Глава 4: Глава 3: Тьма человеческой души

 В трюме корабля, в самом его нутре, царила удушающая мерзость. Спёртый воздух, густой от запаха гнили, крысиного помёта и животного страха, давил на грудь, лишая возможности вдохнуть полной грудью. Полумрак, проникавший сквозь щели в досках, усиливал ощущение безысходности. Дети жались друг к другу, ища хоть немного тепла и утешения.

 Маленькая Элли, с глазами, полными слёз, крепко сжимала руку брата. Эрик пытался успокоить её шёпотом, рассказывая сказки, которые знала их мать. Слова, отравленные страхом, застревали в горле. Словно скот, детей заперли в этом грязном трюме и везли в неизвестность. Первые дни ещё теплилась надежда на скорое освобождение, но с каждой крошечной порцией чёрствого хлеба, брошенной надзирателями, надежда угасала.

 Надзиратели… Так ребята прозвали людей в чёрных куртках: грубые, молчаливые фигуры с холодными, безжалостными серыми взглядами. Они не говорили, пинками встречая в трюме, когда приносили скудный паёк или когда плач становился невыносимым.

 Чуть поодаль от Эрика и Элли, тихо сидел Аццо, обхватив руками колени, уткнувшись носом в ткань штанов. Он отчаянно пытался найти хоть малейшую возможность для побега. Его сердце, словно пойманная птица, бешено колотилось, отбиваясь о рёбра.

 В полумраке трюма, заставленного плотными рядами бочек, накрытых грязными тряпками, невозможно было что-либо разглядеть. Парень понимал: они в беде. Похищенные, без малейшего представления о цели, оказались в ловушке, а остаться, означало обречь себя на что-то ужасное. Нужно что-то придумать, любой ценой.

 Юноша поднял голову, снова огляделся по сторонам. В досках обшивки виднелись узкие, но достаточно длинные щели. Может быть, если расширить одну… Аццо осторожно потянулся к ближайшей бочке. Тяжёлая, попытался сдвинуть, она даже не шелохнулась. Прислушался. Плеск воды о борт корабля. Тишина. Никаких голосов. Паренёк сжался в углу, снова уткнувшись лицом в колени, пытаясь собраться с мыслями. Хоть и старший среди своих друзей, а всё равно десятилетний мальчишка, не отличавшийся ловкостью и быстротой, не умел лазать по деревьям, как другие сорванцы его возраста. Может быть, он сможет придумать план и вырваться на свободу?

 Но что потом? Никто из детей не знал, куда плывёт корабль, кто их похитил, как вернуться домой. Страх сковал тело ледяной хваткой. К уголкам глаз подступали слёзы, Аццо заставил себя сдержаться, не мог позволить себе сломаться. Он должен быть сильным ради себя, ради Эрика и Элли. Взгляд снова упал на щели в досках. Нужно попробовать… Может, это их единственный шанс.

 Старший медленно поднялся, подошёл к ближайшей стене, принявшись ощупывать доски, выискивая самую слабую, податливую. Наконец удача улыбнулась ему: одна из досок слегка шаталась, начал осторожно раскачивать её, стараясь не шуметь. Дерево скрипело и стонало, но Аццо продолжал, работая медленно и методично.

 Казалось, прошла целая вечность — вечность, наполненная гулом мотора, солёным привкусом слёз на детских губах и липким страхом, сковавшим всё тело, — вечность, начавшаяся с треска ломающихся досок.

 Лишь сейчас мальчик вспомнил о ноже. Незаметно достав из кармана старенький, потёртый складной ножик с рукояткой из потемневшего дерева, вспомнил слова отца, сказанные в день рождения: "Чтобы ты всегда мог постоять за себя". Эти воспоминания придавали ему сил и решимости.

 Корабль качнуло, и в замке дряхлой двери трюма скрипнул ключ. Дверь отворилась, и под тяжёлыми шагами надзирателя задрожали доски. Эрик и Элли тут же обратили на него внимание. Аццо обернулся, успев незаметно спрятать нож обратно в карман.

 Высокий офицер в безупречной летней немецкой униформе, словно чужеродное тело, возвышался на борту контрабандистского судна. Звонкий стук сапог резко контрастировал с грязью, да ветхостью палубы. Несмотря на хитринку в глазах, лицо оставалось свежим и ухоженным. Он окинул взглядом пропахший крысами трюм, словно рассматривая диковинный экспонат, остановил взгляд на пленниках.

