Глава 5: На круги своя
На круги своя
1
0
Я долго думала, идти ли мне на похороны Валентина или нет.
Всё же я не была для него по-настоящему близким человеком, и меньше всего мне хотелось бы отвечать на бестактные вопросы его родственников. С другой стороны, почему меня это так волнует? С какой стати они должны меня останавливать, если я просто хочу попрощаться? Переборов страх и стеснение, я всё же поехала в крематорий.
В тот день лил сильный дождь. Не сказать, чтобы погода оплакивала покойника, скорее, она была с ним заодно. Ведь он любил и дождь, и эту промозглую осень. А я любила его. И эту осень тоже.
Любила ли?..
В моменты, когда реальность выбивает почву из под ног, невольно начинает казаться всякое. Даже такое, к чему в обычном состоянии человек отнесётся с насмешкой. Так и мне невольно начало казаться, что душа Вали наблюдает за мной, как и при жизни, с укоризной в глазах, от которой так и хочется провалиться под землю. Нет, не дай Бог, чтобы он видел меня тогда! Не дай Бог он уличит меня в измене, ведь даже в момент сильного отчаяния, даже в тот момент, когда из гроба виднелось родное, но уже чужое лицо… Даже в тот момент я оглядывала толпу из немногочисленных стариков в поисках того самого.
Пока мой взгляд не остановился на одном лице.
Оно было непривычно свежим и, как мне показалось, знакомым. Взъерошенные волосы, тёмные глаза… Секунду я сомневалась. Нет, не может быть! И всё-таки это нельзя было списать на дежавю или плохое освещение. Это абсолютно точно были валентиновские черты, только в три раза моложе. Неужели родственник? Мне очень хотелось подойти к загадочному незнакомцу и хоть что-нибудь сказать, да даже можно не говорить – просто обменяться взглядами, ведь он-то точно поймёт мою потерю. Но, с другой стороны, что я ему скажу? «Здравствуй, я любовница твоего дедушки». Брр… засмеёт ещё при всех, и даже гнетущая атмосфера похорон его не смутит. Но и оставить его так просто было бы неправильным. По правде сказать, тогда уже ничего не казалось важным. Пусть думает, что захочет. И презрение, и сочувствие, и укор были бы лучше пугающего ничего, которое осталось в моей душе после ухода Вали.
Молодой человек обернулся, видимо, почувствовав на себе мой взгляд. Ноги будто сами понесли меня к нему, а слова сами выстроились в связное предложение:
– Вы родственник Валентина?
– Да, я его внук. А вы…
– Меня зовут Марина. Валя… Валентин Юрьевич был моим преподавателем в университете. А когда я узнала печальную новость, то… очень расстроилась.
– Понимаю, смерть – это всегда неожиданно. Даже для меня, хотя последний раз я видел его в раннем детстве. Слышал, дедушка много пил в последние годы.
– Это так… – к горлу подступил ком. Мне было сложно продолжать разговор из-за нахлынувших воспоминаний, но мой собеседник, кажется, и сам был непрочь продолжить разговор. Не знаю точно почему, то ли он заметил моё смущение, то ли просто хотел высказаться.
– Жаль, что отец не смог приехать. Он очень хотел, но так и не смог оставить дела заграницей. Поэтому он попросил меня.
– Как Вас зовут? – спросила невпопад я.
– Валя. Меня в честь дедушки и назвали.
– Вы очень на него похожи.
– Да, родители часто так говорили, особенно отец. Я не знаю, что у них произошло, но папа смог простить деда только недавно. А когда решил с ним связаться, то было уже поздно.
В этот момент пришли священники, чтобы провести отпевание. Мы с Валей младшим перестали разговаривать и начали слушать церемонию. Голоса священников казались какими-то нездешними, далёкими, как будто они – ангелы в рясах, которые провожают твою душу в последний путь. Я не различала слов, и всё же они рождали во мне чувство схожее с катарсисом. Я чувствовала, как по моим щекам бежали слёзы. Конечно, мне всё ещё хотелось оспорить все законы физики, биологии и здравого смысла. Бросить вызов самой смерти или, вернее, топнуть ногой и сказать «Моё! Не отдам!». Всё это конечно же было. Но, кажется, я стала тебя потихоньку отпускать…
Валя! всё было не зря. Сын тебя простил, а на похоронах сейчас стоит твой внук. И я – вместе с ним. Значит, и такой неприметный человек вроде тебя может стать важной фигурой в жизни других. И пусть ты не написал ни одной путной пьесы, пусть всё, что ты оставил в этом мире – это твой сын, я никогда не забуду твоих тёплых рук, отеческого взгляда и той трагедии, которая пронизывала всё твоё существование. Я буду рассказывать о тебе всем своим знакомым, довольно с меня страха быть непонятой. Ты всегда пытался выразить наболевшее в пьесах, но никто этого не заметил… Значит и не надо. Значит, мне тоже нет смысла притворяться кем-то другим, если уж мне предначертано быть такой. Думаю, что мы с твоим внуком, с этим мальчишкой ещё встретимся на поминальном обеде, и тогда я расскажу ему всю правду про тебя, про нас. И, может быть, тогда он сможет дать мне ответ на насущный вопрос. На тот, на который так и не ответил ты… Валентин.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!