Глава 2: Глава II: Страшилки на Башне с Часами
Глава II: Страшилки на Башне с Часами
171
1
«Мы рождены бояться — но каждый, кто живёт по-настоящему, однажды ослушался страха»
— Таким образом, — с расстановкой произнёс господин Минхольд, — вариант амикроса был окончательно стандартизирован и кодифицирован. Сегодня он используется преимущественно в письменной речи и официально признан государственным языком, рекомендованным для межрегионального общения. Учащиеся, интересующиеся лингвистикой, также могут изучать шах-хад и каячи — две сложные языковые системы, требующие специальной подготовки.
Он сделал паузу и щёлкнул языком.
— А теперь откройте учебные пособия на странице сто двенадцать. Перепишите второе предложение второго абзаца трижды. Соблюдайте пунктуацию и требования к написанию букв, изложенные на двадцать шестой странице вводного раздела.
Класс зашумел: ученики принялись открывать книги и искать нужную страницу. Миа сидела за четвёртой партой третьего ряда и с недовольным видом смотрела в учебник. Пергамент пах пылью и чем-то напоминающим прокисшую алонику. Строчки были заполнены аккуратно выведенными буквами, а содержание казалось ей совершенно неинтересным.
Вообще-то Миа любила учиться, особенно читать. Ей нравились книги о чудовищах, загадках и призраках. Но занятия правописанием она переносила с большим трудом. Они казались ей скучными и однообразными, а необходимость переписывать одни и те же предложения по нескольку раз только усиливала это впечатление.
Господин Марлок Минхольд, преподаватель этого предмета, был добродушным, но довольно скучным рином. Пожилой майлир с лысеющей макушкой и хрипловатым голосом, он любил пространные объяснения и часто щёлкал языком во время речи. Передвигался учитель медленно, заложив руки за спину, и явно привык к тому, что его внимательно слушают.
Минхольд с особым уважением относился к языку, уделяя много внимания правилам, произношению и написанию букв. Даже его рассказы в стороне от темы урока — например, о потерянном в болоте ботинке или коллекции сломанных перьев — едва ли могли заинтересовать учеников. Миа подозревала, что самому учителю они нравились куда больше.
Наконец, перелистав несколько страниц и подавив зевок, Миа нашла страницу сто двенадцать. Она взяла слегка погрызенное на конце перо, обмакнула его в чернильницу и поднесла к пергаменту.
Однако писать она не спешила.
Её мысли, как это часто случалось на уроках, уже были далеко отсюда. Она вспоминала вчерашний день, когда воздух пах пирогом, а сама она чувствовала себя настоящей победительницей.
Всё началось с дедушкиного пирога с маникой. Он был хрустящим, сладким и ещё тёплым, когда Миа его ела. Сразу после, она отправилась к Даному — своему другу, сопернику и, временами, настоящему врагу. Как бы то ни было, именно у него почти всегда находилось свободное место за игровым столом. Там же собрались остальные их друзья: Айла, Лэй и Арцци.
Они решили сыграть реванш в импренон. Даном, как обычно, держался с большим видом. Повод для этого у него, по собственному мнению, имелся: он был старше Мии на целых шесть месяцев, а ещё владел настоящей доской для импренона, вырезанной из гладкого серого камня с зелёными прожилками. В его распоряжении имелся полный набор из восемнадцати фигурок, причём ни одна из них не была сломана или склеена.
Большинство остальных детей в Кострище такой роскошью похвастаться не могли. Им приходилось довольствоваться картами Утба, которые переходили из рук в руки уже столько лет, что их состояние оставляло желать лучшего.
Миа очень любила импренон. Правда, терпеть не могла манеру Данома постоянно отпускать колкости и изображать знатока, который заранее просчитал всю партию. На деле он далеко не всегда мог предугадать даже следующий ход, но это не мешало ему поучать остальных. Он умел вывести Мию из себя, заставить её торопиться и совершать ошибки, а потом ещё и смеялся над ней.
Но вчера всё сложилось иначе.
Когда Миа уже почти проиграла, ей удалось собраться и найти выход из сложившейся ситуации. Постепенно она восстановила свои позиции, перехватила инициативу и в конце концов выиграла. Даном потерял все восемнадцать фигур, хотя в начале партии имел значительное преимущество.
Миа невольно улыбнулась. Она ещё не написала в тетради ни строчки, но воспоминание о вчерашней победе заметно улучшило ей настроение. Ради таких моментов стоило играть даже с Даномом.
За партой перед Мией сидели Айла и Лэй — близняшки, которые почти никогда не расставались. Говорили, что даже во сне они умудрялись переговариваться друг с другом. Вопреки школьным правилам, сёстры занимали одну парту на двоих, и никто из учителей, включая господина Минхольда, не пытался их разлучить.
Сейчас они сидели рядом, склонившись над учебником. Одна писала правой рукой, другая — левой. Их движения были настолько слаженными, что они почти не мешали друг другу. При этом каждая прекрасно понимала, что делает другая, и им редко требовалось даже переговариваться.
Позади Мии сидел Арцци. Пожалуй, он был единственным учеником, который действительно любил занятия господина Минхольда. Пока остальные переписывали заданное предложение, Арцци успевал не только выполнить упражнение, но и прочитать следующую главу учебника, которую классу предстояло изучать лишь на следующий день. Кроме того, он делал заметки на отдельных листках, которые доставал из глубоких карманов своих потёртых штанов. Там у него, по слухам, хранилось столько записей, что хватило бы на небольшую библиотеку.
Арцци принадлежал к народу кенари, представители которого встречались в этих краях довольно редко. Его семья была единственной кенарийской семьёй в Кострище. Поначалу местные дети относились к нему с опаской, затем стали проявлять любопытство, а со временем привыкли к его присутствию.
Арцци был покрыт густым бурым мехом. Из макушки торчали длинные гибкие уши, которые почти всегда свисали по сторонам головы. За спиной находился длинный пушистый хвост, постоянно двигавшийся в разные стороны. Глаза у него были необычные: со светло-зелёными склерами и тонкими бирюзовыми зрачками. Правда, разглядеть их как следует мешали очки с толстыми линзами, которые то и дело сползали на кончик носа.
Именно Арцци накануне помог Мии одержать окончательную победу над Даномом. В какой-то момент тот попытался воспользоваться хитрым, но довольно спорным ходом. Арцци спокойно открыл правила игры и указал на нужный пункт с соответствующим подпунктом. После этого возражать Даном уже не мог, а ход пришлось отменить.
Миа была ему очень благодарна, хотя вслух этого не сказала. Она лишь постаралась скрыть довольную улыбку, пока Даном переживал поражение.
Теперь он сидел на две парты левее неё и выглядел всё таким же недовольным. С самого начала урока он не произнёс ни слова и даже не посмотрел в её сторону.
— Пс-с… Арцци… Арцци, ты слышишь? — прошептала Миа, наклоняясь вперёд.
— Слышу, — ответил тот, не поднимая глаз. Его перо продолжало двигаться по пергаменту. — Мне некогда, Миа.
— Ой, да брось! Кому вообще нужно это правописание? Мы и без точек с запятыми прекрасно друг друга понимаем. Ты к празднику готов?
— Готов. Вечером у тебя, как и договаривались, — ответил Арцци, поправляя записи на полях.
— А Даном будет?
— Будет, — вздохнул мальчик и поправил очки. — Но он сказал, что уйдёт, если ты опять начнёшь вспоминать вчерашнюю игру.
— Что?! Он серьёзно думает, что я откажусь лишний раз поддеть его? Да это же было лучшее событие за всю неделю!
— Таульдорф! — раздался хрипловатый голос господина Минхольда.
Миа вздрогнула и быстро выпрямилась.
Учитель стоял у своего массивного стола с резными ножками и смотрел на неё поверх узких очков.
— Позвольте спросить… чем вы там занимаетесь?
— Я… перо уронила, вот… — ответила Миа, глядя на пол.
— Ваше перо, госпожа Таульдорф, находится справа от вас, — заметил Минхольд. — Если я ещё раз услышу, что вы разговариваете во время урока, мне придётся принять меры. Школьная дисциплина обязательна для всех. Вам понятно?
Миа недовольно обмакнула перо в чернильницу.
— Да, господин Минхольд.
Про себя она решила, что когда-нибудь станет настолько важной персоной, что сможет сама устанавливать правила и разговаривать с кем захочет.
На некоторое время в классе снова стало тихо. Ученики занимались своими заданиями, а господин Минхольд продолжал объяснять материал.
Но Миа долго молчать не умела.
— Арцци… Арцци, взгляни-ка, — снова прошептала она.
Мальчик медленно повернул голову, закончив очередную строчку.
— Ну что? — спросил он, слегка нахмурившись.
Миа достала из-за пояса небольшой холщовый мешочек. Он был кое-как заштопан, а на одной стороне чернилами были нарисованы два глаза и вышита неровная улыбка. Выглядело это довольно странно.
— Как тебе? — с гордостью спросила она.
— Для пугала? — Арцци сразу заинтересовался.
— Ага! Дедушка поможет всё подготовить. Айла и Лэй обещали принести старые тряпки и дырявое пальто.
— Здорово! А где мы его поставим?
Миа немного помолчала, собираясь с духом, а затем торжественно произнесла:
— В часовой башне.
— Что?! На ратуше?! «Ты с ума сошла!» —прошептал Арцци и резко захлопнул тетрадь. Тут же спохватившись, он осторожно открыл её снова.