 — Ну что, мои дорогие пассажиры, как вам здесь? — произнес мужчина с безупречным немецким акцентом, в котором сквозила зловещая ирония. Голос был мягким, почти ласковым, но за этой мягкостью чувствовалась стальная твёрдость. Офицер облокотился на один из ящиков рядом с детьми и достал портсигар. Щелчок зажигалки вырвал из полумрака трюма пляшущий огонек, осветив его лицо.

 Эрик сжал кулаки, инстинктивно прикрывая собой младшую сестрёнку, хрупкую девочку с испуганными глазами, друг, прислонившись к стене в тени, хранил молчание.

 Тишину трюма разорвал резкий хлопок в ладоши. — Итак, мои маленькие друзья, давайте знакомиться. — Голос теперь, громкий и властный, эхом отразился от стен. Небесно-голубые глаза, казалось, пронзали малышей насквозь, не упуская ни единого движения. Он сделал шаг вперед, протягивая широкую ладонь. — Энгель Дельбрих, командир этого прекрасного судна. А как вас зовут, господа? — Улыбка, слишком широкая и неестественная, застыла на губах.

 — Эрик... — прошептал мальчик, стараясь не смотреть в глаза незнакомцу, крепче прижимая к себе сестру.

 — Ох, какое прекрасное имя! — усмехнулся немец, обнажая зубы в хищной улыбке. — А тебя, милое создание? — Взгляд, пристальный, оценивающий, задержался на лице девочки.

 — Элли... — едва слышно прошептала она, опуская глаза, словно прячась от этого взгляда.

 — Правда? Красивое имя, — повторил мужчина, смешок снова сорвался с губ. Взгляд скользнул по трюму и зацепился за паренька, забившегося в угол. — Так вас тут трое! — Смех эхом прокатился по стенам. Мужчина приблизился. — А тебя как зовут, маленький? — При виде невинного очарования мальчика в взгляде незнакомца промелькнула мягкость.

 — Аццо… — прошептал парень, прячась в тени. Большие, цвета грозовой тучи, глаза были полны страха. Он судорожно сжимал в руке потрёпанный рукав рубашки.

 Дельбрих замер. Улыбка его стала шире, но в ней мелькнуло что-то хищное, наклонился, сокращая расстояние между их лицами до опасного минимума. — Аццо… Необычное имя, — прошелестел Энгель, голос стал тише, почти ласковым. — А ты, я вижу, у нас самый тихий. Не бойся, малыш. Мы все здесь друзья. — похлопал ребёнка по плечу, но рука легла тяжело, словно пытаясь пригвоздить к месту.

 Эрик и Элли обменялись тревожными взглядами. В этом трюме, пропитанном сыростью и страхом, улыбка мужчины казалась приклеенной, а слова — лживыми. Друзья нутром чуяли, что их привезли сюда вовсе не для дружеской беседы. Слова надзирателя, пропитанные как-будто липким, ненавящивым флиртом, звучали как вызов невинности. Он словно знал, как манипулировать, играя на детской наивности и любопытстве.

 Ледяные голубые глаза Энгеля задержались на Аццо, изучающе сканируя. Слегка взъерошенные тёмные волосы и круглые очки придавали мальчику очарование, но немецкого офицера заинтриговал тихий ум.

 — Мы направляемся в новое место, — произнес Дельбрих, сделав паузу, и в глазах мелькнул недобрый блеск. — Место, где вы будете в безопасности… где вы будете полезны. — Голос Энгеля был гладким, как шёлк, и сочился приторным очарованием, приблизился к ребёнку.

 Аццо, как это часто с ним случалось, погружённый в свои мысли, удивлённо вскинул голову; на щеках выступил лёгкий румянец, когда ребёнок потёр очки. — Я?.. — запнулся, испуганно вздрогнув от неожиданного появления незнакомца за спиной. — Наверное...

 Офицер усмехнулся, издав низкий, утробный звук. Мелькнуло странное, почти хищное удовольствие. — Не нужно стесняться, милый Аццо. Уверяю тебя, я не причиню вреда. — Он сделал шаг вперед, тень от фигуры накрыла мальчика. — Пойдём со мной, я покажу тебе кое-что... очень интересное, обещаю.

