Глава 1: Глава 1

1.

– Вот это я понимаю – жизнь! – воскликнула Сонька и поправила рукой растрёпанные от ветра светлые волосы. 

Я совершенно не разделял её веселья, поэтому спросил:

– Ты шутишь что ли?

– С чего бы? – ответила она, сощурив скрытые солнечными очками глаза, и нагло высунула из окна руку, испещрённую мелкими шрамиками и царапинами. – Гнать в горячей от солнца тачке со своим парнем навстречу неизвестности и злобным мертвякам. Что может быть романтичнее? 

– Ничего, наверное, – хмыкнув, предположил я и вдавил педаль газа в пол. 

Автомобиль рыкнул, словно дикий зверь, и помчался ещё быстрее по пустой пыльной дороге. 

Пока мы ехали, я краем глаза замечал валяющийся на обочине мусор, высокую траву и полуразложившиеся, дурно пахнущие тела несчастных людей. Даже в этой дыре кто-то успел погибнуть от загребущих рук зомби. 

За полгода уже можно было привыкнуть ко всему этому, но я по-прежнему не мог смотреть на окружающий меня дурной мир без содрогания. 

Зато, кажется, Соньке было абсолютно всё равно. Блаженно откинувшись на спинку сиденья, она махала рукой туда-сюда, ощущая прохладу быстрого ветра. 

– «Hа недельку, до второго, я уеду в Комарово», – нестройно и хрипловато пропела моя девушка. – Эх, жаль его. 

– Кого? – бездумно переспросил я. Раньше от разговоров об умерших сильно кололо в груди, но со временем у меня получилось загнать боль далеко в недры сознания. Жить стало капельку проще. 

– Исполнителя, – лениво пояснила Соня и повернулась ко мне лицом. Я успел заметить причудливые переливы лучей солнца на стеклах очков. – Слышала по радио, что его тоже покусали. 

– Вот как…

Слова для дальнейшего конструктивного диалога никак не шли, поэтому я просто покрепче вцепился в руль и уставился на тёмно-серую полосу асфальта передо мной. 

Внедорожник подбрасывало на кочках. Слышно было, как в багажнике бьются друг о друга консервные банки, да трясётся наше нехитрое оружие - гвоздодёры, гаечные ключи и металлические трубы. Настоящее в нашем городе мы найти с Сонькой так и не смогли. Либо всё разобрали, либо оно уже было погребено под ворохом мертвых тел. 

Один раз, правда, я всё же наткнулся на пистолет без патронов и долгое время таскал с собой, но посеял его во время очередного побега от зомбарей. Невелика потеря…

Под зеркалом заднего вида болтались брелок с ароматом хвои (лучше, чем ничего в нынешних условиях, когда отовсюду пасёт гнилью) и большой деревянный крестик. 

Я раньше не особо в Бога верил, но теперь был готов молиться ему каждый день, лишь бы фортуна нас никогда не покинула. 

2.

Мы остановились у небольшой грязной речушки, название которой не было указано на карте, и решили тронуться дальше только утром. Ехать по темноте со включенными фарами не хотелось. В зомби-апокалипсис ты привыкаешь жить, как таракан, терпеливо дожидаясь подходящего времени для вылазки. 

– Здесь, кажется, безопасно, – сказала Соня, скинув пыльные кеды и перебравшись на заднее сиденье.

– Угу, – промычал я, последовав за ней. – Жаль только, что окна на ночь нельзя полностью открыть. Духотища. 

– Перекусим?

– Давай.

Сонька достала из нашего рюкзака большую пачку крекеров и бутылку воды. Внутри ещё болтались шоколадные батончики и лапша быстрого приготовления, но мы решили отложить это на потом. Еда попадалась на нашем пути не так часто, как хотелось бы. 

Я поблагодарил Соньку и принялся поглощать наш нехитрый ужин. Странно, но даже сухомятка в апокалипсис почему-то казалась неимоверно вкусной. Может быть, мы просто заново учились ценить то, что имели? 

Интересно, почему любовь к жизни приходит к людям только тогда, когда они находятся на волоске от смерти?

В автомобильном радиоприёмнике тихо хрипела Пугачева. К счастью, какие-то волны всё ещё оставались рабочими. Правда, мы не знали, надолго ли. 

За окном раскинулось тёмно-синее небо, на котором уже начали проступать белёсые точки, похожие на прорехи в плотной ткани. В воде отражался грязно-жёлтый серп луны. 

