Глава 2: Глава 2 Первый путь
Глава 2 Первый путь
4
4
— Арден! Арден! Поднимайся, давай, вставай! — очень знакомый голос раздался прямо перед ним.
Открыв глаза, Арден увидел своего лучшего друга — Мирона. Тот отчаянно пытался поднять бревно, под которым он оказался придавлен.
— Что… кхм… произошло? — закашлявшись, выдавил Арден.
— На тебя рухнула горящая стена. Давай, выбирайся, я помогу!
— Горящая стена?.. — голос Ардена дрогнул. Он обернулся назад — и сердце сжалось. Под кучей бревен и огня лежала его сестра, Эвилин. Маленькая, беззащитная… но мёртвая. Её глаза, стеклянные и пустые, уставились в никуда, а лицо было залито кровью. Бревно раскроило ей голову. Она погибла… как и вся его семья. "За что? Почему? Чем мы это заслужили?" — мелькали мысли в голове Ардена, пока Мирон неистово пытался вытащить его из-под завалов. Мама. Папа. Дядя Фрин. Эвилин. Все до единого мертвы. Сознание Ардена наполняла пустота. Он не понимал, как это возможно.
— Арден, чёрт тебя побери! Возьми себя в руки! Двигайся! — голос Мирона прорезал его оцепенение.
Арден с усилием начал толкать бревно в сторону, ощущая, как дрожат руки.
— Давай… ещё немного! — подбадривал Мирон, помогая.
Наконец, дерево сдвинулось, и Арден выполз наружу. Нога сильно болела, но ходить он ещё мог. Он поднялся и огляделся.
Вокруг царила мёртвая тишина. Никаких криков, ни плача, ни шагов. Только потрескивание углей. Деревня лежала в руинах. Почти все дома сгорели дотла. Вместо живого поселения остались лишь груды пепла и трупов. Исчезли не только люди, но и сама душа их деревни — песни, ремёсла, память поколений. Всё сметено. Арден посмотрел на друга.
— Всё… закончилось? — голос его дрожал.
Мирон, весь в ссадинах, с окровавленной рукой, кивнул.
— Да. Они всех перебили. Кроме тебя… я никого больше не видел.
Арден сглотнул.
— А твои родители?
Мирон отвёл взгляд.
— Мёртвы. Отца убили прямо на моих глазах. Маму… утащили куда-то. Потом я видел её на площади… повешенной.
— Чёрт… чёрт… — Арден рухнул на колени. Всё вокруг было ему родным. Он видел эту деревню в разные времена — в засуху, в голод, в холодные зимы. Она переживала беды, но всегда оставалась живой. Сейчас же он смотрел на первый в её истории настоящий конец. Свет луны падал на обугленные стены, превращая их в уродливые чёрные силуэты, похожие на монстров. Казалось, даже звёзды на небе гаснут одна за другой — вместе с Арденом Арден стоял на коленях среди углей и пепла. Воздух был тяжёлым, каждый вдох отдавался болью в груди. В глазах застыло одно и то же — безжизненное лицо сестры, её маленькая рука, навеки застывшая под обломками. Мирон помог ему подняться. Его друг тоже едва держался на ногах, но в глазах горела решимость.
— Мы должны идти, Арден. Если останемся здесь — погибнем, как все остальные.
Арден поднял взгляд. Вокруг лежала его жизнь: обугленные дома, улицы, где ещё вчера играли дети, горы трупов. Всё было мёртвым. Всё, кроме них. В его руке всё ещё был клинок отца. Рукоять, горела от огня и жгла ладонь, но отпускать её Арден не хотел.
— Мы выживем, — произнёс он хрипло. — Ради них. Ради мамы, отца… ради Эвилин.
Он сжал клинок сильнее, кровь выступила на костяшках пальцев.
— Я не позволю, чтобы это повторилось. Я стану сильным. Настолько, чтобы больше никто не потерял свою семью.
