Глава 4: Глава 2
Глава 2
2
0
Следующие три дня она провалялась в лазарете, оторванная от времени и пространства. Ей поставили диагноз "Эфирная контузия тяжелой степени", и неудивительно: Эльза применила к ней парализующий захват, который вообще-то используется только для остановки каких-нибудь особо опасных преступников. Или психопатов. Обидно, больно и не справедливо.
В комнату без стука вошла лекарша.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, приложив ладонь ко лбу. Ее руки сильно пахли спиртом и травами, даже несмотря на перчатки.
— Лучше не бывает. — было тяжело сказать это без сарказма.
— Тебя сегодня выписывают — сообщила лекарша, роясь в бесконечных ящика и роняя бумаги и коробочки с травами. Наконец, она достала небольшой бутылек и протянула Сольвейг.
— Ну вот, держи... По три капли, два раза в день перед едой! Сегодня-завтра на занятия не ходишь, если хуже станет, придешь.
Ну вот и отлично. Будет время разобраться с дневником.
Бутылек, сделав дугу через всю комнату, полетел в сумку, по пути звонко стукнувшись об что-то железное. Лекарша укоризненно покачала головой, но промолчала, а затем, наконец, вышла, оставив её одну. Сольвейг тут же подцепила босой ногой сумку и потащила к себе, чуть не высыпав все содержимое на пол. Первым делом она достала свою кофту и уткнулась в нее носом. Ну наконец-то нормальный запах! Больничная пижама, которую ей дали в замен на изорванную в клочья рубашку, ну никуда не годилась — грубая ткань, которая натирала, неровные швы, запах спирта и желчи, пятна крови прошлых пациентов...
Никогда родная одежда не была так приятна к телу, как сейчас.
После переодевания Соль продолжила разбирать вещи: дневник матери и вестница на месте, это уже хорошо. Больше, кроме боевого кинжала (не понятно, откуда он о у матери, ведь фейри запрещалось иметь в доме что-то опаснее столового ножа) и какой то бытовой мелочи в сумке не было. Черт, о чем она только думала, когда собиралась! Тут же особо ничего полезного нет.
Сольвейг с небольшим опасением открыла потайной внутренний карман. Там лежало то, что действительно могли украсть. Конверт. Там лежит 50 соларов, тайно припрятанных Соль. Если бы мать узнала, что это часть денег отца, которые он оставил после развода, то какой бы скандал устроила! Ведь она не разрешала даже прикасаться к вещам отца — настолько мать была зла на него.
Интересно, из-за чего?
Можно было подумать на измену, но Сольвейг чувствовала, что тут не все так просто. Где ее отец сейчас? Если посылает деньги, при чем не маленькие суммы, то он жив.. Почему не заберет Соль? Опасно? Не хочет? И где, в конце концов мама? Слишком много вопросов, и не единого ответа...
Она вздохнула и вернула конверт на место. Ее взгляд упал на потрепанную обложку дневника. Точно. В дневнике матери возможно что-нибудь. Сольвейг тот час взяла дневник и открыла первую страницу. На мгновение внутри екнула совесть, но Соль успокоила себя тем, что только так она сможет помочь матери. Наверное.
12 день дыхания Талых вод, 780 год от создания Совета
"ЭЛИНОР ВЕТРЕНАЯ"
Соль похолодела. Элинор Ветряная? Это же... В коридоре послышались шаги. Сольвейг быстро спрятала дневник, не желая, что бы о нем кто-то узнал. За дверью послышались голоса, и не успела девочка что-то предпринять, как в комнату вошла какая-то женщина в белом халате и с высоким, тщательно зализанным пучком. Ее Соль видела впервые.
— Вставай! — скомандовала женщина, даже не глядя на нее — она была занята тем, что листала огромную, толстую тетрадь. Наконец, найдя нужную страницу, она взглянула на нее исподлобья — Сольвейг Роуэн? Приятно познакомиться, меня зовут Кристери, я заведующая воспитательной работы в нашем прекрасном интернате... Лучшем! — Для убедительности Кристери даже подняла палец и вернулась к тетради. — Так, ты же фейри? Двенадцать лет...
