Глава 38: Глава 38. Голос Создателя в подпространстве

Поистине, кома – очень странное состояние. Ты жив? Ты мертв? Где ты вообще находишься? Сколько времени прошло? И есть ли оно вообще, это время? Неясно. Мозг не воспринимает это всерьез. А стоило бы.

... Мария, к своему величайшему удивлению, не потеряла память и связь с внешним миром. Хотя бы до конца. Она помнила всю аварию в мельчайших подробностях: блеск фар, ослепивший ее; визг тормозов, по которым в последнюю секунду ударил очнувшийся из-под контроля водитель; боль от удара, вспышкой раскатившуюся по всему телу и немеющие от боли и холода ноги; каждый сантиметр, который она проползла по дороге, пытаясь ухватиться за кулон. Она помнила, как врачи осматривали ее, как аккуратно перекладывали на носилки и как осторожно заталкивали эти носилки в машину, – да, она впала в какое-то очень странное состояние, во время которого могла лишь ощущать прикосновения и слышать все сказанное рядом с собой. Тряска на дороге, резкие повороты, крепкая хватка Эммы на запястье, – каждое касание отзывалось где-то в глубине живота. Почему– неясно.

После операции (во время которой Марии, разумеется, на всякий случай ввели наркоз, – мало ли вдруг очнется) эти ощущения какое-то время сохранялись. Мария все так же могла слышать думать, чувствовать прикосновения, но не могла никак на них отреагировать.

Ну, а в то время, пока ее тело безвольным бревном лежало в реанимационной палате, с разумом творилась какая-то форменная чертовщина.

"–... Что же это за кома такая, если я могу думать, слышать и что-то понимать? – раздраженно думала Мария, – Хрень какая-то, а не кома. Нет бы нормально отключиться, так ведь неймется тебе. Валяешься тут, впитываешь ушами всякую грязь, а ответить не можешь... Все у тебя не как у людей, включая отключку... "

Но вот, наконец, наступило долгожданное облегчение. Слух медленно заглох, осталось только сознание.

"– Наконец-то... Хоть что-то пошло нормально. Наконец-то можно отдохнуть в тишине и не слушать всякую хрень от медсестёр... Стоп, а я вообще где?"

Мария ощутила, как очень быстро куда-то проваливается. Куда-то очень глубоко. Такое с ней бывало только во сне, – после таких падений она просыпалась в холодном поту и очень долго не могла прийти в себя. Но тут...

– Твою ма-а-а-ать!!! Куда я лечу?!?!?! – в бешенстве орала девушка, продолжая камнем падать куда-то непонятно куда.

"– Надо же. Я теперь орать могу. Восхитительно, блин. Осталось только понять, на кого это можно делать. "

Но вот наконец полет вниз закончился. Но боли девушка не ощутила. Она вообще ничего не ощутила. Ни боли, ни какого-либо малейшего касания к субстрату, – вообще ничего. Будто рухнула в воду. Или... Начала левитировать.

– Наконец-то. Хоть спину не отшибла, и на том спасибо. А то у меня и так все тело в щепки. Хотя с другой стороны... Если я не коснулась субстрата, то как я тогда держусь в пространстве? Я же на чем-то стою?

Девушка опустила голову, инстинктивно глянув пол ноги. Она определенно на чем-то стояла, но вот на чем, – хрен поймешь. Субстрата под ногами не было, а вместо него расстилалось что-то вроде космического пространства. Очень странное ощущение, – будто стоишь ногами на тонком-тонком стекле, под которым расстилается космос.

– Охренеть. Теперь я еще и вижу. И как я на этом вообще держусь? Где гравитация? Тут что, невесомость, что ли? Хотя, чему я удивляюсь... В коматозном состоянии может привидеться все что угодно. Но такими темпами я скоро начну сомневаться в своем ментальном здоровье. Как бы не оказалось, что от удара башкой об асфальт у меня не поехала крыша, и я не начала видеть галлюцинации.

