Глава 4: Глава 3
Глава 3
25
0
Слушание, которое так беспокоило Северуса, прошло спокойно. Дамблдор, используя свой авторитет члена Визенгамота, убедил всех в том, что Снейп являлся двойным агентом и никогда бы не вступил в ряды Пожирателей по своей воле. Его аргументы были приняты полностью, и Северуса отпустили с чистой совестью.
Время текло. Один месяц сменялся другим, сезон за сезоном. Через полтора года, когда наступило новое лето, и мисс Лейтон убедила Северуса отвезти мальчика ближе к морю. В итоге он снял небольшую квартирку в магической части городка Писхэйвен, недалеко от Брайтона, где они провели три недели, пока Эйдан не подхватил простуду. Вид кашляющего мальчика привел Северуса в ужас, и он прервал их отдых.
Возвращение в Хэндон омрачилось повышением у ребенка температуры, но Северус заблаговременно приготовил несколько основных зелий от всяких “мелких недугов”, так он их называл раньше. Сейчас же, видя лихорадочный блеск в глазах и нездоровый румянец на лице Эйдана, он уже не мог назвать это мелочью. Первая ночь дома прошла спокойно, но Северус спал в кресле возле кровати мальчика. Утром поднялся разбитый и не выспавшийся, в отличие от Эйдана, который чувствовал себя значительно лучше.
Тоули ворчал все это время, что потащили ребенка неизвестно куда и зачем. А мисс Лейтон лишь успокаивала, что все дети болеют и это нормально, но Северус не разделял ее спокойствия.
Каждый раз, когда Эйдан чихал или трогал лоб своей маленькой ладошкой, он чувствовал, как внутри поднимается паника, которую он тщательно подавлял. Он знал теорию детских болезней лучше любого целителя – в конце концов, все известные книги по зельеварению содержали не только рецепты, но и подробные описания симптомов. Однако одно дело знать и другое – видеть в этом ребенке.
Тоули, несмотря на все свое ворчание, проявлял чудеса заботливости. Домовой эльф постоянно возникал то рядом с горячим шоколадом, то со свежими простынями, то с очередным одеялом, которое, по его мнению, должно было непременно “выгнать хворь”. Северус не прогонял его. Впервые он был благодарен за навязчивую опеку.
Через два дня от простуды не осталось и следа.
Эйдан, полный сил, носился по дому, пытаясь догнать Тоули, который с притворным ужасом убегал от мальчика с кухонным полотенцем в руках. Северус наблюдал за этой сценой из-за стола, где он в сотый раз перепроверял состав своих зелий.
– Папа, – Эйдан запрыгнул к нему на колени, запыхавшись и раскрасневшись. – А когда мы поедем к босой воде?
Северус поморщился. Он думал, что этот вопрос уже закрыт.
– Мы уже были у большой воды, – ответил сухо, – и ты заболел.
– Я бойсе не болю! – Эйдан заглянул в глаза Северусу. – И Тоули сказал… что там босие-босие йибы зивут.
Северус бросил выразительный взгляд на домового эльфа, который в этот момент невозмутимо поправлял что-то на столе. “Предатель”, – подумал Северус с неожиданной для самого себя теплотой.
– Рыбы никуда не денутся, – сказал он, поправляя воротник рубашки Эйдана. – Так что поедем следующим летом.
– Пьявда? – Северус сдержал улыбку. – Завта?
– Нет, Эйдан, через год, а не завтра.
– А это долго? – протянул мальчик, надувая губы.
– Время течет быстрее, чем кажется.
Эйдан уже сполз с его колен и убежал комнату, следом за ним пошел Тоули.
Северус откинулся на спинку стула и закрыл глаза.
Писхэйвен остался позади, но образы тех трех недель все еще были перед глазами. Море. Галька, хрустящая под ногами. Эйдан, который впервые увидел воду во всю ее ширь и замер, приоткрыв рот, а потом бросился к волнам, не обращая внимания на попытки Северуса призвать его у к порядку. Куча камешков, которые ребенок собрал, потому что они самые удивительные на свете.