 Аццо не знал этого человека, что-то в его манерах, в пронзительном взгляде одновременно притягивало и отталкивало. В голове промелькнула предостерегающая мысль: "Нельзя доверять незнакомцам". Но любопытство, неутолимое желание познавать новое, свойственное всем юным сердцам, взяло верх. Подняв взгляд на Энгеля, пытаясь разгадать тайну, скрытую за загадочной улыбкой. В глубине души мальчик почувствовал, что это будет нечто необычное, что-то, что, возможно, навсегда изменит жизнь, робко кивнул, сердце бешено заколотилось в груди. — Хорошо... — прошептал он, неуверенно приближаясь к незнакомцу.

 Немец расплылся в довольной улыбке, словно внутренний свет озарил лицо. Он положил руку на плечо Аццо, и мальчик ощутил волну странного, непривычного тепла. Они покинули трюм, оставив Эрика и Элли наедине, и вышли в коридор, где их ждала неизвестность.

 Надзиратель засунул руку в карман форменных брюк и извлëк оттуда изящную стальную модель подводной лодки.

 — Посмотри, это копия U-47, знаменитой субмарины капитана Гюнтера Прина. Настоящее чудо немецкой инженерии, не правда ли?

 Глаза ребёнка расширились, когда крепкая мужская ладонь протянула ему такой ценный экземпляр, которого не было в его коллекции. Приняв модель, парень повертел её в руках, удивляясь сложным, но таким чудесным деталям. — Это очень необычно... Вы, должно быть, много знаете о кораблях и об их моделях?

 — Безусловно, мой проницательный друг. Я посвятил годы изучению военно-морской тактики, а так же разработке множества проектов, — Энгель словно излучал довольство, когда Аццо вернул модель, бережно спрятал её обратно в карман. — Возможно, однажды ты пойдёшь по моим стопам, да сам станешь выдающимся флотоводцем. Хотя, подозреваю, твои таланты простираются далеко за пределы военного дела.

 Мужчина не отрывал от взгляда от ребёнка, словно впитывая каждую деталь детского изумления. Тон был непринуждённым, почти беспечным, за этой лёгкостью чувствовалось нечто более глубокое. Небольшое движение, лёгкий наклон вперёд, офицер оказался гораздо ближе к парню, чем позволяли приличия. Тяжёлое дыхание, пропитанное запахом сигаретного дыма и виски, коснулось кожи мальчика. Руки опустились на хрупкие плечи, пальцы слегка впились в них, образуя нежную, но крепкую хватку. — Знаешь, у меня есть чутьё на потенциал. Я вижу в тебе задатки чего-то поистине необыкновенного.

 — За рамки?.. — прошептал Аццо, ощущая крепкие ладони на своих детских плечах.

 Слабая улыбка тронула губы Энгеля, когда он почувствовал, как маленькое тело дрогнуло от прикосновения. Пальцы сжали кожу сильнее, разминая нежную плоть, словно пытаясь втереть понимание в самые кости. — Некоторые рождаются с беспокойством в сердце, с неутолимой жаждой познания, стремлением заглянуть за горизонт, испытать границы возможного. Я вижу это в тебе, — голос мужчины понизился до заговорщицкого шепота, дыхание коснулось уха. — Скажи мне, юный исследователь, какие тайны манят тебя? Какие сокрытые истины ты стремишься открыть? — Свободная рука скользнула по тонкому запястью, вызывая дрожь. — Возможно, вместе мы сможем их постичь…

 Они приближались к одной из бесчисленных дверей, усеивавших коридор корабля. Немец, не отпуская руки ребëнка, почти тащил его за собой.

 — Я… не хочу! — вырвалось у Аццо, в голосе звучал испуг. Тонкий звук эхом отразился от стальных стен. Парень вцепился пальцами в рукав офицерской формы, отчаянно пытаясь остановить.

  Надзиратель хватку не ослабил, а улыбка сползла с лица, сменившись тенью недовольства, в глазах вспыхнула злоба.

 Аццо покачал головой, детские глаза наполнились слезами. Он не понимал, почему обычного мальчика, вырвали из привычного мира, от семьи, притащили на этот огромный, холодный корабль, почему все вокруг смотрят на него с таким странным, изучающим взглядом, в котором сквозит что-то жестокое.

 Дельбрих расхохотался гулким, раскатистым смехом, без труда подхватил худощавого мальчика, перекинул через плечо, словно мешок с картошкой. Хватка была железной, и лёгкое тело ребёнка почти не чувствовалось. — Ну-ну, чего так суетиться? — проворковал, ласково похлопывая мальчика по заду. Жест этот резко контрастировал с мёртвой хваткой, которой Энгель удерживал ноги. — Я просто забочусь о твоей безопасности… и о своей, разумеется.