Закончив ужинать, мы с Сонькой откинулись на спинки сидений и посмотрели друг на друга с одинаково нежной любовью. Наши отношения начались ещё в старшей школе, но для меня даже сейчас было непонятно, как вообще можно терпеть мою персону столько времени. Особенно когда я ворчу или раздражаюсь по пустякам. 

Соня подняла свою руку и провела ею по моему лбу, собрав липкую влагу. 

– Запарился, да? – заботливо поинтересовалась она. 

Я кивнул. 

– Жалко, что речка загрязнена, – вздохнула Соня, поглаживая меня по волосам. – Вот бы сейчас искупаться... 

– Вода так близко, но так далеко, – пошутил я, поймав её пальцы и быстро поцеловав. 

Соня улыбнулась. 

– Куда мы в итоге держим путь? Я так и не поняла. Бумажные карты - это вообще не моё.  

– В Михайловку. 

– Это деревня?

– Да, – кивнул я. 

– Ладно, – вздохнула Сонька, обхватив руками колени. – Надеюсь, что там будет пара-тройка приличных домов, в которых мы сможем заночевать. И ни одного зомби. 

– По моим расчетам, мы приедем туда уже днем. 

Точное время прибытия я назвать бы не смог, даже если бы захотел. Мы уже давно забыли о существовании часов. Электронные быстро сдохли без заряда, а механические оказались совершенно бесполезными в мире, потерявшем возможность кипеть энергией. 

– Днём, значит, – протянула Сонька и зевнула. – Поня-ятно. Давай спать. 

Я, не раздумывая, с ней согласился. От долгой езды руки, пятая точка и глаза слёзно просили пощады. 

3. 

Улицы в Михайловке оказались очень узкими. Наш внедорожник еле пролезал между покосившимися деревянными заборами, за которыми виднелись заросшие грядки. В кустах стрекотали кузнечики, около цветущих яблонь гудели пчёлы, а солнечные лучи окрашивали листву в вырвиглазно-зелёный. 

Лето продолжалось, несмотря на конец света. 

Сонька предлагала где-нибудь оставить машину и пешком поискать уцелевший домик, но я наотрез отказался. Зомби пока было не видно, но это не означало, что нам теперь можно забыть о безопасности и беззаботно разгуливать туда-сюда. 

Покружив по Михайловке, нам всё же удалось отыскать подходящий дом, в котором можно было остаться на несколько дней - деревянный, выкрашенный в голубой цвет. Мы хотели восстановить свои силы, продовольственные запасы и по возможности - топливо, а потом отправиться дальше. 

Куда - не знаю. У нашей поездки вот уже как два месяца не было цели. 

Оседать в каком-то конкретном месте теперь было страшно. Не из-за зомби. Морально. 

Остановив внедорожник у домика, я вылез, открыл багажник и извлёк оттуда гвоздодёр. На всякий случай. 

Перехватив оружие поудобнее и подойдя к калитке, я приказал Соньке сидеть смирно. Та воспротивилась.

– Дай мне помочь тебе! – воскликнула она, схватившись за ручку дверцы.

– Нет! У нас был уговор, помнишь? Я забочусь о нашей безопасности, а ты - о запасах. Поэтому не выходи пока. 

Сонька надула губы, но ручку всё же отпустила. 

«Молодец», – подумал я. 

Мне вообще хотелось однажды ей сказать, что если вдруг меня перехватят зомби, то она должна сразу «давить на тапок». Незачем Соньке рисковать своим здоровьем ради меня. Правда, я чувствовал, что получу от неё по лицу за эти слова. 

Калитка, выкрашенная в бледно-зелёный цвет, как ни странно, была заперта. Я нахмурился, отпустив деревянную ручку.

– Деваться некуда - придется перелезать, – сказал я, повернувшись к Соне. 

Та неохотно кивнула, дав своё согласие. 

Убрав гвоздодер в рюкзак, я схватился за калитку обеими руками и собрался уже было вскарабкаться по ней, как вдруг дверь, ведущая в дом, резко распахнулась. На пороге показалась…разъярённая старуха в красном платочке с вилами наперевес. 

Она ринулась на меня так уверенно, что я поспешил побыстрее отскочить от калитки. Умереть в апокалипсис от рук безумной бабки не хотелось больше, чем от зомби. 

Сонька, сидящая в машине с открытым окном, негромко ойкнула, завидев хозяйку дома. 