Раньше Северус не понимал смысла, если кто-то возил семью на отдых, и не думал, что когда-нибудь скажет… эти три недели оказались... Северус не знал, как это назвать. Он не был счастлив – это слово давно потеряло для него смысл, но каждый вечер, когда сидел на балкончике их временного жилища и смотрел, как солнце погружается в воду, окрашивая небо в лиловые и золотые тона, внутри него что-то... оттаивало.
Открыл глаза, когда рядом на стол с тихим стуком опустилась чашка чая, которую принесла мисс Лейтон.
– Вы выглядите лучше, – заметила она, ставя чашку и перед ним тоже. – Загорели даже.
– Не говорите глупостей, – выпрямился и посмотрел на чашку.
– Я никогда не говорю глупостей, Северус. Лишь наблюдаю.
Няня опустилась на стул напротив, и некоторое время, молча пила чай, наслаждаясь редкими сейчас минутами затишья. Это было одно из тех немногих качеств мисс Лейтон, которое Северус ценил больше всего – она умела молчать без неловкости.
– Он спрашивал про море, – сказал Северус, отпив из чашки.
– Я слышала. Ему понравилось там.
– Я сказал, что мы поедем следующим летом.
– Это разумно.
Северус чуть усмехнулся.
– Не спросите, почему я не хочу возвращаться туда сейчас?
Мисс Лейтон пожала плечами.
– Я полагаю, у вас есть причины. К тому же, – чуть помолчала, – иногда важно, чтобы у ребенка было то, чего он очень ждет. Предвкушение тоже подарок.
Северус посмотрел на нее, не донеся до рта чашку. Застыл от сказанного.
– Вы полны неожиданных мыслей, мисс Лейтон.
– Я просто старая одинокая женщина, которая много чего повидала, – ответила она с лёгкой улыбкой, – и которая сейчас пойдет готовить ужин, потому что Тоули, кажется, решил, что мальчику нужно только развлечение и игры.
Она поднялась и направилась к двери, но на пороге остановилась.
– Северус.
– Да, мисс Лейтон?
– Вы отлично справляетесь.
И, не дожидаясь ответа, она вышла.
Северус остался сидеть в кресле, глядя на остывающий чай. Он не знал, что ответить.
– Предвкушение, – повторил он, пытаясь понять, когда в последний раз чего-то ждал с надеждой.
Ответ так и не нашелся, ведь раньше вообще такого не было.
Вечером Эйдан уснул на удивление рано, утомленный недавней болезнью и дневными играми. Северус сидел в своей лаборатории, перебирая ингредиенты, записывал, то, что необходимо было приобрести. Рука привычно двигалась, выводя аккуратные буквы, но мысли витали далеко.
Дамблдор.
Скоро каникулы должны были закончиться, и он снова начнет напоминать о его долге. Снова вспомнилось слушание Визенгамота и слова, которые Дамблдор произнес под присягой.
– Он никогда бы не вступил в ряды Пожирателей по собственной воле.
Старик сказал это с такой убежденностью, что ему все поверили. Но Северус знал правду.
Воля была. Он хотел стать Пожирателем Смерти, служить могущественному волшебнику, который давал ему все. Решение на все его проблемы, отмщение за обиды. Определенно он хотел силы. Настолько сильной была обида и ненависть к отцу, к мародерам, ко всему миру, который снова и снова доказывал ему, что он лишний, ненужный, другой. Он отчаянно хотел принадлежать к чему-то великому.
Раньше была Лили, но она выбрала Поттера.
Потер переносицу, прогоняя воспоминания. Бесполезно. Они глубоко сидели внутри, словно старые шрамы, уродливые и зудящие, которые иногда болели или просто напоминали о себе тупой, ноющей тяжестью.
На столе, среди пузырьков с высушенными корнями и банками с порошками, увидел колдографию, которая мирно лежала и притягивала к себе взгляд. На ней Эйдан стоял на берегу, за спиной накатывала волна. Мальчик мокрый, весь в песке, сжимал в руках найденную ракушку и горсть камушков, улыбался так широко, как умели улыбаться только дети, которые еще не знали, что мир может быть жестоким.
Северус взял фотографию в руки.
