Глава 2: Больше никогда!

Я иду по школьному коридору, ускоряя шаг с каждой секундой от волнения. За окном светит яркое солнце — сейчас конец октября, а погода в Питере все еще щадящая, что редкость для такого времени года. Школа кипит обычной жизнью, шумные ученики толпятся у кабинетов, играют в телефоны и смеются. Учителя ничего не могут сделать с этим неуправляемым стадом, и раньше меня это бесило, но сейчас не до этого.

— Божечки-кошечки... — шиплю я, практически забегая в уборную и склоняясь над раковиной. Мое сердце так колотится! Так колотится, что, кажется, любой мог бы его услышать на расстоянии вытянутой руки. Я пытаюсь вдохнуть, но воздух вырывается рваными толчками — губы дрожат. Коленки тоже трясутся, как на ветру. Как же я опозорилась! Как же можно было обвинить человека в подобном без явных доказательств? Хотя вокруг него ходят слухи... Но это не оправдание! Зачем я вообще опять пошла на поводу у Лиды?!

— Да чтоб вас! — раздраженно рычу я, нервно нарезая круги у зеркала. Слава богу, туалет пустует — можно ругаться. — Что бы еще хоть раз... Да ни за что!

Я снова склоняюсь над раковиной, включаю воду и набираю холодной воды в ладони. Почему-то это меня успокаивает. Я наблюдаю за течением долгую минуту, а после опускаю в воду разгоряченное лицо. Мне нужно прийти в себя. Произошло слишком много! Я ощутила слишком много! Стоит мне сомкнуть веки, так перед глазами тут же встает образ этого хулигана. Эти чертовы красно-малиновые волосы по лопатки, с прядями неравномерной длины. Кончики локонов чуть завиваются — хочется накрутить их на палец. Глаза у него такие... Ох, как же мне их описать? Нет, это надо видеть. Глубокие, проницательные и наполненные жизнью зрачки так и манят. Темно-карие радужки с четкими волокнами, а оттого еще более завораживающие, ведь горят на фоне волос. Голос у него такой сладкий, тягучий, словно мед — мне очень понравился, хотя обычно мужские тембры кажутся мне отталкивающими. У него изящный прямой нос, почти как у меня. Губы тоже чем-то похожи на мои, чуть тоньше, но это не мешало мне периодически заглядываться на них. Честно говоря, он чем-то напомнил мне волчонка — мило и мощно одновременно. А еще я только сейчас осознала одну вещь: мне не было неловко держать с ним зрительный контакт, а мне всегда неловко, особенно с мальчиками. А с ним безо всяких стеснений! Да и ощущение того, что он смотрит на меня, хотя он и делал это очень пристально, оседает приятным теплом внизу живота. Когда он терялся, это выглядело очень трогательно — я бы хотела видеть это чаще. А когда он наклонился близко ко мне, от него веяло легкими нотами табака, свежести и свободы... Стоп, мне, что, ПОНРАВИЛОСЬ?! МНЕ ПОНРАВИЛСЯ МАЛЬЧИК?!

Из раздумий меня вырывает открывающаяся дверь. Я выныриваю из воды и оборачиваюсь. На пороге стоит Соня Золотарева — моя подруга. Низкорослая и курносая девчонка с рыжими кудрями. Мне всегда нравилось рассматривать ее веснушки, но сейчас мне бы хотелось дать ей ровно столько подзатыльников, сколько на ней этих солнечных поцелуев.

— Вот ты где! А мы тебя потеряли! — возмущается Соня, уперев руки в бока. На ней, как обычно, потертые брюки, белая блузка, да ветровка. На шее висят наушники, без которых она не покидает дома, в носу пирсинг. Ох, я бы ей сейчас... — Лид, иди сюда!

Следом за рыжей заходит Лида Рябинова. Светло-золотая коса лежит на плече, с которого спадает темно-синий вязаный кардиган. Ее длинные ноги, как всегда, подчеркивает короткая юбка со складками. Глаза опущены в пол, щеки пылают виноватым румянцем. Ох, обычно мне этот румянец на утонченном лице нравится, а сейчас... Тонкие пальцы нервно теребят лямку сумки.

— Ты... Ты это... Прости... — Неуверенно мямлит она, съедая половину слов. Я морщу нос и складываю руки на груди, предварительно вытерев их от влаги о юбку. Не хочу сейчас выслушивать их очередные оправдания, но выбора у меня нет: мы же друзья.

— Хорошие мои, вы же понимаете, что ваши извинения в печенках у меня сидят?