— Тише ты! — шикнула Миа и оглянулась на учителя. — Я всё продумала. За башней есть лестница, о которой почти никто не знает. Вечером мы поднимемся по ней и установим пугало прямо под колоколом. А потом вернёмся и продолжим праздновать, как обычно. Только представь, что будет, когда его увидят!
— Кхм-кхм.
Раздавшийся прямо над ухом кашель заставил Мию вздрогнуть. Она едва не выронила перо.
Рядом стоял господин Минхольд. Сложив руки за спиной, он внимательно смотрел на девочку поверх очков.
— Полагаю, у вас на сегодняшний вечер запланировано нечто чрезвычайно важное, госпожа Таульдорф, — произнёс он. — Настолько важное, что занятия амикросом совершенно не заслуживают вашего внимания.
С этими словами он забрал у Мии мешочек и внимательно осмотрел его.
— Интересно. Весьма необычная работа.
Он ещё раз посмотрел на криво вышитую улыбку, после чего продолжил:
— Завтра вы принесёте мне два полных пергамента. В первом изложите причины, по которым амикрос стал основным языком во всём Астуме. Во втором опишите его историческое и культурное влияние на развитие академической мысли.
— Но… сегодня же праздник! — возмутилась Миа. Она уже собиралась вскочить с места, но учитель наклонился к ней, и девочка невольно откинулась на спинку стула.
— Тем лучше. Сможете совместить приятное с полезным. Уверен, вы найдёте несколько часов между подготовкой пугала, праздничным угощением и прочими развлечениями. Если же задание не будет выполнено, мне придётся обсудить вашу успеваемость с господином Таульдорфом.
— Будто разговор с моим дедушкой что-нибудь изменит… — пробормотала Миа, надеясь, что учитель не расслышал её слов.
— Изменит, — строго ответил Минхольд. — Вы уже дважды позволили себе проявить неуважение ко мне. Если не хотите провести остаток учебного года за дополнительными письменными работами, советую вам сосредоточиться на уроке и начать относиться к занятиям серьёзнее.
Он вернул мешочек, положив его на парту перед Мией, после чего откашлялся и направился обратно к своему столу.
— Как вы могли заметить, в представленных образцах письменности буквы располагаются в определённом порядке. Этот способ называется вязью и применяется…
Минхольд продолжил лекцию с того места, на котором остановился.
Миа стиснула зубы, шумно выдохнула и подперла щёку рукой. Перед ней лежал мешочек с нарисованной мордашкой. Кривая вышитая улыбка выглядела так, словно пугало насмехалось над ней.
***
За стенами школы жизнь шла своим чередом. Улицы Кострища постепенно наполнялись жителями: соседи перекликались с балконов и делились новостями, торговцы везли по булыжной мостовой тележки с овощами и различными товарами, а из таверны в конце улицы доносились песни посетителей. Повсюду слышались разговоры, смех и стук колёс.
Ученики выходили из школьных дверей и быстро расходились по домам и улицам. Они громко разговаривали, перебегали дорогу перед тележками, толкались и смеялись. Казалось, каждый из них с радостью забыл обо всём, что происходило на уроках.
Все, кроме Мии.
Она прижимала к груди учебники и недовольно смотрела под ноги. Сапоги громко стучали по мостовой, а по её лицу было заметно, что настроение у неё испортилось окончательно.
Уроки господина Минхольда почти всегда заканчивались одинаково: очередным замечанием, нравоучением или дополнительным заданием. Миа понимала, что далеко не всегда в этом виноват учитель. Она и сама нередко нарушала порядок. Но это совершенно не мешало ей считать его наказания несправедливыми и всячески выражать своё недовольство.
Однако сегодня причина для обиды была особенно веской.
Из-за очередного задания Минхольда под угрозой оказался праздник, которого Миа ждала уже давно, — Ночь Кривого Пугала. Она заранее продумала почти всё: где собраться, как сделать пугало, кто принесёт необходимые вещи и какую страшную историю она расскажет первой. А теперь ей предстояло написать два пергамента о языке, его истории и влиянии на академическую мысль.
Праздник не имел официального статуса, но дети Кострища очень его любили. В Ночь Кривого Пугала каждый мастерил собственное страшилище. Чем уродливее и нелепее оно получалось, тем лучше. Затем ребята собирались в заранее выбранном укромном месте, устанавливали пугало и по очереди рассказывали страшные истории. Перед каждой историей, зажигали свечу, и устанавливали её в руки пугала. Когда догорала последняя, ребятишки сжигали пугало, а затем отправлялись к кому-нибудь в гости за горячим и́риском и сладким пирогом.
В этом году Миа рисковала пропустить всё самое интересное. Вместо праздника её могли ждать только письменные задания, пустой желудок и испорченное настроение.
Задумавшись, она едва не столкнулась с женщиной, выходившей из таверны. Миа заметила её в последний момент и резко остановилась. Женщина тоже отступила назад, но, узнав девочку, сразу улыбнулась.
— Миа! Привет, дорогая. Как дела?
Миа несколько раз моргнула. Неожиданная встреча заставила её отвлечься от собственных переживаний.
Перед ней стояла Вивзиан, хозяйка таверны «Пылкий Камин» и одна из самых известных жительниц Кострища.
Вивзиан была высокой и статной энлинидой с яркими фтало-зелёными глазами. Её кожистые локоны-наросты густо спадали до плеч, напоминая крупные плоды кронарина. Сегодня она была одета в красную рубашку с пышными короткими рукавами, тёмно-синий сарафан с кожаным поясом, добротный фартук и высокие сапоги с искусной отделкой.
Миа не так часто общалась с хозяйкой таверны, но всё же улыбнулась ей в ответ. Вивзиан нравилась девочке своей добротой и вниманием к детям. Она никогда не отмахивалась от них и всегда находила время поговорить.
Жители Кострища глубоко уважали Вивзиан и часто называли её настоящей леди. Хотя у неё не было никакого титула и жила она в обычном доме при собственной таверне, многие считали её одной из самых достойных ринов города.
Особенно хорошо её помнили за помощь после большого пожара, когда значительная часть Кострища была разрушена, а у жителей почти не осталось средств на восстановление.
Вивзиан не стала ждать помощи со стороны. Она продала лучшие вина, дорогие ингредиенты и даже часть семейных украшений, чтобы закупить строительные материалы. Затем убедила Господина Бургомистра организовать бригаду, и сама участвовала в восстановлении поселения: помогала планировать работы и следила за распределением материалов между нуждавшимися семьями.
Постепенно на месте сгоревших построек выросли новые крепкие дома. Некоторые старые крыши и покосившиеся стены ещё напоминали о пожаре, но Кострище постепенно возвращалось к прежней жизни.
С тех пор Вивзиан пользовалась всеобщей благодарностью. Старики до сих пор заходили в «Пылкий Камин», чтобы поблагодарить её, а многие дети мечтали вырасти такими же, как тётя Вивзиан.
И сейчас она смотрела на Мию с привычной добротой. В её взгляде не было ни осуждения, ни праздного любопытства — только искреннее участие.
Миа прикусила губу. Она ещё недавно была готова спорить со всем миром, но теперь раздражение понемногу проходило. Рядом с Вивзиан почему-то становилось легче.
— Здравствуйте, тётя Вивзиан, — ответила Миа. — Я из школы иду.
— Ну что, Минхольд опять весь урок щёлкал языком, как старый мёрлог? — спросила Вивзиан, взглянув на стопку учебников в руках девочки.
— Ага, — буркнула Миа и прислонилась к забору. — Он заставил нас разбирать какую-то ужасно сложную вязь. А потом ещё и наказание назначил — два пергамента! Два, тётя Вивзиан! Он ведь прекрасно знал, что сегодня праздник!
— И ты, конечно, весь урок сидела тихо и внимательно слушала, ни разу не перебив учителя? — с притворной строгостью спросила Вивзиан, скрестив руки на груди.
— Ну… не совсем, — призналась Миа, отводя взгляд. — Может, я немного разговаривала. Но он всё равно зануда!
— Миа, милая, я понимаю, что Минхольд тебе не очень нравится, — спокойно сказала Вивзиан. — Но к учителям всё-таки нужно относиться с уважением. Он действительно старается вас научить. Да, бывает строгим, но несправедливым его назвать нельзя.
— Нельзя?! — Миа возмущённо всплеснула руками и едва не выронила учебники. — Но он же именно так и поступил! Как я теперь буду праздновать, если мне придётся весь вечер сидеть над этими пергаментами?
Вивзиан усмехнулась, присела перед девочкой на корточки и посмотрела ей в глаза.
— Не расстраивайся раньше времени, звёздочка. Задание никуда не денется, напишешь его потом. А сегодня приходи ко мне. Я испеку пирог с ирисками и добавлю немного холодного мёда из ниссы. Приводи друзей. Гораздо приятнее провести вечер в хорошей компании, чем сидеть дома над учебниками.
Миа удивлённо посмотрела на неё, а затем широко улыбнулась.
— Правда? Мы обязательно придём! Я, Даном, Арцци, Айла и Лэй. Я им всё передам!
— Вот и замечательно. Жду вас к одиннадцати. Успеете?
— Конечно! Спасибо, тётя Вивзиан!
Миа попыталась обнять женщину, но стопка книг в её руках опасно накренилась. Вивзиан рассмеялась, помогла ей удержать учебники, и сама обняла девочку.
