Глава 1: Спокойной ночи, ***
Спокойной ночи, ***
23
0
В комнате было темно, тихо. Слишком тихо. Казалось, что даже звуки города за окном притупились и по ушам било лишь пронзительное ничего. Для многих это покажется странным, страшным и даже невообразимым, ведь они привыкли проводить свои вечера в компании друзей, родных или персонажей из видео игр. Но для него это было обычным делом. Каждый день был таким и не менялся вот уже несколько месяцев. Сначала было тяжело и невыносимо грустно, но со временем… Нет, ничего не поменялось. Но всё же что-то было до невозможного странным, не таким как обычно. На душе было удивительно спокойно, не чувствовалось почти никакой тревожности и ставшего уже таким привычным волнения и предчувствия чего-то плохого.
Он сидел в комнате, где было много вещей: большой шкаф, кровать, письменный стол, большое и казавшееся раньше удобным компьютерное кресло. Такие обычные вещи переплетались с принадлежностями для рисования на столе и мягкими игрушками, разбросанными по кровати в приступе паники или истерики. Некоторым может показаться странным наличие столь большого количества плюшевых котов, медведей и других милых животных у парня, но они были тем единственным связующим между его внутренним миром и настоящим. Они напоминали своей теплотой, что он ещё здесь, живой и продолжающий ощущать хоть какие-то прикосновения, хоть иногда и эти ощущения покидали его – в такие моменты комната наполнялась глухими стуками, означающие попытки достучаться до рук, ног и всего тела в целом. Достучаться и доказать себе, что можно двигаться дальше. Но главное, игрушки защищали его от собственных мыслей: в голове всегда возникало множество фраз из прошлого, вопросов, на которые нужно было дать ответы всем, но на которые было так страшно отвечать самому себе – всё это превращалось в один огромный ком, который давил, буквально прижимал к полу. В такие моменты объятия с мягким котом успокаивало лучше любых таблеток и травяных чаёв.
Он сам не понимал, что с ним не так. Что не так с его восприятием всего и вся. На протяжение многих дней в голове проносился лишь один вопрос: «Почему я так себя чувствую?» На это никто не мог ответить. Он понимал, что у него есть родственники, которые иногда звонили, просили рассказывать о взлётах и падениях, всегда были готовы выслушать и поддержать, если эта помощь была нужна. Но он этим не пользовался. Он не хотел, или скорее боялся показаться слишком нуждающимся. Каждый разговор с родителями не приводил ни к чему, лишь пустые разговоры и такие же пустые обещания, что вот-вот он освободится от дел и станет уделять больше времени им. Но этому не суждено произойти. Он знал. Всё понимал.
Конечно, жизни многих людей на одних родственниках не заканчиваются. Всегда есть друзья, с которыми можно обсудить что-то ещё более личное, такое, что поймут те, кто связан с тобой не родственными узами, а сердцем, общими счастливыми воспоминаниями и надеждами на будущее. У него и друзья были. Нет, не много, но для хорошей жизни много друзей и не нужно. Рядом были те, к кому он иногда обращался за советом, или наоборот, выслушивал и предполагал, что же можно сделать, как лучше поступить. Даже в самые тяжёлые периоды он чувствовал руки на своей спине, которые всем своим теплом и силой подталкивали, помогая встать на ноги и шагать дальше уверенно. И он шагал, пока снова не спотыкался, и с каждым разом такое падение становилось всё болезненнее, становилось труднее подниматься. А потом он сломался.
Сломался резко, внезапно даже для самого себя. Эти перемены пугали. Было непонятно, чего же не хватает: есть близкие люди, но так одиноко; есть любимое дело, то самое, чем хочется заниматься изо дня в день и каждый раз прыгать выше своей головы, но руки опускаются всё ниже и ниже, а заставить себя сделать хоть что-нибудь кажется просто невозможным; есть будущее, но его совсем не видно из-за тумана. Или из-за собственных слёз.
– Почему ты плачешь? – вопрос бился о стены каждый раз, отдаваясь глухим эхом в запертой комнате. Собственный голос не был похож на обычный: хриплый, тихий и практически безжизненный. Это пугало. Мокрые дорожки быстро высыхали, и уже не было понятно, трудно ли ему в целом плакать, или уже просто нечем. Каждый день заканчивался одинаково, и сегодняшний не должен был стать исключением. Скоро оставшиеся силы, наверно, покинут его, и тёплые животные на кровати вновь примут его в свои объятия, успокаивая, даря надежду на завтрашний день.
Головы касается ласковое прикосновение, оно поглаживает и ерошит волосы, тело по инерции льнёт навстречу этим движениям, но тут же замирает, на спине выступает холодный пот.
– Не бойся, это всего лишь мы, – голос мягкий, высокий и даже какой-то детский, совсем не присущий этой комнате. Кроме него никто не может говорить, и всё же глаза медленно перемещаются на источник звука. Расширяются от удивления. Тело холодеет с новой силой. Плюшевый розовый кот в милой толстовке стоит на мягких задних лапках, а передними продолжает гладить его по голове. – Ты, наверно, удивлён, но это нормальное явление, всё вело именно к этому. Мы тебе поможем, доверься нам так же, так доверял всё это время, обнимая ночами и не желая отпускать по утрам.
