Глава 4: Валентин
Валентин
1
0
Наше счастье длилось недолго.
Сейчас я всё чаще задумываюсь о том, а было ли оно, это счастье?.. Нет, оно определённо было, но потом стало постепенно иссякать и в итоге исчерпало само себя. Где же была точка невозврата, которую мы с тобой упустили? То ли ты устал со мной няньчиться, то ли мне надоели твои брюзжания, но мы уже не могли спокойно это игнорировать. С каждой бутылкой, с каждой ссорой, с каждой разбитой посудой мы всё дальше отдалялись от наших представлений о том, как должно быть. Мне не хочется никого винить в случившемся, но боже, как же грустно, ведь я до сих пор верю, что у наших отношений был хороший потенциал. А всё потому, что они были настоящими. Я часто вспоминаю ту эйфорию от первого свидания, первого поцелуя и первого секса с тобой, ведь это было именно то, чего я так давно желала! Впервые в жизни почувствовала себя свободной, ведь, выбирая, не руководствовалась ни модой, ни общественным мнением, ни представлениями о «нормальном», «престижном» или «правильным». Я чётко знала, что даже если бы весь мир встал против тебя, я всё равно бы тебя любила. Это окрыляло. Я мечтала растворить всю свою жизнь в тебе одном. Наивно строила планы, пребывая в том состоянии, когда действительно нет ни прошлого, ни будущего, но существует только великолепное сейчас. О, Валенька, я и правда могла бы наступить себе на горло, терпеть твоё вечное недовольство, если бы только мои старания не были адресованы в пустоту. Впрочем, ни одни мрачные воспоминания не омрачат тебя, мой Благородный Кавалер. И всё же единственное сожаление у меня осталось – с тобой я упустила всё, что было в моей жизни. Подруги отвернулись сразу, как только узнали о тебе. Они сказали, что я – конченая извращенка... Я не виню их, нет. Их можно понять. Но тогда я очень расстроилась, мне казалось, что уж подруги то должны принять мой выбор. Поэтому после случившегося отчислилась из университета, не желая тратить время на нелюбимую специальность и неприятных людей. Не только подруги – все мои ровесники казались какими-то... неправильными. Слишком громкими, слишком наглыми, слишком распущенными. Валентин с его степенной строгостью показался мне на их фоне ещё более привлекательным, поэтому я без сожаления бросила всё, чтобы быть с ним и только с ним. Вот только и его у меня никогда не было.
Валя никогда не был моим. Я отчётливо это поняла, когда в один из последних спокойных дней мы сидели с ним в обнимку на диване. Валя листал старенький фотоальбом, а я лежала у него на плече и наблюдала. Засаленные странички, выцветшие фотографии, незнакомые лица – есть в этом какая-то прелесть. Вот он, примерно моего возраста. Густые темные волосы, острые черты лица и полные жизни и энергии глаза. Немного странно видеть Валентина таким. А вот фото со свадьбы – это его жена Людмила. Валя рассказал, что они познакомились в компании общих друзей. Она библиотекарь, он почётный токарь, и обоим родные уже давно намекали на то, что неплохо бы им завести собственную семью. Вроде как и не было никогда между ними сильной страсти, но зато они жили в стабильности и достатке, как и любая другая семья в то время. Каждый год ездили в санаторий, откладывали деньги на чёрный день и души не чаяли в единственном сыне Сергее. Он был одним из немногих идейных пионеров, да к тому же ещё и умным, побеждал в олимпиадах по математике, физике и астрономии.
В общем, самая обыкновенная семья. И хоть Людмила умерла незадолго до нашего с Валей знакомства, а Сергей уехал в другую страну, я чувствовала, что мой самый дорогой человек связан с этими людьми. С людьми, о которых я знаю только с его скупых слов, по обрывкам воспоминаний, по старым фото. Знаю, с моей стороны глупо ревновать его к той, кого он выбрал много-много лет назад. Но я видела, как она важна для него, с каким теплом и трепетом он смотрел на её фотографии. Любовница никогда не узнает этой глубокой преданности от того, кого она обожает, и это – её удел, её расплата за возможность просто быть рядом. Я поняла, что именно одиночество связало нас с Валентином крепче общих интересов и влечения. Зачем бы ещё он возился с глупой девчонкой?
И тогда во мне что-то сломалось. Я почувствовала себя лишней, претендующей на то, что мне при любом раскладе принадлежать не могло. Мной просто закрывали потребности во внимании и принятии. И как будто меня это даже устраивало.
Наверное, если бы тебя не было в мои самые важные годы, то я смогла бы построить себя, взрастить свою личность с нуля. И тогда, может быть, не была бы таким странным человеком, которому нет места ни в одном коллективе. Для молодых я слишком несовременная и занудная (спасибо тебе и твоему влиянию!), а для стариков – наивный ребёнок без особых перспектив на будущее. Это всё было не так страшно в 19 лет, но сейчас мне 25, и я нигде не могу пристроиться. Без образования остаётся только мыкаться по случайным заработкам, где требуют как с троих, а платят копейки. Ушла из одной забегаловки в другую – а в ней не лучше, только название другое. В крайнем случае можно было бы посвятить себя семье и дому, но и здесь всё мимо. Немногочисленные знакомые переженились, да и я сейчас настолько боюсь влезать в новые отношения, что продолжаю сидеть в одиночестве, ожидая не пойми чего. Эх, Валя, вернуть бы твои руки, твои ласки, твои объятия! Почему я не умерла вместе с тобой? Ты же все равно забрал мою жизнь, мою молодость, моё счастье... Схватил напоследок холодной закостенелой рукой, зная, что никто уже не разожмёт твои пальцы. Это ты меня так наказываешь, я знаю, ты никогда не упускал случая меня проучить. Вот только не понимаю – за что? Чем я в сущности перед тобой провинилась? Тем, что невовремя появилась в твоей жизни, посмела влюбиться и попыталась скрасить твои последние годы? Или была недостаточно полезной?
