Глава 4: Once we get up there

« — Ты же знаешь, я не расист. Я среди чёрных себя чувствую чёрным, а среди белых былым.

— А среди голубых?

— А среди голубых я начальник. »



Карибский кризис: Фашистский покемон

***

Агония началась с утра. Не крики грешников, как это было бы в Аду, а шуршание пожелтевшими страничками малого атласа. Артефакт человеческого мироздания лежал на холодном капоте машины. Вокс, почти не пытаясь не порвать странички этой книжечки, яростно пытался найти нужную карту США, на которой будут обозначены дороги. Но вот эти линии, ведущие никуда под властью нечитаемых символов никак не подходили. Оверлорд медиа уже начинал сомневаться в своей трезвости, когда не мог найти гребаную карту восточной части страны. Перелистав туда-сюда атлас, он вслух проворчал:



— Что побудило того, кто вырвал содержание? — Вокс уже догадывался, кто это мог быть.



Эмили, до этого без цели гуляющая подле машины, с интересующимся видом подошла и молча взяла в руки книжечку. Осмотрев допотопный прибор, она без колебаний открыла определенную страницу — и та оказалась правильной. Аккуратно сложив страницы с глухим бумажным щелчком, Эмили вернула непрактичный для Вокса прибор.



— Все дороги ведут… Куда-то. — философски заключила она.



— В Рим. Все дороги ведут в Рим, — поправил Вокс, не благодаря за помощь, ведь это было бы признанием его слабости и временного поражения, — а наша ведёт в Новый Орлеан.



Эмили не ушла, а осталась смотреть на прокладывание пути с неподдельным интересом. Вокс достал заточенный карандаш из кармана и, найдя свой город, который, скорее всего, покидает навсегда, поставил на нём точку.



— Через Каролину, Джорджию… — озвучивал он скорее себе, ведя линию по уже существующей, — сюда… И вот, мы уже здесь.



Эмили подняла на него взгляд и спросила скорее с интонацией детского любопытства, чем деловитости:



— Сколько займёт дорога?



Вокс прикинул ближайшую скорость, необходимость остановок, расстояние по кривой относительно масштаба карты и ответил:



— В идеале два дня.



В такой результат он не верил, но хотел верить. Ведь предстоит ему ехать не просто в старомодной и тесной машине, а в настоящей клетке с тремя «святыми». Для Вокса это было своеобразным испытанием судьбы: продержаться несколько дней и не прикончить себя.



Единственное, что ласкало душу, так это его новая негласная роль. Роль главного, того, кто у руля, того, кто знает, что нужно делать и как себя вести. Он был тем, кто упал на дно, но сохранил долю власти. Согласитесь, такой расклад событий мог быть и хуже.



Раз всё уже готово, то можно…



Вокс отвлёкся от мысли, когда открыл дверь у водительского сиденья и рядом увидел Вегги.



— Сзади больше нет места. — не поворачиваясь, ответила Вегги на его немой вопрос. — А ещё кто-то должен следить, не собьёшься ли ты с пути.



Не желая больше задерживаться, Вокс сел за руль и вручил женщине открытый атлас.



— Тогда ты должна быть хороша в географии, — сказал он, проворачивая ключ, — будешь следить за дорогой.



Вегги хотела возразить, но быстро смирилась. Ещё бы! Пусть наслаждается выпавшим шансом сохранения своего порядка и не ворчит. Она внимательно всмотрелась в карту, анализируя маршрут.



Убедившись, что все готовы к поездке, и глянув на наручные часы, Вокс наконец решил рассказать план поездки. Такой, какой она должна была быть, просто обязана.



— Неизвестно, насколько сейчас качественные дороги, но дорога предположительно займет день или два. Мы останавливаемся в мотеле только под поздний вечер и едем дальше с раннего утра. Другие остановки только в крайнем случае. О, и вот, — он дал Вегги ту книжку, что отдала соседка, — изучай. Я думаю, что никто не хочет, чтобы у нас были проблемы, да? Поэтому ведём себя как типичные приличные американские граждане. Все же помнят нашу легенду?