— Только постарайся по дороге не попасть в очередную переделку, хорошо? — с улыбкой напомнила она.
Попрощавшись, Вивзиан вернулась в таверну. Из-за тяжёлой двери уже доносился запах свежей выпечки, пряностей и чего-то ещё, от чего у Мии сразу разыгрался аппетит.
Настроение девочки заметно улучшилось. Она поправила учебники и поспешила домой.
По дороге Миа то и дело подпрыгивала, перепрыгивала через несколько булыжников подряд и крутилась вокруг фонарных столбов. Увидев возле одного из домов гриб-пепельник, она не удержалась и пнула его сапогом. Гриб лопнул, выпустив облачко серой пыли с запахом сырости и золы.
— Хулиганка! — раздалось сбоку.
Старый майлир, её вечно недовольный сосед, замахал метёлкой, прогоняя девочку с крыльца.
Миа показала ему язык и поспешила дальше.
Когда она добралась до дома, у входа её уже ждали друзья. Каждый принёс что-нибудь для праздника. Даном держал старый плащ, в котором, судя по всему, давно завелись насекомые. Арцци принёс потёртую тунику, которую явно чинили уже не один раз. Айла и Лэй прихватили столько старой одежды, что её хватило бы на несколько пугал. Все вещи были покрыты пылью, местами порваны и украшены многочисленными заплатами.
Однако сами дети выглядели не слишком радостными. Даном хмурился, Арцци то и дело поправлял очки, а близняшки переглядывались между собой.
— Вы чего такие мрачные? — весело спросила Миа.
— Как будто не знаешь! — проворчал Даном. — Отмечать праздник на башне… Ты вообще понимаешь, что предлагаешь?
— Ах, вот вы о чём! — Миа прислонившись к стене. — Ну, конечно. Сразу видно, что вы испугались. Самое страшное место в городе, самая подходящая ночь… А вы уже передумали!
— Мы не боимся! — возразил Даном, хотя прозвучало это не слишком убедительно. — Просто ты хоть знаешь, что творится в ратуше? Кто-то видел, как там что-то шевелилось под лестницей…
— Что, кромешники? — Миа подняла брови. — Или призраки?
Даном недовольно хмыкнул.
— А что, если кто-нибудь из нас упадёт? — спросил Арцци, поправляя очки.
— Ну, тогда расшибёмся! — весело ответила Миа и хлопнула в ладоши. — Разве не захватывающе?
Близняшки переглянулись. На мгновение на их лицах появились улыбки, но Айла всё же решила возразить:
— Это плохая идея, Миа.
— Очень плохая, — согласилась Лэй.
— Да вы просто трусишки! Башня — это всего лишь чердак, только немного повыше.
— Немного повыше… — повторил за ней Даном.
Миа недовольно посмотрела на него.
— А может, лучше пойдём в тоннель? Как в прошлом году? — осторожно предложил Арцци.
— В тоннель? Нет уж! Каждый год нужно придумывать что-нибудь новое. Я всё равно пойду. А вы решайте сами.
Она повернулась к двери, давая понять, что спор окончен.
Даном тяжело вздохнул.
— Ладно. Но если что-нибудь пойдёт не так, мы сразу возвращаемся. Обещай.
— Клянусь своей коллекцией карточек! — торжественно заявила Миа, ударив себя кулаком в грудь.
— Вот это да… — тихо произнесла Айла.
— Самым дорогим поклялась, — заметила Лэй.
Даном снова хмыкнул, но больше спорить не стал. Арцци лишь нервно поправил очки.
Довольная тем, что сумела убедить друзей, Миа открыла дверь и пригласила всех внутрь.
Следующие полчаса прошли в приготовлениях. Список необходимых вещей напоминал перечень снаряжения для небольшого похода: четыре длинных шеста, десяток свечей, старая одежда, кулёк со сладостями, моток верёвки и несколько небольших, но довольно тяжёлых кип соломы. Большую часть припасов дедушка Кёль уже собрал и сложил в кресло возле камина.
Однако Миа хотела сделать не просто пугало, а настоящее украшение праздника. Поэтому, пока остальные проверяли собранные вещи, она отправилась на поиски чего-нибудь подходящего в старые сундуки.
В одном из них девочка обнаружила широкополую шляпу с дюжиной разноцветных заплаток. Она выглядела очень старой и, вероятно, принадлежала ещё дедушке Кёлю в молодости, когда Кострище называлось Торгоградом.
Миа сразу решила, что шляпа идеально подойдёт для пугала.
Но забрать её оказалось не так просто. Едва девочка успела примерить находку, как из-за стены появился Доми — пайт-домовик, известный своей любовью к мелким кражам и привычкой прятать вещи хозяев. Он сразу заинтересовался шляпой и, воспользовавшись тем, что Миа отвлеклась, схватил её и скрылся в своём убежище за старой стеной.
Девочка попыталась уговорить его вернуть находку, но Доми и слушать не хотел. Пришлось долго спорить и в конце концов предложить ему сладкое печенье, которое Миа припасла для себя. Только после этого домовик согласился расстаться со шляпой.
Когда все приготовления наконец закончились, дети собрали вещи и вышли из дома.
На башенных часах было без пяти семь.
***
Улицы Кострища, которые обычно по вечерам наполнялись разговорами, смехом и звуками гармони, сегодня были непривычно тихими. Лишь в некоторых дворах мелькали детские силуэты — другие ребята тоже готовились к празднику. Взрослые почти не показывались на улицах: одни остались дома, другие занимались своими делами, не обращая внимания на происходящее вокруг. В городе стояла необычная тишина. Даже привычные уличные звуки казались приглушёнными.
В одном из углов треугольного атриума находилась ратуша. Её высокая башня почти упиралась в каменный потолок. Когда-то это здание считалось гордостью Кострища. Его построили после большого пожара, и жители долгое время относились к нему с особым уважением. Теперь же от прежнего величия почти ничего не осталось.
Большинство окон были заколочены, краска облупилась, а на каменных стенах виднелись ржавые потёки. Колонны покрылись трещинами, ступени местами раскрошились. Под башенными часами зияла большая дыра в кладке, через которую можно было разглядеть внутреннюю часть сооружения.
Ратуша давно пустовала и выглядела довольно зловеще. Даже днём сюда редко кто заходил, а вечером здание казалось ещё менее приветливым.
Именно туда Миа вела своих друзей. В руках она несла старую широкополую шляпу, а сама выглядела куда увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. Остальные ребята заметно нервничали и то и дело останавливались, оглядывая ратушу.
— Ну чего вы застыли? Пошли уже! — Миа обернулась к друзьям и понизила голос. — Здесь никого нет. За мной.
Она первой свернула за угол здания и подошла к старой металлической лестнице, прикреплённой к стене. Лестница была покрыта ржавчиной и заметно расшаталась. Миа ухватилась за перекладину и осторожно поставила ногу на первую ступень. Металл скрипнул и слегка качнулся, но выдержал.
Девочка начала подниматься.
Следом за ней полез Даном. Он ничего не говорил, только крепче сжимал перекладины. Арцци отправился последним, время от времени бормоча что-то о том, что затея изначально была плохой. Айла и Лэй едва не поссорились прямо у лестницы: каждая хотела подниматься первой и уступать не собиралась. В конце концов они кое-как договорились и последовали за остальными.
Подъём занял всего несколько минут, но всем он показался гораздо дольше. Лестница раскачивалась при каждом движении, а покрытые инеем перекладины были скользкими. Приходилось крепко держаться и внимательно смотреть под ноги.
Миа поднималась впереди всех. Она старалась двигаться уверенно, хотя с каждой новой ступенью ей становилось всё страшнее. Сердце сильно билось, пальцы мёрзли, а мысли постоянно возвращались к словам Арцци о том, что лестница может не выдержать.
Она ведь никогда здесь не бывала. Откуда ей знать, насколько надёжно всё это сооружение?
Но признаться в сомнениях она не могла. Ведь именно она предложила забраться на башню, именно она убедила остальных пойти за ней. Если сейчас испугается, что подумают друзья?
Наконец лестница закончилась небольшим каменным балконом с невысокой оградой, украшенной старыми резными колоннами. Рядом находилась дверь, ведущая внутрь башни. Она оказалась рассохшейся и облупленной, а чтобы открыть её, пришлось одновременно приподнять и повернуть ручку.
Миа вошла первой и остановилась у стены, пытаясь отдышаться. Ноги слегка дрожали, поэтому она некоторое время не решалась сделать следующий шаг.
Теперь, когда подъём остался позади, ей стало ясно, насколько опасной была затея. Что, если лестница действительно обрушится? Что, если кто-нибудь из них сорвётся?
Но отступать было поздно. Остальные уже поднимались следом, и Миа старалась не показывать, как сильно перепугалась.
Она приоткрыла дверь и выглянула на балкон. Даном как раз преодолевал последние ступени, держась за каждую перекладину обеими руками.
— Ну что, страшно? — спросила Миа с улыбкой и протянула ему руку.
Собственная ладонь у неё немного дрожала, но девочка надеялась, что Даном этого не заметит.
— Ещё бы! — выдохнул он, ухватившись за её пальцы. — Ты бы ещё предложила отпраздновать в кабинете бургомистра. Вот это была бы затея!
Глаза у него были широко раскрыты, и Миа прекрасно видела, что он действительно испугался. Впрочем, она и сама чувствовала примерно то же самое. Просто не хотела этого показывать.