Я всегда говорю на такие темы спокойно. Действовать на эмоциях, конечно, хорошо, но лучше поддаваться всплеску радости, а не грубить. Девочки закрывают за собой дверь и подходят ближе. Я дую губы и прищуриваюсь, показательно разглядывая их с головы до пят — им знаком этот жест: я жду объяснений.

— Лизочка! Ну прости! — хнычет Лида, поднимая на уровень груди ладони в молитве. — Мы же не думали, что так все обернется!

Я вопросительно вскидываю одну бровь, в то время как на языке оседает хорошо знакомый осадок горечи.

— И на что же вы, прошу прощения, надеялись, а? — мой голос пропитан ледяным спокойствием. Пальцы сжимают плечи, тихо подчеркивая мое недовольство. — Опять использовать мое доверие? Опять подставить или что?

Девочки заметно поникают, опускают головы, пока я продолжаю сверлить их взглядом. Они знают, что я не успокоюсь, пока не услышу четкий ответ на свой вопрос. Тишина начинает сильно нервировать, но я твердо стою на своем. Мне нельзя прогибаться под них, хотя видеть их такими виноватыми больно.

— Лиза, нам правда стыдно, прости... — теперь уже говорит Соня, но от этого не легче. Я жду ответа. — Мы думали, что... Ну... Ты не будешь говорить так прямо, а ты...

— Ах, то есть я еще и виновата, да? — не успеваю сомкнуть губы плотнее, и возмущение выливается наружу. Хотя, может, это сейчас не повредит этим двоим.

На меня устремляются две пары испуганных глаз. Ох уж эти голубые и карие радужки... Они таращатся на меня несколько секунд, а после Лидины щеки вспыхивают ярким румянцем, Соня откашливается, отворачиваясь и нервно теребя пальцами свои дурацкие наушники. Ага, вот теперь мне ясно: они что-то скрывают.

— Девочки, — окликаю их я, угрожающе морща нос, — врунишки вздрагивают. — Я жду объяс...

— ОН МНЕ НРАВИТСЯ! — панический вскрик Лиды вводит меня в ступор. Я застываю на месте, таращась на нее так, будто она только что с луны свалилась.

— Я ХОТЕЛА ПРИВЛЕЧЬ ЕГО ВНИМАНИЕ, ЯСНО?! — каждое следующее слово бьет меня под дых, но я не перебиваю. — А ТЫ ИДЕАЛЬНЫЙ ПОСРЕДНИК! Я ЖЕ НЕ ЗНАЛА, ЧТО ТЫ СКАЖЕШЬ ТАК ПРЯМО!

— Эй... — я тихо зову ее, но она продолжает выливать на меня свои тревожные замечания. Ох уж эта Лида... Я делаю шаг ближе, пока она упивается своей паникой.

— Я ДУМАЛА, ЧТО ОН ПОСМОТРИТ НА МЕНЯ!

— Лидочка...

— Я ХОТЕЛА, КАК ЛУЧШЕ!

— Дорогая моя...

— БОЖЕ, МНЕ ТАК СТЫД!..

Я не даю ей договорить, накрывая ее дрожащие губы пальцами. Она застывает в полном шоке, замолкает.

— Лида, все хорошо... — полушепотом говорю я, смотря в ее глаза и расплываясь в нежной улыбке. Ее часто заносит с ее тревожкой, а я лишь научилась с этим работать. Именно поэтому у нас такая крепкая дружба. — Сделай вдох и выдох, как я.

Моя грудная клетка приподнимается от длинного вдоха, показывая пример златовласке. Я освобождаю ее рот, вместо этого ласково поглаживая по плечу, снимая остатки тревоги.

— Лиза... — дрожаще выдыхает она, на что я качаю головой из стороны в сторону: негласная рекомендация к тому, что слова сейчас излишни и ей надо успокоиться. Намек схвачен на лету, и вскоре наше дыхание синхронизируется, даже Соня подключается к этой минутке терапии.

Когда тишина между нами приобретает успокаивающий тон, я наконец подаю голос.

— Я не злюсь, вы же знаете, но... Это немного неприятно.

Девочки фокусируются на мне, а я отвожу глаза. Ну вот, мне снова неловко держать зрительный контакт. С ним такого не было...

— Поймите, что внимание таким образом не принесет того эффекта, который нужен. Это грязная игра, в которой нельзя предугадать следующий ход, и вы, вероятнее всего, останетесь банкротом. Мы уже обсуждали это.