“Следующим летом”, – подумал он с грустью и усмехнулся кончиком губ.
– Предвкушение, – с удивлением понял, что сам ждет этого ничуть не меньше. Новое приключение на море.
Впервые за много лет позволил себе мечтать, что оно действительно наступит.
***
Следующее лето выдалось душным.
Поездка на море намечалась через неделю, а пока Северус варил зелье, очередной заказ. В подвальной лаборатории, где всегда царила спасительная прохлада, воздух стал тяжелым и липким. Северус работал медленнее обычного – это зелье требовало точности, а пот, застилающий глаза, мешал сосредоточиться. Он уже дважды едва не ошибся последовательности добавления ингредиентов и теперь с мрачной раздражительностью наблюдал, как варево в котле приобретало положенный прозрачно-золотистый оттенок.
Сверху, сквозь перекрытия, доносился звонкий голос Эйдана. Мальчик что-то оживленно обсуждал с Тоули. О чем они спорили Северус так и не понял, но неожиданно наступила звенящая тишина.
Спустя пару мгновений поднял голову к потолку.
Тишина. Ни единого звука, которые всегда сопровождали эту парочку. Посмотрел на котелок, он мог отойти от него примерно на полчаса.
Вышел из лаборатории и поднялся по лестнице.
– Эйдан! – ответ не последовал. – Тоули. – тишина.
Сердце забилось быстрее. За годы работы в Хогвартсе он привык к тому, что тишина почти всегда означает неприятности, если не инициирована им самим. Быстро прошел в спальню мальчика, через приоткрытую дверь и замер на пороге.
Эйдан стоял посреди комнаты, вытянув руку вперед. Его маленькие пальцы растопырены, а лицо сосредоточено до крайности, брови сведены к переносице. В дюйме от его ладони висела в воздухе большая стеклянная банка.
А в банке плавал Тоули. Домовой эльф, обычно такой подвижный и шумный, сейчас замер в полной неподвижности, прижав уши руками и вытаращив глаза.
– Эйдан, – с невероятным усилием Северус заставил голос звучать спокойно, хотя внутри все оборвалось. – Что ты делаешь?
– Она сама! – выпалил мальчик, и в его голосе послышались слезы. – Сама! – настаивал упрямо. – Тоули хотел спьятать печенье, а банка... она полетела! И Тоули в нее... бам… и все…
Губы Эйдана задрожали. Банка с Тоули дернулась в воздухе, и домовой эльф издал приглушенный писк.
– Эйдан, – Северус сделал шаг вперед. Он понимал, нужно срочно что-то делать, даже примерно понимал, что именно. Видел это сотни раз у первокурсников, которые впервые брали в руки палочку. Иногда всплески их магии могли быть разрушительными. Но Эйдан... – Посмотри на меня.
Мальчик поднял испуганные глаза, полные слез, зрачки расширились.
– Ты не сделал ничего плохого, – сказал Северус, медленно приближаясь, опустился перед ним на колени. – Это просто... случается. Со всеми волшебными детьми.
– Но я не хотел! – всхлипнул Эйдан. – Тоули йугался, что я много сладкого съем, а я не хотел, чтобы он пьятал печенье, и... и...
– И магия пришла тебе на помощь, – закончил спокойно Северус, положил на плечо мальчика руку. – Она всегда приходит, когда мы очень сильно чего-то хотим или очень сильно боимся.
– Я не боюсь! — нахмурился Эйдан, банка снова качнулась. Тоули внутри жалобно заскулил.
Северус мысленно выругался.
– Эйдан, – как же сложно оказалось держать голос. – Послушай меня внимательно. То, что сейчас происходит... неплохо. Магия – часть тебя. Но ей нужно помогать, а не бороться с ней.
– Помогать? – голос мальчика дрогнул.
– Давай попробуем... представь, что банка – задумался на мгновение, – мыльный пузырь. Легкий. Пустой. – сделал усилие над собой и слегка улыбнулся. – Помнишь, вы с Тоули надували пузыри? – мальчик кивнул. – Они легкие и медленно опускаются на землю. Вот и опусти медленно банку, будто она пузырь.
– А Тоули?
