Глава 10: Психички

— Ну... До встречи, да?.. — смущенно спрашиваю я, покачиваясь с пятки на носок. Эли стоит передо мной, расплывшись в улыбке, и никак не может прекратить теребить пряди моих волос. Такой очаровашка.

— Я после уроков требую свою долю обнимашечек и поцелувиков, ты же понимаешь? — лыбится довольный котяра, подаваясь вперед и целуя меня в щеку — я хихикаю. Да, урок, который мы потратили на ласки и разговор с директором, заканчивается, а, значит, нам надо отлипнуть друг от друга. Не хочется.

— Понимаю.

— Но можешь начинать отрабатывать уже сейча-ас! — сладко тянет Элиот, наклоняясь к моему лицу, в попытке поцеловать, но я уворачиваюсь, закрывая его рот ладонью.

— Не-а! С вас достаточно, сударь! — в притворно-строгом тоне отказываю я, но чувствую кожей, как его губы растягиваются в улыбке, а после вытягиваются в уточку и начинают расцеловывать мои пальцы. Я не могу сдержать умиленного вздоха. — Нас снова затянет, а ты знаешь, что пятиклашек выпускают с урока раньше.

— Знаю, — Эли довольно прищуривается, ни на секунду не переставая расцеловывать мои костяшки. Никогда бы не подумала, что он окажется таким нежным и чутким. — Но последний-то можно? Чтобы ты побыстрее привыкала к нежности.

Хотя я и притворно закатываю глаза для вида, внутри у меня все приятно сжимается. Видимо, я реально люблю его. И теперь мне даже не страшно так думать.

— А если я потомлю тебя в ожидании?

— Я запрошу большую компенсацию.

— То есть это будет лучше?

— Хм... — он серьезно призадумывается, грея мои ладони своими. Проходит секунда, а он уже отстраняется, натягивая мою сумку мне на плечо, поправляя помятый галстук и откашливаясь, с таким сосредоточенным видом, будто от этого и правда зависит его жизнь. Я не могу сдержать громкого смешка.

— Тройная компенсация.

— Чего?

— Требую тройную компенсацию, за мою сдержанность! — гордо заявляет он, упирая руки в бока. Я смеряю его оценивающим взглядом, а после начинаю хохотать.

— ЭЙ! Да что смешного?! Я серьезно! — возмущается он, внезапно хватая меня подмышки. Я вскрикиваю от неожиданности, но смеяться не прекращаю. Наглый чертик кружит меня в воздухе, пока я цепляюсь за его предплечья и хохочу.

— Ну-ка! — ворчит он, легко подкидывая меня в воздух — я вскрикиваю, а после крепко-крепко обнимаю его руками и ногами.

— Пусти! Все, пусти! Не смеюсь! — хихикаю я, изо всех сил подавляя новую волну смеха. Он с подозрением прищуривается, пристально изучая мое лицо, после чего закатывает глаза, расплывается в улыбке и ставит меня на пол.

— Четверная компенсация, — качая головой с максимально мудрым видом, добавляет он. Я изумленно развожу руками.

— А не наглеешь?

— Не-а! Ни капельки! — с довольной ухмылочкой тянет он, вновь приводя себя в прилежный вид. Я же стою на месте и не могу оторвать взгляда от его фигуры. Как все так сложилось? Как мы дошли до такого? Как я полюбила? Теперь все мои реакции на Лидины слова, ревность и тошнота оправдываются. Просто я влюбилась с первого взгляда. Да, я люблю. Люблю этого малинового чертика.

— Элик, иди-ка сюда, — расплывшись в нежной улыбке, я сама подхожу ближе. Его глаза распахиваются от удивления, когда я поднимаю руки и поправляю его воротник. Его тело цепенеет под моими пальцами, изумленный взгляд не отрывается от моего лица.

— Лизок, по тонкому льду ходишь... — тихо произносит он, но не двигается, позволяя мне поправить и галстук. Теплые ладони ложатся на мои бока.

