговор.
Из кабинета начинают выходить ученики, естественно, оглядываясь на меня. А я? А я стою, выглядываю ее из толпы и не могу сдержать глупую улыбку. Когда она успела приручить меня до такой степени? А самое ужасное, что мне нравится.
Наконец-то я замечаю ее русую макушку, и у меня перехватывает дыхание.

— Ли... — я хочу позвать ее, но осекаюсь. Что-то не так. Она выглядит слишком подавленно, это настораживает. Ее взгляд отрывается от пола и скользит по головам, пока не находит меня — я замираю. Заметила! Лизонька, в свою очередь, продирается сквозь толпу и подходит ко мне.

— Пойдем скорее, — бормочет она, проходя мимо и следуя дальше по коридору. Я мгновенно рвусь за ней, нагоняя ее тонкий стан. Здесь правда что-то не так...

— Лиз, все хорошо? — тихо спрашиваю я, пока она торопливыми шагами ведет нас в сторону дальней лестницы. — Что-то случилось?

Она молчит до тех пор, пока за нами не закрывается дверь на лестничную площадку. Здесь мало кто ходит, поэтому мы можем говорить спокойно. Лиза стоит ко мне спиной, но я вижу, как напряжены ее плечи. Да и в целом ощущается она сильно иначе, чем при разговоре утром. Что-то точно случилось, нутром чую.

— Слушай, я так не могу, — не поворачиваясь, начинает она, но в голосе проскальзывает такая боль, словно в ее грудь вбивают гвоздь. Я стою, не двигаясь, но все внутри у меня сжимается. — Ты... Понимаешь, я... Лида... Ты нравишься Лиде. Я просто не могу... Она же... Мы... Ох, как сказать...

Олененок устало проводит ладонью по лицу, а после ее рука останавливается примерно на уровне губ — переживает. Да, мне больно, но сейчас оставаться в стороне я не могу. Я делаю тихий шаг вперед — она не двигается. Еще шаг. Я стою у нее за спиной, но не трогаю.

— Я не понимаю, что чувствую. Вроде мне и надо отдать тебя ей, а с другой стороны... — теперь я вижу, что она нервно сдирает ногтями кожу с губ. Бедная моя Лизонька... — Я не должна идти против нее, это неправильно! Разве так поступают настоящие подруги?

Она внезапно поворачивается и тут же врезается в меня, но мои рефлексы срабатывают безотказно. Все вокруг на мгновение останавливается, но, как ни странно, теперь мне гораздо легче. Она снова в моих руках. Она замерла, но ее плечи начинают медленно опускаться. А после... Ее лоб обреченно утыкается в мое плечо. Она расслабляется — это главное. Как мне приятно обнимать ее. Она очень мягкая, как облачко.

— Лизонька, еще ничего не случилось... — шепотом говорю я, на что она дергает меня за подол рубашки.

— Случилось! Они все видели. Девочки застали наш разговор утром. Не весь, но... Они не так все поняли и теперь считают, что я делаю это назло Лиде, — она явно пытается держать лицо, но я слышу, как она шмыгает своим носиком. Я должен ее успокоить! Не хочу видеть, как она плачет, хотя это, я уверен, было бы очаровательно. Я медленно кладу одну ладонь на ее спину, пока вторая приобнимает за талию, и веду вниз до поясницы успокаивающим движением. Вверх-вниз. Ее тело начинает обмякать в моих руках. Слава богу.

— Я правда так не могу. Ты... Я... Я не хочу делать им больно. Лида очень расстроилась. Очень. А все потому, что мы стояли рядом.

— И что? Лида вполне может это пережить.

— Ты ей нравишься.

— Ну и? Я должен плясать и петь от этой новости? — я говорю ровно, отчеканивая каждое слово. Мои руки крепче прижимают ее к груди. — Нет. Я даже понятия не имею, кто это.

Она поднимает на меня полный недоумения взгляд. Так, а мы случайно в первую встречу не о той же Лиде говорили? Блять, я спалился.