Мария чуть огляделась, привлечённая холодным белым сиянием откуда-то сбоку. Увидела, прищурилась и замерла.

Невдалеке от нее (хотя на самом деле очень далеко) находилось нечто, напоминающее огромную полусферу, сияющую белым фосфорическим светом. Полусфера могла достигать, насколько Мария могла прикинуть на глаз, сотен километров в поперечнике, – как бы не больше. И в высоту уходила этак на сорок-пятьдесят километров.

– Что за...? – Мария с опаской приблизилась к странному куполу, – Это что же такое получается... Это что, купол Карточного Мира?! Я в Карточной Реальности?? Но как??

Ответа не было.

Мария, чуть подумав, отошла от купола на прежнее расстояние. Это вещество, которое невозможно пробить никаким оружием, может обладать неизвестными свойствами, – как знать, что эта субстанция выкинет. Лучше пока держаться от нее подальше.

– ... Вот это называется попала под машину... – растерянно пробормотала девушка, почесывая затылок.

– Ууу, новенькая... Это было ожидаемо, конечно, но никак не ты... – донесся откуда-то незнакомый мужской голос. Не злой, не грубый, – довольно громкий, несколько хрипловатый и как будто даже чуть-чуть звонкий. Совсем чуть-чуть, – ровно настолько, чтобы не быть басом или низким баритоном.

Мария аж подскочила на месте. Потом начала оглядываться, – никого.

– Так. Спокойно. Только шизофрении мне тут не хватало для полного счастья. – хмыкнула она.

– Это не шизофрения. Я реально существую в этом пространстве.

– Этого не может быть. Ты не находишься передо мной. Значит, тебя нет.

– А обернуться не пробовала? – чуть саркастично усмехнулся голос, – Еще и голову приподнять повыше?

Мария оглянулась за спину и приподняла голову.

– А ты еще кто такой? – нахмурилась она.

За спиной, примерно на уровне ее ушей, висел в пространстве некий молодой (относительно молодой) мужчина. Он выглядел старше, чем кто-либо из клонов, – лет на двадцать восемь-тридцать. Довольно высокого роста, немножко щуплый (или просто одежда искажает силуэт?). Одет, кстати, в светло-голубую клетчатую рубашку-ковбойку навыпуск и темные чуть мешковатые брюки, на ногах непримечательные потертые кроссовки какого-то красноватого оттенка. Густые, темно-русые, как у Марии, волосы висят плохо расчесанной кудрявой мочалкой до плеч. Блестящие, и несмотря на возраст, живые тёмно-карие глаза за стеклами очков в тонкой квадратной оправе, тонкая темная линия усов и обросший аккуратной каштановой бородкой подбородок. В целом мужчина не казался непривлекательным и не вызывал антипатии, – но было в этом лице что-то поразительно знакомое. Усы, бородка, глаза, волосы... Помнится, под усами даже родинка должна быть, только заросла совсем, не видать. Где-то Мария его уже видела. Вот только где?

– Не узнала, что ли? – хмыкнул мужчина, чуть разводя руками, – Странные времена пошли. Фанатка не узнает кумира. Или я слегка подзапустил себя? Ай, хотя чего я от себя, холостяка, хочу, – привычное дело. Но с другой стороны, хорошая примета, – богатым буду. Ну так что? Будем узнавать? Или мне дать подсказку?

Мужчина с чуть вызывающим видом скрестил руки на груди и уставился на Марию.

"– Ах ты... Черт патлатый... Ну погоди, я тебе сейчас устрою... Вот только вспомню, кто ты... "

И вдруг до Марии дошло. Резко, будто батогом по голове ударили.

– ... ФЕДОР?!

– Наконец-то узнала! Я уж думал, вечность думать будешь! Да, Федор Константинович Нечитайло, собственной персоной. Ну, вернее, его полная ментальная и творческая копия, живущая в Карточном Мире в качестве главного устроителя всего порядка, и носящая еще имена Создатель и Чёрный Джокер. Приветствую тебя тут, кстати. Извини за негостеприимство. Отвык я от гостей, особенно от девушек. Ну для тебя как для особенной девушки, можно на "ты" и можно просто Фёдор. Очень рад личному знакомству.