— Тройная компенсация будет позже, — улыбаюсь я, отступая на шаг, — его руки тянутся за мной, но я не поддаюсь на соблазн.

— Лиз, ты не думай, что эта компенсация будет содержать собой только сюсюканье, — на выдохе произносит он, заставляя обернуться обратно. Его руки сложены на груди, взгляд какой-то слишком хищный. По моей коже пробегают мурашки. Ух ты... Жгучая картина... — Твое досье у Акулы, м... Меня впечатлило. Я реально хочу узнать о тебе больше.

Я удивленно распахиваю глаза. Он интересуется мной на полном серьезе? Да, я понимаю, что нравлюсь ему, но погружаться в такую глубь по личной инициативе...

— Ты выглядишь, как божий ангел, но я сейчас узнал ТАКОЕ, что... Да я просто восхищен тобой! — его выражение лица абсолютно серьезно, но я вижу в зрачках настоящие огоньки. Мне это нравится больше, чем следовало бы. — У меня багаж хулиганств не такой разнообразный, как у тебя!

Внезапно он прикладывает ладонь к своему сердцу и опускает голову.

— Я клянусь, что расцелую руки твоих родителей, за то, что создали такую уникальную девушку. Маме твоей буду на коленях молиться.

Меня парализует шок. Я просто не могу поверить своим ушам. Он произносит это без тени сомнения, без принуждения, без фальши. Просто... Он хочет это сказать, и говорит это искренне. Мое сердце переполняется любовью. Глаза вновь наполняются влагой, замыливая зрение. Это слишком трогательно. Как я должна привыкать к нежности, если он выдает такое буквально через пару минут?

— Лиз? — он поднимает голову и тут же корчит жалобную гримасу. Я усмехаюсь сквозь всхлип. — Лизонька, ты опять плачешь? Ну что же ты так.

Я утираю влажные ресницы костяшками пальцев и хлюпаю носом. Ну вот, я снова растрогалась. Он делает шаг в мою сторону и сгребает меня в охапку своих объятий.

— Теперь я хочу знать еще список тех людей, что любят тебя. Допрошу каждого и выдам пиздюлей за то, что не ценят такое чудо.

Теплые губы касаются моей макушки, потом виска, щеки и лба. Слезы сходят на нет в его обволакивающих тело ласках.

— Давай-ка собери себя в свои очаровательные ладошки, вдохни воздуха полной грудью и готовься к тому, что я тебя зацелую по окончанию уроков, — ласковый шепот бальзамом ложится на душу. Я невольно расплываюсь в улыбке, впиваясь пальцами в подол его рубашки.

— Давай, Лизочек. Все хорошо, ну.

— Я не плачу.

— Ага, конечно. Просто ресничка попала.

— Ну правда! — я шмыгаю носом и прячу лицо в изгибе его шеи.

Сейчас будет звонок. Я уже слышу суету учеников в кабинетах, но не могу отступить. Ну просто не могу.

— Лиз, пора... — гладя меня по волосам, шепчет он, пока я заставляю себя разжать пальцы.

— Знаю. Ты прав.

— Всего два урока осталось.

— Знаю...

Мы с неохотой делаем шаг назад, отстраняясь друг от друга. Становится холодновато из-за отсутствия его тепла.

— Увидимся, Лизонька?

— Да, Эленька.

Мы обмениваемся улыбками. Над нашими головами раздается оглушительный звонок с урока — я даже не дергаюсь. Страха и тревоги рядом с Элей нету. Взглянув друг на друга последний раз, мы разворачиваемся и направляемся в противоположные стороны. Да, видимо, я правда люблю его. Да так, что я еле-еле перебарываю желание обернуться и снова броситься в теплые объятия. Неужели я нашла свой дом?

Из кабинетов начинают выбегать толпы учеников, но я успеваю уворачиваться. У меня такое хорошее настроение! Чертенок просто восхитителен. Нежнее, чувственнее и взрослее парня я не видела в своей жизни ни разу. Мне так повезло с тем, что он наконец обрел физическую форму, а не просто мираж из сна.