— Я же тебе ее описывала, — с подозрением протягивает она, прищурив глаза. Ой, бляха, я все испортил. И что мне теперь делать-то?!

— Э-э... Описывала, да. А у меня... — я запинаюсь, пока мой мозг судорожно перебирает все возможные отговорки. Все хуйня, все хуйня! А-а-а, помогите! — А у меня память короткая! Да! Я плохо ее представил и теперь ничего не помню.

НАХУЯ Я ЭТО СКАЗАЛ?! ОНА МЕНЯ СЕЙЧАС ЧЕТВЕРТУЕТ НА РОВНОМ МЕСТЕ! КАКОЙ ЖЕ Я ЕБЛАН! Но, на мое удивление, ее лицо озаряет улыбка, а после и вовсе раздается милое хихиканье.

— Ты очень плохо врешь, — улыбаясь, хихикает она, снова дергая меня за подол рубашки, пока на моем лице тоже не появляется облегченная улыбка. Пронесло.

— Ну и ладно! Главное, что тебя не обидело!

— Ну, как сказать... Конечно, не обидело, но тронуло точно. Однако это было забавно.

Ее слова заставляют меня довольно замурчать. Ух, я люблю ее все больше и больше! А еще она так открыта передо мной в своих чувствах, что аж мурашки по коже. Мне очень нравится.

— Ну, допустим, я знаю Лиду. Знаю, о ее чувствах, и что мне делать? Я не хочу быть с ней! И ты не обязана переделывать себя под нужды своих подруг. Зачем ты берешь на себя такую ответственность? — мои слова заставляют ее поникнуть. Она обдумывает секунду, а после хмурится. Весь светлый смех исчезает. Черт, я опять все сломал.

— Я не... — начинает она, но обрывает саму же себя. Ее лоб снова утыкается в мое плечо. Руки висят вдоль тела. — Я и сама не знаю. Просто иначе я чувствую себя или ненужной, если не могу угодить, или неверной, если тоже не могу угодить. Все упирается в количество внимания, как обычно. Ничего не могу с этим поделать, мне это необходимо. А еще, когда я делаю для них что-то хорошее, они иногда хвалят меня, что тоже приятно.

Я молча слушаю, ошарашенно глядя на ее русую макушку. Кто бы мог подумать, что она сразу откроется мне? Неужели я вызываю у нее столько доверия? Это удивительно, но мне ужасно нравится. Мне нравится, что она говорит. Моя ладонь продолжает гладить ее по спине.

— Так... Так зачем? — тихо уточняю я, медленно опуская голову и прижимаясь щекой к ее макушке. Она вздрагивает, но не отстраняется, а совсем наоборот, льнет ближе. Мое сердце сейчас взорвется от счастья.

— Потому что мне нужно внимание. Хоть крупицу, хоть самую малость, но нужно. Да, звучит дико клишированно, я знаю, меня и саму это раздражает, но даже осознание этого факта не дает мне отвертеться от проблемы. А самое ужасное, что я понимаю свою уязвимость в этом, гоняюсь за людьми, что уделили мне всего минутку, хотя так делать нельзя. Я работаю над этим, но, как видишь, с Соней и Лидой это пока не прокатывает. Да, это гордыня. Да, это грех, но иначе я не умею, — слова льются из нее сплошным потоком. Я не смею подкидывать в течение камни. — Если я скажу об этом прямо, то могу показаться попрошайкой. Пойду с этой проблемой к другим — почувствую себя проституткой. Это замкнутый круг. Это мерзко и обидно, но я застряла. Не могу выбраться, хоть и осознаю, что тону...

Я тяжело вздыхаю, немного поворачивая голову, чтобы уткнуться носом в ее шелковистые волосы. Она так приятно пахнет. Что-то нежное и воздушное. Тихая свежесть.

— Лиз, я не могу встать на твое место и прочувствовать все это в полной мере, но... — шепчу я, продолжая гладить ее между лопаток. Она заметно расслабляется — это хорошо. — Скажи мне, может я могу тебе чем-то помочь? Хочешь, буду проводить с тобою больше времени?

