Глава 4: Первая смена

Первая смена

4

0

DMот Dmitry Makedonov
Поделиться

Работать начали с утра. Все собрались на улице, где, в отличии предыдущего дня, было куда теплее. Михаил с красными влажными глазами стоял на краю дуги людей, которые смотрели на Дмитрия. Режиссёр стоял и вещал об их задачах на день. Михаил его не слышал и ни на кого не смотрел. Даже на Риту не глянул. В его глазах застыл образ деревянного нечто с рогами и отсутствующим лицом. Всю ночь Михаил думал об этом и пришел к пугающему выводу: оно было слишком реальным. Да, сны всегда кажутся частью реальности, но это чувство исчезает после пробуждения. У Михаила такого чувства не возникло. Границы между сном и явью он не ощутил.

– Миша? Миша! Толкните его кто-нибудь!

– Эй! – Михаил ощутил прикосновение и поднял взгляд.

Рита стояла рядом и держала его за плечо.

– Всё в порядке?

– Да, просто не выспался.

– Миша! – рявкнул Дмитрий.

– Че?

– Ты будешь работать или нет?

– Буду-буду.

Дмитрий хлопнул в ладоши, последовали команды, кто куда должен идти и кто и что должен делать. Началась типичная рабочая рутина.

Первой их локацией станет каменистый участок берега далеко от домов, ближе к высоким лесистым скалам, примыкающим к берегу. Михаил не помнил эту часть сценария. Да и вообще, пока что в сценарии никаких природы не было. Но наверняка, подумал Михаил, пока они шли к локации, Дмитрий уже что-то придумал и снимает по новым кускам сценария. Да и пусть снимает. Больше всего Михаила волновал уже не сценарий и не фильм, а ночной кошмар.

Группа остановилась у берега. Дмитрий, со сценарием в руках, говорил и раздавал команды. Люди собрались вокруг него, но Михаил сидел в стороне, на большом валуне. Он достал из сумки камеру, объектив, соединил их, затем включил камеру и сделал пару фотографий собравшихся вокруг Дмитрия людей. Повернулся. Сделал пару снимков длинного скалистого яра и тёмного леса, покрывавшего весь склон.

– Миша!

Он повернулся. Увидел, как вся съёмочная группа смотрит на него.

– Только тебя ждём! – крикнул Дмитрий.

Михаил встал и направился к коллегам.

 

– Камера? – крикнул Дмитрий.

– Есть! – сказал Михаил, нажав кнопку записи.

– Мотор?

– Есть! – ответил звукорежиссёр. Он уж пять минут стоял, вытянув микрофон, пока Михаил искал нужный ракурс.

– Начали!

Пролетели пять часов работы. Солнце ушло за горизонт. Наступил бесценный для кинематографиста «золотой час», когда солнце либо ещё не взошло, либо зашло совсем недавно и ещё сохранило свой приятный тёплый свет без тени и ярких лучей.

Михаил снимал «восьмёрку» на Иване Коврове. Он стоял за плечом Риты, направив камеру на Ивана и смотрел, как тот отыгрывал парня-красавчика с проблемами в отношениях, который решил спасти их, поехав вместе со своей девушкой в глушь. Сейчас он объяснял ей, почему сделал это, как он хочет спасти их отношения и всё в таком духе.

– …вот и всё. Что думаешь? – спросил Иван.

Оказалось, Дмитрий переложил большую часть написанных сцен, происходивших в городе, на натуру.

– Я думаю… Ты полный идиот! – крикнула Рита не по сценарию. Иван поднял брови. – Но я согласна!

– Стоп! – разразился голос позади.

Михаил понял, что кому-то достанется за импровизацию.

Он обернулся и увидел приближающегося Дмитрия. Перевёл взгляд на Риту. Она, раскрыв глаза, тоже смотрела на него.

– Прилетит?

– Всё может быть. – Михаил пожал плечами.

Дмитрий оказался перед ними и вдруг протянул Рите руку.

– Молодец!

Она раскрыла глаза.

– Хорошая импровизация.

Она скромно улыбнулась и пожала Дмитрию руку.

– Делай это чаще, и я точно не пожалею о выборе. – Тут он посмотрел на Михаила. – В следующий раз сделай кадр живее. А то я в плейбеке будто не фильм, а видеонекролог смотрю.

Михаил не понял его слов и кивнул.