На подходе к моему классу меня со спины останавливает Соня.

— А?

Не сказав ни слова, она хватает меня за запястье и тащит в сторону туалета с таким серьезным выражением лица, что я и правда пугаюсь, но не сопротивляюсь. Вдруг, там что-то важное?

— Соня?

— Молчи, — огрызается она, распахивая дверь в женскую уборную и буквально заталкивая меня внутрь. Я ойкаю и еле удерживаю себя на ногах. Вообще-то это больно. У меня очень хрупкая кожа, и запястье теперь неприятно саднит от ее хватки. Я поворачиваюсь к Соньке, пока та запирает нас на замок. Вдоль позвоночника пробегает холодок.

— Сонь?..

— ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ! — взвизгивает она, сжимая кулаки так, что выступают вены. Я вздрагиваю от страха, отшатываясь на шаг. Она так никогда не кричала.

— В последнюю кабинку. Живо.

— Но...

— ИДИ!

Меня прошибает дрожь. Колени подкашиваются, но я стараюсь держаться прямо. Черт, видимо, о шутках тут и речи быть не может. Глубоко вздохнув, я делаю шаг к последней кабинке. Соня, словно надзиратель, подталкивает меня в спину. Страшно. Боже, сейчас главное не паниковать!

Дверка со скрипом открывается, и передо мной возвышается разъяренная Лида. Ее косы взъерошены, глаза красные и опухшие, кутикула ногтей вся в крови. Я застываю на месте от шока, пока Соня резким толчком не приводит меня в чувства. Зажмурившись, я падаю вперед — Лида отскакивает в сторону. Ну все. Сейчас сломаю шею. Но вместо этого я приземлюсь на мелкого, охающего пацана.

— ОЙ, БЛЯ! Больно же! — хнычет туша подо мной, пока я разлепляю веки и ловлю его лицо в фокус. На щеках блестят дорожки от слез и царапины от ногтей, губы искусаны, прическа ежик. Стоп, это же тот же пацан, которого встряхивал Элиот. Неужели...

— ДАВАЙ, СКАЖИ! — кричит Соня, пока я неловко приподнимаюсь с парниши. Подо мной раздается стон боли. Божечки, я надеюсь, что ничего ему не повредила.

— Что сказать? — я поднимаю взгляд на своих "подруг". Что за хрень происходит? Они собой загородили выход.

— ТЫ С ЭЛИОТОМ УЖЕ ТРАХАЕШЬСЯ, ДА?! — вступает Лида, сжимая кулаки до хруста. Я ошарашенно хлопаю ресницами. Вот сейчас я и правда в ахуе. — НЕПЛОХО ТЕБЕ ПАРНЕЙ У ПОДРУГ УВОДИТЬ?!

Мелкий пытается отползти подальше, но Соня наклоняется и хватает его за щиколотку. Пацан вскрикивает от страха и впивается в мое предплечье. Я же не двигаюсь с места. Они сейчас так низко опустились в моих глазах, что хуже некуда. Смотря снизу вверх, я тяжело вздыхаю.

— Ничего такого не было, — с ледяным спокойствием произношу я, как вдруг мне прилетает пощечина. Моя голова дергается в сторону, шок парализует тело. Щека начинает гореть, но больно не от этого.

— ВРЕШЬ! ТЫ ВРЕШЬ! — кричит Лидочка, топая ногой. Так мерзко. Мой язык касается внутренней стороны щеки. И неприятно. Мелкий и вовсе застыл, как статуя. — ТЫ УВЕЛА ЕГО У МЕНЯ! УВЕЛА!

Пацан дергается подо мной, как вдруг меня толкают ближе к его паху, надавливая ногой на лопатки. Я ахаю от неожиданности и рефлекторно упираюсь руками в холодный кафель.