Я лезу пальцами в свою сумку, выуживаю из внутреннего кармана два леденца и протягиваю подругам. Они, как обычно, мнутся секунду, но принимают угощение, ведь знают, что это мой способ их успокоить. Доказать, что я не в обиде. Я между тем продолжаю говорить.

— Лида, я понимаю, отчего ты так поступаешь, и не осуждаю тебя за это, но ты могла бы сказать мне об этом прямо. Ты же знаешь, что ваше доверие — мой приоритет, и то, что вы обсудили это между собой, но умолчали об этом при мне, бьет куда сильнее, чем использование меня в роли посредника.

Их лица виновато краснеют, взгляд съезжает в пол.

— Это уже не первый раз, дорогие мои, — тяжело вздохнув, продолжаю я, проводя пятерней по волосам, чтобы убрать надоедающую челку. — Неужели вы мне не доверяете? Мы же уже целых пять лет дружим!

Между нами повисает напряженное молчание. Кажется, даже стадные вопли за дверью затихают, пока Соня не нарушает тишину.

— Мы тебе верим! И... И я хотела сказать тебе сразу, но ты же знаешь Лиду! — Рыжая легонько пихает подружку в плечо, заставляя ту ойкнуть и покраснеть еще больше. Конечно же, я ее хорошо знаю, а потому не злюсь. — Вот так и получилось, да... Ну... Эм... Сорян?..

Соня строит глазки, вытягивая губы уточкой, и я просто не могу сдержать смешка. Да, если бы не Сонька, мы бы вообще не сдружились — за это я ее и обожаю.

— Ах вы хитрые лисицы... — ехидно сморщив нос, тяну я, раздавая каждой по щелбану. Девочки ойкают, но тут же напряжение разрывается под действием нашего смеха. Да, я люблю их, а потому прощаю. Но... Элиот нравится Лиде? В груди зарождается очень странное чувство тяжести — не могу его описать, но мне оно не нравится. Почему я это ощущаю? Может быть, сработал какой-то триггер? Хотя... Я вроде старалась проработать все свои травмы и проблемы. Так, надо капнуть глубже. Что меня так ранит?

— Девоньки, я предлагаю продолжить разговор, но уже в другом месте, — натянуто улыбаясь, говорю я, поглаживая Сонечку по голове — она практически мурчит.

— Да, д-давайте... — подхватывает Лидочка, хоть и заикнувшись — я люблю эту ее черту.

Внезапно нашу гармонию разрывает оглушительная мелодия звонка на урок. Я вздрагиваю, впиваясь ногтями в свое колено. Ох, черт! Больно! Пора уже избавиться от этого, но никак не выходит. Бедная моя кожа... А я потом еще и удивляюсь, почему она так долго регенерирует.

— Фу-у! — недовольная Соня хватает меня за рукав рубашки и хнычет. Лида неловко мнется у зеркала, осматривая свое покрасневшее лицо. — Не хочу я на эти уроки!

— А надо, — наказываю я, щелкая ее по носу, — она морщится и довольно хихикает.

Мы выходим в коридор.

Да, школьная жизнь бурлит, как макароны в кастрюле, но для меня все движется в замедленной съемке. Слишком долго. Все слишком долго. Стул неудобный. На парте лежать — не найти себе места. Монотонный голос учителя истории вообще не хочет цеплять к себе мое внимание. Мысли забиты только одним: Элиотом. Что в нем такого? Совершенно обычный хулиган — таких полно, но только рядом с ним мне не было страшно. А я всегда нахожусь в состоянии тревожности, даже если скрываю. Это так странно. И совершенно нелогично! А еще и признание Лиды... Что она нашла в нем? Может, его невероятные глаза и хищный взгляд, под которым скрывается ласка? А может, его отстраненность, даже если он в компании? Может, она держится за желание покопаться в его сути? А, может, этого хочется мне? Нет. Нет, мне этого не хочется. Совершенно не хочется! Что же я за подруга буду такая, если буду засматриваться на ее возлюбленного? Лучше вырвите мне глаза и отрежьте пальцы, но так я делать не буду. Ни за что. Боже мой... Я так жду перемены.

Секунды сменяют минуты — звенит звонок. Мы втроем тут же срываемся с места и идем в наше любимое место.

— Так, а теперь давайте по порядочку, — заходя в библиотеку, говорю девчонкам. Библиотека у нас в школе достаточно большая, и если говорить на полтона громче, по помещению начнет бродить эхо, но сейчас эти стены странно давят на меня. Становится душно. Стеллажи с учебниками и книгами стоят рядами, образуя причудливый лабиринт — мы проходим до самого укромного уголка по знакомому пути, и я опускаюсь на корточки.

