Глава 3: Подглава 3
Подглава 3
16
0
Внутри кареты было тепло в пространстве с двумя живыми людьми и плохой вентиляцией.
Дон сидел, вытянув ноги, и смотрел в потолок. Поза расслабленная, будто он забыл, что едет куда-то с какой-то целью, просто он есть и живой.
Андрей сидел рядом и тоже молчал.
– Слушай, – произнёс Дон наконец, – а ты помнишь, как всё это началось? Зимняя война, я имею в виду, вот так как ты лично почувствовал, что началось?
Андрей подумал.
– Когда перестал работать свет в нашем квартале, на третью неделю после объявления.
– Угу. – Дон кивнул. – У меня, когда закрыли рынок, однажды утром никто вовсе не пришёл. Ни продавцы, ни покупатели. Пустые прилавки, и всё. Э-эх! Если продукты всё также бы валялись там, я бы всё амня-ням!
Он помолчал.
– Странно, что именно это. Казалось бы, мелочь.
– Не мелочь, – сказал Андрей.
– Да. Наверное. – Дон переложил ногу на ногу. – Знаешь, о чём я сейчас думаю?
– Не-а, о чём, Дон?
– Было бы хорошо, если бы кто-то просто... обнял. Вот сейчас. Без причины и без слов. Просто взял и обнял, не знаю, девушка какая-нибудь. – Он произнёс это без стеснения, — Глупо, да.
Андрей посмотрел на него, а его выражение смягчилось.
– Не глупо.
– Нет, глупо. – Дон усмехнулся, но усмешка вышла натянутой. – Мы едем к Белому Королю, вокруг хаос, а я думаю про объятия как дефецитчик любви.
– Люди всегда думают про объятия, – сказал Андрей. – Это не зависит от масштаба происходящего.
Дон покосился на него.
– Ты иногда говоришь умные вещи.
– Иногда.
– А иногда глупые, – Дон закатил глаза.
Карета качнулась резче обычного и встала.
Снаружи Тюмеев ничего не сказал. Может, опасность? Хотя нет, точно он может хоть по любой причине.
Дон выглянул в окно.
По дороге впереди, примерно в полусотне шагов, стояла длинная фигура. Жёлтый капюшон, жёлтое пальто с Книгой в руках, нелепо яркое на фоне всего этого белого и не ясно тёмного неба.
Алэн был уже снаружи. Копьё, Дон не увидел, когда тот его успел загадать, после та фигура исчезла.
Тишина.
А потом сбоку, у колеса кареты появился мальчик.
Лет восьми. Капюшон сдвинут набок, щёки красные от холода, в руках ничего. Он смотрел на карету с жалостью и надеждой и не совсем понимает, стучать или нет.
– Вы не знаете, – начал он, – как дальше до Соляного брода? Мне говорили, что по этой дороге, но я, кажется, уже давно еду не туда.
Молчание застало карету как и тот прошлый ветер, с пощёчиной.
Тюмеев смотрел на него с козел без выражения, Алэн убрал копьё.
Андрей молчал.
Дон уже открывал дверь.
– Залезай, – сказал он, мило его встретив. Улыбался как!
– Дон, – начал Андрей.
– Он ребёнок. – Дон остановил его, – Один на дороге в такой мороз.
Аргументов не последовало ни у Андрея, ни у кого другого. Мальчик посмотрел на протянутую руку, потом на Дона и залез в карету с неловкостью, когда рады.
Внутри он сел напротив и немного огляделся.
– Тут тепло, – сказал он.
– Тепло, – согласился Дон. – Как зовут?
– Том.
– Том. – Дон кивнул. – Я Дон. Это Андрей. Снаружи Тюмеев и Алэн. Алэн страшный, но не опасный. Обычно.
Том посмотрел на Андрея. Андрей слабо кивнул в знак того, что да, он существует и намерен вести себя мирно.
– А ты один едешь? – спросил Дон. В голосе появилось что-то, чего раньше не было – не жалость, но что-то ближе к беспокойству.
– Один, – сказал Том. – Я иду к отцу. Он сильно болеет.
– Оу. А кто отпустил? У тебя няня? Мама?
– Мать.
– И куда ты едешь?
– Просто еду. – Мальчик сказал это легко – Я хотел посмотреть, что снаружи, мать не разрешает обычно. Но сейчас разрешила.
– А кто твой отец? – спросил Андрей.
Том ответил спокойно, – Ллойд. Ллойд Второй.
Тишина внутри кареты стала другой, Дон не изменился в лице, Андрей смотрел на мальчика.
Снаружи Тюмеев не произнёс ни слова Тюмеев умел передавать состояние через посторонние предметы, то есть, лошади сейчас замедлились.