Секунда – и Федор оказался рядом с Марией. В этом пространстве вообще любое живое существо передвигалось очень быстро, а взрослый развитый человек в особенности. Раз – и он уже протягивает ей крепкую жилистую, немного волосатую с верхней стороны ладонь для рукопожатия.

Мария автоматически пожала ему руку, все еще пытаясь до конца осознать произошедшее.

"– Так. Это не галлюцинация. Я действительно нахожусь здесь. Я действительно вижу Фёдора. Это не сон. Вернее, что-то похлеще чем просто сон. Ладно, допустим. Сейчас самое главное – не ляпнуть чего-то невпопад. "

– Так это к тебе попали мои карты? – неожиданно спросил Фёдор, – Впрочем, можешь даже не отвечать. Я и так вижу по твоим рукам, что ты уже успела привыкнуть к своим новым друзьям.

– Федор, вообще-то это невежливо, – обиженно поджала губы Мария, – Я могла бы и сама ответить на твой вопрос. А перебивать девушку некрасиво.

Несколько секунд неловкой паузы. Федор, очевидно, пытался сообразить, что же такое эта новая гостья, которая уже успела указать ему на одну его холостяцкую замашку.

– Кхм, да. Извини. Я и вправду зарвался. Однако я все равно рад, что ты сюда попала. Если б ты знала, как тут скучно...

– А в чем прикол? Ты же можешь столкнуться с сознанием любого клона и пообщаться с его такой же ментальной "карточной" версией.

– Уу, если бы все было так просто. Для этого приходится дожидаться удобного момента. И потом, не со всеми это работает. Это работает только с так называемыми "невошедшими", то есть с тройками и Красным Джокером, которые могут общаться одновременно со мной и с теми, кто под куполом. Они не вошли в основной состав комикса, поэтому и называются "невошедшие". Ну, кроме Красного Джокера, конечно. Его люди довольно хорошо знают. А с теми, кто под куполом, я не могу связаться просто так.

– А не то что? – хитро прищурилась Мария.

– Послушай, это не может быть просто не из-за чего. Каждый приход в пространство под куполом – важное событие для тех, кто там находится. То есть это персонажи комикса, – в основном валеты и короли. Дамы участвуют мало, но они есть. А значит, для такого события должна быть веская причина.

– Так бы сразу и сказал.

Мария огляделась. Теперь Купол не казался ей таким уж враждебным, а Федор, несмотря на его кажущийся сарказм и легкие ироничные подколы, уже не выглядел таким уж отстраненным от мира сего. И вроде как все более-менее ясно.

– Ну и долго я буду тут торчать? – уточнила Мария.

– Я не знаю. Ну, как минимум, неделю. Может, две, если повезет.

– Ско-о-о-олько?!?! Две недели?? А хотя, стоп, – тут же осеклась Мария, – На тебя-то я зачем кричу? Не ты же виноват, что я в этой дырке застряла. Извини.

– Забей. Я сам такой же дерганый в последнее время.

Мария отмахнулась. Ее вовсе не радовала перспектива застрять тут на две недели, но тут уж ничего не поделаешь. Придется.

– ... Федор?

– А?

– А отсюда можно увидеть, что происходит в моем мире? С моим телом? Ну или в нашем доме?

– В принципе можно. Погоди, – и Федор сунул руку за пазуху, достав оттуда какой-то странный прибор.

– И что это? – пригляделась Мария.

Прибор был размером с крупное яблоко, имел в себе несколько каких-то маленьких круглых окошек и небольшой треножник снизу. Сбоку имелась подсвеченная золотистым светом кнопка запуска, а сверху на приборе размещалась небольшая вертушка.

– Не узнала? Ну ладно я, могла меня не признать, – удивился Федор, – Но эта железка!