— Пятнадцать. — проскрежетала зубами Соль, нехотя вставая.
Кристери окинула ее невыскоую фигурку недоверчивым взглядом и начала что то строчить в огромной, толстой тетради.
— Ну раз так, будешь учится на девятом курсе.
— А на каком диаторе? Вы не будете проводить тест? — Сольвейг нахмурилась. Во всех остальных школах ученики сразу же проходили тест и их определяли в один из пяти диаторов: нулевой, базовый, потоковый, арканный и высший. Тут, по-видимому, такого нет.
Кристери фыркнула.
— А зачем?
Ну конечно, зачем же получать хорошее образование.
— Сейчас немного расскажу про наш специализированный интернат закрытого типа... Лучший во всей Кандре, между прочим!— Воодушевленно начала Кристери. — На первом этаже у нас столовая, не волнуйся кормят отменно, лучшие повара! На втором — классы (лучшие учителя!) и медпункт, где ты сейчас находишься, а на третьем и четвертом этажах — спальни, все чисто и красиво, все самое лучшее!
По-видимому, Кристери была сама под впечатлением от этого интерната и точно уверена, что лучшего места не найти.
— Сейчас мы с тобой заскочим в спальню, ты положишь свои вещи, и сразу отправимся на обед.
Соль скривилась. Если в столовой кормят тем же, что ей и давали в лазарете, то о лучшей еде можно забыть. Кристери, не переставая восхвалять это скудное учреждение, вышла из лазарета, даже не осведомившись, идёт ли Сольвейг. Та, стараясь не отставать, крепко сжала лямку сумки и побрела за ней. В длинном коридоре голос Кристери разносился эхом, и казалось, что кто-то говорит вместе с ней.
Стены здесь были голыми. Слишком. Как будто их кто-то специально раздел, ободрал... Эта пустота давила на голову, не давая спокойно двигаться. Двери были абсолютно одинаковыми и их различали только цифры, нацарапанные на табличках. Коридор тянулся бесконечно, освещённый тусклым, пульсирующим светом. Внезапно за одной из дверью раздался крик. Пронзительный, казалось, он исходил не из кабинета, а из самого мозга. Руки онемели. Грудь сдавило и каждый вздох давался с трудом.
Кристери взяла ее за руки и молча потащила к выходу.
В голове крутился его крик.
Это не было простыми звуками. Такие звуки может издавать только существо, у которого забирают душу. От этой мысли у Сольвейг задрожали пальцы.
— Чт..
— Заткнись. Будешь много говорить, закончишь так же, как этот парень. — Она зажала руку так сильно, что казалось, будто пальцы сейчас сломаются пополам. — Я не угрожаю. Я... предупреждаю.
Кристери набирала темп. Казалось, она сама хотела уйти из этого места. Наконец, они добрались до лестничного пролета.
— Что это было? И кто?
— Ученик отбывал наказание... — процедила та. — Ты не должна была это слышать. Забудь.
Они поднялись до четвертого этажа. Спальня оказалась тесной, душной комнатой, где в три ряда стояли двенадцать двухэтажных кроватей, застеленные одинаковым бельем. Кристери кивнула на нижнюю койку в углу. Сольвейг кинула на нее сумку и вышла.
В столовой подтвердились ее худшие опасения — еда была точно такой же, как и в лазарете. Сольвейг, пошатываясь, взяла поднос с порцией похлебки неизвестной породы. Отвратный запах столовой постепенно приводил ее в чувства, и зрение потихоньку восстановилось. Почти все места в столовой были заняты. Был свободно только одно место за столом в самом углу комнаты, где сидели две старшеклассницы лет семнадцати-восемнадцати. Выбора особо не давалось, и Сольвейг двинулась к ним, в голове молясь, что они ее не засмеют и позволят присесть.
Черт, черт, черт!
Гребаная периэль! Что она здесь вообще делает? Разве для них нет отдельных интернатов? Впрочем, как и для фейри.. Но это было уже не важно!
Эта птичка сидела с невозмутимым видом, медленно поедая свою порцию. Единственная периэль здесь.