Мирон молча кивнул, не зная, что ответить. Арден поднял глаза к небу. Сквозь дым и копоть пробивались редкие звёзды. Они казались тусклыми, будто сами небеса скорбели вместе с ним. Но даже среди этой тьмы одна звезда светила ярче других. Он вдохнул полной грудью, выпрямился и сделал первый шаг прочь от руин. Потихоньку двое подростков, четырнадцати лет от роду, уходили прочь из своей сгоревшей дотла деревни. Каждый шаг давался тяжело: ноги путались, взгляд упорно уходил в землю. Они старались не смотреть на тела соседей и друзей, что теперь безмолвно лежали на пепелище.
Наконец, дойдя до пещеры, где всего несколько часов назад они беззаботно играли, Арден и Мирон остановились. Здесь, среди холодных камней, хотя бы не чувствовался запах горелого дерева и крови. Мирон молча разжёг костёр, ловко складывая сухие ветки. Арден тем временем постелил лопухи и траву, стараясь соорудить что-то похожее на постель. Слов не было — они обжигали сильнее пламени. У каждого в голове клубились свои мысли, обрывки воспоминаний и вопросы, на которые не существовало ответа. Посидев у костра, они так и не смогли заговорить. Слишком тяжело было подобрать слова. Поэтому решили отложить всё на утро: и разговоры, и планы. Арден лёг на свою «кровать», закрыл глаза и провалился в сон. Сон без снов. Лишь холодная тьма, такая же бездонная и пустая, как взгляд его маленькой сестры, когда он видел её в последний раз.
Солнечные лучи проникли в пещеру, где нашли укрытие Арден и Мирон. Тёплый свет медленно скользил по лицу Ардена, осторожно коснувшись его глаз. Он приоткрыл веки. Солнце светило ярко, почти слепило, но тьма, скрытая в глубине пещеры, всё равно не отступала. Это походило на борьбу света и мрака — словно сама природа показывала, что равновесие ещё не найдено. Поднявшись с постели из травы, Арден глубоко вздохнул. Как бы я хотел, чтобы всё оказалось лишь дурным сном… — мелькнула мысль. Он вышел наружу. Мирон уже собирал ветки для костра.
— О, ты проснулся! Доброе утро.
— Ага, — вяло ответил Арден.
На мгновение повисла неловкая пауза.
— Ладно, забудем, — наконец сказал Арден. — Какие у нас планы? Что будем делать?
Мирон бросил на него быстрый взгляд и чуть улыбнулся:
— Для начала — перекусим. А потом пойдём в Рехвант. Я бывал там с отцом, когда мы продавали его игрушки. Дорогу помню.
— Понятно… — отозвался Арден. — Но у нас ведь нет ни гроша. Там небезопасно. В Рехванте кишат наёмники и мародёры. Придётся ночевать прямо на улице.
— Не всё так плохо, — Мирон достал из кармана увесистый мешочек с монетами. — У меня есть немного золота. На первое время хватит, чтобы снять комнату. Арден удивлённо приподнял бровь.
— Это хорошо… Ладно. А что поесть у нас есть?
— Кролики, — гордо показал Мирон двух тушек у костра. — Я их с утра поймал. Сейчас поджарим.
— Отлично, давай помогу с костром, — сказал Арден, беря хворост у друга.
— Спасибо.
Они быстро разожгли огонь. Мирон занялся кроликами, а Арден поддерживал пламя и готовил место для готовки. И вдруг всё снова стало похоже на обычное утро: они сидели у костра, болтали, даже смеялись, будто ничего не произошло. По крайней мере, они хотели верить в это. Солнце мягко грело их спины, придавая сил. Арден, глядя на Мирона, вспомнил ночные звёзды, которые помогли ему вчера подняться из мрака. Сегодня у него ничего не болело, все раны и ссадины остались вчера, душа будто снова ожила, но не надолго. Доев, они встали и собрали свои оствашиеся вещи, кинжал отца все также горел в рук Ардена, но уже не из-за жара, а скорее всего из-за его внутреннего огня, ярости, которая держала его со вчерашнего вечера. Они встали, собрали немногочисленные вещи. Перед тем как уйти, Арден задержал взгляд на дыме, который всё ещё тянулся над их деревней. Дым не хотел рассеяться — словно прошлое само цеплялось за них. Они стояли молча. Потом Мирон слегка подтолкнул Ардена в плечо, и они пошли вперёд. Оба боялись оборачиваться. Там, позади, осталась их жизнь. Впереди — только неизвестность. Шум деревьев, чириканье птиц и журчание ручейка сопровождали ребят. Они шли бок о бок, рассказывая друг другу истории и стараясь не вспоминать вчерашний день. Солнце стояло уже в зените, но огромные деревья не пропускали его лучи.