Следующий кадр – «восьмёрка» на Маргарите. Михаил посмотрел в кадр и увидел кокетливый взгляд Риты. Старая VHS-камера неожиданно смогла обнажить те детали её лица, на которых прежде Михаил не заострял внимания. Например, веснушки, рассыпавшиеся от одной её щеки к другой, казались вне кадра блёклыми, а в нём чуть ли не светились. Или её голубые глаза – тоже притягивали взгляд. Рита смотрела прямо в объектив, словно сквозь него, прямо в глаза Михаила. Словно смотря прямо в душу оператора.

– Камера!

– Есть! – Михаил включил запись, и Рита тут же перекинула взгляд на Коврова.

– Мотор!

– Есть!

– Начали!

Отыгрывали то же самое, что и в первый раз. В этом и есть суть «восьмёрки». Снять с двух ракурсов диалог, чтобы монтажер помучился на пост-продакшене.

Михаил смотрел на Риту и понимал, что нового дубля не потребуется. Редко такое бывает, когда человек выглядит в кадре красиво и естественно. Вот что делают деньги – они упрощают процесс. Не будь у них Маргариты, им пришлось бы искать из тех, кто был свободен и готов работать за еду, брать под руку и ставить перед камерой. Такой случайный человек был бы в кадре как пепел в чашке чая. Рита приближалась к концу своей фразы и на словах «полный идиот» влепила Коврову пощечину. Михаил чуть не крикнул от восторга. Всё было идеально. Оператор уж положил палец на кнопку прекращения записи...

Как вдруг произошло нечто, заставившее Михаила повернуть камеру к лесу.

Раздался протяжный испуганный крик.

Съёмочная группа повернулась на звук. Камера Михаила лежала в его застывшей руке и не переставала записывать спокойный вид леса и продолжающийся крик.

Через секунду звук оборвался, эхом пролетев через реку.

Люди стояли, не в силах шевельнуться. Но вдруг раздался смех. Михаил опустил камеру и увидел Дмитрия, смеющегося во весь голос.

– Что смешного? – спросил Михаил, возмущению которого не было предела.

– Это смех восторга! – ответил Дмитрий. – Я специально поставил в лесу колонку, которую включил на расстоянии.

Он вытащил из кармана телефон и показал его.

– Я добивался настоящих эмоций и цели достиг, – ухмылялся он.

Но никто не разделял его восторгов. Гаферы, двое друзей, выдохнули и, бурча себе под нос, направились к домам. За ними последовали остальные, прихватив в собой оборудование.

– Всё понимаю! – говорил им вслед Дмитрий. – Вам надо прийти в себя. Всё хорошо. Смена закончена!

Все шли, даже не обращая на него внимания. Но Михаил всё-таки подошел к режиссёру.

– Меня хотя бы мог предупредить!

– Зачем? Ты передел свой испуг в кадр, на то и был расчёт, – пожал плечами Акулов.

Михаил поднял брови и так, с удивлённой физиономией, побрёл за остальными. Дмитрий остался один. Он смотрел вслед испуганным людям. Смотрел долго, пока первые из них не скрылись под крышами домов. А затем он снова достал телефон и усмехнулся, глядя на пустой экран. Вдруг он с размаху швырнул телефон в воду.

И причина была проста.

Телефон не работал. И никакой колонки в лесу не было.

Вместо того чтобы вернуться в дом, Дмитрий Акулов, когда-то режиссёр-любитель, направился в чащу леса.

 

– Нет, ну вы видели, видели!? – кричал фокус-пуллер, молодой человек в очках, на голове которого всегда сидела чёрная шапка.

– Всё мы видели, всё мы знаем, – разводил руками гафер, парень невысокого роста в панаме. – Но он платит за это!

Михаил только что вошел в дом, где собрались все участники съёмок и положил сумку с камерой на пол. Заприметил Риту и кивнул ей. Она, улыбнувшись, махнула рукой.

– Но... – фокус-пуллер, имени которого Михаил так и не узнал, схватился за голову, походил взад-вперёд и вдруг остановился. Развёл руками. – Ладно. Ладно, раз уж он такой гениальный хрен, я согласен. Тем более за такие деньги.

Боже мой, подумал Михаил, за какие такие деньги?

– Сколько он вам предложил? – спросил он. – Каждому.

Люди повернулись к нему с вопросами на лицах, будто хотели уточнить не идиот ли он.

– По двадцатке за смену, – сказал Ковров. – Вроде как, эти деньги получают все. А ты чё, не знал?

– Все, кроме массовки, – добавила одна из девушек, с которыми заигрывал Иван.

Михаил прикинул, сколько в общей сложности должно быть у Дмитрия денег и понял, что таких средств у него просто не может быть, а следовательно, он их всех обманывает.

Но об этой гипотезе он никому не сказал.