– А ну пошли вон, мародёры! – воскликнула старуха, продолжая размахивать вилами. – Добро мое надумали украсть?! 

– Твою ж – ! Да кому оно нужно! – крикнул я, подавив испуг. – Я вообще думал, что в этом доме никого нет!

– Так я тебе и поверила, хапуга!

Соня вылезла из машины и подошла ко мне, подняв руки, будто бы вилы действительно могли в неё выстрелить. 

– Спокойно, – осторожно произнесла она, обратившись к бабке. – Мы не мародёры. Мы просто ищем место, где можно спокойно переночевать несколько дней. 

– Врёшь! – та прищурилась, тяжело дыша. – Всё вы врёте. Вам лишь бы всё сломать, поломать и свалить куда подальше!

Она стояла перед нами - низенькая, худая, но в глазах горел такой огонь, что спорить с ней, кажется, было бессмысленно. 

– Ладно. Мы уйдём, – примирительно сказала Соня, а потом добавила: – Если скажете.

Бабка поджала губы. 

В воздухе повисла тяжёлая, вязкая пауза. 

– Чёрт с вами, – наконец буркнула старуха и опустила вилы. – Оставайтесь. Но если хоть что-то тронете в хате без моего ведома - прибью. Не пощажу вас, понятно?

Я услышал, как Соня с облегчением выдохнула. 

– Договорились. 

4. 

Бабка, которую, как оказалось, звали Еленой, поселила нас в зале. 

Как только мы с Соней свалили в кучу свои немногочисленные пожитки, она тут же завалила нас правилами - в спальню, которая в конце коридора, не соваться, ничего не красть, по ночам по дому не шарахаться, чтобы не тратить спички и свечки, громко не ржать. 

Короче говоря - бабка оказалась самой настоящей гестапо в цветастой юбке. 

Когда она вышла из комнаты, я раздражённо плюхнулся на кресло и предложил Соне найти дом, в котором не будет большой и назойливо жужжащей мухи в красном платке. 

– Ну ты чего, коть, – улыбнулась моя девушка, расстилая на диване старое постельное бельё, которое нам отдала Елена. – Здесь хорошо - тихо, прохладно. Поспим на мягком. Да и к тому же, у нас впервые за столько времени наконец-то появился собеседник. 

– Мне кажется, что ты из неё и слова не вытянешь, – усмехнувшись, предположил я.

Соня пожала плечами и подошла ко мне. 

– Может быть, сходим на речку и искупаемся? Ну в той, что мы видели, когда ехали по деревне. Там, кажется, чистая вода, – сказала она, улыбнувшись и обхватив моё лицо руками. – Нельзя упускать такую возможность. 

– А вдруг зомби? – пробормотал я. 

– Зомби сейчас здесь нет, – сказала Елена, внезапно появившись в дверном проёме со стопкой полотенец в руках. – Как и людей. Живые почти все разъехались ещё до этой чумы, а мёртвые - ушли искать свежее мясо в другом месте. 

– Почему они на вас не напали? – поинтересовался я. 

Бабка пожала плечами. 

– Может быть, не учуяли просто. В самом начале то они совсем тупые были, что бараны на выгуле. 

– Вот! Слышишь! Никого, кроме нас, здесь больше нет, – затараторила Сонька и потянула меня за руку. – Пойдём же, ну.

– Не знаю, Сонь, – неуверенно протянул я, слабо отпираясь. Мне хотелось на речку, но чувство тревоги было сильнее желания. 

– Да идите вы уже!  – встряла в разговор бабка и замахнулась на нас полотенцем. – От вас же воняет, как от мусорных контейнеров! Задохнуться можно! 

Сонька прыснула. 

– Ладно. Рискнём. А то у меня под ногтями, кажется, завелась новая цивилизация, – произнёс я, слегка улыбнувшись и поднявшись на ноги.  

– Я бы не была уверена, что только под ногтями, – усмехнувшись, бросила Елена. – Шампунь и кувшин возьмите с собой. Всё стоит в шкафу в коридоре. 

После этого она ушла, шаркая тапками. 

5.

Прошло четыре дня. Бабкин термометр за окном показывал обжигающие плюс тридцать. 

Мы с Соней совсем расплылись, как тесто. Думали, что быстро свалим отсюда, но дом, стоящий в тени раскидистого тополя, и наличие речки под боком не позволяли просто взять и смотать удочки. Мы наконец-то вспомнили, каково это - нормально мыться хотя бы раз в три дня, есть за столом, а не на заднем сиденье машины и спать с вытянутыми ногами. 