Чарли и Эмили закивали на заднем сиденье. Сегодня у них было хорошее настроение, что выдавали их сияющие глаза. Оставалось надеяться, что они не слишком радостны, чтобы выйти из роли. Интересно, ангел и принцесса умеют вообще врать?



Машина завелась и тронулась с места, как старый пёс, вставший с лежанки. При выезде из пригорода Вокс уже приготовился к постоянной бдительности. Знаков тут, а, вернее, сейчас, было минимум, а значит приходилось импровизировать и догадываться. Естественно, Вегги — штурман-параноик — уже успела несколько раз придраться к скорости, тыкая пальцем в знак. А Вокс лишь хмурился, пытаясь держать себя в руках, чтобы не высадить её.



— Стой! — резко крикнула Вегги, и Вокс ударил по тормозам от неожиданности.



— Что? — сжимая руль и рассматривая улицу, слегка растерянно спросил он. — Мы что-то забыли?



Сколько водитель не щурился, ничего страшного впереди он не увидел. Оставалось лишь догадываться, что она имела в виду, когда останавливала автомобиль так резко, прикрикнув, как ошпаренная.



— Впереди пешеход, — в голосе Вегги, сложившей руки на груди, звучали нотки раздражения, — ты что, не видишь?



— Вижу. — ядовито прошипел он.



Нет. Все объекты дальше десяти метров были размытыми силуэтами. Эти дурацкие человеческие глаза подводили его.



Пользуясь короткой паузой, он с силой дёрнул бардачок напротив штурмана, от чего Вегги вжалась в спинку. Среди бумаг он находит свои очки. Стиснув зубы, Вокс надевает их, и мир становится чётче. Он снова взялся за руль и едет дальше. Теперь ехать было легче, когда всё видно.



Вегги одобрительно кивнула, наконец замолчав. Вокс почувствовал себя униженно. Этот мир ставит ему новые рамки и заставляет остальных смотреть на этот маленький позор. Он, Вокс, плохо видит и носит нелепые очки!



Шевролет выезжал из города. Все ехали молча, Эмили, Чарли и Вегги наблюдали за миром живых. Хотя самих людей в такую рань на улице ещё не было, город выглядел для них вполне мило и живо. При выезде из города их покорили природные ландшафты полей и холмов, которые были разбавлены мотелями и заправками, коих было немного.



Эмили, внимательная ко всему новому, внезапно задала вопрос, указывая в окно пальцем:



— Что значит «только для белых»? Но ведь солнце светит всем одинаково?



Её вопрос как прозвучал в одном лишь гуле машины, так после него и последовал только монотонный шум. Вопрос, с одной стороны, был слишком детским и наивным, а с другой стороны, очень сложным и философским.



Чарли оглядывается и закусывает нижнюю губу.



— О, это просто… — пытается оправдать она, — местные глупые правила! Давай лучше… Я загадаю цвет, который вижу, а ты попробуешь отгадать!



Эмили согласилась на игру. Но длилась эта жалкая попытка закрасить цвет вопроса красками не долго — цвета ограничивались: голубой, зелёный, бежевый, чёрный, жёлтый…



И вновь образовалась тишина. Эмили, расстроенная тем, что не может развлечь Чарли игрой в цвета, и желая быть полезной, шуршит на заднем сиденье и достаёт книжку — это Вокс понял, когда она начала читать вслух своим ясным голосом.



— «…а на земле не осталось ничего, что могло бы еще занимать меня, и тогда я решил сесть на корабль и поплавать немного, чтоб поглядеть на мир и с его водной стороны.» — читала серафим.



— «… Это у меня проверенный способ развеять тоску и наладить кровообращение…»Моби Дик (Герман Мелвилл), 1851 год — подхватила Чарли, почему-то заинтересовавшись рассказом.