 Юноша извивался, брыкался, слабые кулачки бесполезно молотили по широкой спине. Слёзы страха и отчаяния жгли глаза. — Отпусти меня, чудовище! Я закричу, я всем расскажу! — выкрикнул он, но крик утонул в ткани мундира.

 В ответ офицер лишь разразился ещё более громким хохотом, эхо которого разнеслось по корабельному коридору, пока он нёс свою добычу к каюте. — Не стоит кричать. Уверяю тебя, никто не придёт на помощь. Мы совершенно одни. — Свободная рука скользнула вверх, обхватывая затылок Аццо, пальцы снова зарылись в тёмные волосы. — Мы просто отправляемся в укромное место, где сможем спокойно обсудить твоё будущее. Понимаешь ли, у меня просто… специфические вкусы и желания. — Он продолжал нести извивающегося ребёнка по коридору, а протесты становились все громче.

 — Прекрати! Прекрати, я тебя убью! — ещё один бесполезный удар.

 — Не стоит прибегать к таким радикальным мерам. Тебе понравится наше приключение, обещаю. — крепко держал тело, таща по лабиринту коридоров. — Побереги дыхание, пацан. Почти пришли.

 Борьба мальчика, казалось, лишь забавляла маньяка, который мрачно хихикал себе под нос. — Какой ты задиристый, а? Мне это нравится.

 Наконец Энгель толкнул дверь в маленькую, тускло освещённую каюту. Воздух здесь был спертым и тяжёлым, вошёл внутрь, пинком захлопнув дверь, быстрым движением бросил мальчика на узкую койку в углу комнаты. — Ну вот и всё, мой маленький... — в глазах мелькнуло жестокое удовольствие, а улыбка стала ещё шире.

 Паренёк вскочил на колени. Его личико исказилось от страха и неповиновения, когда он посмотрел на мучителя. — Я никогда не сделаю то, что ты хочешь!

 — Видишь ли, я уже имел дело с такими, как ты. В конце концов все подчиняются моей воле.

 Аццо следил за каждым движением Дельбриха. Сердце колотилось от первобытного страха, которому нельзя дать названия. — Ты чудовище!

 — Возможно. Но, знаешь ли, даже у чудовищ есть свои аппетиты, — Энгель повернулся к мальчику, внимательные глаза хищно оглядели стройное тело. — И я уверяю тебя, как только я попробую, ты будешь просить ещё.

 Кровь застыла в жилах от слов, ледяной ужас сковал изнутри. Взгляд извращенца неотрывно следил за всем, приближаясь к своей маленькой жертве, шаги были размеренными и неторопливыми.

 Мальчик отполз на коленях, он наблюдал за приближением. — Нет, пожалуйста! Я не хочу этого! Я сделаю всё, что угодно, только, пожалуйста, оставь меня в покое!

 Энгель лишь усмехнулся. — Что угодно, говоришь? Это только начало. Теперь посмотрим, как далеко ты готов зайти, чтобы избежать этого. — Он резко вытянул руку и обхватил тонкую шею, приложив ровно столько давления, чтобы тот почувствовал лёгкое удушье.

 Глаза Аццо расширились от ужаса, дыхание сбилось. Первобытный страх, неведомый доселе, сковал разум. Улыбка маньяка напротив стала шире. — О, Аццо, я хочу всего: исследовать каждый дюйм твоего тела, вкусить твою невинность, заставить тебя кричать моё имя, пока оно не станет единственным, о чём ты сможешь думать. — Палец скользнул по щеке ребёнка. Прикосновение было обманчиво нежным, но Аццо почувствовал скрытую силу, от которой пробрала дрожь. — Я хочу сломать тебя, превратить в нечто новое, принадлежащее только мне.

 Холодный пот выступил на лбу, когда юноша взглянул в глаза немцу. В них плескалось не просто зверство, а извращённое наслаждение властью, чужим страхом и болью. Что делать? Как поступить? Выбора, казалось, не было. Он знал: этот человек не остановится. Это звучало в его хриплом голосе, чувствовалось в каждом уверенном движении.

 Незаметно рука Аццо скользнула в карман, пальцы сжались на рукояти ножа — маленького, но острого. Единственная защита. Нужно выждать момент, нанести удар… Но страх парализовал его: страх промахнуться, страх, что противник окажется сильнее, быстрее, страх, что ситуация выйдет из-под контроля, станет ещё ужаснее, страх, что его наивность лишь разозлит этого зверя.