Она усмехнулась и принялась развязывать мешок с припасами.
Вскоре на балкон поднялись остальные. Арцци выглядел так, словно подъём отнял у него последние силы. Айла и Лэй старались держаться спокойно, но Миа заметила, что у обеих дрожат руки. Близняшкам вообще было трудно скрывать свои переживания.
— Всё нормально? — спросил Даном, помогая одной из сестёр перебраться через порог.
— Да! — одновременно ответили Айла и Лэй.
Слишком быстро, чтобы им можно было поверить.
— А вот мне не очень, — признался Арцци. Он пошатнулся и попытался опереться о стену, но едва не потерял равновесие. Даном вовремя подставил ему плечо.
Арцци поправил очки и смущённо отвёл взгляд.
— Прости, Дан. Кажется, я немного перенервничал.
— Да брось. Ты не один такой. Я, если честно, тоже перепугался.
— Правда? — удивлённо переспросили близняшки.
— Конечно! Я ведь никогда выше обычного чердака не забирался. А тут целая башня! Ржавая лестница, промёрзшие стены, огромный колокол… Если отец узнает, мне точно не поздоровится. И это будет куда хуже любой лестницы.
Дети засмеялись. Сначала немного неуверенно, но вскоре напряжение стало понемногу проходить. Оказалось, что никто из них не был так уж уверен в безопасности затеи. Просто каждый старался не показывать своего страха остальным.
Миа тоже улыбнулась, услышав признание Данома. Она взглянула на него и заметила, что мальчик уже помогает близняшкам разбирать вещи и проверяет, всё ли они принесли.
В груди у неё появилось странное чувство. Наверное, это была зависть. Даном спокойно признался, что испугался, Арцци не стал скрывать своего волнения, а Айла и Лэй даже не пытались изображать бесстрашие.
Миа тоже хотелось сказать, что ей было страшно. Но она не решалась. Ей казалось, что после этого друзья перестанут воспринимать её всерьёз. Ведь именно она предложила эту затею и уверяла всех, что ничего опасного в ней нет.
Поэтому девочка промолчала и только крепче сжала старую шляпу.
Тем временем остальные уже немного успокоились и принялись за приготовления.
Дети принялись мастерить пугало.
Мальчишки занялись шестами: связывали их шпагатом и собирали каркас. Девочки тем временем наполняли старую одежду сухой соломой. Она шуршала при каждом движении и оставляла на руках мелкие колючие стебельки.
Миа стояла чуть поодаль, держа в руках свою старую шляпу. Она заранее решила, что именно она станет главным украшением пугала.
Сначала Миа набила соломой старый мешок, затем натянула его на верхушку каркаса и туго перевязала верёвкой. Получилась голова с узкой шеей. Оставалось самое важное. Миа осторожно надела на неё шляпу и поправила поля.
Пугало было готово. Кривое, неуклюжее, с перекошенными плечами и нелепой головой, но именно таким оно и должно было быть.
— Готово, — тихо сказала Миа.
Даном тем временем сложил руки пугала ладонями вверх, аккуратно связал их последним куском верёвки и установил на них свечу. Затем надел на палец эа-кольцо и щёлкнул им над фитилём. Посыпались искры, и свеча загорелась.
Её огонёк осветил старые оконца и зубья часового механизма, который громко грохотал этажом выше. На стенах зашевелились тени, а пыль и паутина стали заметнее в тусклом свете. Пугало стояло неподвижно, но из-за его пустого взгляда казалось, будто оно внимательно наблюдает за детьми.
Ночь Кривого Пугала началась.
— Ну что ж… приступим, — заговорщицки прошептала Миа.
Она подозвала остальных, и дети уселись полукругом перед пугалом. Его перекошенные плечи слегка покачивались всякий раз, когда кто-нибудь наступал на скрипучий пол.
— Кто начнёт?
Дети переглянулись, но никто не торопился отвечать. Миа нахмурилась. Она не любила, когда все молчали, особенно в самом начале праздника.
Наконец Арцци поднял руку. Сделал он это осторожно, словно боялся привлечь к себе лишнее внимание.
— Я могу, — произнёс он.
Айла и Лэй одновременно вздрогнули. Миа посмотрела на Арцци с лёгким прищуром, оценивая его готовность, а затем кивнула и принялась развязывать мешочек со сладостями.
— Давай, Арцци. Первая страшная история задаёт настроение всей ночи.
Даном хлопнул друга по плечу, стараясь выглядеть бодрым. Впрочем, его взгляд то и дело возвращался к пугалу, словно он опасался, что оно вдруг пошевелится.
— Ой, мне уже страшно, — тихо пропищала Айла, обхватив руками колени.
— Ничего тут страшного нет, — хмыкнула Лэй. Но почти сразу толкнула сестру плечом, будто хотела показать, что готова её защитить.
Пламя свечи дрогнуло. Пугало тихо скрипнуло, и дети невольно повернули к нему головы.
Арцци прочистил горло, поправил очки и натянул капюшон. Тень скрыла часть его лица, придав ему довольно зловещий вид.
— Говорят… — начал он после короткой паузы, — это случилось давным-давно с одним мальчиком, примерно нашего возраста. Он был пугливым, но любил хвастаться, будто ничего не боится.
За спиной Арцци покачнулось пугало, словно прислушиваясь к рассказу.
— Однажды ночью мальчик услышал странный звук: Шваркх… шваркх… Сначала едва различимый, он постепенно становился громче и ближе. Казалось, будто кто-то в подвале ворочает мокрые тряпки и тихо разговаривает с ними.
Айла вскрикнула, но тут же прикрыла рот ладошкой.
— Вскоре звук сменился шёпотом. Кто-то звал мальчика из темноты. Он поднялся с кровати и босиком вышел в коридор. Дверь в подвал оказалась приоткрыта, а рядом кружились маленькие зелёные огоньки.
Лэй прищурилась, внимательно слушая.
— Родители всегда запирали подвал на тяжёлый замок и запрещали туда спускаться. Но теперь замка не было. Мальчик шагнул внутрь. Чем ниже он спускался, тем сильнее становилась вонь: гниющая тина, прокисшее молоко и испорченное мясо смешивались с запахом спирта и сырости.
Арцци ненадолго замолчал.
— Внизу кто-то был. Сначала мальчик увидел два тусклых огонька, похожих на остывшие угли. Затем заметил длинные кривые зубы, которые скрежетали друг о друга:
Скррр… скррр… скррр…
Из темноты донёсся шёпот:
— Ты пришёл, мой мальчик…
Перед ним появилась жуткая фигура, напоминавшая скелет, чьё тело состояло из гнили, слизи и останков чего-то давно умершего.
— Это был Царь-Нархцэр, — продолжил Арцци. — Вокруг него роились насекомые, а у ног что-то шевелилось и тонко визжало. Мальчик хотел убежать, позвать родителей, но не мог пошевелиться.
Царь-Нархцэр протянул к нему руку. На ладони лежал яркий разноцветный леденец.
— Хочешь? Возьми. В моём царстве их много. Все для тебя.
Пламя свечи дрогнуло.
— Мальчик не хотел брать угощение, но рука сама потянулась вперёд. В воздухе разлился приторно-сладкий запах. Стоило ему коснуться леденца, как Царь-Нархцэр принялся скрежетать зубами. Звук становился всё громче, пока не превратился в пронзительный визг. А затем мальчик исчез под его заплесневелой мантией.
Миа невольно прижала мешочек со сладостями к груди.
— Говорят, Царь-Нархцэр забирает каждого, кто его увидит. Он прячется в подвалах, сараях, ямах и канавах, рассылая по миру своих паразитов на поиски новых детей. Он лишает их зрения, кормит могильными червями и заставляет по ночам шептаться в подвалах чужих домов.
Арцци медленно обвёл взглядом слушателей.
— И, если однажды ночью ты услышишь из подвала знакомый шёпот, ни в коем случае не открывай дверь. Ведь, возможно, по ту сторону уже стоит твой пропавший друг. И держит для тебя леденец…
Закончив рассказ, Арцци резко вскинул руки, словно поставил точку в выступлении. Его длинные уши поднялись, а хвост слегка дёрнулся от волнения.
Он явно ожидал реакции. Но никто не захлопал.
— Неплохо, неплохо, — протянула Миа с прищуром, который ясно давал понять: похвала заслуженная, но зазнаваться не стоит. — Так, значит, твой Царь-Нархцэр похож на скелет и носит мантию?
— Н-ну да. И он высокий, примерно вот такой… — Арцци поднялся на цыпочки и вытянул руку над головой. Голос у него немного дрогнул, но он старался сохранять серьёзный вид.
— Вот такой? — Миа указала ему за спину, вглубь полутёмной комнаты, где стояло пугало.
Арцци обернулся. В тот же миг Миа с воем прыгнула на него, громко рыча.
Арцци взвизгнул и рухнул на пол, подняв облако пыли из щелей между старыми досками.
Комнату наполнил дружный хохот.
— Так нечестно! — возмутился Арцци. Он принялся отряхиваться и поправлять съехавшие очки. — Это вы должны были испугаться, а не я!
— Расслабься, герой, — Даном дружески хлопнул его по спине и протянул пригоршню золотистых леденцов. — Награда за отвагу и рассказ о клыкастом царе плесени.
— Нам правда понравилось! — сказала Лэй, придвигаясь поближе к пугалу. Теперь оно, похоже, казалось ей не таким страшным. — Особенно про леденец. Ух!