Ее тело резко напрягается. Холодные руки упираются в мою грудь, потом резко отталкивают. Я отшатываюсь назад и ошарашенно таращусь на ее испуганное лицо. В мое сердце вонзается ледяной кинжал. Я хмурюсь.

— Н-нет! Нет, не надо! Ты... Нет. Нет, ни за что! — ее голос почти ломается, руки выставлены перед собой. Она снова собирается убежать. — Так... Так нельзя!

А вот теперь это начинает раздражать. Зачем она дала мне подойти так близко к ее душе, а сейчас резко выталкивает наружу? Это нечестно. Мои пальцы сжимаются в кулаки.

— Эй, какого хрена? — низко процеживаю я, делая шаг в ее сторону. Она отступает, ее лицо мрачнеет. Сейчас сбежать я ей не дам. Не после того, как она открылась мне. — Ты только что рассказала мне ТАКОЕ и теперь отталкиваешь? Серьезно?!

Я снова наступаю — она отступает, пока не упирается спиной в стену.

— Знаешь ли, это не очень приятно.

— Эли...

— И что ты сейчас сделаешь? Снова сбежишь, да? — я нависаю над ней, сжимая кулаки так, что костяшки белеют, а ногти болезненно впиваются в ладони. Она стоит передо мной, вжавшись в стену, и не двигается. — Опять побежишь рыдать?

— ...

— Зачем ты все это рассказала, если не готова получать внимание от меня? — мои брови сводятся на переносице, нос морщится. — Могла бы просто соврать или отмахнуться.

Я наклоняюсь ниже, так, что наши лица оказываются всего в паре сантиметров друг от друга. Мы оба хмуримся, оба напряжены, но никто не отступает. Она, что, совсем не боится?

— Зачем?

— Ты спросил.

— Могла соврать.

— Не тебе, — ее слова звучат ровно. Она не боится. Смотрит прямо на меня. Ее кулаки тоже сжаты. Я вглядываюсь в ее глазищи, в эти уверенные стальные глаза, и... Меня отпускает. Она не бежит, не отнекивается, не подлизывается. Бесстрашно стоит передо мной, хоть и прижата к стене. Я моргаю пару раз, а после подаюсь еще ближе, вглядываясь в ее лицо. Она не бежит. Я только что ругался на нее, а она даже не дрогнула. Она... Она вообще нормальная? Мы таращимся друг на друга пару секунд, пока ее щеки не заливает румянец, а взгляд не съезжает чуть ниже моих глаз. На губы. Мне становится жарко. Она... Она просто идеальна. Она не боится меня и не врет. Готова стоять передо мной без толики страха. Нет, она готова идти ко мне. Это нереально.

— Лиз... — хриплым шепотом произношу я, подаваясь почти вплотную. Еще чуть-чуть, и я коснусь ее губ. Смогу ощутить их вкус. Она замерла, кажется, даже не дышит, только смотрит на меня этими влажными глазищами. Я хочу. Очень хочу, но... Хочет ли она? Я замечаю, как расширяются ее зрачки. Может?..

— Эли... — словно прочитав мои мысли, она накрывает мои губы пальцами, но не отталкивает. Она просто ставит преграду. — Подожди. Еще рано...

Ее шепот ласково обволакивает мой слух, и я таю, смотря на нее обожающим взглядом. Она со мной на равных. Она не хрупкая, как кажется. Она из прочной стали, которую мне, кажется, удалось пробить. Под ее пальцами растягивается улыбка.

— М...

— Не торопись. Я... Прости, что оттолкнула. Я испугалась, — честно признается она, пока я поднимаю дрожащие руки и бережно прижимаю ладони к ее бокам. Хочу еще немного ее тепла. — Я правда не хочу разочаровывать девочек — мы уже очень долго вместе, но...

Ее взгляд устремляется в мои глаза — я не могу перестать ею любоваться.