— ЭЙ-ЕЙ! Вы чего творите, психички?! — визжит парниша, делая еще одну попытку отползти, но Соня держит слишком крепко. — Пустите меня! ПОМОГИТЕ!

— ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ!

Я слышу шорох одежды, а после стук ногтей по экрану. Блять, они достали телефон. Ботинок давит на меня еще сильнее, вынуждая почти уткнуться носом в джинсы моего товарища по несчастью.

— Не смейте... — шиплю я, напрягая руки и пытаясь выпрямиться, но тщетно. Я слишком слаба, да и дрожь не утихает.

— Конечно, не посмеем... — мерзкий смех раздается над нашими головами, но оглушает меня лишь звук фотографии. Кровь стынет в жилах. Блядство! Локти внезапно подкашиваются, и я падаю лицом на пацана — тот вскрикивает. Снова щелчок фото. Снова и снова. Блять. В горле встает огромный ком.

— ПСИХИЧКИ! — рыдает мелкий, дергаясь подо мной в очередной попытке вырваться. Все тщетно. Мы в ловушке. А самое ужасное, что инициаторы — мои единственные лучшие подруги. Меня мутит. — У НИХ БЫЛА СДЕЛКА! СДЕЛКА! ТОВАР!

Мальчик начинает плакать в голос, пока я медленно отстраняюсь на дрожащих конечностях. Так мерзко. Я сглатываю рвоту, пока девочки возвышаются над нами, будто мы — мелкие тараканы.

— В смысле? — сорванный тембр Лиды действует на меня спусковым крючком. Я резко вытягиваю ногу, попадая ей ровно по лодыжке. Она вскрикивает от боли и падает на кафель. Соня отскакивает назад. Пацан плачет от страха. Путь свободен!

— В прямом, — меня саму удивляет то, с каким ледяным безразличием я это произношу. Поднимаясь на дрожащих ногах, я тяну за собой рыдающего мальчика — тот хватается за меня, как утопающий за соломинку. Лида хнычет на полу, схватившись за лодыжку.

— Засуньте эти фотографии в свои задницы. Вашу грязь уже не смыть, — низко цежу я, таща парнишу на себе. Девочки ошарашенно смотрят мне вслед, пока я вытаскиваю нас обоих из туалета.

В коридоре толпятся ученики и тут же переводят свои взгляды на нас. Зеваки хреновы.

— Чего уставились? — рычу я, подтягивая обмякшего мелкого поближе к себе. Я должна дотащить его до... Желательно медпункта, конечно, но мне не хватит сил. Пока что на диванчик.

Мой слух улавливает шепот многих голосов, где-то паникует учительница, пока я сажаю парнишу на свободный пуфик, а сама сажусь на корточки у его колен. Он весь дрожит от всхлипов, кожа ледяная. Бедный малыш...

— Эй... Эй, все закончилось... — убаюкивающим голосом начинаю я, протягивая открытую ладонь к его руке, но не касаясь. Он должен сам сделать выбор. Как же я виновата перед ним. Из-за меня он влип в такую унизительную ситуацию. — Все хорошо. Ты в безопасности...

Ледяные пальцы обеих рук оказываются в моих ладонях, и тут... Плотину прорывает. Мальчик начинает рыдать навзрыд, ученики вокруг ахают от удивления.

— ОНИ ПСИХИЧКИ! ПСИХИЧКИ! — завывает он, пока я поднимаюсь с корточек и сажусь рядом, одной рукой грея его пальцы, другой обнимая за плечи.

— Все закончилось. Прости, котенок, прости... — шепчу я, поглаживая его по плечу. Бедняга...

К нам подбегает несколько других парней, создавая вокруг суету. Кажется, я видела их сзади Элиота, когда приходила к нему в первый раз.

— Эй, Кирюх, че случилось?

— Приятель, ты чего? — обеспокоенно вопрошают пацаны, поэтому я медленно отстраняюсь, позволяя им занять мое место. Они, собственно, так и делают. Кирилл вцепляется в них и начинает судорожно пересказывать события, пока я незаметно отхожу все дальше.