Соль, не дожидаясь приглашения, села напротив и начала судорожно глотать безвкусную жидкость. Наконец, она подняла взгляд. Периэль, сидевшая напротив, на ела, а с брезгливым интересом разглядывала Сольвейг. Периэль сидела с идеальной осанкой, с возвышавшимися за спиной огромными голубиными крыльями. Она медленно поднесла ложку ко рту, словно делала одолжение этой пище. Девушка, сидевшая рядом... Сольвейг поперхнулась. Еда встала комом в горле, не давая воздуху спокойно проходить в легкие.
МЕНТАЛИСТКА.
Противнейшая тварь, которая не имеет своих чувств, а питается чужими мыслями. Паразитка с абсолютно белыми глазами. Сидела и смотрела прямо на Сольвейг.
Пожалуй, сегодня Соль пообедает в другом месте.
Она откашлялась, взяла поднос, и уже собралась уходить, как прозвучал голос периэли.
— Не бойся, она тебе причинит вреда не больше, чем пустая пластиковая бутылка.
Сольвейг замерла.
— Вот вы все думаете, что менталисты какие то монстры, которые высасывают душу, — продолжала периэль, скучающе помешивая похлебку — а они же как дети. Они просто есть. Они не могут намеренно причинить тебе зла. Просто потому, что не умеют злится.
— Все равно они как кровохлебки... — покачала головой Сольвейг. — Они же даже не понимают, что хорошо, а что плохо.
— А ты понимаешь? — периэль вдруг подняла взгляд.
Соль, не в силах больше терпеть, вышла из-за стола. Компания периэли была ей отвратительна. Она покинула столовую, чувствуя, как в спину впиваются чужие взгляды. Особенно один — тяжёлый, спокойный, изучающий. Интересно, что она забыла в интернате? Периэли с такими манерами и такой внешностью обычно учатся в элитных школах, а не прозябают в Сортилегиуме.
Соль толкнула дверь и оказалась в душном коридоре. Окон не было, но так хотелось бы открыть! Сольвейг прислонилась спиной к холодной, шершавой стене и закрыла глаза. Крылья заныли. Они срослись, но летать ей запретили еще две недели, пока кости окончательно не окрепнут.
Сольвейг сжала пальцы так, что ногти впились в ладони. Ей хотелось разнести все вокруг, разрушить стену и прорваться на свободу, вдохнуть свежий воздух... В отчаянии она со всей силы пнула стену, будто бы от этого она пропустила бы ее наружу. Удар отозвался в пальцах ног тупой болью, а стена даже не шелохнулась. Сольвейг выругалась сквозь зубы.
— Она не проломится.
Мелодичный голос послышался над самым ухом, заставив Соль резко развернутся. Но она никого не видела. А потом из тени у стены отделилась фигура. Парень, её ровесник, одетый в такую же серую форму, но успевший переделать её на свой лад: рукава закатаны, воротник расстёгнут, шнурки на ботинках завязаны каким-то замысловатым узлом. Фейри. Крылья убраны, но Сольвейг узнала своего — по перламутровым, мягко голубовато-серым глазам. Он откинул с лица с длинную, светлую челку и подошел ближе.
— Это серолит. Крепчайший материал, его не пробить даже очень сильным магам. Во время войны это здание являлось военной крепостью, — лениво пояснил парень, увидев удивленный взгляд Сольвейг, — и его специально строили непробиваемым.
Соль стояла и смотрела в пол, не зная, что нужно сделать ей с этой непрошенной информацией. Значит, они в крепости... Как в тюрьме.
— Меня зовут Лориан. И... мне нужны союзники. — вдруг сказал парень
Сольвейг поджала губы.
— Не думаю, что я буду полезна тебе. — осторожно произнесла Соль. — Выбери в союзники кого-нибудь... хм, пообщительнее.
Лориан усмехнулся. Как то криво, задумчиво, смотря вверх, будто бы вместо низкого, серого потолка там было высокое, бескрайнее небо...
— Ну, как знаешь... — он направился к выходу, похлопав Сольвейг по плечу, — Но учти. Я знаю, как отсюда выбраться.
Последние слова он произнес шёпотом, прямо над ухом Соль, отчего она вздрогнула.
Здесь.
Никто
Просто так.
Ничего не знает.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!