— Да-да! Теперь я даже боюсь их есть, — подхватила Айла с притворным ужасом. — Думаю, мы целую неделю не уснём!
— Не неделю, а две! — фыркнула Лэй.
— Девочки, — вмешался Даном, стряхивая пыль со своей рубахи и помогая Арцци привести в порядок мантию, — давайте не будем спорить. Впереди ещё много историй. Ну что, кто следующий?
Снова наступила тишина.
Под потолком скрипнули старые шестерни. Их глухой звук напоминал о том, что часовой механизм продолжает работать где-то над головой.
Первая свеча в руках пугала почти догорела. Пламя дрожало, едва удерживаясь на фитиле.
Даном поднялся и подошёл к пугалу. В свете свечи его тень скользнула по стене. Он осторожно снял почти догоревшую свечу и закрепил её остатки в воске у основания. Затем установил на освободившееся место новую — длинную и тонкую, с серебристой полоской вдоль корпуса. Огонь перебрался на свежий фитиль, и комната снова осветилась тёплым, мерцающим светом.
Даном выпрямился и уже собирался начать рассказ, но не успел произнести ни слова.
Айла и Лэй одновременно поднялись с места. Они взялись за руки и подошли к пугалу. Их движения были настолько слаженными, что со стороны казалось, будто они заранее всё отрепетировали.
Близняшки переглянулись и заговорили. Их голоса звучали почти одновременно, словно одна из них начинала фразу, а другая тут же её подхватывала.
— Случилось это с двумя сёстрами. Имен их никто не помнил. Все звали их просто Старшей и Младшей. Жила с ними и бабушка — очень старая и мудрая женщина, которая всегда говорила тихо, словно боялась чужих ушей.
Голоса девочек звучали ровно и холодно. Миа поёжилась и взглянула на пугало. Оно стояло неподвижно, но ей казалось, что оно тоже слушает.
— Однажды вечером бабушка предупредила внучек: «Не ходите к руинам. Там появляется страшный саркофаг. Большой, свинцовый. И он зовёт к себе».
«Как это — зовёт?» — рассмеялась Младшая.
«Голосами тех, кого вы любите. Если услышите — не отвечайте. Если увидите — не подходите. И никогда… никогда не ложитесь внутрь».
Бабушка говорила так серьёзно, что девочки перестали смеяться. Но дети редко верят страшным историям. И одной ночью сёстры тайком покинули дом, пока бабушка спала.
Близняшки выдержали паузу.
— Руины находились далеко от деревни. Среди заросших травой стен и чёрных оконных проёмов царила тишина. Но вскоре из-под земли донёсся знакомый голос:
«Идите… идите ко мне…»
Сёстры последовали за ним и вскоре увидели посреди руин огромный серый саркофаг. Его поверхность покрывали странные узоры, которые словно двигались, если долго на них смотреть. Раньше его здесь не было.
Вдруг раздался скрежет:
КРРРРР…
Тяжёлая крышка медленно отодвинулась. Внутри оказалось пусто — лишь холодное каменное дно.
Сёстры подошли ближе. Ничего не происходило, и вскоре они уже смеялись, принимая саркофаг за обычную большую коробку. Тогда Младшая решила пошутить и забралась внутрь, чтобы напугать сестру.
На мгновение всё стихло.
— И вдруг… ХЛОП!
Крышка захлопнулась. Старшая бросилась к ней, пыталась приподнять, била кулаками и царапала ногтями, но та не поддавалась. Изнутри доносились испуганные крики Младшей, пока их не заглушил страшный набат:
БАМ-БАМ-БАМ!
Удары, похожие на ритуальные барабаны, разносились среди руин. А затем всё стихло. Барабаны умолкли. Младшая перестала кричать.
Старшая бросилась бежать к деревне, не оглядываясь и крича о случившемся.
Даном незаметно для остальных начал перебирать пальцы.
— Но, когда взрослые добрались до руин, саркофага там уже не было. Лишь земля под ним оставалась чуть темнее, словно на неё падала тень чего-то огромного.
Близняшки снова замолчали.
— С тех пор Старшая не могла спокойно спать. Стоило вокруг наступить тишине, как она слышала знакомый голос со стороны руин:
«Сестрёнка… Я здесь… Тут совсем не страшно. Иди ко мне. Ложись рядом… Мне холодно одной…»
Айла и Лэй слегка наклонили головы и произнесли последние слова почти шёпотом:
— Говорят, однажды она всё-таки ответила на зов. И тогда саркофаг вновь появился среди руин. Его крышка открылась. Но на этот раз он ждал уже двоих.
Когда близняшки закончили, в комнате воцарилась тишина. Даже скрип шестерён под потолком словно затих вдали.
Свеча дрогнула, и её свет скользнул по стенам.
И вдруг раздалось громкое:
Хрусть!
— Миа! — вскрикнул Даном и так резко подскочил, словно саркофаг возник прямо за его спиной.
— Что? — невозмутимо отозвалась Миа, зажав щёку. — Там ещё много, не ной.
— Ты всё испортила! Момент был идеальный! — возмутился Арцци. По его лицу было видно, насколько сильно он разочарован.
— Да, девочки так здорово выступили, а ты, как всегда… — Даном покачал головой и бросил на Мию недовольный взгляд. Затем поднялся, отряхнул колени и похлопал в ладоши. — Отлично, девочки! Совсем как настоящие актрисы. Не зря вас приняли в школьный театр.
Айла слегка покраснела и смущённо склонила голову.
— Спасибо, Даном, — тихо ответила она.
— А нас ещё и в хор взяли! — добавила Лэй, стараясь не выглядеть слишком довольной.
— Подумаешь… — пробормотала Миа и закатила глаза.
Даном сделал вид, что ничего не услышал. Он нагнулся за мешком со сладостями и протянул его близняшкам. Девочки взяли по горсточке конфет и вернулись на свои места, тихо переговариваясь.
Свеча в руках пугала продолжала гореть. Воск стекал по её основанию, а пламя время от времени вздрагивало. Даном поставил мешок на место и некоторое время наблюдал за огоньком, который постепенно приближался к основанию фитиля.
— Итак, — произнёс Арцци, поправляя очки. В их стёклах отражались два маленьких огонька. — Какую страшилку расскажем теперь? Может, про Зверя Мор’Глука?
— Ты издеваешься? — рассмеялась Миа, откинувшись назад. — Его боятся только малыши, которым ещё читают сказки на ночь и укрывают одеялом до самого подбородка. Эта история уже всем надоела!
— Мама говорит, что это вовсе не сказка, — вмешалась Айла, понизив голос.
— Да-да, только глупые дети не верят в Мор’Глука, — подхватила Лэй и осторожно оглянулась, словно ожидала увидеть зверя за ближайшей занавеской.
— Ага, конечно! Тогда я — лухань сухопутная! — усмехнулась Миа и развела руками.
— Но мама сказала…
Миа резко поднялась. В её глазах появился озорной блеск. Она медленно направилась к близняшкам, стараясь ступать как можно тише. Голос её стал низким и напевным:
В ночи раздался тихий стук!
Хрустят костяшки тощих рук!
Тук-тук-тук, тук-тук-тук…
В дверь стучится Зверь Мор’Глук!
Миа корчила страшные рожицы и постепенно приближалась к девочкам, изображая самого Мор’Глука. Айла и Лэй испуганно прижались друг к другу и отвернулись от неё.
— Перестань! — резко приказал Даном.
Его голос, обычно ленивый и насмешливый, теперь звучал сердито.
— Ну что? — Миа пожала плечами и вернулась на своё место. — Это ведь совсем не страшно.
— Нам страшно! — одновременно выкрикнули близняшки.
В их голосах слышалась настоящая обида. Миа явно перестаралась.
— Ладно, давайте не будем ссориться, — поспешно вмешался Арцци, поправляя очки. — Может, расскажем историю про Скрипучую Половицу? Кто за?
— О, может, тогда ещё расскажем про скисшее молоко? Или про ложку, которую забыли убрать со стола? — съязвила Миа.
— Почему ты всегда такая вредина? — поморщился Арцци.
— Может, ты сам расскажешь что-нибудь действительно интересное? Или слабо? — поддел её Даном.
— Ничего мне не слабо, — фыркнула Миа. — Сначала послушаю вас. А потом… потом вы все будете спать с открытыми глазами. Мои истории по-настоящему страшные. Настолько, что сама Тьма прильнёт к свету.
— Вот и отлично. Сиди тихо, умница ты наша, — сказал Даном, изобразив недовольную гримасу. — Недостаточно ей страшно, ну надо же.
Миа высоко задрала подбородок, развернулась и молча направилась к своему месту, словно королева, покидающая зал после скандального бала.
Даном тем временем с важным видом задул почти догоревшую свечу и зажёг новую. Пламя дрогнуло, осветив пустые глазницы пугала. Воск на его руках застыл длинными белыми потёками, напоминавшими клыки.
— Моя очередь, — объявил Даном, предварительно прокашлявшись.
Он говорил почти шёпотом, и от этого его рассказ звучал ещё тревожнее.
— Говорят, давным-давно, когда деревья шептались со звёздами, а небесный свет озарял земли Астума, глубоко под землёй обитал Древний Ужас. Он ненавидел свет, смех и незваных гостей. Он был настолько древним, что даже сказания забыли его имя, и настолько страшным, что перед ним дрожали даже кошмары.