 Детская доброта боролась за него, отговаривая от крайности. В голове вспыхивали воспоминания об отце, о друзьях, о мирной жизни, которая казалась такой далёкой. Он не хотел убивать, не хотел становиться таким, как его предки. Но желание жить — увидеть солнце, почувствовать тепло, услышать смех, вернуться домой — было сильнее.

 Офицер шагнул вперёд, и парень замер, словно кролик, заворожённый взглядом удава. Внутри "монстра" закипало нетерпение, хищная улыбка искривила его губы. Он больше не мог ждать, нужно действовать. Собрав волю в кулак, резко выхватил нож из кармана, не раздумывая, не целясь, ткнул лезвием вперёд. Нож скользнул по руке, оставив неглубокий, но болезненный порез. Немец взревел от боли, отшатнувшись, схватился за рану.

 Аццо, не теряя ни секунды, бросился к двери, распахнул её, выскочив из затхлой каюты в коридор. Он бежал, не оглядываясь, спотыкаясь о мусор и обломки. Запах гнили, машинного масла душил, но страх гнал вперёд. Если поймают… лучше не думать об этом. Что будет дальше? Преследует ли маньяк? Ребёнок знал только одно: он должен выжить и спасти своих друзей.

 В этот момент мальчик понял, что такое война. Это не игра — это борьба за выживание, где каждый сам за себя. И чтобы выжить, иногда приходится делать то, что кажется невозможным.

 Но бегство было недолгим. Сзади послышались быстрые шаги, стремительно настигающие. Мальчишка попытался ускориться, но ноги заплетались, а сердце колотилось в груди, словно пойманная птица.

 Секунды — сильная рука Энгеля крепко схватила за плечо, рывком развернула, швырнув в сторону. Аццо врезался в стену, спину пронзила острая боль, но попытался подняться, понимая, что это единственный шанс.

 Высокая фигура офицера нависла над ним, словно тень. Одной рукой Дельбрих прижимал рану на запястье, кровь просачивалась сквозь пальцы, окрашивая мундир в багровый цвет. Другой рукой, схватил мальчика за шиворот, поднимая в воздух, как щенка. — Дрянь малолетняя… — прорычал немец. Лицо исказила злоба, глаза горели яростью и ненавистью.

 Парень отчаянно пытался вырваться: бил ногами, царапался, но железная хватка мужчины не ослабевала. Воздух покидал лёгкие, заставляя задыхаться. Мужчина потащил его по коридору, повороты которого теперь казались до боли знакомыми. Вот дверь. Щелчок замка, офицер швырнул ребёнка обратно в трюм. Эрик и Элли вздрогнули, когда друга с силой бросили на пол, отчего тот снова ударился.

 К Аццо подошёл Энгель, не говоря ни слова, принялся обыскивать его карманы. Вскоре в руке блеснул маленький нож. — А… ха-ха, — маньяк покрутил оружие в пальцах. — Значит, у нас тут сюрприз, маленький.

 Аццо зажмурился, готовясь к худшему. Он знал, на что способен этот человек, но вместо ожидаемой боли в животе острая вспышка пронзила ладонь, крича, дёрнулся, пытаясь вырвать руку. Горячая кровь хлынула между пальцев.

 — Вот так-то лучше, — прошипел Энгель, выдёргивая нож. — Теперь ты запомнишь, что бывает, когда пытаешься меня обмануть. — Убрал нож в карман, вытирая окровавленные руки о штаны.

 Юноша лежал на полу, свернувшись калачиком, и плакал. Боль была невыносимой, но ещё страшнее был страх перед этим монстром. Брат с сестрой подползли к нему, с ужасом глядя на рану.

 Элли достала из кармана носовой платок, попыталась остановить кровь. — Тише, тише, — шептала она, — всё будет хорошо.

 Эрик молча сжал другую ладонь друга, не зная, что сказать, отчаянно желая хоть как-то поддержать.

 Офицер ухмыльнулся, глядя на них. — Какая трогательная сцена, — произнёс с сарказмом. — Жаль, что вам недолго осталось быть вместе. Он вышел из трюма, захлопнув дверь и заперев её.

 Аццо продолжал плакать, чувствуя, как боль и страх захлёстывают, не зная, что ждёт, но предчувствовал нечто ужасное, посмотрев на своих друзей, на испуганные лица, чувствуя, как в сердце зарождается отчаяние. Они были всего лишь детьми, запертыми в этом проклятом месте, никто не мог им помочь.