— А помнишь, как ты украл яблоко у тёти Вирон? — с ухмылкой сказал Арден.
— Помню… Но мы тогда есть хотели, пришлось, — со смущением ответил Мирон.
— А как она потом за тобой гонялась по всей деревне! Вот это был весёлый вечер.
— Для кого как…
— Ну что ты, Мирон, похититель яблок, весело же было.
— Ну знаешь, вечером не очень, когда тётя Вирон пришла к отцу и нажаловалась. Потом я один колол целую кучу дров для его поделок.
— Да, помню! Я приходил к тебе, а ты всё возился с этими дровами. Но я ведь помог тебе. Всё-таки ради нас ты украл яблоки, значит и отвечать должны были вместе.
Мирон посмотрел на улыбающееся лицо Ардена, тот слегка толкнул его в плечо. Мирон тоже улыбнулся и сказал:
— Да. Вместе. Как всегда.
Несмотря на всё, что им довелось пережить, они оставались друзьями. Через многое прошли, но никогда не бросали друг друга. Казалось, что они родные братья: знали всё друг о друге, всегда были рядом и поддерживали в беде. Неудивительно, что именно они остались вдвоём — снова вместе.
— Ладно, — сказал Арден, оглядываясь по сторонам. — Так сколько ещё идти до города?
Мирон взглянул в глубь леса и ответил:
— Точно не знаю. Но мы с отцом обычно добирались к вечеру: там ночевали, продавали игрушки и возвращались обратно уже ночью.
— То есть мы придём только вечером? — задумчиво посмотрел вверх Арден.
— Нет. Мы с отцом выходили, когда солнце было в зените, а мы с тобой двинулись утром. Так что, думаю, скоро должны прийти, — сказал Мирон, глядя на ручей рядом.
Он был необычайно чистым, лёгким, будто мягким. Шумел едва слышно, словно мама напевала колыбельную. Мирон всмотрелся в воду и увидел отражение — своё и отца. Воспоминания нахлынули: как они вместе ходили в лес, как отец рассказывал истории о существах, живущих в этом мире, и об устройстве материка. Его голос был спокойным и тёплым. Он редко повышал его, но когда это случалось — внутри Мирона всё сжималось. Как и сейчас.
— Мирон, ты чего задумался? — нервно спросил Арден. — Я тебя уже несколько раз зову, а ты молчишь.
— Да так… ничего, — тихо ответил Мирон, опустив голову.
— Семья? — не дождавшись слов, продолжил Арден. — Я тоже скучаю по своим родным… Но уже ничего не изменить.
Он остановился, коснулся плеча друга и посмотрел прямо ему в глаза. Этот взгляд Мирон узнал сразу — таким же был взгляд матери, когда её в последний раз увели от него.
— Я понимаю тебя. Мы оба потеряли семьи. Оба пострадали от несправедливости. Но если мы будем плакать и прятаться, мы закончим так же, как и все наши. — Голос Ардена звучал спокойно, но за этой спокойной оболочкой скрывалась ярость, которую он не выпускал наружу. — Мы хорошие люди. Раз мы выжили — это значит, что у нас есть обязанность. Сделать так, чтобы больше никто не испытал того, что пережили мы. Мирон поднял глаза. В словах Ардена было что-то новое — не только отчаяние, но и сила.
— Те, кто сжёг нашу деревню, заплатят, — продолжил Арден. — Я клянусь тебе, мы заставим их заплатить. Мы отомстим за наши семьи. Но не ради гнева… ради справедливости. Чтобы никто больше не повторил подобного. — Он сжал кулак так крепко, что побелели пальцы. — Мы с тобой станем людьми, которые изменят этот мир.
