Огромный зал. Белый. Стерильный. Ряды стеклянных капсул уходят в бесконечность, теряясь в дымке. Пол — металлическая сетка, под которой текут разноцветные жидкости. Пахнет озоном, спиртом и чем-то сладковатым — глюкозой?

Кремень и Тихон стоят на платформе, которая, кажется, висит в воздухе. Или это пол просто прозрачный.

— Где наше тело? — спрашивает Тихон. — Мы же должны быть в одной из этих банок.

— Мы и есть в банке. — Кремень смотрит на свои руки. Они мерцают. Становятся полупрозрачными. — Мы здесь — просто проекции. Аватары. Настоящие мы лежат там.

Он указывает вниз. Под сеткой. Там, среди сотен других, два тела. Одно — мужское, худое, с длинными волосами. Другое — женское? Нет, тоже мужское. Кремень подходит к краю платформы и видит этикетку:

«СУБЪЕКТ 4815. ИСПЫТУЕМЫЙ: «КРЕМЕНЬ». БИО-ВОЗРАСТ: 34. ПРИЧИНА УЧАСТИЯ: ДОБРОВОЛЬНОЕ (КОНТРАКТ). СРОК: 10 000 ИТЕРАЦИЙ. ОСТАЛОСЬ: 9 579.»

— Я доброволец, — шепчет Кремень. — Я сам сюда пришел.

Тихон находит свою этикетку.

«СУБЪЕКТ 4816. ИСПЫТУЕМЫЙ: «ТИХОН». БИО-ВОЗРАСТ: 29. ПРИЧИНА УЧАСТИЯ: УСЛОВНО-ДОСРОЧНОЕ (СОКРАЩЕНИЕ СРОКА 200 ЛЕТ).»

— Я был преступником, — криво усмехается Тихон. — Выбрал Раст вместо тюрьмы.

— Мы все что-то выбрали, — раздается голос сзади.

Обернувшись, они видят женщину с короткой стрижкой. Ту самую, с пляжа. Но теперь она не в лохмотьях, а в белом халате. И вместо глаз — черные линзы, на которых бегут строки кода.

— Вы — персонал? — спрашивает Кремень.

— Администратор. Меня зовут Доктор Ли. И я здесь, чтобы сказать вам спасибо.

— За что?

— За то, что дошли. Вы — первые за семьсот фаз, кто дошел до этого зала. Все остальные либо умирали, либо сходили с ума, либо начинали строить империи и забывали про маяк. А вы — нет.

Она подходит к пульту, которого минуту назад не было. Нажимает несколько клавиш. Изображение в зале меняется: теперь они видят не капсулы, а графики. Тысячи графиков. Кривые обучения. Кривые агрессии. Кривые сотрудничества.

— Вы, наверное, думаете, что мы изучаем историю, — говорит Доктор Ли. — Как люди выживали в каменном веке. Как открывали металл. Как строили первые общества. Но это не так.

— А что же? — спрашивает Тихон.

— Мы изучаем, как возникает бунт. Как отдельные особи понимают, что их мир — ложь. Это — тест на критическое мышление в экстремальных условиях. И вы его прошли.

Она делает паузу. Улыбается. И в ее улыбке Кремень видит то, чего не видел раньше: усталость. И страх.

— А теперь, — говорит Доктор Ли, — вам нужно принять решение. Вы можете вернуться в симуляцию, забыв все, что видели. И продолжить выживать. Или вы можете… выйти. Проснуться в реальности. Но предупреждаю: реальность не лучше. Там война. Там болезни. Там вы умрете по-настоящему. Без воскрешения.

Кремень смотрит на Тихона. Тихон — на Кремня.

— А третий вариант? — спрашивает Кремень.

Доктор Ли замирает. Линзы на ее глазах гаснут.

— Третьего не предусмотрено протоколом.

— Тогда придумаем, — говорит Кремень и поворачивается к терминалу. — Как отключить симуляцию не для двоих, а для всех?

Доктор Ли бледнеет. Впервые за весь разговор.

— Вы не понимаете. Если вы это сделаете — остановите Раст, — все эти люди, тысяча двести активных, они умрут. Их мозги перестанут получать стимулы. У них случится остановка дыхания. Это не кнопка «выключить». Это кнопка «убить».

— А если не остановить? — спрашивает Тихон. — Тогда они будут умирать каждый день. Вечно. Петля за петлей. Кто-то на четырнадцатый день. Кто-то на сотый. Какая разница?

— Разница в том, что у них есть надежда. — Доктор Ли почти кричит. — Даже ложная надежда лучше, чем смерть!

Кремень подходит к главному пульту. Видит большую красную кнопку. На ней написано: «АВАРИЙНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ ВСЕХ СИСТЕМ».

— Я делаю это, — говорит он.

— Ты убьешь нас всех! — кричит Доктор Ли.

— Или освободишь, — шепчет Тихон.