Глава 2: Часть 1 Глава 1 «Ресурс»
Часть 1 Глава 1 «Ресурс»
1
0
Меня разбудил стук в дверь. Резкий, громкий, как будто кто-то хотел выбить её с петель. Я ещё спала, не понимала, что происходит, а дверь уже открылась.
— Вставай. Быстро. — Тётя Марта стояла на пороге, даже не заходя. — Ко мне пришли люди. Одевайся.
Я хотела спросить зачем, но она уже ушла.
Я натянула единственные нормальные джинсы — потёртые на коленях, но чистые. Свитер был серый, с катышками, слишком большой, мамин, наверное, хотя она его никогда не носила. Волосы я собрала в хвост резинкой, которую нашла на полу.
В зеркало я не смотрела — боялась увидеть свои синяки под глазами.
Всё, что у меня было, помещалось в старый рюкзак. Там лежала мамина фотография в пожелтевшей рамке, плёночный фотоаппарат, почти без плёнки, диктофон с царапинами и запасная резинка для волос. Ещё я сунула туда зубную щётку и пачку сухарей — на всякий случай.
Я вышла в коридор.
В коридоре пахло чужим табаком. Тётя стояла у входной двери и разговаривала с двумя мужчинами в чёрных костюмах. Один высокий, лысый, с лицом, которое ничего не выражает. Второй ниже, с папкой в руке.
— Это она? — спросил лысый, даже не глядя на меня.
— Она, она, — тётя заулыбалась. Слишком широко. — Хорошая девочка, послушная. Проблем не будет.
— Документы подписаны?
— Да, да, сейчас.
Она взяла ручку и, не читая, поставила подпись. Я смотрела на неё и думала: «Ты что, продаёшь меня?» Но не спросила. Я уже знала ответ. Ей было плевать. Ей всегда было плевать.
— Собирай вещи, — бросила она, не оборачиваясь.
— Я уже собрала.
Она даже не посмотрела на мой рюкзак.
Машина была чёрная, с тонированными стёклами, большая и тихая. Я села на заднее сиденье, и дверь закрылась за мной с глухим стуком. Внутри пахло кожей и чем-то сладким — может, освежителем.
— Пристегнись, — сказал водитель. Это были последние слова, которые я услышала от него.
Мы ехали долго. Город кончился, начались поля, потом лес, потом горы. Я смотрела в окно и считала деревья. Сто тридцать семь. Сто тридцать восемь. Потом сбилась и перестала считать. За окном стемнело, а мы всё ехали.
Я не знала, куда меня везут. Не знала, что будет. Только чувствовала, как в груди разрастается холод. Не от погоды. От мысли, что меня просто отдали. Как старую одежду. Как ненужную вещь.
Но я привыкла. Я всегда была лишней.
Машина остановилась. Водитель вышел, открыл мою дверь. Я вылезла на гравий, и он хрустнул под ногами.
Особняк был огромный. Чёрный, с острыми башнями и узкими окнами, за которыми не горел свет. Он стоял на скале, окружённый соснами, и казался мне зверем, который притаился и ждёт. Ветер качал ветки, и этот звук смешивался с моим дыханием.
— Входи, — сказал водитель и указал на дверь.
Я подошла, потянула тяжёлую ручку. Дверь открылась без скрипа.
Внутри было темно. Сначала я ничего не видела, только слышала, как где-то далеко тикают часы. Пахло воском, старыми книгами и чем-то неуловимым — может, дымом, хотя камина я не видела.
Глаза привыкли. Высокий потолок терялся во тьме. Вдоль стен висели портреты — люди в старинных одеждах смотрели на меня пустыми глазами. Пол был каменный, холодный, и мои кеды почти не издавали звука.
Справа горел камин. Яркий, большой. Перед ним стояли кожаные кресла, тёмные, массивные. На стенах — канделябры, но они не горели. Только свет от камина плясал на потолке.
А у камина стоял он.
Я не сразу его заметила. Он стоял очень тихо, как будто был частью этого дома. Высокий, прямой, в чёрном костюме, который сидел на нём идеально. Волосы чёрные, гладко зачёсанные назад, блестящие. Я не видела его лица, только спину.
Я сделала шаг. Потом ещё один. Мои кеды скрипнули по камню.
Он не обернулся.
— Комната на третьем этаже, — сказал он. Голос низкий, спокойный, без эмоций. — Последняя дверь. Не входи в нашу часть дома без разрешения.
Я сглотнула. Горло пересохло.
— Я... я не знаю, надолго ли я здесь?
Он медленно повернулся.
Я увидела его лицо. Бледное, острое, с высокими скулами и тонкими губами. Глаза — тёмно-карие, почти чёрные, как угли. Он выглядел лет на двадцать пять, может, двадцать семь — я не умею определять возраст. Но в его взгляде было что-то очень старое, уставшее и холодное.
Он посмотрел на меня. Сверху вниз.
И я вдруг почувствовала себя маленькой. Грязной. Ничтожной. Он не рассматривал меня — он оценивал. Его взгляд скользнул по моим волосам (спутанные, пепельные, давно не мытые), по лицу (бледное, синяки под глазами), по шее (худая, с выступающими ключицами), по одежде (старый свитер, джинсы в пятнах). Он заметил всё. Я это чувствовала.
— Тебе нужно мыться чаще, — сказал он без намёка на шутку. — И следить за питанием. Кровь от этого портится.
Я не поняла, что он сказал. Или не хотела понимать.