Даном ненадолго замолчал.
— Однажды Тьма поглотила мир, и всё живое укрылось под землёй, надеясь найти спасение. Но своим присутствием они потревожили Древний Ужас. В ярости он создал из собственной тени мрачный Лабиринт — бесконечный мир ловушек и тупиков. Его стены шепчут, пол будто дышит, а потолки порой смотрят на тебя в ответ. Никто из вошедших не возвращался.
Пламя свечи дрогнуло.
— Его прозвали Мастером Лабиринта. Он не жив, но и не мёртв. Фигура, скрытая во тьме. У него нет глаз, но ты всё равно чувствуешь его взгляд — за спиной, под ногами или прямо перед собой, когда открываешь глаза.
Даном наклонился ближе.
— Он любит играть. Показывает ложный выход, заманивает в тупики и ждёт, пока ты забудешь собственное имя, начнёшь разговаривать сам с собой и решишь, что остаться здесь не так уж плохо…
Он помолчал и тихо добавил:
— А потом из темноты появляется ухмылка. Один лишь рот, без лица. Широкий-преширокий. И повсюду начинает пахнуть гарью.
В комнате воцарилась тишина.
— Говорят, если в тоннеле ты почувствуешь этот запах, ни в коем случае не иди дальше. Поверни назад, закрой глаза и молчи. Мастер уже рядом. Но если ты почувствовал его присутствие, возможно, спасаться уже поздно. Ты навсегда останешься в Лабиринте — среди бесконечных коридоров и ловушек. В его игре. Во власти Мастера…
Арцци поёжился, спрятал ладони в рукава и опустил голову. Его длинные уши свесились по бокам, почти полностью закрывая лицо. Айла и Лэй придвинулись к нему и тихонько зашептались.
Даже Миа, которая ещё недавно считала себя самой смелой из всей компании, вдруг притихла. Она перестала грызть леденцы и осторожно сжала их в ладони, словно боялась, что громкий хруст привлечёт чьё-то внимание.
Пугало не двигалось. Но пламя свечи продолжало дрожать, отбрасывая тени на стены. Казалось, где-то далеко под землёй действительно существовал Лабиринт. И кто-то в его глубине всё ещё слушал.
Даном обернулся. Свеча всё ещё горела, хотя догорела едва до середины. Он прочистил горло, с важным видом зачерпнул горсть конфет и театрально произнёс:
— Ну как? Здорово, правда? Эту историю мне папа рассказал. Он тогда...
— Ой, да брось! — перебила его Миа, скрестив руки на груди. — Этот твой Мастер Лабиринта — просто выдумка для доверчивых. Это даже не страшилка, а какая-то глупая легенда!
— Какая разница, страшилка это или легенда? — возмутился Даном. — Главное, что страшно. Не всем же быть такими умниками.
Он вернулся на своё место и, заметив Арцци, добавил:
— Эй, дружище, ты чего так сжался? Я ведь не настолько страшно рассказывал...
В ответ послышался тихий всхлип. Даном нахмурился и посмотрел на близняшек. Те покачали головами и ещё крепче прижались к Арцци.
Миа подозрительно взглянула на друга.
— Он существует, — вдруг сказал Арцци.
Голос его дрожал, и каждое слово давалось с трудом.
— Мастер Лабиринта — не просто легенда. Он настоящий.
— Да ладно тебе... — начала Миа, но договорить не успела.
Арцци резко вскочил со своего места. Очки съехали на кончик носа, а по щекам уже текли слёзы.
— Он увёл мою сестру! Туда, в тёмные тоннели! Заманил её своими иллюзиями, обманул, и она потерялась. Навсегда! Я сам всё видел. Видел, как он шёл впереди, а она следовала за ним. А я.… я просто стоял! Стоял и ничего не мог сделать!
Он сжал кулаки и сердито потряс ими перед Мией. Хвост беспокойно метался из стороны в сторону.
— Арцци... — Даном осторожно подошёл к нему и положил руку на плечо. — Я не знал. Прости. Правда, прости.
— Всё нормально, — ответил Арцци, вытирая слёзы рукавом. — Я в порядке. Честно.
Но запотевшие очки и дрожащий нос выдавали его с головой. Он тяжело опустился на место, а Айла и Лэй обняли его с обеих сторон.
Миа стояла молча. Она явно не знала, что сказать. Ей стало стыдно за свои слова и за то, с какой уверенностью она высмеивала то, о чём ничего не знала. Девочка даже не подозревала, что у Арцци была сестра. За всё время их знакомства он ни разу о ней не рассказывал, и Миа привыкла считать, что он всегда был один.
Она сжала кулаки и подошла к друзьям. Все они сидели рядом, а Миа чувствовала себя лишней.
— Простите меня, — тихо произнесла она. — Я... Я вела себя как настоящая дура.
Арцци поднял на неё заплаканные глаза и слабо улыбнулся.
— Мы все иногда ведём себя как дураки, Миа. И, наверное, ещё не раз будем. Ничего страшного.
Он протянул к ней руку.
— Иди к нам.
Миа немного помедлила, прикусила губу, а затем присоединилась к друзьям и обняла всех, кого смогла достать. Кто-то из близняшек тихонько захихикал, кто-то принялся щекотать её за бок. Напряжение постепенно прошло, и вскоре вся компания уже смеялась и толкалась на полу, поднимая вокруг себя пыль.
Пугало над ними громко скрипнуло и медленно наклонилось набок.
— Ой, я же совсем забыла! — вдруг воскликнула Миа и хлопнула себя ладонью по лбу. — Тётя Вивзиан пригласила нас к себе в таверну! К одиннадцати. Она обещала ириск и сладкий пирог!
— Серьёзно?! — Даном едва не подпрыгнул на месте. — В таверну? Да ещё и после закрытия?
— Ага! — довольно кивнула Миа. — Правда, мне пришлось целый час её уговаривать, чтобы она согласилась впустить не только меня, но и вас, балбесов.
— Наверняка ты ещё и с поклонами к ней пришла! — Даном театрально вскинул руки и задрал нос. — «Ой, тётя Вивзиан, пожалуйста, пустите моих несносных друзей. Они такие жалкие и несчастные...»
— Да заткнись ты! — рассмеялась Миа и толкнула его в плечо. — А то останешься без пирога и ириска!
— Вот это здорово! — обрадовался Арцци, даже вскочив на ноги. — Я всегда хотел посмотреть, как выглядит таверна после ухода последнего посетителя. Когда ставни закрыты, огни почти погашены, а из кухни всё ещё пахнет выпечкой и жарким...
— Тётя Вивзиан такая добрая! — добавила Айла, поправляя бантик на шее.
— Она заплетала нам косички и угощала печеньем, помнишь? — подхватила Лэй. — А ещё рассказывала истории про лесных пайтов.
В этот момент сверху донёсся треск.
Все дети вздрогнули и подняли головы. Звук раздался где-то под потолком. Он был совсем не похож на привычный щелчок шестерёнок: скорее напоминал сухой хруст ломающегося дерева. Почти сразу в помещении появился неприятный запах гари. Пахло жжёной тканью и копотью.
— Что это?.. — испуганно спросила Айла, крепче сжав руку сестры.
Запах становился всё сильнее. Дети переглянулись. Неужели... неужели он всё-таки пришёл? Мастер Лабиринта решил наказать их за смех и неверие?
— О нет! Пугало! — крикнул Даном, указывая на потолок.
На верёвке всё ещё висела свеча, и её пламя уже добралось до соломы.
— Скорее, тушите! — закричал Арцци и бросился вперёд.
Даном подскочил к пугалу, стащил его с крепления и повалил на пол. Затем сорвал с него широкополую шляпу и принялся хлопать ею по тлеющей соломе. В воздух полетели искры, от тряпья поднимался дым, а едкий запах становился всё сильнее.
Близняшки прижались друг к другу, закрывая лица руками. Миа напряжённо следила за происходящим, явно беспокоясь не только о пожаре, но и о состоянии шляпы. Арцци суетился рядом, пытаясь понять, чем можно помочь.
Наконец огонь погас. Над пугалом осталась лишь тонкая струйка дыма.
Даном опустился на колени и тяжело задышал. Его руки дрожали, а шляпа оказалась помятой и покрытой пеплом.
Но главное — пожар удалось потушить. Все были целы.
— Фух… — выдохнул Даном, пытаясь улыбнуться. — Ну вот и всё. Весёлый вечерок, правда?
— Думаю, нам лучше отсюда уйти, — предложил Арцци, взглянув на обгоревшую солому. — Давайте пойдём к тёте Вивзиан. Закончим вечер без пожаров.
Никто не возражал. Дети собрали оставшиеся сладости, прихватили пугало и направились к ржавой лестнице.
— Может, сбросим его вниз? — предложила Миа, кивнув на соломенную фигуру.
— Хорошая идея, — отозвался Даном. — Только оно может сломаться.
— Ну и пусть. Мы ведь всё равно собирались его сжечь.
Недолго думая, ребята подняли пугало и столкнули его за перила. Снизу раздался глухой удар. Заглянув вниз, они увидели, что у пугала отлетела рука, а шест переломился пополам.
Дети уже собирались спускаться, когда...
— Ай! Проклятье! — вскрикнул Даном, едва коснувшись ногой первой ступеньки. Он отскочил назад, и снизу послышался звон металла. — Л-лестница... Ступенька отвалилась!