— И ты, признаться, просто бурей прошелся по мне и все разворотил. Не знаю, может, я даже немного ненавижу тебя за это, но... Ты мне тоже симпатичен.

Ее слова бьют меня в самое солнечное сплетение. Меня буквально парализует. Я стою перед ней и не могу обработать информацию. Нет, скорее осознать. Я? Ей? Симпатичен? Серьезно? Это же... Это же лучший день в моей жизни! Кажется, если бы я был щенком, то хвост бы у меня отлетел к херам, так бы я им вилял, но сейчас я могу лишь улыбаться. Как дурак, но искренне.

— М-м-м?? — я пытаюсь сказать "серьезно?", но из-за ее пальцев выходит невнятное мычание. А она все понимает, потому что кивает, расплываясь в улыбке... Она тоже улыбается! Тоже улыбается! Господи, как я счастлив!

— Да, серьезно. Но сильно не обольщайся, — с усмешкой добавляет она, после чего подается вперед и... Боже мой.

Я застываю на ровном месте. Ее лицо так близко ко мне, губы касаются ее пальцев, что лежат на моих губах. Это бесконтактный поцелуй. Поцелуй. Она целует меня, но не меня. Это... Это охуенно... Я могу только рассматривать ее. Рассматривать и восхищаться. Все вокруг остановилось.

— Еще раз прости меня... — оторвавшись, произносит олененок, но я ничего не слышу. Сердце наконец делает удар, а после заходится в ТАКОМ темпе, что, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Ее пальцы покидают мои губы, а я подаюсь следом — и тут же чувствую, как жар волной прокатывается в низ живота. Блять. Только не сейчас. Я стискиваю челюсти и, нахмурив брови, недовольно смотрю в ее глаза. Нужно перевести тему, иначе я опозорюсь.

— А еще?

— Чего "еще"? — недоуменно переспрашивает она, но я вижу, как дергаются в улыбке уголки ее губ.

— Еще! — настаиваю я, подаваясь вперед и крепко-крепко ее обнимая, уткнувшись носом в изгиб ее шеи и плеча — она замирает на мгновение, а после расслабляется. Ой, а как она пахнет! — Мне мало! Зачем ты меня драконишь, а потом отнекиваешься?

Мой голос больше напоминает жалобное хныканье, но это заставляет ее хихикнуть. Мне тоже хорошо. Ой, как мне хорошо! Все ночное напряжение, как рукой сняло!

— Да какое "еще"? — ее слова прорываются сквозь тихий смех, пока я трусь о нее кончиком носа. Мне так нравится, как она смеется! — Эли, прекрати!

Ей щекотно, я понимаю, а потому не могу остановиться. Мне слишком хорошо! Я будто на седьмом небе! Ее маленькие ладони упираются в мои плечи. Не отталкивают, нет, лишь пытаются найти точку опоры.

— Ну ты меня смущаешь!

— Я? Смущаю?

— Да! — ее слова заставляют меня хитро ухмыльнуться. Значит, я ее еще и смущаю. Это слишком мило!

— А вот возьму, и не отстану! Ты только что призналась мне, что я тебе симпатичен, и почти поцеловала! Думаешь, я после этого тебя отпущу? — с хитринкой тяну я, положив голову на ее плечо. Она вся светится, и это так прекрасно. — Вот уж размечталась девчонка.

Лестничный пролет наполняется нашим смехом. Она смеется, и я смеюсь. Все так чудесно! Все так замечательно, что мне приходится ухватиться за нее покрепче, чтобы случайно не проснуться. Это сон? Нет. Нет, не сон. Это мое счастье.

— Ладно, это было оправдано, — улыбается она, поднимая руку и небрежно растрепывая мои волосы. Я ошеломленно цепенею на долю секунды, а после льну к ней, как изголодавшийся по ласке котяра. Уф, как мне нравится! Да, погладь еще! — Но ты правда не обольщайся. Назовем это... М... Разовой акцией.

