Глава 6: Глава 5 «Телескоп»
Глава 5 «Телескоп»
1
0
После той ночи прошло несколько дней. Или одна ночь. Я сбилась со счёта.
Дни тянулись как жвачка. Серые, липкие. Я перестала смотреть в окно — там всё равно всегда был лес. Или темнота. Или снег. Не помню.
Я почти не выходила из комнаты. Только когда голод прижимал к стенке. Тогда я шла на кухню, хватала хлеб, воду и возвращалась. Ни с кем не разговаривала. Даже Эдриан приходил реже — наверное, боялся, что братья заметят.
А может, я просто перестала замечать время.
Мои дни — это кровать, потолок, плед. Трещины на стенах. Я изучила каждую. Вот эта похожа на молнию. Вот эта — на ветку. А вот эта просто трещина. Ничего не значит.
Слёз не было. Они кончились ещё после обморока. Осталась только пустота. Тяжёлая, как вода. Она заполняла меня изнутри, давила на рёбра, на горло. Но я не плакала. Я просто лежала и смотрела в потолок.
Эдриан пришёл днём. Не с едой. С книгами.
— Я хочу тебе кое-что показать, — сказал он тихо. Глаза у него были виноватые, но в них горел маленький огонёк. Я не видела такого огонька уже давно.
— Что?
— Идём. Только тихо.
Он протянул руку. Я не взяла. Он не обиделся. Пошёл вперёд, я за ним.
Мы поднялись на чердак. Я даже не знала, что здесь есть чердак. Лестница была узкая, скрипучая. Эдриан шёл первым, я держалась за перила — они были холодные и пыльные.
На чердаке пахло старыми книгами, паутиной и чем-то сладким. Эдриан подошёл к стене, отодвинул тряпку. За ней оказалось окно — круглое, маленькое, как иллюминатор.
А под окном — телескоп.
Настоящий. Старый, медный, с потускневшими линзами.
— Это моё сокровище, — сказал Эдриан. — Братья не знают. Если узнают, — он усмехнулся грустно, — скажут, что я ребёнок. Но мне нравится. Смотри.
Он придвинул телескоп к окну, поправил линзы. Потом отошёл в сторону, показал мне.
— Посмотри.
Я наклонилась. В окуляр было видно небо. Серое, дневное, но в нём уже проступали звёзды. Ранние. Одна, две, три…
— А ночью тут ещё больше, — сказал он. — Если хочешь, приходи. Я покажу тебе созвездия.
Я выпрямилась. Посмотрела на него.
— Зачем тебе это? — спросила я. Не зло. Просто устало.
— Чтобы ты не думала всё время о… ну, о происходящем, — он опустил глаза. — Ты слишком грустная. Я хочу, чтобы ты иногда… забывалась.
— Не получится, — сказала я.
Он промолчал.
Мы стояли на чердаке. Внизу, под нами, был особняк. Его стены. Его запахи. Его вампиры. А здесь, наверху, пахло свободой. Или иллюзией свободы.
— Ты знаешь, этот телескоп раньше принадлежал моему отцу, — вдруг сказал Эдриан. Он сел на ящик, достал книгу — старую, в потрёпанной обложке. — Он тоже любил смотреть на звёзды.
— А где он сейчас? — спросила я.
— Умер, — ответил Эдриан просто. — Давно. Ещё до того, как я научился говорить. От старости. Или от тоски. Вампиры тоже умирают, знаешь. Просто не так быстро, как люди.
Я кивнула. Мне нечего было сказать.
Он начал листать книгу. Там были картинки — звёздные карты, схемы созвездий.
— Вот это Большая Медведица, — показал он. — А это Орион. Видишь пояс? Три звезды в ряд.
Я смотрела на картинки. Слушала его голос. Он был тихим, ровным. В нём не было холода, как у Корнелия. Не было насмешки, как у Себастьяна. Не было пустоты, как у Теодора. Он был просто… живым.
— А это Полярная звезда, — продолжал он. — На неё всегда указывает стрелка. Если заблудишься в лесу — ищи её. Она приведёт домой.
— А если дома нет? — спросила я.
Он поднял на меня глаза. Грустные, тёплые.
— Тогда ищи ту звезду, которая тебя позовёт, — сказал он.
Я не поняла. Но запомнила.
Мы проговорили, наверное, час. Или два. Я перестала следить за временем. Эдриан показывал мне книги, рассказывал о звёздах. Я почти не слушала — просто смотрела на него. На его руки. На его лицо. Он был похож на человека. Даже когда улыбался, у него не было клыков. Только обычные зубы, как у всех.
— Ты не похож на вампира, — сказала я.
— Я знаю, — он опустил взгляд. — Иногда я думаю, что меня подкинули. Но кровь не врёт.
Он протянул мне другую книгу — с цветными иллюстрациями. Там были нарисованы звёздные туманности. Оранжевые, синие, розовые.
— Красиво, — сказала я.
— Да, — он улыбнулся. — Хотя выглядят они совсем не так. Но всё равно красиво.
Мы сидели рядом. Я чувствовала его тепло. Он не прикасался ко мне, но его плечо было близко. Если бы я чуть наклонилась, коснулась бы.
Я не наклонилась.
— О, у нас тут идиллия? — раздался голос из темноты лестницы. — Детский сад.
Я вздрогнула. Эдриан напрягся.
Из люка показался Себастьян. Ленивый, усмехающийся. Чёрная куртка, взлохмаченные волосы. Он поднялся на чердак, огляделся, увидел телескоп, хмыкнул.