— Что?! — Миа заглянула вниз. Первая ступенька лежала рядом с пугалом, постепенно скатываясь в темноту. — Как же мы теперь спустимся?
— Неужели мы застряли здесь навсегда? — захныкала Лэй, нервно теребя пальцы.
— Как же так?.. — всхлипнула Айла и обняла сестру.
— Спокойно! Я что-нибудь придумаю! — заявил Даном, хотя сам едва скрывал испуг.
Близняшки тем временем уже плакали.
— Может, позовём на помощь? — предложил Арцци, беспокойно оглядывая помещение.
— Нас здесь никто не услышит, — ответила Миа, сжав зубы. — Мы ведь с обратной стороны ратуши! Это всё из-за меня... Зачем я вас сюда привела?
— Только не начинай, ладно? — Даном повернулся к ней, стараясь говорить спокойно. — Здесь должен быть другой выход. Может, есть проход внутрь ратуши.
Повисла тишина. Даже близняшки перестали плакать и испуганно посмотрели на него.
— Внутрь ратуши?.. — переспросил Арцци. — Ты в своём уме?
— А ты хочешь остаться здесь, пока у тебя борода до земли не отрастёт, чтобы мы по ней спустились? — невесело усмехнулся Даном. — Надо осмотреть комнату. Вдруг найдём люк или другой выход.
Вскоре все пятеро принялись искать хоть что-нибудь, что могло бы им помочь. В центре помещения ничего не оказалось, кроме следов от детских сапог и нескольких обронённых конфет. В углах стояли старые ящики, набитые сломанными механизмами, обрывками верёвок и кусками дерева.
Арцци нашёл узкую лестницу, ведущую к часовому механизму, но при первых же скрипах металла и странном гуле за стеной решил не рисковать. Даном тем временем перетаскивал ящики и заглядывал под каждый из них. Миа и Айла освещали пол своими огоньками, внимательно осматривая доски, а Лэй перебирала старые лохмотья в углу. Возможно, когда-то это были занавески.
Проходило время, но найти ничего не удавалось. Даном сердито отодвигал ящики, ворча себе под нос. Близняшки совсем приуныли: Айла сидела, обхватив колени, а Лэй тихонько напевала старую песенку пытаясь отогнать страх. Миа молча продолжала поиски, хотя глаза её уже блестели от слёз.
Почти полчаса ребята обыскивали помещение. Постепенно надежда найти выход угасала. Наконец Арцци не выдержал, пнул попавшуюся под ноги металлическую деталь и тяжело опустился на ящик.
Но не успели друзья ничего сказать, как Айла вдруг громко вскрикнула:
— Ребята! Я нашла!
Все тут же оживились. Даном, словно в него вдохнули новые силы, вскочил и первым подбежал к Лэй. За ним поспешили остальные.
Посреди пыльного пола лежал люк — большой, квадратный, с тяжёлым кольцом посередине.
Он выглядел очень старым. Настолько, что казалось: стоит постучать по крышке, как из-под неё донесётся эхо голоса какого-нибудь древнего стража. Или кого-нибудь похуже...
— Ну... мы идём или нет? — неуверенно спросила Миа.
— Конечно идём, — ответил Даном. — Арцци, помогай.
Они встали по обе стороны люка и ухватились за кольцо. Переглянулись, кивнули и потянули изо всех сил.
Крышка поддалась с глухим скрипом. Из щели потянуло ледяным воздухом, а следом поднялось облако ржавой пыли. Под ней проступила выцветшая эмблема — то ли герб, то ли личная печать кого-то, чьё имя давно забыли.
— Брр... — поёжилась Айла.
Вниз вела узкая лестница, густо затянутая паутиной. Даном щёлкнул пальцами, и на его проводнике загорелся огонёк, осветив ступени.
— Тут всего ступенек двенадцать, не больше, — прикинул он.
— Тогда... кто первый? — спросила Лэй, переводя взгляд с одного друга на другого.
— Я, — серьёзно ответил Даном. — За мной девочки. Арцци, ты замыкаешь. Если что — тяни нас обратно.
— Понял, — пробормотал Арцци, поправляя очки и стараясь скрыть дрожь в голосе.
Миа кивнула. Близняшки переглянулись и шагнули вперёд.
Даном поднял огонёк над люком, и тот завис в воздухе, отбрасывая на стены колеблющиеся тени. Несколько секунд мальчик вглядывался в темноту, но конца лестницы так и не увидел. Наконец он глубоко вдохнул и осторожно начал спускаться. Железные ступени звенели под его ногами.
Следом двинулись Айла, Лэй и Миа. Арцци шёл последним, но стоило ему скрыться за краем люка, как налетел порыв ледяного ветра. Он ударил в крышку, словно кто-то снаружи попытался захлопнуть её.
ГРОХХХХ!
От удара лестница задрожала. Арцци вздрогнул, вскрикнул и сорвался вниз. Раздался глухой удар, за ним ещё один, а потом послышалось несколько сдавленных стонов.
— П-простите! Я не х-хотел! Это с-случайно! — залепетал Арцци, запинаясь почти на каждом слове.
— Забудь... ох... — прошипела Миа, пытаясь подняться. — Лучше найди, чем подсветить дорогу, пока мы тут все кости не переломали.
Даном щёлкнул пальцами, и огонёк снова вспыхнул.
Ребята оказались у подножия старой винтовой лестницы. Её перила выглядели так, будто могли рассыпаться от одного прикосновения. Другого пути не было, поэтому дети осторожно двинулись вниз.
Их шаги эхом разносились по холодному металлу. Вскоре Миа вспомнила о собственном проводнике. Она остановилась, нащупала в кармане металлическое кольцо и надела его на указательный палец. Раздался щелчок, и огонёк вспыхнул — чуть более капризный, чем у Данома. Он дрогнул, но вскоре выровнялся, заливая ступени тёплым алым светом.
Миа догнала Данома и подняла руку повыше. Теперь лестница казалась немного менее пугающей. Безопаснее, конечно, не стала, зато хотя бы было видно, куда ступать.
— Послушай, Даном, — начала она, но тут же замолчала. Голос предательски дрогнул. — Я.… давно хотела тебе кое-что сказать.
— Да? — удивлённо обернулся он. — Что именно?
Миа отвела взгляд. Она давно хотела признаться, но всё никак не решалась. Вспомнила, как упрямилась и отказывалась его слушать, как спорила с ним по любому поводу. А теперь, среди холодных стен и сырого воздуха, прежняя самоуверенность казалась ей особенно нелепой.
— С-спасибо, — наконец выдохнула она.
— За что? — Даном удивлённо поднял брови.
— За всё.
Мальчик посмотрел на неё так, словно где-то посреди лестницы Мию подменили, а вместо неё отправили смущённого двойника.
— И ещё, — добавила она чуть громче. — Я проиграла спор. Все мои карточки теперь ваши. Надо было послушать тебя тогда. Не полезли бы мы в эту башню, уже давно сидели бы у тёти Вивзиан и ни о чём не беспокоились...
— Брось, Миа. Ты ничего не проиграла, — улыбнулся Даном. В алом свете его лицо казалось почти взрослым. — Оставь карточки себе.
— Но я же поклялась! — возразила она, вспыхнув от смущения и досады. — Я сказала, что если окажусь неправа, то...
— Была клятва, был спор, но давай просто забудем об этом. Ты уже сказала «спасибо», а это, поверь, дороже любых карточек. Мы квиты.
Он по-дружески похлопал её по плечу. Жест был самым обычным, но Мии почему-то стало особенно тепло.
Она так и осталась стоять на месте, заливаясь краской. Щёки горели, как спелые ягоды ущельника.
— Не отставай! — крикнули близняшки, уже успевшие её обогнать.
— Молодец, — негромко сказал Арцци, проходя мимо. Он подмигнул Мии, словно прекрасно понимал, каких усилий ей стоило это признание.
Миа вздохнула, проверила свой огонёк и поспешила за друзьями, стараясь не наступать на подол мантии.
Вскоре они добрались до низкого прохода. За ним виднелась старая резная дверь из потемневшего дерева, покрытая замысловатой вязью. Вместо ручки к ней крепилось тяжёлое железное кольцо, покрытое ржавчиной.
Даном без колебаний взялся за него и потянул. Дверь протяжно скрипнула, словно пробуждаясь после векового сна, и отворилась.
— Открыта, — удивлённо пробормотал он.
Переглянувшись, ребята вошли внутрь. Перед ними тянулся длинный пыльный коридор, терявшийся в полумраке. По обеим сторонам располагались старые двери с потёртыми табличками. Надписи на них почти невозможно было разобрать: буквы выцвели и расплылись от времени.
Друзья не успели пройти и половины коридора, как вдруг из широкой трещины в стене, под вой холодного ветра, вылетело нечто. В темноте мелькнула вспышка света. Большое крылатое насекомое взмыло под потолок и закружилось над их головами. Его чёрные, словно обсидиан, крылья украшали ярко-аметистовые узоры, напоминавшие языки пламени.
— Смотрите! — ахнула Айла, вскинув руку.
— Не может быть! Это же мрачница! — завопила Лэй и запрыгала на месте.
— Вот это да... — выдохнула Миа, широко раскрыв глаза. — Я думала, они давно вымерли. Или хотя бы прячутся где-нибудь в глубине Лабиринта.
— Давайте поймаем её! — воскликнул Арцци. Его лицо озарилось знакомым озорством, а сам он уже расстёгивал сумку, словно бабочка только и ждала приглашения туда залететь.