Я поднимаю голову и в изумлении смотрю в ее глаза. Вот к этому я был не готов.

— В смысле?

— В том смысле, что при Соне с Лидой так ко мне не подходи. А еще, чтобы сохранить твой авторитет, постарайся сдерживаться перед своей бандой. Я не думаю, что они поймут вид того, как их главарь защенячивается.

Я хлопаю ресницами несколько раз, после чего корчу разочарованную мину. Нет, ее замечание абсолютно логично, я только так и буду делать, но все равно обидно.

— Да блин. И, что, у нас теперь будут только тайные встречи? Так, что ли?

Она задумчиво хмурит брови, обдумывая мои слова, а после пожимает плечами.

— Выходит, так.

Мы стоим в молчании несколько секунд.

— Так, значит, да? — Я наклоняюсь до ее уровня, чтобы заглянуть в глаза, пока ее щеки стремительно заливает румянец. Это слишком мило. Я не перестану умиляться. Нет, это исключено!

— Ну... Я еще подумаю.

— Да чего тут думать-то?! — в сердцах восклицаю я, выпрямляясь и вскидывая руками. Она мелко вздрагивает, что мгновенно остужает мой пыл. Тяжело вздохнув, я вновь опускаюсь до ее уровня. Мои пальцы нежно тянутся к ее ладони, но замирают на полпути. А если я сейчас ее упущу? — Что тебя останавливает?

Она опускает взгляд, после чего ее изящные пальчики оказываются в моей ладони. Она сама тянется ко мне. Разве теперь я могу сомневаться в ее чувствах?

— Девочки. Девочки и моя преданность. Не могу я так просто оставить их и уйти к тебе. Ну, это просто неправильно, даже если я ощущаю себя лишней в их компании, — после своих последних слов она распахивает глаза и прикрывает рот свободной рукой. Она проговорилась. Она хотела это скрыть, возможно, даже от самой себя.

— Лишней? — тихо переспрашиваю я, переплетая наши пальцы между собой. У нее очень нежная кожа. — Почему ты так себя ощущаешь? В дружбе такого быть не должно.

Хотя кто бы говорил, Элиот. Сам-то нормальных друзей не имеешь, а лезешь с советами. Спасибо, капитан Очевидность! Ее грудь вздымается и опускается, после чего она делает шаг вперед и снова оказывается в моих объятиях. Я замираю. Она сама этого хочет. Сама... Моя свободная рука приобнимает ее за поясницу, пока вторая трепетно гладит ее по тыльной стороне ладони.

— Знаю. Я все знаю, но не могу исправить. Без общения в школе я просто стухну. Меня и без того все считают чудной, а они меня приняли, хоть и не до конца. Мне главное доучиться с ними, а после мы разойдемся, как в море корабли, я уверена.

Я смотрю на ее блестящие волосы, вдыхаю ее запах, ощущаю ее тепло в своих руках, но теперь тишина между нами скорее печальная, чем была до этого.

— Эй... — тихо зову я, опуская голову и прижимаясь щекой к ее макушке. Она делает глубокий вдох и выдох, после чего неуверенно обнимает меня в ответ. — Это делает тебе больно?

Она мелко мотает головой из стороны в сторону, после чего подается вплотную ко мне, обвивая меня руками. Ох, она такая теплая.

— Нет. Я абсолютно спокойна, — выдыхает Лизонька куда-то в районе моей груди. Да, она говорит ровно, но я нутром чую, как ей неприятно.

— Врешь?

— Нет, не вру. Да, это неприятно, но я все принимаю.

Почему-то она усмехается, а после поднимает на меня свой взгляд, что светится, как настоящие звезды.

— Как говорится, я не терпила, а просто проработала принятие, — ее слова заставляют меня хихикнуть.

— Ладно, признаю, это было забавное замечание.

— Правда? Я из мемов с котятами вычитала!

— С котятами?

— С котятами. А ты их, что, не любишь?