– Генератор вероятностей, что ли? Как из комикса? – усмехнулась девушка.

– Он самый. Самый первый, из которого были получены восемь генераторов для каждого из клонов во вселенной комикса "Земля Королей". Ты же помнишь?

– Да-да. Генератор вероятностей – устройство, меняющее реальность на субатомном уровне. – отчеканила Мария одну из реплик самого Федора, прочитанную в комиксе, – Заряд энергии генератора иссякаем и невосполним, в отличие от безграничных амбиций некоторых, так скажем, неосмотрительных персонажей.

– Не будем показывать пальцем, но это Ромео, у которого заряд генератора закончился еще в первом томе комикса. – хохотнул Федор, – Похоже, он чуть-чуть перепутал иссякаемый запас энергии со своим неисчерпаемым либидо.

– Фёдор!! – покраснела Мария.

– А что сразу Федор? Разве не так? А хотя, я опять перегибаю. Мало что влез в дела своих же персонажей, так еще и от темы отошел. Короче, смотри сюда. С помощью этой штуки, теоретически, можно открыть небольшой наблюдательный портал в твой мир и посмотреть, как там дела. Ты готова?

Мария внезапно задумалась. А готова ли она увидеть страдания своих друзей? Слезы Хелен, бессонное уныние Куромаку, смертельную тоску Пика? Готова ли она услышать тихую ругань Эммы, ежеминутные срывы валетов, рассредоточенное в сознании пение Родефа, который наверняка будет петь задом наперед одну из самых любимых песен Марии?

Она подумала, стоит ли окунаться в эту растерянную и тоскливую атмосферу, где каждый плачет внутри. И решила – вряд ли. По крайней мере сейчас.

– Нет, Федор. Не сейчас. Я пока не готова. Я сама еще не отошла от этого шока. Потом.

– Хорошо, не буду принуждать.

Федор снова спрятал генератор за пазуху и задумался.

– Мария? Так ведь, кажется, тебя зовут?

– Да? Чего-то хотел?

– Спасибо, что ли... За ребят. Ты их спасла. Хотя тут, если посмотреть, то кто еще кого спас, – ты их или они тебя.

– Взаимно выручили. – Мария чуть напряглась и силой мысли выпустила свои шикарные крылья. Те расстелились по пространству, слабо мерцая огнем. В ответ татуировки на руках медленно загорелись теплым слабым свечением.

– Федор, у меня есть вопрос к тебе.

– Говори.

Девушка ненадолго замолчала, собираясь с мыслями.

– ... Копье Смерти. Что это и где его искать?

– Откуда узнала? – уточнил Федор.

– Красный рассказал.

– Красный Джокер?... Эх, а я думал, ты поймешь.

– Ты это о чем? – тут же насторожилась Мария.

– На самом деле я должен открыть тебе один очень крамольный секрет. – Федор слабо вздохнул, – На самом деле никакого Копья Смерти не существует.

– То есть... Как это не существует? Красный соврал?!

– Нет. Я не сказал, что его не существует вовсе. Но его не существует как материального объекта. Нет такого зачарованного копья, которое могло бы носить такое имя. А Красный Джокер тебя подколол. На самом деле он загадал тебе загадку, рассчитывая, что ты ее отгадаешь. Но ты тогда так устала, что восприняла всю информацию буквально, не вникнув в нее. Я тебя ни в чем не виню, – в конце концов, я и сам когда устал, не понимаю, сколько будет два плюс два. Это, конечно, перебор, – но это не так важно. Слушай.

Мария развернулась к Федору лицом, развернув крылья и внимательно слушая.