Эти слова ударили в сердце Мирона. С утра душу давила тяжесть, будто тысячи ядовитых стрел пронзали его изнутри. Он едва мог дышать, едва мог идти. Но сейчас яд будто начал отступать. Слова друга были для него противоядием. Мирон шагнул к Ардену и крепко его обнял.
— Спасибо… друг, — сказал он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало тепло.
Арден обнял его в ответ и прошептал:
— Не волнуйся. Самое главное, что мы вместе. И это только начало.
Спустя время друзья разжали крепкие объятия и продолжили свой путь, но уже с совсем другими чувствами. Каждый из них дал себе клятву — стать тем, на кого будут равняться, тем, кто не допустит больше подобной несправедливости. С этой мыслью они шагали дальше, к городу. Подойдя к воротам Рехванта, они застыли. Городом это место назвать было сложно — скорее поселением, обнесённым каменной стеной. Солнце предательски высвечивало дыры и трещины в старых кладках, и было видно, что стенам этим уже не одна сотня лет. Тени от деревьев закрывали ворота, словно шептали: «Не стоит идти туда…» Но выбора у Ардена и Мирона не было. Они подошли ближе. Один из стражников лениво остановил их, спросив, кто они и что им нужно. На воина он походил мало — скорее на крестьянина, которому случайно досталось оружие. Его кольчуга была изношена и напоминала доспех, снятый с давно убитого солдата; шлем — вмятый и ржавый, будто прошёл десятки боёв. Сам стражник больше смахивал на пьяницу, способного разве что разнять драку в трактире. Его копьё казалось вот-вот рассыплется в руках, а от него самого шёл неприятный запах, что Арден сразу отметил про себя.
— Добрый день, — спокойно сказал Мирон. — Мы с другом хотим немного отдохнуть в вашем городе. Мы путешественники, понимаете…
Стражник лишь рассмеялся:
— Отдохнуть? У нас? Ха! Ну вы, конечно, даёте… Но если уж так желаете — проходите.
Еле сдерживая смех, он открыл ворота и добавил:
— Только будьте осторожны. Наш город — не курорт. Тут полно мародёров и наёмников.
Арден и Мирон поблагодарили его и вошли внутрь. Но то, что они увидели, оказалось ещё хуже, чем представлялось снаружи. По улицам шатались пьяницы, наёмники и откровенные бандиты. Стража, что патрулировала город, больше напоминала разбойников — казалось, они сами могли обобрать любого прохожего. Дома были низкими и обветшалыми, улицы покрывала грязь и рвота. Воздух пропитался мерзким запахом. Рехвант сразу показал свою сущность — город, не для слабых. Здесь никто не задерживался надолго: одна-две ночи, и вперёд. И далеко не все добирались до постели — многие пропадали бесследно. Мерзкий и грязный город, — именно эти мысли мелькнули в голове Ардена.
— Пойдем, — Мирон потянул друга за руку и повёл в глубь города.
Сам город, казалось, держался на соплях. Чем дальше они заходили, тем сильнее чувство отвращения охватывало Ардена. Несмотря на видимое спокойствие, он ощущал на себе косые взгляды мародёров и наёмников. Арден прекрасно понимал: в этом месте лучше не отсвечивать и держать деньги при себе. Он осторожно коснулся клинка, спрятанного в одежде.
— Ну что, Арден, как тебе город? — начал Мирон.
— Да не очень, если честно, — нахмурился тот.
— Есть такое… И запах мерзкий, и атмосфера давит. Но денег здесь крутится достаточно.
— В смысле? — удивился Арден.
Мирон махнул рукой в сторону рынка. Там толпились люди, стоял шум, а продавали буквально всё: от еды и одежды до оружия для битв. Так как город славился наёмниками и мародёрами, торговля оружием здесь была особенно выгодна.
— Видишь? Если бы мой отец сделал хоть пятьсот игрушек, они бы разлетелись тут, как горячие пирожки, — сказал Мирон с улыбкой.
— Интересно… Я, конечно, слышал, что здесь можно заработать, но чтобы настолько… Удивительно. Особенно учитывая истории, которые ты приносил, — проговорил Арден, рассматривая прилавки.
— Да, город удивительный, но в плохом смысле, — ответил Мирон и указал на таверну. — Вон там сегодня и остановимся. Мы с отцом всегда ночевали именно там.