— Ты здесь не гостья, — продолжил он ровно. — Ты — ресурс. Ресурсы не задают вопросов.
Он отвернулся обратно к камину.
Я стояла, сжимая лямку рюкзака, и не могла двинуться с места. Потом заставила себя. Пошла к лестнице.
Ступени были каменные, широкие, покрытые тёмной ковровой дорожкой. Я поднималась медленно, считала их, чтобы не думать о том, что он сказал. Ресурс. Я — ресурс. Как бензин. Как вода из крана. Расходный материал.
На третьем этаже коридор уходил в обе стороны. Налево — массивные двери с коваными ручками, на них даже таблички какие-то. Направо — простая деревянная дверь, тёмная, без украшений.
Я открыла её.
Комната была маленькая. Очень маленькая. Узкая кровать с серым покрывалом, старый деревянный шкаф, который скрипел, письменный стол у окна. И больше ничего. Ни ковра, ни картин, ни даже вешалки. На стенах — обои, когда-то бывшие светлыми, а теперь пожелтевшие. Окно выходило на лес. Чёрный, густой, без единого огонька.
Я бросила рюкзак на кровать, села рядом, обхватила колени руками. Плакать не хотелось. Только дышать было трудно, как будто кто-то сжал грудную клетку.
Я достала диктофон. Старый, потрёпанный, с царапинами. Батарейки почти сели, но на одну запись должно хватить.
Нажала запись.
— День первый. Я в каком-то особняке. Меня привезли сюда. Там мужчина, он сказал, что я — ресурс. Он посмотрел на меня так... я не знаю. Как на вещь. Мне страшно. Я не знаю, что будет.
Выключила.
Не знаю, сколько прошло времени. Час, может, два. Я вышла в коридор — хотела найти туалет и воду. В левом крыле горел свет, и я пошла туда.
Завернула за угол и оказалась в библиотеке.
Огромной. Стеллажи уходили вверх до самого потолка, книги в кожаных переплётах, золотые корешки. На столе горела зелёная лампа с абажуром, и за этим столом сидел он.
Корнелий.
Он читал. Даже не поднял головы, когда я вошла. Просто перевернул страницу.
Я замерла. Сердце заколотилось где-то в горле.
— Я... я искала туалет, — прошептала я. — Извините. Я сейчас уйду.
Он медленно поднял голову. Отложил книгу. Встал.
Я попятилась. Спина упёрлась в книжный стеллаж, и я почувствовала холод дерева даже через свитер.
Он подошёл. Очень близко. Я видела каждую деталь его лица — тонкие морщинки у глаз, лёгкую небритость, идеально очерченные губы. От него пахло чем-то дорогим, древесным и немного вином.
Он снова посмотрел на меня. Теперь — вблизи. Его взгляд прошёлся по моему лицу, задержался на шее, потом на губах, потом снова на глазах.
— У тебя чистые вены, — сказал он тихо. — Это хорошо. Но цвет лица бледный. Ты недоедаешь.
Я молчала. Боялась открыть рот.
— И глаза... — он чуть наклонил голову. — Серые. Редкость. У большинства людей они карие. Ты необычная.
Его голос звучал почти заинтересованно, но холодно. Как будто он описывал не человека, а картину.
— Пожалуйста, — выдохнула я. — Я не знаю, зачем я здесь. Может, вы меня отпустите? Я никому не скажу...
Он не ответил. Только чуть усмехнулся уголком губ.
— Ты здесь, потому что твоя тётя тебя продала. Подписала договор. Теперь ты наша — на неопределённый срок.
Он наклонился к моей шее.
Я почувствовала его дыхание — холодное, с металлическим привкусом. И запах крови. Своей крови? Нет, чужой. Он пил недавно.
— Пожалуйста, — прошептала я, и мой голос дрожал, срывался. — Пожалуйста, не надо. Мне больно. Я боюсь. Пожалуйста...
Я повторяла это снова и снова, как молитву. Но он не слушал.
Я почувствовала укус. Острый, как игла. А потом — как будто из меня вытягивают что-то живое, тёплое. Кровь. Он пил медленно, спокойно, придерживая меня за плечо, чтобы я не упала.
Я пыталась оттолкнуть его. Ударить. Но руки не слушались. Я только шептала:
— Пожалуйста... хватит... пожалуйста...
Слёз не было. Только темнота перед глазами и пульсирующая боль в шее.
Наконец он отстранился. Вытер губы платком — белым, с вышитым вензелем.
— В следующий раз не путайся под ногами, — сказал он. — И перестань есть сладкое. Кровь горчит.
Он вернулся к книге. Даже не посмотрел, как я оседаю на пол.
Я сидела на холодных каменных плитах, зажимая шею рукой. Пальцы были липкими — кровь. Моя кровь.
Я поднялась на дрожащих ногах и выбежала.
В комнате я снова достала диктофон.
— Он укусил меня. Прямо в шею. Я просила... я умоляла его. А он даже не посмотрел. Сказал, что я — ресурс. Что меня продали. Я не знаю, что делать. Я не знаю, как отсюда выбраться. Мне страшно. Я... я больше так не могу.
Красная лампочка мигнула и погасла.
Я села на кровать, свернулась калачиком и уставилась в потолок. Где-то внизу часы пробили полночь.
Это была моя первая ночь в особняке.
Я не спала. Я слушала, как ветер шумит в соснах, и думала о том, что моя жизнь кончилась. А эта — только начинается.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!