Они начинают читать по очереди, возникает некий призрак их сотрудничества. Но в более жалком и пародийном виде. Вегги тоже это видит, точно. Она молчит, но её лицо меняется: не внешне, а, скорее, внутренне. Ревнует.



— Тише. Вы отвлекаете водителя. — смотря в зеркало на двух девушек, сквозь зубы сказал Вокс. — Здесь вам не спектакль.



Их чтение сильно отвлекало от дороги, оно было как лишний шум в эфире. После предупреждения помеха чуть стихла, они перешли на шёпот. Вегги больше не говорила о знаках, но неотрывно наблюдала за тёмной полосой. Она прилягла на дверь, обнимая себя руками. Казалось, что она спит. Но нет, она, вроде, бодрствовала.



Почти как два с половиной часа автомобиль ехал по тёмной полосе дороги, когда на горизонте показался город Саут Хилл. Было решено остановиться на ближайшей заправке за топливом. Заправка встретила их яркими вывесками, запахом бензина и жареных пирожков.



Пока Вокс занимался тем, для чего они здесь остановились, Эмили и Чарли распаковывали бутерброды, которые они хотели съесть ещё перед выездом из дома. Прошло меньше, чем минута, когда Вегги вернулась из туалета. Её лицо — маска холодной ярости. Её поза — закрытая. Опять эта сука чем-то недовольна.



— Следующая остановка — ближайший приличный туалет. — произнесла она с тоном, не терпящим возражений, когда проходила мимо Вокса, даже не повернувшись в его сторону. — Тут слишком… чёрно-белое мировоззрение.



Вегги не объяснила, что именно случилось. Просто доложила о непригодности территории, как полководец. Следующие минут десять до остановки (а приходилось пользоваться наручными часами, ибо время на Земле — штука странная) Вегги молча смотрела в одну точку. Её нахмуренное выражение лица на самом деле было маской какой-то глубокой обиды на этот мир с его правилами.



***



Когда солнце было в зените, а герой романа вместе с моряками уже встретил тайную команду на борту, все успели проголодаться. И тут уже простыми бутербродами и купленным на заправке арахисом нельзя было обойтись.



Колокольчик над дверью закусочной «У Долорес», что находилась в одном из районов какого-то города, противно звякнул. Здесь было душно от табачного дыма и жаренной еды. За стойкой сидит пара дальнобойщиков, которые затихают, когда видят компанию. Они бросили оценивающие взгляды, а затем вернулись к своим тарелкам, но ели молча.



Готовый расстаться с пятью долларами ради американского традиционного ритуала, Вокс осмотрел меню, написанное мелом на доске. В нём не было ничего интересного, список скудный, как приговор из пяти пунктов, зато всё дешёвое. К счастью, девушки не стали долго раздумывать — их выбор был продиктован аппетитом и желанием наконец это закончить.



Стоило ожидать того, что эта компания здесь разделится. Хозяин, мужчина средних лет, обратился к Воксу и предложил двум девушкам место за отдельным столиком около служебного помещения, от которого пахло хлоркой и сыростью.



Принять это предложение было бы узакониванием унижения. Отказаться — спровоцировать конфликт. Вокс почувствовал, как по спине пробежал холодок ярости, абсолютно бесполезной в этом месте. Безопасность. Надо думать о безопасности. О цели.



— Будет, как вы сказали. — выдавил он, и фраза прозвучала как полная капитуляция. Он видел, как плечи Вегги напряглись.



Пытаясь съесть куриную ножку вилкой, Вокс заметил, что Чарли, развернувшись в пол-оборота, смотрит в сторону, где сидели остальные члены поездки. И, как оказалось, не зря — Вегги заказала тот самый острый соус из меню. Не спеша, она выливает приличную порцию содержимого бутылочки под обеспокоенный взгляд Эмили. Отламывает кусок хлеба и окунает его в лужицу на тарелке. Подносит ко рту и медленно, методично жуёт. Глаз слезится, но выражение лица не меняется.



В этом было что-то вроде ритуала очищения через боль. После всего этого фарса ей понадобилось что-то реальное, с чем она могла справиться.