Арден с сомнением посмотрел на здание:
— А там не слишком дорого? Всё-таки центр города.
— Всё в порядке, — успокоил его Мирон. — Я тут не в первый раз, знаю местные порядки… ну, почти все.
— Ну ладно, веди меня, — с ухмылкой сказал Арден.
И друзья направились к таверне. Зайдя внутрь, они увидели ещё более мерзкое зрелище. Несмотря на то, что на улице всё ещё был день, в таверне уже собралась толпа народа, и большая её часть была явно не в себе. С одной стороны — шумное застолье, от которого некоторые его участники валялись под столом. С другой — барная стойка, возле которой почти не было свободного места. На полу валялись бутылки, тянулись липкие пятна чего-то неприятного и даже лежали части одежды. Друзья решили не терять времени и подошли к барной стойке. Пока Мирон договаривался о комнате на двоих, Арден продолжал осматривать свой временный «дом». «Всё это мне придётся слушать ночью?» — с досадой подумал он. В этот момент рядом прошла одна из женщин и с улыбкой спросила:
— Мальчик, а что ты тут делаешь? Неужели стал настолько взрослым, чтобы ходить по подобным заведениям?
Арден молчал, глядя на неё. Он сразу понял, к чему идёт разговор, и, не дожидаясь попыток обольщения, сказал:
— Женщина, идите своей дорогой. Мне не нужны ваши услуги.
— Ох, вы посмотрите на него… Знаешь, а ты мне нравишься… — протянула женщина, медленно приближаясь.
Но Арден быстро и жёстко ответил:
— Мне плевать, что вам нравится. Я сказал — отойдите.
Его глаза вновь наполнились злостью, а голос прозвучал так, что буквально пробрал женщину до костей.
— Ну и ладно… Сам не знаешь, от чего отказываешься, — бросила она, разворачиваясь.
Арден никогда не понимал, как женщины могли идти на подобную профессию. Он не представлял, что должно случиться, чтобы человек решился так унижаться ради денег. В это время Мирон уже расплатился за комнату и позвал друга:
— Пошли, Арден.
Поднимаясь на второй этаж, Арден заметил несколько подозрительных взглядов. Пара человек явно наблюдала за ними, словно что-то замышляла. После событий в деревне Арден стал намного более чутким к людям и сразу понял — неприятности не за горами. Но сейчас им нужно было как можно скорее попасть в комнату. Зайдя в комнату, они закрыли дверь и наконец-то смогли расслабиться. Комната хоть и выглядела скромно, но была куда лучше, чем таверна внизу. Стояли две кровати, небольшой шкаф, отдельная комната под туалет — и всё. Не роскошно, но вполне уютно.
— Ну что, Арден, теперь можно спокойно отдохнуть, — Мирон с разбегу запрыгнул на кровать. — Эта будет моей.
Оглянувшись, Арден положил свои вещи на вторую кровать и сел на неё: — Тогда эта — моя, — спокойно сказал он.
— Слушай, друг, я, наверное, схожу на рынок, куплю нам что-нибудь перекусить, — подняв голову, сказал Мирон. — Если хочешь, можем пойти вместе.
Арден посмотрел на руку, вся она была в ожогах отцовского клинка. Всё это время она ныла, поэтому, подумав, он решил остаться:
— Нет, я, пожалуй, тут побуду. Ты иди, хорошо?
Мирон кивнул и направился к выходу. Арден остался один, наедине со своими мыслями. Полежав немного, он снял лишнюю одежду и растянулся на кровати, дожидаясь друга. В его голове проносились картины сегодняшнего дня: грязные улицы, мародёры, доступные женщины, тяжёлая атмосфера города… И на контрасте с этим он вспоминал простую жизнь в своей деревне. Несмотря на всё, что произошло, Арден благодарил Бога за то, что родился именно там. Спустя мгновения он провалился в сон. На этот раз его сны наполнил Рехвант — грязный, мерзкий, но всё же живой город с людьми. «Вряд ли здесь всё так ужасно», — думал Арден. — «Здесь точно есть и свои радости». С этими мыслями он окончательно утонул в мире сновидений.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!