– На самом деле Копье Смерти – это лишь метафора. Красивая, мрачная, чёрная метафора. Это символ острого языка Адского Джокера. Каждое его слово летит в цель метко, словно копье, и каждое его слово ранит свою жертву в самую ранимую часть души, иногда даже смертельно. Он невероятно злобен на язык. Лишь единицы могут противостоять ему. Для этого нужно, чтобы сердце было когда-то уже ранено и не раз, и от боли пряталось под ледяным панцирем. Как твое, например, до недавнего времени. Твоя выдержка и твоя хладнокровность поражают. Поэтому из всех, кого я знаю и когда-то знал, только ты в полной мере можешь противостоять Адскому. Его язык не сможет тебя ранить. И только с твоей помощью клоны смогут освободиться полностью.

– Освободиться?

– Да. Но об этом чуть позже. Сейчас надо придумать тебе место, где ты будешь восстанавливаться после такого общества, как мое.

– А разве тут нельзя спать?

– Ну во-первых, ты уже почти спишь. Если только кому можно считать сном. А во-вторых, как ты представляешь себе сон в параллельной реальности, где времени как такового не существует? Никак? Вот и я о том же. Так что надо создать для тебя некое подпространство, где ты сможешь в одиночестве восстановить силы и потом выйти снова сюда. Условно это можно представить как небольшой кармашек в основном пространстве, где будет чуть спокойнее, чем снаружи.

– Будет нужен генератор вероятностей?

– Да, тут он точно пригодится. Лучше будет, если ты сама создашь себе такой "кармашек" по своему вкусу.

– Еще бы понять, как работает эта штуковина.

– Проще простого. Смотри. – Федор протянул ей генератор, – Представляешь то, что хочешь создать, удерживаешь образ в памяти, а потом просто нажимаешь на эту кнопку. Не переживай, сослепу не промахнешься, – кнопка тут одна и большая. Остальное за тебя сделает сам генератор.

Мария робко взяла прибор в руку. Генератор оказался довольно увесистым, – что-то около килограмма, – поэтому приходилось держать его обеими руками. Кожу приятно прохладил металл обшивки.

"– Так... Маленькое подпространство для отдыха в Карточном Мире. Желательно наличие фонового шума в виде бинауральных ритмов. Иначе будет слишком тяжело восстановиться. Это то, что мне нужно. Создаем. "

Мария ненадолго задержала образ в памяти, после чего нажала на кнопку. Генератор на очень короткое время взмыл на пару сантиметров из ладони, сухо жужжа вертушкой, потом ярко вспыхнул изнутри (через окошки в приборе было видно) и мягко лег в раскрытую ладонь. В ту же секунду в воздухе перед Марией вспыхнула щель, словно приоткрытая дверь.

– Мне туда? – уточнила девушка.

– Угу. Если хочешь, можешь уединиться прямо сейчас. Если я тебе на данный момент так надоел.

– Ты мне не надоел. Просто мне надо переварить все увиденное. Когда мысли утихомирятся, я снова выйду. Увидимся еще, Федор.

– Увидимся, Мария.

Девушка не глядя протянула ему генератор, а потом раздвинула щель в пространстве перед собой руками и шагнула внутрь. Внутри было очень тихо, только издалека доносились какие-то успокаивающие звуки, – бинауральные ритмы все-таки работали.

Девушка легла вперед, прямо в пространство (тут что сидишь ни на чем, что лежишь ни на чем, – одна хрень), расправила крылья вдоль спины и закрыла глаза.

– Охренеть событие. Но вроде бы держалась нормально. Заслуживаешь нейтральной оценки действий. – обратилась она к самой себе, – Угораздило же тебя, Машка, влипнуть в эту дыру на две недели. Ну или меньше, если повезет. Хотя вряд ли повезет. Так что забей на все и всех и для начала отдохни в этом безвременье. Ну или сделай вид, что отдохнула.

И девушка прикрыла глаза и свернулась калачиком в этом подобии невесомости, под глубокий аккомпанемент бинауральных ритмов, которые ей проецировала реальность.

Что ей вообще предстоит пережить? Неизвестно. Но здесь у нее хотя бы будет время немного отдохнуть от спешки жизни. Потренироваться, если получится, поговорить с Федором о прошлом и настоящем, может даже заглянуть в закулисье жизни клонов. Самое главное – просто выжить. И по возможности сообразить, как же все-таки победить Адского Джокера.

