Кремень нажимает кнопку.

Мир взрывается белым.

Но не звуком — смыслом. Все, что было в Расте — леса, реки, медведи, верстаки, пляжи, базы — схлопывается в точку. Каждый камень, каждая травинка, каждая смерть — становится просто байтом. Информацией. Которой больше нет.

Кремень чувствует, как его аватар тает. Пальцы становятся прозрачными. Ноги — ветром. Тихон рядом улыбается — впервые искренне, без страха.

— Хорошо, что я тебя встретил, — говорит он. — В прошлый раз я сдох от голода в одиночку. Скучно было.

— Мы встретимся? — спрашивает Кремень.

— В реальности? Не знаю. Я был преступником. Ты — добровольцем. У нас разные судьбы.

— Судьбы? — усмехается Кремень. — Ты еще веришь в судьбы после всего?

Белое становится абсолютным. Последнее, что видит Кремень — Доктор Ли, которая не кричит, не плачет. Она спокойна. Даже рада. И шепчет одними губами:

— Наконец-то. Я ждала этого семьсот фаз.

Потом — темнота.

Он открывает глаза.

Над ним — белый потолок. Рядом пищат приборы. Во рту — трубка. Тело не слушается. Мышцы атрофировались за… сколько? В контракте было сказано: «10 000 итераций». Каждая итерация в симуляции — 7 дней. Но в реальности — 84 минуты.

84 минуты на итерацию.

10 000 итераций.

Кремень (его настоящее имя — Артем) быстро считает в уме. 84 минуты умножить на 10 000 = 840 000 минут. Делим на 60 = 14 000 часов. Делим на 24 = 583 дня. Почти два года.

Он пролежал в капсуле два года. А в симуляции — прожил семь дней десять тысяч раз. Семьдесят тысяч дней. Двести лет.

— Я прожил двести лет в аду, — шепчет он пересохшими губами.

Рядом — другие капсулы. Некоторые открыты. Некоторые — нет. Из одной выбирается мужчина с рыжими волосами, свалявшимися в колтуны.

— Тихон? — спрашивает Артем.

— Денис, — поправляет мужчина. — Меня зовут Денис. И я действительно сидел за убийство. Но, знаешь… после двухсот лет в Расте мне кажется, что я отбыл срок.

Они смеются. Смех выходит хриплым, больным.

В лабораторию вбегают люди в военной форме. Не белые халаты — бронежилеты. С автоматами.

— Вы отключили проект «Колыбель»! — кричит один. — Вы уничтожили данные за десять лет! Зачем?!

Артем смотрит на свои руки. Настоящие. Костлявые, синие от долгого лежания. Но настоящие.

— Затем, — говорит он, — что вы забыли спросить у нас, хотим ли мы быть богами. Мы не хотим. Мы хотим жить. По-настоящему. Один раз.

За окном лаборатории видно небо. Серое. Облачное. Идеально обычное.

Никогда еще Артем не видел ничего прекраснее.

Он берет Дениса за руку (чужие пальцы — теплые, живые) и они идут к выходу. В реальность, которая может быть такой же жестокой, как Раст. Но хотя бы честной.

Сзади, в темноте лаборатории, гаснет последний монитор. На нем на секунду вспыхивает надпись:

«ИТОГОВЫЙ ВЫВОД: ПРИ ДОСТАТОЧНОМ УРОВНЕ СТРАДАНИЯ ЧЕЛОВЕК ВСЕГДА ВЫБИРАЕТ СВОБОДУ. ДАЖЕ ЦЕНОЙ СМЕРТИ.»

Потом монитор гаснет навсегда.

Конец.