Алэн, который давно уже вернулся на своё место у окна, посмотрел на мальчика с тем же без удивлением.
Том тем временем потёр руки, согреваясь, и спросил:
– Вы тоже едете к Соляному броду?
Карета накренилась без предупреждения вперёд, но сначала вправо, потом резко вниз, и что-то снаружи ударило коротко и тяжело.
Том схватился за край скамейки. Андрей за стену. Дон каким-то образом удержался на месте.
Вновь..... Тишина.
Не успокоившись тихо, а именно резко оборвалось-тихо, лошади не ржали.
– Что.
Снаружи Алэн выругался, подавно не тихо. Для Алэна нетипично, что само по себе говорило достаточно, – Это что за камни, чертова Кузьмина мать! Тюмеев, смотреть внимательно надо было!
Дон открыл дверь и выбрался наружу.
Со склона, который шёл вдоль дороги с правой стороны сошло несколько крупных камней из-за чего лошадей завали, убив быстро их.
Тюмеев уже стоял рядом и смотрел. Смотрел спокойно, – Лошади мертвы, – сказал он. – Камнями завалило. Украдём у других проезжающих.
– Но это неправильно! – Дон ударил ладонью по стенке кареты – не сильно, но резко. – Они же останутся без–
Он замолчал.
Осёкся на середине, не потому что его перебили, а потому что сам дошёл до конца фразы раньше, чем успел её произнести. Без лошадей в такой мороз, да на такой дороге. Молча сел обратно на скамейку.
Снаружи было слышно, как Алэн что-то говорит Тюмееву тихо, без резкости деловито.
Том сидел напротив и смотрел на Дона. Не с испугом, – Они умерли быстро? – спросил он.
– Да, – сказал Андрей прежде, чем Дон успел ответить. – Быстро.
Том кивнул и больше ничего не спросил.
Дон сидел, упершись локтями в колени, и смотрел в пол, держа голову руками.
Снаружи Тюмеев и Алэн уже обсуждали что-то конкретное, толи маршрут, то расстояние и время.
В этот миг Дон карал себя за камни.
Где-то слышен звук копыт.
Убирая камни купцов они увидели с пригорка двое на козлах, крытая повозка, лошади добрые, ухоженные. Явно не военные и явно не Странники. Не в то время и место же попали, а ведь жаль мужиков.
Тюмеев оценил расстояние, ветер, угол спуска. Сказал:
– Здесь.
Больше ничего не сказал. Этого хватило.
Алэн скользнул вниз по склону раньше, чем купцы успели заметить движение тихо и без лишнего, Тюмеев пошёл по другой стороне без спешки.
Дон остался стоять на пригорке,наблюдая с жальной виной.
Андрей стоял рядом и молчал. Том стоял чуть позади и тоже молчал, он был не из тех,кто задаёт вопросы по пустякам.
Внизу купцы натянули поводья и почувствовали что-то, или просто услышали. Один из них что-то крикнул, второй схватился за что-то под сиденьем. Но Тюмеев уже был у колеса, а Алэн у лошадей.
Это заняло меньше времени, чем Андрей рассчитывал. Купцы слезли сами быстро, без лишнего сопротивления, с тем особым видом людей, которые мгновенно и трезво оценили соотношение сил и решили, что товар дешевле жизни. Один из них что-то говорил на латыне громко, с обидой, может ругался, может просил. Расстояние и язык не давало разобрать.
Тюмеев его не слушал. Отцепил лошадей от их повозки и привёл к своей карете.
Дон спустился с пригорка последним.
Он не смотрел на купцов. Точнее смотрел один раз, коротко, и отвёл взгляд. Сел в карету, не сказав ничего.
Андрей залез следом. Том за ним. Тюмеев уже сидел на козлах, Алэн устроился у окна с таким видом, будто последние десять минут не существовали.
Карета тронулась снова и живее... в буквальном смысле.
Некоторое время никто не говорил. Колёса шли по твёрдому, новые лошади шли ровнее, сильнее, а именно поэтому не приятнее.
– Они дойдут? – спросил Том.
– До ближайшего жилья да, – сказал Андрей. – Недалеко было. В лесу там.
Том кивнул.
Дон сидел, смотрел в окно. За стеклом тянулось поле, где купцы были с очень конкретным мнением о людях, которые ездят в каретах.
– Дон, – позвал Андрей.
– Я слышу.
– Всё в порядке?
Дон даже не сыезвоил повернулся.
– Нет, – сказал он наконец, ровно и без надрыва. — Но это уже не важно.
За окном мело. Лошади шли, а карета качалась.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!