Конечно, без дела мы всё равно не сидели. Сонька помогала бабке пропалывать грядки, ну а я заделывал прорехи в заборе. Мне не особо хотелось помогать этой ходячей вреднятине, поэтому я делал это скорее в качестве развлечения и для собственного спокойствия. Мало ли мимо будет проходить орда зомби и решит поглядеть, чем же мы таким здесь занимаемся…

Елена в ответ на нашу помощь ничего не говорила, по головке не гладила, но ни я, ни Соня от неё этого и не требовали. И так было понятно, что делаем мы это всё для общего блага, а не только для своего. 

Правда, в один прекрасный день мы проснулись, прошли на кухню, а там уже стояли две тарелки с ароматной варёной картошкой. Мы, привыкшие питаться консервами и сухомяткой, уставились на них, как на восьмое чудо света. 

– Как ты думаешь, это нам? – шепотом спросила Соня, прильнув к моей руке. 

– Навряд ли, – так же тихо ответил я. 

– Да вам это. Вам! Ешьте, – прокряхтела Елена, заходя домой с двумя вёдрами воды. От неожиданности мы аж подпрыгнули. – А то помрёте от запора раньше, чем зомби до вас доберутся.  

От неё это прозвучало почти как «спасибо».

6.

Одним вечером мы, привыкшие к обществу друг друга, сидели на крыльце. Бабка штопала свою одежду, сидя в скрипучем кресле-качалке, а мы с Соней, обнявшись, смотрели, как солнце медленно заходит за горизонт. 

Воздух был мягким, тёплым, как пуховая перина. Ветер ласково трепал листву на тополе. Где-то далеко кричали птицы. 

Я им завидовал. Пернатым было всё равно, что происходит на земле, снуют ли туда-сюда зомби или нет. 

– Странно, – внезапно пробормотала Соня. – Вот мы здесь сидим и…как будто бы всё нормально. Нет никаких опасностей, страха за свою жизнь. 

– Людей тоже нет, – добавил я.

Елена, сидящая рядом, оторвалась от шитья. 

– Люди… – фыркнула она, подняв голову, замотанную в старый платок. – Люди сами всё испортили.

За все те дни, что мы здесь гостили, бабка редко говорила о прошлом. Мы тоже старались вообще не рассуждать, кто виноват в том, что первая половина человечества превратилась в живых мертвецов, а вторая - в бомжей, мародеров и…ещё кого похуже. 

– Почему вы остались здесь? – спросила Соня, повернувшись к ней лицом. – Насколько я знаю, жителей деревней ведь тоже эвакуировали, как и городских. 

Елена вновь фыркнула.

– Эвакуировали - это сильно сказано, – скрипучим голосом произнесла она, воткнув иглу в ткань. – Приехали на какой-то газельке четверо ребят, навели тут шороху. Меня, конечно, тоже спрашивали, поеду я или нет. Я отказалась. Решила подождать следующую группу спасения, а она в итоге так и не приехала. 

– А почему отказались то? – спросил я. 

– Я дочь с сыном ждала, – ответила она, отведя взгляд. – И внуков. Из Москвы. Когда связь ещё была, они обещали приехать. Здесь то им всяко безопаснее было бы, чем в миллионнике. А теперь я даже не знаю, что с ними случилось. Почему они…не приехали. 

Елена замолчала, сжав ткань пальцами. 

Я ненароком вспомнил, что и у меня на другом конце страны ещё были родители. Ехать к ним означало добровольно согласиться сложить голову на плаху. Если в нашей местности ещё было относительно безопасно, на троечку, то там вероятность выживания вообще стремилась к нулю. Да и к тому же, я не знал, выкарабкались ли они из этой мясорубки или нет. 

Мне хотелось как-нибудь прислать им весточку о себе, но я понятия не имел, как в нынешних реалиях это сделать. 

Сонька почувствовала, что мы с бабкой совсем расклеились, потому что сказала нарочито бодрым голосом:

– Зато теперь у вас есть мы.

Я усмехнулся, услышав её слова. Ага, конечно. Бабка наверняка спала и видела, как к ней домой заваливаются две незнакомые вонючки. 

– Повезло вам иметь таких гостей, – со смешком произнёс я, посмотрев на Елену.