Все посмотрели на Данома. Судя по его лицу, он предпочёл бы продолжить путь, не гоняясь за легендарной бабочкой по заплесневелым коридорам. Но вскоре в его глазах мелькнуло что-то новое — усталое, но искреннее желание ненадолго забыть обо всех неприятностях и просто повеселиться.
— Ладно, только быстро, — согласился он с лёгкой улыбкой.
Бабочка взмыла ещё выше и принялась кружить под потолком, словно дразня ребят. Дети бросились за ней, стараясь не шуметь, но вскоре увлеклись погоней. Сначала мрачница мелькнула возле одной двери, затем у другой, а потом скрылась за колонной, будто играя с ними в прятки.
— Быстрее! Пока не улетела... — шептала Лэй, крадучись за ней, словно настоящая охотница.
После нескольких поворотов бабочка неожиданно спланировала вниз и опустилась на старые перила, густо покрытые паутиной. За ними начиналась лестница, почти полностью скрытая в тени. Она вела на следующий, ещё более тёмный уровень.
Мрачница медленно раскрывала и складывала бархатистые крылья. Их мягкое фиолетовое сияние освещало лица детей и отбрасывало причудливые отблески на стены.
Ребята уже собирались подойти ближе, затаив дыхание, когда над их головами раздался оглушительный звон.
Колокол.
Его гул прокатился по коридорам, ударил по ушам и заставил задрожать стены. Все пятеро одновременно вздрогнули.
Мрачница тут же вспорхнула и, словно тень, исчезла в темноте лестничного пролёта.
— Проклятье! Уже двенадцать! — Арцци схватился за уши, пытаясь заглушить звон.
— Двенадцать?! Мы же опоздали к Вивзиан! — испуганно воскликнула Миа.
— Да забудь ты про Вивзиан! Нам теперь точно влетит! — не унимался Арцци. Его нос нервно подёргивался.
— И мрачница улетела... — одновременно вздохнули близняшки, с досадой глядя в темноту.
— Тише вы! Если нас услышат... — зашипел Даном, но было уже поздно.
В коридоре раздался скрежет. Противный, протяжный звук, словно кто-то царапал металл. Дети резко обернулись.
Одна из дверей, мимо которой они только что прошли, медленно открывалась. Скрип становился всё громче, будто невидимая рука нарочно не торопилась распахивать её.
Из тёмного проёма на ребят уставились два огромных алых глаза. Они горели, словно раскалённые угли.
Затем показалось лицо. Тёмно-серое, бугристое, похожее на грубый камень, покрытый глубокими морщинами и язвами. На нём расползлась уродливая улыбка, обнажившая кривые зубы, больше похожие на острые осколки. С губ свисали тонкие нити чёрной слизи.
Оно приближалось медленно, словно само время вокруг него замедлило ход.
Первым закричал Арцци. Следом — Лэй. Айла завизжала так, будто сорвалась с огромной высоты. Миа испуганно вскрикнула. Даже Даном, сжав кулаки, не смог сдержать крик.
Не оглядываясь, дети бросились прочь. Крики, топот, спотыкания и всхлипы слились в один беспорядочный шум. Они помчались вниз по лестнице, пересекли главный зал и наконец с грохотом распахнули огромные двери ратуши.
Выбежав на улицу, друзья даже не попытались собраться вместе. Каждый бросился в свою сторону, спасаясь от того, что осталось позади.
Миа свернула в узкий переулок и едва не сбила с ног мужчину с трубкой. Тот отшатнулся и выронил её, но девочка даже не остановилась. Она выскочила на главную улицу, несколько раз резко свернула, пробежала мимо библиотеки и наконец оказалась во дворе собственного дома.
Она влетела внутрь, словно за ней гналась сама Тьма, и с силой захлопнула дверь. Из-под порога тут же вынырнул Ёри — пайт-дворовик, обычно встречавший её шутливым поклоном. В этот раз он едва не бросился наутёк, решив, что в дом ворвалось какое-то чудовище.
Миа ещё не успела отдышаться, как перед ней появился знакомый силуэт: высокий, слегка сутулый старик с пышной бородой и глазами, в которых смешались тревога и тепло. Девочка узнала его не сразу и едва слышно вскрикнула.
— Миа? Что с тобой, птенчик? — Дедушка Кёль присел перед ней на корточки. Старые колени недовольно щёлкнули. — Ты будто умертвие увидела. Никто тебя не напугал?
— Н-нет, что ты! Всё в порядке. Мы... просто играли в догонялки, — Миа попыталась выпрямиться и улыбнуться, но голос всё равно дрожал. — Правда.
Однако глаза выдавали её с головой. Девочка невольно посмотрела на кресло у камина — то самое, от которого всегда пахло пергаментом и углём.
В нём кто-то сидел.
На мгновение сердце Мии едва не остановилось. В полумраке силуэт показался ей до жути похожим на существо из ратуши. На то самое чудовище, которое, казалось, могло существовать только в кошмарах.
Но дедушка выглядел совершенно спокойным. Более того, на его лице читалось умиротворение. А у незнакомца, насколько Миа могла разглядеть, были рога. Самые настоящие. Почему-то именно это немного её успокоило.
— У меня тут важный разговор с одним давним знакомым, — мягко произнёс Кёль, заметив её взгляд. — Не могла бы ты ненадолго оставить нас?
— Ладно... Я буду на кухне, — пробормотала Миа.
Стараясь не смотреть ни на дедушку, ни на таинственного гостя, она на цыпочках вышла из комнаты. Уже у двери девочка всё же обернулась. Незнакомец по-прежнему сидел неподвижно.
Едва Миа оказалась на кухне, за её спиной послышались приглушённые голоса. Разговор звучал спокойно, почти доверительно, но от него у девочки пробежали мурашки по спине.
Она поспешила к кувшину и дрожащими руками налила себе воды. Сделав несколько больших глотков, Миа почувствовала, как сердце постепенно перестаёт колотиться. И всё же происходящее казалось каким-то нереальным — будто она всё ещё находилась в дурном сне.
Прислонившись к холодной стене, девочка прикрыла рот ладонями, стараясь не издать ни звука. Она то и дело оглядывалась, словно в каждой тени могло прятаться что-то страшное.
И тут раздался стук.
Такой громкий, будто кто-то колотил в дверь костями. Сердце Мии ухнуло вниз. Она похолодела.
Они её нашли. Оно пришло за ней. Иначе и быть не могло.
Но, осторожно выглянув из-за угла, Миа увидела совсем не чудовище из ратуши. На пороге стояла тётя Вивзиан — самая настоящая, живая и крайне рассерженная.
— Ты хоть представляешь, что там творится?! — закричала она, врываясь в дом. Её каблуки застучали по полу. — Улицы полны народу! Бургомистр носится как ошпаренный! Всех элитонов поднял на ноги! Я больше часа жду тебя и твоих друзей, а теперь ещё и кромешники разыскивают каких-то «малолетних нарушителей»!
— Успокойся, Вивз, — негромко произнёс Кёль. — Миа дома. С ней всё хорошо.
— Успокоиться?! — Вивзиан едва не задохнулась от возмущения. — Я думала, её поймали! Или она потерялась! Или... — Она вдруг замолчала. Гнев на её лице сменился страхом. — Это ведь я их пригласила. Я...
— Тётя Вивзиан... — тихо позвала Миа, появляясь в дверях.
Её лицо покраснело, губы дрожали, а глаза казались непривычно большими.
Оба взрослых обернулись. Кёль поднялся с кресла и посмотрел на внучку с той мягкой строгостью, которую дети запоминают надолго.
— Почему ты не пошла к Вивзиан, как обещала? — спросил он. Голос оставался тихим, но в нём слышалась печаль.
— Я.… я...
Голос Мии сорвался. Она опустила голову и вдруг расплакалась. Всё напряжение, весь страх и пережитое за этот день наконец вырвались наружу.
Вивзиан тут же подошла к ней и крепко обняла, ласково поглаживая по голове.
— Тише, тише... Главное, что ты цела. Ничего страшного, слышишь? Всё уже позади.
— Вы меня простите?.. — всхлипывая, спросила Миа. Она говорила, уткнувшись в плечо тёти, и каждое слово давалось ей с трудом.
— Конечно, прощу, — прошептала Вивзиан.
— Мы... мы с друзьями заигрались и совсем забыли про время...
— Всё-всё, звёздочка. Не нужно ничего объяснять. Я не сержусь.
Миа прижалась к ней, стыдливо пряча глаза. Ей совсем не хотелось лгать, но рассказать правду она пока не могла.
Через несколько минут Вивзиан, немного поворчав напоследок на Кёля, наконец ушла. Оставшись с дедушкой, Миа снова посмотрела на кресло.
Оно было пустым.
— Дедушка? А где твой... знакомый?
Кёль уже сидел с чашкой в руках. Он сделал глоток и спокойно ответил:
— Ушёл.
— Но... но я же видела его даже тогда, когда пришла тётя! Я ведь не выходила из гостиной. Он не мог незаметно пройти мимо...
— Правда? — переспросил Кёль.
В его голосе звучала тёплая улыбка, но что-то в ней показалось Мии странным. Будто дедушка обращался не совсем к ней, а к кому-то ещё, кого она не могла видеть.
— Знаешь, — добавил он, — некоторые гости уходят совсем не так, как мы привыкли.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!