— Лида, тебе он правда нравится? — спрашиваю я, доставая из-за дальней полки небольшой плед, который мы припрятали. Вообще мы очень любим сидеть здесь, поэтому завели дружбу с нашей библиотекаршей и можем приходить когда угодно.

— А? Ага... — смущенно кивает Лидочка, ковыряя заусенец на одном из пальцев. Я тяжело вздыхаю, усаживаясь на разложенный плед, с которым связано так много воспоминаний. Соня плюхается рядом, разваливаясь, как довольный котяра. Златовласка мнется на месте — это немного напрягает.

— Она вообще от него отлипнуть не может, прикинь! Всю личку мне заспамила его фотограф...

— Ну хватит! — Лида перебивает Соню, наклоняясь и закрывая ей рот ладонями — иначе Рыжая просто не замолчит. Я отпускаю тихий смешок, но сердце неприятно сжимается. Они давно это обсуждают, а я узнаю только сейчас. Нет, я, конечно, подозревала, что ей кто-то нравится, но... Элиот? Этот пылкий огонек? Этот неуравновешенный ходячий хаос нравится перфекционистке Лиде? Ушам не верю. Но вот глаза уже не могут не видеть ее яркий румянец и расширенные зрачки. Да быть этого не может. Она в самом деле влюбилась в него? Под ребрами все скручивает, а в горле нарастает ощущение тошноты. Что за хрень со мной происходит?

— Лиза-а? — Соня щелкает пальцами прямо перед моим носом, и я резко прихожу в себя, инстинктивно отшатываясь. Девчонки вопросительно глядят на меня, давят взглядом, пока я борюсь с тошнотой. — Ты чего это? Тебе плохо?

— Все нормально. Задумалась просто, — проглотив отвратительное ощущение, говорю я, натягивая на лицо дружелюбную улыбку. Почему же меня так кроет от осознания того, что Лида в него втюрилась? Казалось бы, ну и бог с ними, а тут вот те раз...

— Точно? — она наклоняется ко мне, прожигая подозревающим взглядом мое лицо, но я уже научена опытом, и потому мне легко "играть". Сонька всегда была эмпатичной. Она, собственно, и сдружила меня и Лиду, образовав наш прочный союз. Иногда, конечно, я замечаю, что отстранена от них, что не могу говорить так, как есть на самом деле, что мы подстраиваемся друг под друга. Это нормально, так и работает дружба, но мне бы так хотелось абсолютной гармонии. Вот рядом с ним мне было странно спокойно... НЕТ! СТОП! ПРЕКРАТИ ДУМАТЬ!

— Ну, и чего, и чего? — пододвинувшись ближе, спрашиваю я, лишь бы заглушить поток своих мыслей. Сейчас не время для рефлексии и самоанализа! — Почему он вообще тебе приглянулся?

Румянец заливает лицо златовласки по самые уши, смущенная улыбка растягивает ее губы — мне становится мерзко. Погодите, это же просто смущение! Просто влюбленное смущение моей близкой подруги! Мне не должно быть мерзко — это неправильно! Да что же это со мной творится?

— Ну... Он такой...

Завораживающий? Глубокий? Живой? Я пытаюсь изо всех сил держать улыбку.

— Симпатичный... Высокий и... Эм...

Пожирает взглядом так, что подкашиваются ноги? Так многогранен? Мне скручивает живот, но я пытаюсь не думать об этом.

— Такой уверенный в себе...

И что? Уверенность — не показатель. Ты вообще видела его глаза? Кажется, меня сейчас вырвет...

— Типа... Мне нравится... — последние слова вонзаются в мое сердце идеально заточенным кинжалом. Схуяли она так поверхностна? О нем нельзя так говорить! Он буря! Ураган, а не клишированный хулиган! Мои ладони начинает жечь — хочется просто набросится на нее, но... Мать моя, что на меня нашло?

— Я так хочу ему признаться! — слова Лиды пролетают мимо меня. Я ничего не слышу, кроме дрянных мыслей. Какого хрена я готова растерзать ее только из-за того, как она его описала? Элиот. Этот Элиот! Зачем я вообще к нему пошла?! Почему мне теперь так плохо?! Может... Может, он мне тоже понравился? Мальчик? Нет, быть того не может! Он обычный пацан, но просто приятно пахнет, просто мне не страшно держать с ним зрительный контакт, просто он не показался мне противным... Я замираю. Да нет... Это невозможно! Или...