– Тоули в порядке и выберется, как только ты опустишь банку, – сказал Северус с уверенностью, но сам ее не чувствовал. Эльф вполне мог пострадать от выброса.
Эйдан зажмурился. Его лицо сморщилось от усилия. Северус видел, как задрожали пальцы.
– Пузый? – прошептал мальчик. Северус кивнул.
Банка качнулась. Опустилась на несколько дюймов. Замерла.
Плечи Эйдана были горячими – жар от выброса разливался по детскому телу, и Северус чувствовал его, но сам мальчик мелко дрожал. От напряжения или от страха.
– Помедленнее, – тихо сказал Северус. – Просто... отпусти.
– Не получается… – жалобно произнес Эйдан, и банка снова покачнулась.
– Сделай глубокий вдох… и выдохни. Медленно. – мальчик послушно исполнил. – Еще раз. Глубоко и медленно. Молодец! А теперь так же, как дышал, опусти банку.
Эйдан сделал вдох, а следом банка мягко, почти невесомо коснулась пола.
Стекло звякнуло, крышка отскочила, и из банки пулей вылетел Тоули. Домовой эльф пронесся по комнате, врезался в шкаф, отлетел к кровати и, наконец, рухнул на пол, судорожно хватая ртом воздух.
– Тоули! – Эйдан рванулся к нему, но Северус удержал сына за плечо.
– Дай ему минуту.
Эльф отдышался, поднял голову. Его уши, обычно торчавшие в разные стороны, сейчас висели тряпочками, а глаза были размером с блюдца.
– Молодой хозяин... – прохрипел Тоули. – Тоули думал... Тоули думал, что...
Он не договорил. Всхлипнул, и в пару движений приблизился к мальчику, что испуганно стоял, обхватил его маленькие ноги руками.
– Хозяин не хотел, – прошептал эльф. – Тоули знает. Тоули сам виноват, спрятал печенье, расстроил молодого хозяина… – Северус отпустил плечо мальчика.
– Прости, Тоули! – Эйдан рухнул на колени и обнял эльфа за шею. – Я не хотел! Я не знал, что так получится!
– Тоули знает, знает, – эльф гладил мальчика по спине дрожащей рукой.
Северус стоял на коленях рядом и почувствовал себя лишним. Он смотрел, как Эйдан всхлипывает, уткнувшись в плечо домового эльфа, и пытался унять собственную дрожь, которую, к счастью, никто не видел.
Первый выброс.
Он ждал этого. Знал, что это должно случиться – и чем раньше, тем лучше. Но когда это произошло... в ту секунду забыл, как дышать.
– Северус?
Обернулся. В дверях стояла мисс Лейтон, держа в руках поднос с чашками. Она смотрела на разбросанные по комнате вещи, на банку посреди пола, на Тоули с Эйданом в объятиях друг друга, и на него – застывшего, бледного, с руками, которые он судорожно сжимал в кулаки.
– Выброс, мисс Лейтон, – сказал Северус чужим голосом.
Мисс Лейтон поставила поднос на комод. Медленно, не делая резких движений, подошла к Северусу и взяла его за руку. Ее пальцы оказались сухими и теплыми.
– Это хорошо, – сказала она просто, – хорошо. Значит, он волшебник.
– Я знал, что он волшебник, – севшим голосом произнес Северус.
– Конечно, а теперь убедились.
Эйдан поднял голову и выпустил из объятий притихшего Тоули. На личике все еще дорожки от слез, но в глазах уже не было того ужаса.
– Папа, – это слово вывело Северуса из ступора, он посмотрел на мальчика. – У меня... у меня внутри что-то есть.
Северус посмотрел на него и задумался. Что говорят в таких случаях?
“Это пройдёт” – ложь.
“Ты научишься это контролировать” – далеко не сразу.
“Я тоже так умею” – слишком просто?
– Это магия, – сказал он наконец. – Она есть в каждом волшебнике. Просто сегодня она решила показать себя.
– А Тоули? — мальчик тревожно покосился на эльфа. – Я его не... не сломал? - эльф покачал головой.