... Тем временем по другую сторону реальности, в том мире, где жили сейчас клоны...

... Страницы псалтыря тихонько шелестели под тонкими пальцами Зонтика. Его едва слышный голос отдавался возле двери палаты легким эхом.

Дежурный врач это слышал. Но не останавливал парня.

– Ну как там она? Девушка из реанимационной палаты, которую сбила машина? – тихо шепнул он подошедшей медсестре.

– В целом пока без изменений. Из комы не вышла. Но с ней происходит что-то поистине странное.

– И что же?

– Во-первых, несмотря на глубокое коматозное состояние, приборы фиксируют редкие слабые вспышки какой-то внутренней активности. Чаще всего эти всплески активности в тех отделах мозга, которые отвечают за эмоции. Изредка активизируется еще и зрительный отдел, – будто она видит какой-то странный сон. Это первое.

– А во-вторых?

– Во-вторых... Ее раны заживают с пугающей скоростью. Еще вчера швы и разрывы не были закрыты, а уже сегодня они почти полностью затянулись. Судя по анализам, внутренние органы также восстановились уже почти на восемьдесят процентов. Это какая-то фантастика.

– Учтите, пожалуйста, тот факт, что под ее дверью сидит некий фанатик, который по шесть часов в день молится. Уж наверняка все из-за этого.

– Это же ненормально!

– Нормально. Пускай сидит. Когда о тебе кто-то молится, это наоборот хорошо. Значит, тебя еще не забыли. И тебя ждут.

Медсестра только пожала плечами и ушла, бормоча под нос что-то неразборчивое. А врач прикрыл журнал и поднял глаза туда, откуда доносился тихий напевный голос молящегося.

– ... Если бы и за мою дочь кто-то так рьяно молился... Может быть, она и выжила бы тогда... – едва слышно прошептал он, задумчиво крутя в пальцах авторучку.

Наконец молитвы постепенно стихли. В коридоре раздались тихие шаги.

– Эй, парень, ты не устал так делать? Шесть часов молитв, – ты по ней полноценную литургию отслужил, что ли? – устало спросил врач.

– Нет, это не литургия. Просто я нашел очень много молитв за здравие больного, и хотел прочесть их все по порядку, чтобы она выздоровела поскорее, – мягко ответил Зонтик, поправляя шарф на шее.

– Знаешь, а это работает. От твоих молитв её раны заживают буквально на глазах.

– Правда? Тогда я буду ещё читать. Так ей спокойнее. – обрадовался валет.

В коридоре снова раздались шаги, – на этот раз более тяжёлые, шаркающие. Это была уборщица, – пожилая полная женщина с вечно сбитой на бок голубоватой косынкой. Тётя Зина – та самая соседка Марии, которая часто приносила ей молоко, когда девушка ещё не жила с клонами. Некоторых ребят женщина уже знала, и Зонтик не стал исключением. Правда, этого карточного имени персонал не знал, – для них парень, скрепя сердце, решил именоваться своим прежним именем. Тем, которое носил до попадания в карту. Степан.

– Устал, небось, родимый. Пойдем, там тебе повариха на кухне поесть отложила. Все еще тепленькое. Хоть перекусишь немного, а то совсем отощал.

– Хорошо. Вы не подскажете, куда сейчас идти? – робко улыбнулся Зонтик, – А то я тут почти ничего не знаю.

– Конечно, пойдем, – тётя Зина показала рукой, куда надо идти, и парень почти бесшумно пошёл за ней.

Пожилые медсестры видели его, когда он проходил в сторону кухни.

– Это тот, который молится у дверей реанимации?

– Он самый... Правда, на ангела похож?

– Ага. Хрупкий такой. Даже жалко его становится. Такую ношу на себе тащит.