— Ну Лиза, блин! — меня снова окликают, как раз на том моменте, когда я была готова вцепиться в собственные волосы и завизжать. — Где ты там опять летаешь?

Я медленно поворачиваюсь к ним, моргаю пару раз, а после неуклюже поднимаюсь на ноги. Приходится даже ухватиться за полку, чтобы не упасть.

— Блин, девчат, мне что-то поплохело, — подавляя рвотный позыв, мямлю я. — Пойду в медпункт схожу...

Не говоря больше ни слова, я стремительно направляюсь к выходу из библиотеки, даже не оборачиваясь на недоуменных девочек. Не могу сейчас на них смотреть. Меня будто закинули в блендер и перемололи. Мне надо подышать...

Когда из моего поля зрения пропадают подруги, мне становится немного легче. Я подхожу к окну и опираюсь руками о подоконник, устремляя взгляд на школьный двор. Там весело смеются младшеклассники, бегают, прыгают, качаются на качелях, а у меня тут совсем другие качели! Что это было вообще?! Я же обычно спокойная, не желаю никому зла, а тут... Нет, мне, наверное, просто кажется. Я опять надумываю — мы это уже проходили.

— Вдох-выдох, Лиза... — шепчу сама себе, пытаясь стабилизировать сорванное дыхание. — Вдох-выд...

— Приве-ет!

— О черт!

Я вздрагиваю от испуга, когда звонкий голос раздается прямо за моей спиной. Обернувшись, я ловлю в фокус этого пугателя. Мелкий пацан лет пятнадцати, подстриженный под ежик, глазищи хитрющие, нижняя губа прикушена — он точно что-то хочет. Подавив раздражение, я расплываюсь в приветливой улыбке.

— Привет. Ты что-то хотел? — спрашиваю я, разглядывая его ехидное лицо. Вот этот мелкий кажется мне подозрительно знакомым...

— Да нет! Ну... То есть да... Эм... — парниша сбивчиво бормочет то, да се, что капает на нервы, но я терплю. Я хотя бы немного отвлекусь. — Как тебя зовут?

Я удивленно хлопаю ресницами. Зачем ему мое имя? Просто познакомиться или что? Но я сейчас просто не готова бороться... Я слишком устала...

— Меня зовут Лиза, а те..?

Но договорить я не успеваю. Пацан срывается с места и убегает за угол, кажется, даже вприпрыжку. Что за странный малый? Ладно, он точно не страннее моих чувств.

Пожав плечами, я все же направляюсь в сторону медпункта. Но как бы я ни пыталась остудить голову, перед глазами стоит только этот чертов хулиган. Дело плохо. Очень плохо!

Пока я иду до медпункта, но невольно ловлю себя на мысли, что ищу его глазами. Господи, этого быть просто не может! Он не должен мне нравится! Простите меня, боже мой, но я не хочу! Нельзя влюбляться! Запрещено! Все! Стоп! Нужно остановиться! Поворот за угол. Пара решающих шагов. Три коротких стука.

— Здравствуйте.

В медпункте меня встречает хмурая медсестра, но, завидев меня, ее морщины между бровей разглаживаются. Да, я дружу со всем персоналом нашей школы, но с учителями все немного хуже — слишком неловко. Медсестра даже иногда угощает меня конфетками, так часто я хожу в медпункт.

— Что у тебя опять стряслось? — спрашивает она, устало откидываясь в кресле и потирая переносицу пальцами. Бедная, у нее, наверное, как обычно, был целый шквал народу со всякими болячками.

— Меня тошнит и кружится голова, — усаживаясь на кушетку, вздыхаю я, пытаясь состроить максимально страдальческий вид: специально сутулюсь, крепко держу руки у живота, искажаю лицо в гримасе боли. На самом деле не все так плохо. Мне уже гораздо лучше, но я понимаю, что контактировать с девочками сейчас — плохая идея. Мне нужно уйти домой и все обдумать как следует.

— Понятно. Ну-с, Ольге Дмитриевне очередной приветик от меня, — закатывает глаза медсестра. Так, сейчас она точно не в духе — успех операции "Тикаем" резко падает ниже плинтуса. — Сегодня я уже никого из вашего класса отпускать не буду: уже трое ушло.

Я изумленно хлопаю ресницами, а после хмурюсь. Значит, еще и классная меня не отпустит. Эти черти... Нет, сегодняшний день точно не на моей стороне.