Тот самый плюшевый кот, которого подарил на его один из немногочисленных дней рождений, лучший друг. Тот самый, которым он дорожил больше всего, прижимая по ночам ближе остальных, ведь именно он являлся памятью о той глубокой и крепкой дружбе. Они перестали общаться. И это были лишь его виной, ведь именно он начал с каждым днём всё больше отстраняться из-за страха сорваться, показаться слишком слабым, сказать то, что может разрушить сложенные за долгие годы отношения. Он сам виноват.
Голос не поддаётся, он не в силах вымолвить и слова, лишь одна бровь слегка приподнимается от удивления. Разум кричит «проснись», но собственные ощущения не врут, он не спит. Он всё так же в своей комнате. В этой пыльной, уже кажущейся заброшенной комнате. И всё же, тревога отступает так же быстро, как и наступила, а чувство спокойствия возвращается с новой силой. Ему кажется, что всё происходит именно так, как должно быть. Улыбка, которая давным-давно была забыта, наконец проступает на лице.
Он ощущает в несколько раз больше мягких и тёплых прикосновений и оглядывается. Вокруг стоят все его плюшевые друзья, но теперь не он обнимает их в надежде убежать от реальности, а они сжимают его настолько крепко, насколько позволяют крошечные лапки, но именно эти лёгкие словно облака сладкой ваты касания дарят неимоверное счастье. Он не задумается о реальности происходящего, он хочет верить, что этот момент никогда не закончится.
Все эти игрушки достались ему разными путями. Кто-то был подарен родными, кто-то друзьями, ведь все знали, что плюшевые животные его успокаивают. Все старались помочь, подарить частичку радости как ему так и самим себе, ведь это было единственным, о чём он мог попросить прямо, искренне и без утаек: «Плюшевые игрушки для меня как отдельный маленький мир, я буду не против, даже очень рад получить ещё одну».
Он наконец не одинок. Эта мысль заменяет все вопросы, которые раньше заставляли просыпаться в холодном поту, ловить нескончаемые панические атаки и трястись от страха на грязном полу. Счёт времени пропадает, да и задумываться об этом совершенно не хочется.
– Мы всегда будем рядом, мы не оставим тебя одного, – бурый плюшевый мишка касается его руки, обхватывая её всем телом, а от этого действия кажется, что она стала легче. Любое, даже мимолётное, прикосновение почему-то дарит лёгкость, ватность во всём теле. Этот мишка занимает по-своему особенное место в его сердце. Это единственная игрушка, которую он купил сам, без задней мысли и не раздумывая ни секунды. На эмоциях. Очень неприятных и тревожных эмоциях, когда он был на улице, и слишком большое количество людей сдавило лёгкие. Было трудно дышать, смотреть по сторонам и двигаться в целом. Ему нужно было что-то, кто-то, кто мягко обнимет, уткнувшись носом в часто вздымающуюся грудь. Мишка с витрины был тем самым спасательным кругом.
Воспоминания быстро уходят на второй план, прошлое должно остаться где-то далеко. Это всё уже не важно, ведь ему кажется, что сейчас, именно в этот момент, он проживает лучшие минуты своей жизни. Голова сама ложится на подушку, с лица не сходит вся та же улыбка, говорящая всё за себя. Игрушки лежат рядом, лежат на нём, и обычному человеку может показаться, что они холодные, сделанные из обычного материала, ткани и ниток, но он-то понимает, что все игрушки необычные, и скорее всего сделаны из чего-то не от мира сего. Он это чувствует.
Он сжимает всех своих плюшевых разноцветных друзей покрепче, а глаза сами закрываются. А дальше лишь темнота и отдалённые тихие слова.
– Спокойной ночи, Мии.
***
Телефон почти разряжен, но пока всё ещё разрывается от звонков и сообщений, которых, скорее всего, уже за сотню.
Дверь в комнату всё так же закрыта. Она не открывалась уже несколько дней, хоть к нему стучались не раз и не два. Каждый раз люди по ту сторону двери уходили, думая, что он просто снова не в настроении.
***
Его нашли через четыре дня. К тому времени и родственники, и друзья извели себя до невозможного. Для него было нормально пропадать на день-два, но чем больше дней проходило тихо, тем сильнее и ярче становилось волнение. Его мать подбежала к кровати, обняла сына и уже было начала говорить о том, как она волновалась, и как жестоко с его стороны игнорировать всех, не подавая никаких признаков жизни, как оборвалась на полуслове. Холодный. Его тело было холодным и безжизненным. Слеза за слезой скатились по лицу матери, а затем и остальные в комнате перестали сдерживаться, приняли реальность. Плечи лихорадочно дрожали, женщина хотела вновь обнять сына, но его руки были крепко сжаты. Они обнимали плюшевую игрушку, а все попытки освободить её не увенчались успехом.
Все остальные мягкие игрушки, окружившие и как бы обнимавшие его со всех сторон, улыбались, смотря вышитыми глазками куда-то в пустоту. Он улыбался вместе с ними, его лицо было умиротворённым, ледяным, но в то же время счастливым, он словно лишь спал и видел прекрасный сон. Такой приятный, тёплый и очень длинный сон.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!