– О, ещё как, – сухо ответила она, но в её голосе не было, кажется, привычного ехидства.

7.

За две недели мы окончательно привыкли к картофелю в своём рационе, к тягучему варенью, которое я притаскивал из подпола по просьбе Елены, к разговорам ни о чём по вечерам и к тёплым ночам, когда можно было выбраться во двор, постелить старое покрывало и смотреть на небо, усеянное многочисленными звёздами. 

Столбик термометра упорно показывал тридцать два, когда мы с Соней в очередной раз отправились на речку. 

Воздух над дорогой плавился. Пыль, поднятая нашими ногами, медленно оседала на сухую, потрескавшуюся землю. 

Я шёл впереди Соньки, нервничая и периодически проверяя, не вывалилось ли из кармана моих потрёпанных шорт кольцо - серебряное, с небольшим камушком посередине. Достал его ещё в городе, когда мы, сверкая пятками, покидали свою уютную квартирку. 

Я уже давно собирался сделать Соньке предложение. Опоздал, правда, на целый конец света, но лучше поздно, чем никогда. 

– Что-то сегодня долго идём, – донесся до меня её голос. 

Я улыбнулся, повернувшись к ней лицом. Она выглядела мило в панамке, которую ей отдала Елена. Хотя, наверное, привычный образ панк-рокерши всё-таки шёл ей больше. 

– Что? – спросила она, заметив, что я на неё смотрю. 

– Ничего. Всё хорошо, – искренне ответил я.  

Приблизившись к речке, мы уловили, как сквозь сплошной, монотонный звон кузнечиков пробивается прохладный шёпот воды. Этот звук подействовал на нас, как благословение. 

Мы переглянулись, и в уголках наших глаз собрались одинаковые морщинки от полуулыбки. Впереди нас ждал целый день мокрых волос, капель, стекающих по горячей коже, и теней от старых ив. Ну и, скорее всего, бликов серебряного колечка. 

8.

Спустя несколько дней к нам забрели заплутавшие зомби. Я забил их металлической трубой, а потом вместе с Еленой оттащил мерзко пахнущие тела подальше от дома и сбросил в канаву. 

Раньше в голове ещё кружилась мысль о том, что зомби когда-то были людьми. Сейчас - нет. Либо ты, либо тебя. 

Я был не готов был расстаться с жизнью и со всем, что успел приобрести за эти недели. Инстинкт выживания брал своё, и я выполнял нужные действия, как робот. 

Впрочем, как и Елена. 

Заметив моё хмурое выражение лица, когда я стоял на краю канавы по колено в траве и смотрел на серую кожу искусственно созданных каннибалов, она сказала:

– Ты сделал предложение Соне. Значит, ты пообещал ей, что останешься с ней навсегда. Запомни это. Люди…Они держат. Даже если мира уже нет. 

– То же самое вы думаете и о нас? – спросил я, повернувшись к ней. – Вас мы тоже держим?

Она помолчала, а потом всё же выдавила из себя:

– Может быть. 

9. 

Спустя месяц никто из нас больше не думал о том, чтобы отсюда уехать. Мысль о дороге впервые казалась чужой и иррациональной. 

Я не мог представить, как снова ночую в машине, не моюсь неделями или бесконечно ем невкусные консервы. Соня тоже. 

– Может быть, нам всё же можно остаться? – тихо спросила она у меня, когда мы лежали ночью на диване в полной темноте. 

Я пожал плечами и накрыл её руку своей, нащупав на пальце прохладный металлический ободок.
Елена хоть и прикипела к нам, но я всё равно не верил в то, что она хочет, чтобы мы ошивались у неё дома. 

– Поговорим с ней об этом завтра, ладно? – попросил я. 

Соня кивнула и закрыла глаза. 

На следующий день мы позорно промолчали. 

10. 

Лето продолжалось. Температура то поднималась до тридцати пяти, то опускалась до двадцати восьми. 

Мы втроём работали в огороде, чинили сарай, убирались в погребе, смеялись. 

Иногда спорили по пустякам. Иногда просто молчали, когда прошлое нас настигало и заставляло погружаться в пучину воспоминаний.

Мир за пределами деревни всё ещё был разрушен. Зомби порой захаживали на нашу территорию, но мы успешно от них избавлялись

У нас троих было солнце.

У нас был тёплый ветер.

У нас был дом и странное, упрямое чувство, что жизнь всё-таки продолжается.