– Тоули в порядке, – вмешалась мисс Лейтон, поднимая эльфа на ноги. – Только шоколадного печенья ему сегодня есть не стоит. А то вдруг банка снова полетит.
Эйдан хихикнул сквозь слезы. Тоули возмущенно надулся, но спорить не стал.
Северус выпрямился. В комнате все еще царил хаос: опрокинутый стул, разбросанные книги, банка, валяющаяся на боку. Но Эйдан уже улыбался, прижимаясь к отцовской ноге, и это было важнее любого порядка.
– Смотри, — сказал Северус, положил одну руку на взлохмаченную голову сына, а второй достал палочку. От одного движения все зашевелилось, встало на свое место. – Вот видишь… это не страшно.
Мальчик открыл рот от удивления и еще сильнее прижался к нему. Потом потер глаза и зевнул.
– А сейчас пить горячее молоко с медом и спать. У волшебников после первого выброса всегда кружится голова.
– Пьявда?
– Правда, – солгал Северус, подхватывая малыша на руки. – Идем.
Пока нес его по коридору, чувствовал, как Эйдан тяжелеет с каждым шагом – магия выжгла все силы, ребенок засыпал на ходу. И это было правильно. Так должно быть.
– Папа, – прошептал Эйдан, когда Северус укладывал его в постель.
– Что?
– А у тебя так было? Когда ты был маленький?
Северус замер. Он вспомнил мрачный дом, крики отца, мать, которая молча сидела в углу, и собственную ярость, такую огромную, что однажды...
– Было, – сказал он, отгоняя воспоминание.
– Пьявда? – глаза Эйдана медленно закрывались.
– Правда.
Он поправил одеяло, волосы, упавшие на лоб мальчика, и долго смотрел, как веки Эйдана тяжелели, как дыхание становилось ровным и глубоким.
***
Он вышел в коридор и устало прислонился спиной к стене напротив. Мисс Лейтон уже ждала там с чашкой крепкого чая. Как она всегда знала что нужно, даже когда он сам не понимал?
– Вы отлично справились, Северус, – заметила тихо.
– Я был в ступоре.
– Нет, – протянула ему чашку. – Невероятная выдержка… И Эйдан отлично справился. Он совсем как вы, даже говорит похоже.
Северус взял чай. Руки уже почти не дрожали.
– Он будет сильным, – заговорил, глядя на закрытую дверь спальни. – Слишком сильным.
– Он ваш сын, – кивнула мисс Лейтон. – Конечно, он будет сильным… А вы его научите быть еще сильнее.
Северус ничего не ответил. Стоял в коридоре, пил чай и думал о том, что сегодня вечером случилось то, чего он боялся и ждал одновременно. Первый выброс магии. Первый шаг в мир, который никогда не был к нему добр.
Но сегодня, глядя на счастливое, залитое слезами лицо Эйдана, впервые подумал, что, может быть, для него этот мир станет другим.
– Я сделаю так, чтобы было по-другому, – пообещал он себе, входя в лабораторию, проверить, не пострадали ли его зелья от магической волны.
Ни цвет, ни запах не изменились, значит, заклинание, наложенное в качестве экрана, сработало. Помешал зелье и, наконец, почувствовал, что кольца, что сдавливали его, начали отпускать.
Мальчик волшебник. Проявил способности впервые так рано. Теперь следовало научить его пользоваться своей магией, контролировать… Впереди много работы. Да уж… одно дело учить детей в школе, там легче абстрагироваться. Здесь создавалось ощущение работы сапера, один неверный шаг… за эти два с небольшим года Северус на многие вещи стал смотреть по-другому. То, что в пределах школы воспринималось как глупая шалость, дома виделось как милая игра ребенка… почему так? И как будет потом, когда Эйдан поступит в школу и начнет учебу?
Сел за стол и подпер голову рукой.
– Как же все это сложно… – прошептал в пустоту.
– Хозяин, будет ужинать? – голос Тоули, который появился рядом с тихим хлопком, чуть дрожал. Посмотрел на эльфа, все еще бледный, всклокоченный.
– Ты как? – не хотел, но спросил именно это. Тоули заломил руки и коротко кивнул. – Приведи себя в порядок, а то Эйдан проснется и твой внешний вид его расстроит.