Мне, наверное, должно быть физически больно, но колет только под сердцем. Может, я и полюбила Элиота, но не предавала подруг — теперь я это точно знаю. А вот они предали. Они надругались над этим, осквернили нашу дружбу и опустились в моих глазах. Это омерзительно.

— ЧЕ ТАМ ПРОИСХОДИТ?! — звонкий крик громом проходится по коридору. Я вздрагиваю и тут же оборачиваюсь к источнику звука. Это он... Из моего горла вырывается сдавленный скулеж. Эли...

— Босс, над Кирюхой поиздевались! — отвечают парни, но я вижу, что Элиоту на них плевать. Его взгляд не отрывается от меня. Мои глаза вновь застилает мутная пелена слез.

Быстрыми шагами он проходит мимо меня, сжав кулаки. Да, тяжело. Я подавляю очередной всхлип. Он склоняется над рыдающим Кириллом.

— Кто?

— Психички!

— Какие?

— Псих... Псих... — мелкий не может выдавить других слов, снова упиваясь горем. Элиот тяжело вздыхает, бросая на меня короткий обеспокоенный взгляд. Я хочу к нему...

— Она причастна? — он указывает пальцем в мою сторону, но Кирюха качает головой.

— Спасла... — мямлит он, после чего чертик полностью поворачивается в мою сторону, ошарашенно распахнув глаза. Я шмыгаю носом, кусая дрожащую нижнюю губу. Еще нельзя реветь.

Широкими шагами Эли оказывается передо мной, хватает за плечо и тащит за угол, делая это нарочито небрежно, но я-то знаю... Толпа зевак тут же заходится кучей комментариев, но это неважно.

— Эл...

— Кто? — его голос звучит неестественно низко. Я вздрагиваю.

— Что?

— Кто это сделал? — шипит он, наклоняясь ниже к моему лицу и пристально разглядывая мою горящую щеку. Точно... Пощечина...

— Эли, мне не больно...

— ПРОСТО СКАЖИ, КТО ЭТО! — выкрикивает он, хватая меня за плечи. Я замираю от испуга, но он тут же смягчается, сменяя хватку на успокаивающие поглаживания.

— Лизочка, дорогая моя, кто это с тобой сделал? — уже спокойнее спрашивает он, не сводя взгляда с красного следа на моем лице. Мои руки вцепляются в его предплечья.

— Уже все хорошо...

— Я их прикончу к хуям.

— Эли...

— Я не шучу.

— Ну...

— Клянусь, я выпотрошу этих сук.

Его брови сведены на переносице, пальцы то и дело сжимают мои локти сильнее, чем следовало бы. Я вижу, как на его лбу и шее выступают вены.

— Не скажешь — я все равно узнаю. Просто, блять, облегчи мне работу, — тяжело вздыхает Эли, отступая на шаг. Я хочу потянуться следом, но одергиваю себя. Мой виноватый взгляд съезжает в пол, тело сотрясается от сдерживаемых всхлипов.

— Эли, не надо...

— ДА КАКОЕ "НЕ НАДО"?! ТЕБЯ УДАРИЛИ! ОНИ ИСПАЧКАЛИ ТВОЕ ЛИЦО! — заводится он, запуская пятерню в собственные волосы и ероша их. Он не хочет срываться на меня, я это вижу.

— Лиза, прошу тебя, просто скажи, кто это... — он опускается передо мной на корточки, чтобы посмотреть в мои опущенные глаза. Я не отворачиваюсь, но слезы начинают скапливаться под веками. Я сейчас расплачусь.

— Соня и Лида... — в конце концов выдыхаю я, закрывая лицо ладонями. Я не готова смотреть на мир. Не сейчас. Напряженная тишина закладывает уши.

— Эти бляди... — рвано шепчет Эли, после чего остатки его тепла пропадают из воздуха. Я слышу отдаляющиеся шаги, гомон учеников и визги учителей. Надо собраться. Собраться, но... Мне так больно...