— Мы не будем ей покупать из-за этого мороженое, — бросил он обернувшейся Чарли, возвращаясь к недосоленной курице. Его голос звучал плоско, без осуждения, просто констатация факта. Шарик мороженого был бы утешением и смягчением физической боли. А то, что сделала она, не нуждалось в награде. Это и была своего рода мазохистская награда для Вегги. Она просто выбрала более жёсткий для себя вариант.



***



— Может, ты хочешь сесть сзади? Поменяться местами с Чарли? — без какой-либо заботы в голосе предложил Вокс перед тем, как зайти в машину.



Вегги недовольно зыркнула на него, словно он её оскорбил, но всё же согласилась. Почему-то Вокс на это и не надеялся, подозревая, что села она вперёд из-за того, что её укачивает.



Автомобиль с относительно невысокой скоростью ехал по бесконечной и прямой дороге. Из окна были видны только безликие поля, а единственное разнообразие состоялось в том, что приходилось объезжать города с ещё более низкой скоростью, становясь призраками чужой жизни. Сейчас время казалось не быстрым, как раньше, а тягучим, как сироп. Казалось, что пауза между тихими перелистываниями страниц романа длилась две минуты или два часа. Даже звук двигателя изменился: в ровном гуле мотора уже слышался определённый ритм. Он был похож на мантру. Через ещё пару часов тело начинает мстить: спина постепенно немеет, а очки натирают переносицу. Каждые полчаса Вокс меняет хватку на руле, но это почти не помогает. И тогда под ритм двигателя пришла мысль. Личная и ядовитая:

«А Аластор, наверняка, сейчас дома. Кофе в его чашке правильной температуры, ароматный и греющий. И читает он не дорожные знаки, а местные сплетни в газете»

Эта картина была нарисована так ясно, что Вокс почувствовал во рту вкус того самого кофе, который был хоть и горьким, но греющим и бодрящим. И тут же — вкус собственной слюны, пресной и скучной. Мысль Вокса о том, что противник наслаждается позой в кресле и контролем над пространством в радиусе вытянутой руки, а ему приходится тащиться через всю страну, кажется ему физически унизительной. Мозг, лишённый относительного положения во времени и пространстве, начал сбоить, выдавая несвязанные обрывки плёнки. Белый свет взрыва, разрывающий плоть. Ослепляющие прожекторы в студии, нагревающие пространство, как в печке. Свежая газета. Где она? Они наверняка взяли её с собой? Её содержание могло бы быть недолгим, но единственным развлечением. Картошка с тушёнкой. Грубая, жирная, настоящая. Вот её бы сейчас. Хоть что-то простое, что можно положить в рот и проглотить. Или ещё что-то съедобное. Жаль, что Чарли тогда на кухне ляпнула ересь про исправление «трудных личностей». Жаль, что он не смог попробовать тот самый пирог с идеальной корочкой и мягкими яблоками с ароматом корицы. Если Воксу не изменяла память, то готовила та женщина идеально. Точнее, по-домашнему. Что в этом мире, кажется, было синонимом идеала. Он сглотнул. Путь теперь измерялся не милями, а упущенными возможностями, физическим дискомфортом и навязчивым образом идеального вечера. А дорога впереди была всё так же бесконечна и равнодушна. Но ведь ради встречи с Аластором можно было потерпеть? Тем временем солнце, успев на время окрасить небо в огненные цвета, успело сесть за горизонт. Сначала исчезли детали за окном, а потом остались лишь силуэты, а теперь и они слились с тьмой. Фары Шевролета вырезали в темноте два конуса света — их единственную реальность. Усталость перестала быть чувством. Она стала физическим законом. Давила на плечи, утяжеляла веки, сгущала мысли до вязкой, тягучей каши. Ладони, казалось, уже прилипли к рулевому колесу, зато каждый мускул ныл однотонно и одинаково. Вокс больше не мог. Не то чтобы сдавался — ресурс просто кончился, будто зарядка на телефоне. Идея ехать дальше стала такой же абсурдной, как пытаться взлететь, махая руками. На заднем сидении тишина, нарушаемая только ровным, тяжёлым дыханием Вегги. Она сдалась. Её голова откинулась на подушку, сделанную из свёрнутого полотенца. Чарли дремала, уткнувшись боком в дверь. Бодрствовала только Эмили. Она сидела неподвижно, наблюдая за небом. Её лицо, освещаемое редкими мелькающими огнями встречных машин, было бледным призраком в темноте. Шёпотом, который едва перекрывал шум мотора, он хрипло позвал:



— Эмили.



Она отозвалась шорохом одежды и наклоном вперёд.



— Зелёная книга. Посмотри ближайшее… место для остановки.



Он не сказал «мотель». Слово казалось слишком громким, слишком конкретным для этого всего. «Место для остановки» звучало, как последний пункт в инструкции по выживанию в дикой природе.



Вокс услышал сухой шорох бумаги, который прозвучал оглушительно громко.



— Мы подъезжаем к… — он попытался вспомнить, какое название было на том указателе, что промелькнул час назад, — …к Гринвиллу.



Какое-то время она молчала, изучая. Света от фонарика не было (хотя откуда ему взяться), Эмили читала в темноте.



— Дом в районе Стерлинг. — донёсся её голос, тихо, но чётко. — Он помечен галочкой. Владелец книги написал «уютно».



Галочка. Уютно. Два простых слова, которые его не касаются. Вокс вздохнул, морально приготовившись к дополнительному часу поиска двух мест для ночлега.



— Хорошо, — пробормотал Вокс. За стеклом начали появляться первые дома и огни, что означало, что осталось немного.



Он нашёл тот дом. Тот был небольшим, с верандой и, как бы сказала Вельветт, с дерьмовым экстерьером. Ни таблички, ни знака, просто дом. На стук в дверь (звонок почему-то не сработал) вышла хозяйка, пожилая тёмнокожая женщина в халате. Усталый и понимающий взгляд скользнул по Воксу в костюме, хоть и помятом, а затем по Эмили и Вегги. На Эмили он задержался чуть дольше, всего на секунду, и вернулся к Воксу, хотя в глаза она не смотрела, почти физически не могла.



— Два места свободны, — сказала она, глядя за спину Вокса, — На ночь. Завтрак включён.



Вокс договорился с женщиной о цене и протянул приготовленные заранее несколько вечнозелёных. Эмили с усталой улыбкой негромко поблагодарила его и пожелала спокойной ночи. Проснувшаяся Вегги стояла, ёжившись от холода. Она сделала шаг вперёд, когда хозяйка чуть отдалилась.



Она говорила тихо, вполголоса, но каждое слово было выточено, словно лезвие:



— Я могу и делаю вид, что я простила тебя за тот взрыв. Ради… общего дела, — она бросила быстрый взгляд на машину, — Но не думай, что я тебе доверяю. Ни на секунду. Если с Чарли хоть что-то случится…



Вегги не договорила, угроза повисла в воздухе. Вокс смотрел на неё сверху вниз. Его лицо в свете из окна дома было пустым. Он был слишком уставшим для этой бессмысленной войны.



— Спокойной ночи, Вегги. — просто ответил он, улыбнувшись, будто не заметил угрозы, и развернулся к машине.



Дорога в «Pineview Motel» заняла около пятнадцати минут. Неоновые вывески гласили о наличии кондиционера, телевизора и чистой комнаты, на что Вокс уже не обращал внимания.



Процедура заселения прошла быстрее, чем он рассчитывал. Вокс спокойно назвал своё имя, город, номер машины и марку, несмотря на то, что в последнем сомневался. Действительно, зачем зачем хозяину знать модель автомобиля гостя? Наверное, просто чтобы оценить их, но Вокс не хотел вдаваться в подробности, когда никаких вопросов к ним не возникало. Главное — доверие, которое они вызывали.