— И что мне делать?.. — с надеждой спрашиваю я, натягивая страдальческое выражение. Господи, хоть бы прокатило...

— Выпей таблетку, ты же знаешь, — не прогибается она. ДА ЧТОБ ВАС!

У меня дергается глаз. Клянусь, еще одна неудача — я пойду и прибью кого-нибудь! Но пока я просто показательно тяжело вздыхаю и, пошатываясь, поднимаюсь с кушетки. Актерские навыки в этот раз подвели...

— Хорошо... — я закидываю сумку на плечо, но на выходе все же оборачиваюсь, умоляюще глядя на свою "подружку". Медсестра качает головой и хмурит брови — операция полностью провалилась. Поздравляю тебя, Лиза! Ты огромная молодец! — До свидания...

Как только я оказываюсь в коридоре, тут же поворачиваюсь к двери и показываю средний палец. Почему именно сегодня нельзя?! Именно сейчас?! Ругнувшись под нос, я направляюсь в сторону лестницы, глядя в пол и цокая каблучками. Ненавижу.

Очередной поворот за угол я прохожу, не поднимая головы, как вдруг врезаюсь во что-то теплое.

— ОЙ!

Оступившись, я теряю чувство равновесия. Будет больно.

Я уже зажмуриваю глаза, как вдруг меня перехватывают за талию, не давая моей заднице соприкоснуться с полом. Меня парализует. Руки. Чужие руки. Чертовы мужские руки. Я стою в чьих-то объятиях, зажмурившись, и не могу даже пальцем шевельнуть. Меня трогают. Тепло. В мозг ударяет знакомый приятный запах. Кровь бьет в висках. Кажется, время остановилось.

— Ты... Ты в порядке?.. — тихий хрипловатый голос раздается над моей головой. Его дыхание в моих волосах. Боже мой! Это... ЭТО ОН! Почему именно он?! Он... Он так крепко держит. Пожалуйста, не отпускай! Нет. Нет-нет-нет, это не он, просто похожий голос. Стой! Прекрати!

— Лизонька?.. — снова тягучий голос отдается эхом в моих ушах. Мое имя. Он... Он знает его. И так... Так нежно... Почему он его говорит?! Я не могу заставить себя открыть глаза или хотя бы дернуться. Тепло. Так тепло. Он теплый. Прошу, скажи еще. Боже, я не должна об этом думать! Его руки на мне. Его запах въедается в легкие. ЛИЗА, ПРЕКРАТИ! ОТКРОЙ ГЛАЗА!

Я резко отстраняюсь, отворачиваясь. Меня тут же обдает омерзительным холодом, но мое лицо так горит! Все горит! Господи, разве можно так смущаться?! Не смотри на меня. НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ!

— Эй, — зовет знакомый тембр — я еле сдерживаю порыв повернуться. Прошу, обними еще... НЕТ! — Ты... Ты как? В норме?..

НЕТ! НЕТ, НЕ В НОРМЕ! БЛЯТЬ, Я СЕЙЧАС ЗАЖИВО СГОРЮ!

Вместо ответа я киваю, даже не оборачиваясь к нему. Не смотри на меня, малиновый чертила. Не смотри! Почему он стоит на месте?!

— Лиз?.. — его интонация меняется на все более нежную. Нет, мне это кажется! Кажется! Я сильнее стискиваю челюсти. Ладони ужасно потеют, по спине пробегают мурашки. Нет, я больше не выдержу!

— Прости, — сквозь комок в горле выдавливаю я, после чего стремительно покидаю место происшествия, оставляя его одного. Сквозь звон в ушах я слышу его глухой шаг. Он хотел догнать? Уйти? Свернув за угол, я опираюсь рукой о стену, тяжело и часто дыша.

— Я... я... — между рваными вздохами запинаюсь я, сминая рубашку на груди, будто это поможет унять клокочущее сердце. Отпечатки его рук остаются на мне. Теперь там холодно. Мне не нравится. НЕТ! ЧТО ЗА БРЕД?! МНЕ И НЕ ДОЛЖНО НРАВИТЬСЯ! Почему? ЛИЗА, ЗАТКНИСЬ! Меня обняли... ЗАМОЛЧИ! Хочу еще... ХВАТИТ!

Я впиваюсь дрожащими пальцами в волосы и сжимаю кулаки. Это какое-то сумасшествие! Ты больная! Так нельзя! Нельзя! НЕЛЬЗЯ!

Мне так стыдно.