– Ой, да ладно вам раскисать! – Иван схватил раскрытую бутылку шампанского и встал в середине импровизированного круга. – Первая смена окончена! Мы должны это отметить! Надеюсь, душный реж нам не помешает! Маэстро! Музыку!

Иван ткнул пальцем в сторону девушки, что стояла у барной стойки. Она кивнула и включила колонку.

Закричала музыка, и Михаил, не любивший громкости, покинул домик.

Дул приятный бриз поздней весны. Облака тонкими перьями плыли вдоль горизонта, купаясь в розово-голубом свете. Михаил приглядел большой валун на берегу и направился к нему. Попутно достал сигарету и закурил. Подойдя к камню, на котором нашлось бы места на пятерых, Михаил затянулся, смотря на видневшиеся крыши далёкого города. Затем повернулся к лесу. Там, среди деревьев, уже царствовала тьма. Там стояла ночь. Михаил сел, прокусил фильтр и сделал новую затяжку. Выпустил дым, ощущая накатившее блаженство.

– Ммм. С яблоком.

Михаил повернулся. Рита, уже в летнем платье, струившимся по прохладному воздуху, смотрела на него. Михаил не удивился, что не услышал её поступь. Сейчас девушка казалась легче выпускаемого им дыма.

– Тебе не холодно? – спросил он и выкинул сигарету.

– Я люблю прохладу.

Она подошла и села рядом.

– Поделишься? – она кивнула в сторону пачки, выпиравшей из кармана.

– Извини, но… мне не нравится, когда девушки курят. Только не принимай за жадного.

– А-а-а, ммм, ясно. – Рита прищурилась. – А сам чего пыхтишь?

– Вредная привычка, которая помогает не думать. Не могу от неё избавиться, потому что думать приходится часто.

– А хотелось бы меньше?

Михаил усмехнулся.

– Да. Иногда хотелось бы.

Тут донеслись радостные крики подпевающих людей. Михаил повернулся и увидел мигающий в окнах неоновый свет.

– Тоже не любишь это? – спросила Рита.

Михаил посмотрел на неё. Посмотрел на её платье. Оно было усеяно вышитыми бутонами красных роз.

– Не люблю. А ты – почему нет?

– Я люблю. – Она глянула в сторону дома. – Но мне не нравится Ваня. Он такой… ветреный что ли.

– А как же его физиономия и тело? Он разве не красавчик?

Рита смутилась.

– Тебя волнует его тело?

– Нет! – Михаил прыснул смехом. – Мне просто казалось, что такой, как ты нравятся примерно настолько же красивые люди.

– Он мне не нравится. Это я уже сказала. И что мне его тело? Случись зомби-апокалипсис, он бы первым пошел на корм. Слишком уж в нём много мяса и мало мозгов.

Михаил рассмеялся.

– Это правда, – сказал он и не заметил, как Рита сама достала пачку сигарет и вытащила одну.

– Дай прикурить.

– Ладно, самая быстрая рука на Диком Западе… – Михаил достал зажигалку и чиркнул её. Бутон пламени осветил лицо Риты. Она поднесла сигарету к огню и, когда край зажегся, тут же прокусила фильтр. Над их головами заструился дым.

– Пока мы ехали, – заговорила Рита, – ты не разу не упомянул о своей девушке. Почему?

– У меня её нет. Всё просто.

– Почему?

– Всегда боялся отказа. – Михаил пожал плечами, сказав, как ему казалось, очевидную вещь.

– Есть травма?

– Не люблю это слово, но, если кратко – да.

– Что случилось?

Михаил усмехнулся, посмотрел в её голубые глаза и на веснушки.

– Тебе правда интересно?

– Да. Я когда-то в общении с парнями делала что-то не так, и они уходили. Может, ты расскажешь, и я пойму, что именно. – Она сделала затяжку, выпустила дым.

– Ну, – Михаил ощутил запах яблока, – я подарил ей свои любимые цветы. Хотел узнать, понравятся ли они ей. Подарил. И букет она отвергла. Ей не нравились лютики. Не нравились настолько, что наехала на меня, почему, типо не узнал заранее.

– Лютики? – вдруг спросила Рита, подняв брови.

– Да. А что?

– Они тебе нравились до или после одноимённых песен?

Михаил смущенно улыбался, припоминая песни, о которых она спросила. Вспомнив, он улыбнулся ещё шире.

– После.

Рита подала ему руку, и Михаил пожал её.

– За музыкальный вкус хвалю.

Они продолжили говорить о мелочах и более важных вещах. Говорить и не замечать, как темнело небо. Не замечать, как загорались звёзды.

Не замечать точки злобных глаз, взиравших на них из глубины леса.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

6 из 7