– Слушаюсь, хозяин… – эльф расправил тряпку, что служила ему одеждой. – Ужин?
– Сейчас поднимусь, – выдохнул Северус и, дождавшись, когда Тоули исчезнет, снова посмотрел на зелье.
Спустя неделю все отправились на море. Эйдан настоял на том, чтобы Тоули поехал с ними. С того вечера он вообще не отходил от эльфа ни на шаг.
В этот раз море впечатлило его еще сильнее, потому что они увидели летний шторм. Высокие волны, которые ударялись о берег и уносили гальку и шезлонги, забытые отдыхающими. Эти дни они сидели дома, но мальчик то и дело прилипал к стеклу балкона, смотрел на море не отрываясь, выражая свой восторг охами и ахами.
– А волны могут унести человека? – спросил не оборачиваясь.
Тоули вопросительно посмотрел на Северуса, а мисс Лейтон подошла к малышу.
– Могут, – ответила тихо, – но только если стоять у самой кромки.
– Комки?
– Это место, где море и берег соединяются, – пояснила она.
– А-а-а, – протянул Эйдан. – А как же йибы… если такие волны их тоже может унести… или удаить о беег?
– Конечно, – согласилась няня, – поэтому они уплывают далеко в море и прячутся как можно глубже, чтобы такого не произошло.
– О-о-о, – выдохнул Эйдан.
– А якушки… их тоже унесет? – Северус сдержал улыбку. Эти постоянные вопросы часто ставили в тупик.
– Потом море вынесет их обратно, – терпеливо заговорила мисс Лейтон.
– А мое… оно злится?
– Нет, – вмешался Северус. – Это природное явление. – мисс Лейтон чуть покачала головой. – Просто сильный ветер. – поправил себя.
– Ветей… сильный… – повторил Эйдан. – А вдюг он станет синее?
– Тогда его можно будет назвать бурей, ураганом…
– Буя? – восторженно повернулся к нему и в несколько быстрых шагов оказался рядом. – Буя…
– Правильно говорить буря, – сделал акцент на букве “р”.
– Бу…ря? – повторил Эйдан. Мисс Лейтон довольно выдохнула. Тоули расплылся в довольной улыбке. Северус положил руку на макушку и потрепал непослушные волосы.
– Правильно… буря, – повторил еще раз.
– Буря… буря… буря, – Эйдан забегал по комнате, повторяя новое для него слово.
Он подбежал к Тоули начал на него дуть.
– Я буря!
Эльф пытался спрятаться от него за занавеской, но безуспешно. В итоге Эйдан со смехом подбежал к Северусу и залез на колени. Положил руки на плечи и заглянул в глаза. Радостный румянец на щеках и горящий блеск в зеленых глазах.
– Папа, а когда вырасту, я стану, как ты? – Северус опешил от этого вопроса и не сразу нашелся что ответить.
– Как я?
– Да… – воскликнул громко, – высоким сильным и волосы хочу такие же, как у тебя, только глаза у тебя чейные, – насупил губки. – Мои станут такими?
– Нет, Эйдан, твои глаза останутся такими… как есть.
– Почему?
– Потому что у тебя глаза матери, – не подумав ответил и сразу же понял, каким будет следующий вопрос.
– А какая она? – Северус напрягся, опустил глаза. Вспоминать о Лили было тяжело.
– Она была замечательной и очень умной волшебницей.
– Но почему ее нет с нами? – брови Снейпа напряжено сдвинулись.
– Потому что… – заговорил с трудом, – ее больше нет.
– А где она?
– В лучшем мире, – почти прошептал в ответ.
– А там хойошо?
– Да, – усмехнулся горько, – ведь оттуда никто еще не вернулся.
– А почему мы не пойдем туда?
– Потому что живым там нет места, – выдохнул Северус и неожиданно для себя обнял мальчика. Эйдан сначала застыл, а потом крепко обнял его.
– Я люблю тебя, папа… – глаза предательски защипало. Неподалеку шмыгнула носом мисс Лейтон.
– И я тебя, Эйдан… – ответил едва слышно.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!