– Чего только не сделаешь, чтобы подругу вытащить. Он же ради неё и старается. А ты говоришь, нынешнее поколение бесчувственно. Нет, как видишь. Не перевелись ещё такие мученики, как этот паренек.

Да, сердобольный персонал на какое-то время буквально приютил этого странного синеволосого паренька с прозрачными глазами небесного цвета и с улыбкой, способной растопить любой лёд в душе. Повара постоянно откладывали ему немного еды из больничного рациона, а медсестры отвели одно спальное место в своей зоне отдыха. По больнице тайком поползли слухи о том, как этот парень самоотверженно молится каждый день у одной и той же двери реанимационной палаты, – и вот уже уборщицы и няньки перешептывались «Не иначе, чудотворец какой.» Но Зонтик их попросту не слышал, – не хотел, чтобы о нем возомнили слишком много.

... Через полчаса парень снова сидел на скамейке возле палаты. Не молился, – просто сидел, прикрыв глаза и держа псалтырь на коленях. Устал очень. Однако он услышал, как возле поста дежурного врача раздался чей-то знакомый низкий баритон.

– ... Да, пока все без изменений. Состояние стабильное, жизни на данный момент ничего не угрожает.

– К ней можно пройти? – тихо спросил голос.

– Можно, только недолго. Халат наденьте, помещение стерильно.

В коридоре зазвучали шаги, – тихие, тяжёлые. В проёме мелькнул знакомый рослый силуэт. Это был Пик.

Зонтик, увидев короля, соскользнул со скамейки и подбежал к нему.

– Привет. Ты как?

– ... Хреново, если быть честным. Тяжко мне без нее. Как там она?

– Хорошо. Врачи говорят, раны заживают буквально на глазах. Говорят, это от того, что я молюсь за неё.

– Мы же им не скажем, что она на самом деле Феникс, и что у таких даже смертельные раны заживают за три дня. Ты иди, отдохни, я пока с ней посижу.

Пик тихонько прошёл в палату. Приборы негромко стабильно попискивали, отражая на блестящих мониторах тонкую ниточку сердцебиения. Сейчас вся жизнь девушки зависит только от работы этих приборов, от стараний врачей, от молитв Зонтика.

– Ну здравствуй, Мария... Вот он я, стою тут, рядом с тобой. Ты меня слышишь?

Тишина. Только пищат приборы.

Пик прошёл к койке, сел рядом, взял за руку.

– Дома без тебя кавардак один. Валеты срываются на крики, дамы то и дело без видимых причин плачут. Вроде хотят начать заново готовиться к фестивалю, но сначала надо бы им проплакаться. Короли тоже в растерянности. Куромаку от волнения даже занудства свои на время забыл. – парень ухмыльнулся уголком губы, – Ромео ходит бледный и нечесаный, тоже с горя забыл как лоск наводить. Джокер баловаться перестал, – сидит целыми днями у себя в комнате. Как бы худа не вышло.

Пауза, глубокий вздох.

– Мы пока без тебя потренируемся, порепетируем к фестивалю? Работать-то все-таки надо. Как знать, может быть работа и поможет горе-то пережить. Хоть немного. Только сначала успокоить всех надо... Мария? Мария, если слышишь меня, подай хоть знак, хоть одну весточку.

В эту секунду приборы резко встрепенулись, выдавая волну активности.

– ... Услышала... – Пик слабо улыбнулся, – ... Ну, ты пока отдыхай, набирайся сил. Мне пора к своим. Донесу им новость, что ты все-таки с нами. Ещё приду, обязательно.

... Далеко-далеко, за пределами реальности, Мария приподняла голову, услышав, – а вернее, ощутив, – слова Пика. Крылья шевельнулись и взмахнули, посылая волну тепла и магии в тот мир, где она лежала без движения.

– Приходи... Я буду ждать... Я обязательно вернусь, – прошептала она, и снова с едва заметной улыбкой прикрыла глаза.

Её помнят. Её ждут. За неё молятся. Ей есть куда возвращаться. И есть ради чего.

И она обязательно вернется.