Мужчина за стойкой даже попытался улыбнуться Винсенту, кивнул на Шарлотту: «С женой?»



Вокс не стал поправлять, просто взял, наконец, ключ.



Номер оказался душным и пахнущим освежителем для воздуха. И, как идиотский финальный аккорд этого идиотского дня, в центре стояла двуспальная кровать. Ни про кондиционер, ни про телевизор и речи не было.



Вокс просто посмотрел на эту кровать. Слишком устал, чтобы злиться. Он снял пиджак и бросил его на единственный стул. Хотелось, конечно, принять душ, но это утром.



— Это неправильно! Это ужасно! — дрожащим от усталости и смятения голосом взорвалась Чарли.



Вокс положительно промычал ей в ответ, снимая очки. Он протёр лицо ладонью. В какой-то степени, телевизор вместо головы — удобная вещь. Как минимум, очки не надо носить. И глаза болят меньше.



— Мы… Мы бросили их там! — продолжала Чарли. — Как будто они багаж, который нельзя занести в приличное место!



— Ага, — отозвался Вокс, снимая галстук.



Как же, оказывается, удобно лежать на боку. Особенно если подогнуть одну ногу и положить голову на ладони. Одеяло было тяжёлым и мягким, как облако. Глаза тут закрывались сами собой.



— Мы могли бы быть все вместе. Поддержать друг друга. А вместо этого мы играем по этим… Гнусным правилам. Мы принимаем это.



Её слова долетали, как шум из соседней комнаты — фон, помехи.



— Правила не спрашивают принцессу Ада. Они есть. Или ты спишь, или пытаешься им перечить. Бессмысленно, кстати.



— Но ведь в Аду я с таким не сталкивалась! — возразила Чарли, выключая свет в комнате.



— Потому что ты принцесса.



— А ты? — парировала Чарли, стоя где-то в темноте.



— А я был ч… — сонный язык не слушался, — тёмно-синим. В смысле, не белым. В смысле… В Аду.



Чарли какое-то время просто не издавала ни звука, кроме звука дыхания. А потом глубоко и устало вздохнула.



— Не то, чтобы я хотела давить на тебя… — пыталась подобрать она слова, сглотнув, — Но ты обещал дать мне шанс. Искупление не начинается с молчания. А ты пока даже не пытался.



Вокс не ответил. Или ответил хриплым, сонным «угу», которое могло значить от «понял, а теперь дай поспать» до «отстань». Где-то на краю сознания мелькнула мысль: «Надо бы спросить, зачем она согласилась на эту сделку. Неужели она настолько наивная или просто использует меня, как я её?»



Но вопрос растворился, так и не прозвучав.



Вокс услышал скрип пружин — Чарли осторожно, стараясь не потревожить его половину кровати, улеглась на спину и замерла.



— Вокс, — позвала она шёпотом, а он не ответил, — А что, если он не захочет говорить? Если не помнит? Может, мы зря едем?



Тишина. Чарли уже, наверное, подумала, что Вокс спит, когда его голос прозвучал неожиданно чётко для него:



— Мы не узнаем, пока не доедем. Поэтому спи.



— А ты что думаешь?



Настала пауза. Он открыл глаза и уставился в окно, в котором виднелись лишь небо.



— Чарли, мы посмотрим. Может, найдём новые страницы. Может, вклеим новые.



Чарли тихо выдохнула — то ли смешок, то ли вздох.



— Ты странно утешаешь!



— Я не утешаю, я спать хочу.



— Спокойной ночи, принцесса. — добавил он.



— Спокойной ночи, Винсент.



За тонкой стенкой кто-то включил радио. Голос диктора, приглушенный и далёкий, читал прогноз погоды.



Ясно. Без осадков. Хорошая видимость на дороге.



Уголок рта Вокса едва дрогнул.



Не его голос. Чужой. Кто-то другой вещал в этом эфире.



«Завтра — встреча. А сегодня — просто ночь.» — последнее, что пронеслось в его голове перед тем, как окунуться в сон, как в тёмную воду.