Олененок хлопает ресницами, глядя в мои глаза, пока я борюсь с желанием наклониться ниже и прижаться своими губами к ее. Уф, ну почему она такая очаровательная? Еще и котят любит. Я залипаю на пару секунд, а после заторможенно киваю.

— Люблю.

— Значит, ты хороший. Плохие люди котят не любят, — констатирует она, расплываясь в ослепительной улыбке. Ее глаза зажмуриваются, носик сморщивается, эти боковые резцы так умилительно выпирают. Теперь я понимаю, что "люблю" говорил вовсе не котятам. Я сейчас просто взорвусь, как хочу ее поцеловать! Но надо подождать. Бляха, это будет очень тяжело. Нет, ну я просто не могу удержаться! Она и без того ужасно близко ко мне! Она же... Она же в моих руках! Как я могу ее отпустить?

— Лиз... — шепчу я, медленно опускаясь ниже. К ее лицу. К ее губам. Наши взгляды снова пересекаются. Да, я знаю, что должен остановиться, но не могу. Так хочу... — Ну пожалуйста...

— Элиот, ты...

— Всего один, — умоляю я, поднимая руку и осторожно касаясь пальцами ее щеки — она не отстраняется. Нет, я правда не могу сдержаться. Это пытка — видеть ее губы и не расцеловывать их. — Пожалуйста...

Я наклоняюсь почти вплотную, еще сантиметр, и мы...
Внезапно над нашими головами раздается оглушающий звонок на урок. Мы вздрагиваем и отстраняемся друг от друга, неловко краснея. Я совсем забыл о том, что мы в школе. Она, кажется, тоже. Мои щеки горят от смущения, взгляд съезжает к двери. Мы только что чуть не поцеловались. Да, еще чуть-чуть, и растворились бы друг в друге. Чертова школа! Я бы всех тут прикончил! Всех! Особенно ебучую администрацию! Убью нахуй! Наконец, мой слух улавливает и гомон в коридорах. Черт, так жалко, что реальность разрушила наш момент! Я же почти ее поцеловал!

— Кхм... Ну... — откашливается она, делая шаг в мою сторону и ласково пробегаясь пальцами по моему предплечью. Я мгновенно успокаиваюсь. Как у нее получается так на меня действовать? — Думаю, что мы договорились, да? Действуем аккуратнее и... Спасибо тебе большое.

Я вопросительно смотрю в ее добрые глаза. Она вся светится, как маленькая звездочка.

— За что спасибо?

— За то, что выслушал. Для меня это очень ценно, — ее губы растянуты в нежной улыбке, а взгляд ласковый-ласковый! Никто еще так на меня не смотрел. — А еще большое тебе спасибо за объятия. Меня давно не обнимали.

Я удивленно хлопаю ресницами, как вдруг она встает на носочки и коротко целует меня в щеку. Мой мозг просто отрубается.

— Рада, что мы поговорили, — отстраняясь, улыбается Лиза, пока я в полном ахуе таращусь на то, как она уходит с лестничной площадки. Напоследок она машет мне ладонью.

— Увидимся завтра.

Я провожаю ее взглядом, не в силах вымолвить и слова. Даже когда за ней закрывается дверь, я еще несколько секунд стою на месте. Она чмокнула меня. Прямо и бесцеремонно. А потом ушла. Мое сердце так колотится. Она... Она...

— Лиз, я люблю тебя... — мямля себе под нос, протягиваю руку вслед за ней, но уже поздно. Я снова затупил. Колоссально затупил. Однако... Я касаюсь следа ее поцелуя на своей щеке. Теперь я никогда не буду умывать лицо. Она... Я срываюсь с места и начинаю прыгать по ступенькам, кружиться, почти плясать от счастья. Она поцеловала меня! Поцеловала! Сама! Первая! Это охуенно! Это просто... Это просто... Блять, это невероятно! Я сейчас просто сдохну от восторга!

Я теперь самый счастливый дурак на свете! Самый-самый счастливый! Я люблю ее! Люблю мою Лизоньку!