— Эдриан, ты всё ещё в игрушки играешь? — он покачал головой. — Братья будут в восторге.
— Не трогай, — сказал Эдриан тихо, но твёрдо.
— Что, боишься, что отберут? — Себастьян подошёл к телескопу, провёл пальцем по трубе. — Старьё. Отец любил эту рухлядь. Но его давно нет, знаешь ли.
— Я знаю, — голос Эдриана дрогнул.
Себастьян перевёл взгляд на меня. Я сидела, прижавшись к стене, и смотрела в пол.
— А ты чего здесь делаешь? — спросил он. — Слушаешь его сказки? Зря. Он даже укусить боится.
Он подошёл ко мне. Схватил за волосы, заставил поднять голову.
— Ты чего это с ним цацкаешься? — его зелёные глаза сверкнули. — Он же сосунок, даже язык не повернётся, чтобы…
— Оставь её! — Эдриан вскочил.
Себастьян обернулся. Посмотрел на брата с ленивым интересом.
— О, какие мы смелые. — Он усмехнулся. — А что ты сделаешь? Кровь мне отравишь? Или Корнелию пожалуешься?
— Я сказал, оставь, — Эдриан сжал кулаки. Я видела, как они трясутся. Он не умел драться. Он был младше. Слабее. Но он стоял на своём.
Себастьян шагнул к нему, но потом вдруг развернулся обратно ко мне. Схватил за плечо, притянул к себе.
— А ну-ка, покажи, чему научилась у старших, — он наклонился и укусил меня в плечо. Прямо через свитер. Ткань промокла кровью за секунду.
Я вскрикнула. Дёрнулась. Плечо пронзила острая боль.
— Нет! — закричал Эдриан. — Отпусти её!
Он вцепился в руку Себастьяна. Пытался оттащить. Но Себастьян был выше, сильнее. Он даже не пошевелился. Продолжал пить. Я слышала его глотки. Чавканье. У меня закружилась голова.
— Прекрати, — я прошептала. — Пожалуйста. Хватит.
Он не слушал.
Эдриан дёргал его, пинал, кричал. Бесполезно. Себастьян смеялся — и пил.
Наконец он оторвался. Оттолкнул меня. Толкнул в сторону Эдриана. Я упала на колени, прижала руку к плечу. Свитер пропитался кровью.
— На, поиграйся, — сказал Себастьян Эдриану, вытирая губы рукавом. — Всё равно моя очередь будет.
Он развернулся и спустился вниз. Шаги затихли.
Чердак погрузился в тишину.
Я стояла на коленях. Свитер лип к телу. Плечо горело огнём. Я не плакала. Слёз не было. Только пустота. Тяжёлая, как свинец.
Эдриан опустился рядом. Обнял меня. Осторожно, боясь причинить боль. Прижал к себе.
Я чувствовала его тепло. Его дыхание. Его страх.
— Прости, — прошептал он. — Прости, что не смог…
Я не ответила. Уткнулась лицом в его плечо и молчала. Не плакала. Просто молчала. Глаза оставались сухими.
Он гладил меня по волосам. Дрожащей рукой. И тоже молчал.
Мы сидели так, наверное, долго.
Потом он помог мне встать.
— Надо обработать рану, — сказал он. — Пойдём в ванную. У меня есть аптечка.
Я кивнула.
Он вёл меня через коридоры. Держал за руку. Я шла, почти не чувствуя ног. В голове шумело.
В ванной он промыл рану холодной водой, наложил бинт. Молча. Лицо у него было бледное, злое. Я никогда не видела его таким.
— Я ненавижу их, — сказал он тихо. — Всех. Себастьяна. Корнелия. За то, что они с тобой делают.
— А Теодора? — спросила я.
— Теодор просто… Теодор. Он не со зла. Он художник. Ему всё равно, кто ты. Ты просто объект.
— Как и для тебя? — спросила я.
Он резко поднял голову. Посмотрел прямо в глаза.
— Нет. Ты для меня — не объект. Ты — единственный человек в этом доме.
И он обнял меня снова. Крепко. И я впервые за долгое время не отстранилась. Потому что мне было холодно. Потому что у него было тепло. Потому что мне было всё равно, кто он — вампир или нет. Он не кусал меня. Не обижал. Просто был рядом.
Поздно вечером я вернулась в свою комнату. Легла на кровать, укрылась пледом. Плечо ныло. Бинт промок кровью, но я не стала перевязывать — не было сил.
Достала диктофон. Нажала кнопку. Красная лампочка мигнула и погасла. Совсем сел. Я бросила его обратно в рюкзак.
Больше некому рассказывать. Никому нет дела.
Я смотрела в потолок. Вспоминала чердак. Звёзды на картинках. Эдриана, который показывал мне телескоп, шёпотом рассказывал о созвездиях, боясь, что братья услышат. Себастьяна, который ворвался и всё испортил.
Я не плакала. Слёз не было. Только пустота. Она давила на рёбра, на горло. Я лежала и смотрела в одну точку на стене.
Где-то далеко выла собака. Или волк. Или это мне показалось.
— Я не сдамся, — прошептала я в темноту.
Никто не ответил.
Я свернулась калачиком под пледом, прижала колени к груди. Глаза оставались сухими. Внутри было пусто. И тихо. Как в могиле.
Я закрыла глаза и не заметила, как уснула. Без снов. Без мыслей. Просто тьма.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!