За что, Валя?
А хотя так ли я довольствовалась тем, что имела? Конечно же нет. Мне неловко это говорить, но тогда, особенно на первых порах, я искренне верила, что смогу Валентина изменить. По крайней мере, что он перестанет пить. Как же жестоко я ошибалась! Скорее, это он меня менял, так, что я потом с трудом находила себя заново. Сейчас мне кажется такое положение дел немыслимым, но тогда я была готова переломать всю себя, чтобы только он был мной доволен. А поводов для разочарования я, по всей видимости, давала много. Валентин всегда относился ко мне немного свысока и те требования, которые предъявлял ко мне, сам же не соблюдал. Такое несоответствие очень расстраивало меня. Да что там, я была в бешенстве, когда он указывал мне на непротёртую, едва осевшую пыль, а сам даже не удосуживался помыть за собой посуду. Валентин упрекал меня за то, что я мало зарабатываю (его пенсии не хватало на алкоголь), за то, что я позорю его перед знакомыми (сидела нога на ногу), в конце концов, за то, что неправильно мыслю, делаю и думаю, то есть не так как он. Знаю, я не идеал, но вряд ли такое несправедливое отношение Валентина ко мне было оправдано.
В тот период жизни мне часто снилась тётя Вера. Во сне она выражала за меня беспокойство, просила уйти от Валентина как можно скорее. Я никогда не была суеверным человеком, не верила ни в Бога, ни в жизнь после смерти, ни в обычные бытовые приметы. Но тогда я была очень напугана, и мысль о том, что душа тёти Веры всячески пытается предостеречь меня от страшной опасности, не вызывала сомнений. Тётя Вера... Раньше мне казалось, что её судьба меньше всего влияла на мою, но не от неё ли у меня страсть к деструктивному?
Валентин... я так хорошо успела изучить все твои особенности, привычки и странности. Я помню, как по утрам ты листал газету, пытаясь отыскать вакансии для пенсионеров, помню, как пил чай строго с одной долькой лимона и двумя ложками сахара; как брился каждую субботу, а по воскресеньям ходил в синагогу. Но я не могу с такой же лёгкостью сказать что-то про себя. Всё прямо как в твоей любимой песне: «Мне 25, и я до сих пор не знаю чего хочу». Многие мои знакомые уже отучились, устроились на работу, кто-то даже завёл семью. А что я? Я хожу по музеям и театрам, но не потому, что я – поклонница высокой культуры. В мелькающих то тут, то там, подёрнутых морщинами лицах я пытаюсь разглядеть тебя. И как я могла обвинять тебя, Валентин, в алкогольной зависимости, если сама, как последний наркоман, сейчас озираюсь по сторонам и надеюсь найти то, что в итоге меня убьёт. А ты бы меня убил, в этом нет никаких сомнений. Поживи я с тобой ещё хотя бы месяц, и непременно повторила бы судьбу Анастасии Ещенко. Как там говорят... «ударили по одной щеке – подставь другую»?
А потом, как и бывает в таких историях, всё закончилось. Причём так буднично, что мне долго ещё потом казалось – это не взаправду. Боль от утраты смешалась с гневом, со всем, что было между нами. Это и недосказанные обиды, и общие воспоминания, и.... всё ещё не отболевшая любовь, которая не уходит вместе с человеком. Очередная бессонная ночь, очередная попойка. Я тогда плюнула и не стала тебя дожидаться, как обычно делала до этого. Ты пришёл под утро, я уже спала, но слышала сквозь сон твоё невнятное бормотание. Опять ругался, но мне было уже всё равно… Наутро тебя не стало. Ушёл незаметно во сне и оставил меня. Стыдно признавать, но первое, что я тогда почувствовала – это облегчение. Теперь ты точно не ударишь меня, не скажешь грубого слова и не выгонишь из дома. Но когда я окончательно поняла, что же только что произошло, то не находила себе места от горя. Я плакала, а когда казалось, что слёз уже не осталось – плакала снова. Валечка, любовь моя… Где ты теперь? Встретился ли ты наконец со своей любимой женой? Счастлив ли ты хотя бы там?
Валентин!.. Вспоминая жизнь с тобой, я просто не верю, что всё это происходило со мной. Это было и мерзко, и жалко, и горько, и радостно. Если бы я вернулась в тот момент, когда только познакомилась с тобой, то пошла бы я по тому же пути? Попыталась бы я стать нормальной зная, что меня ждёт? Мне кажется, что нет. Всё же, как бы мне ни было страшно и больно, я любила тебя. Любила до последнего твоего вздоха. Любила так, как, наверное, уже никогда полюбить не смогу. Валя, знал ли ты?.. Да знал, конечно же ты знал.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!