Глава 37: Глава 37. Роковая ошибка

После прогулки сны Марии стали совсем другими. Кошмары исчезли, тьма рассеялась, а вместо боли и страха появилось что-то новое. Очень большое, теплое и прекрасное, – как будто подошёл кто-то очень тихий и добрый и осторожно укрыл ее своим теплом, согревая и тело и душу.

Она не запомнила, что именно видела во сне. Могла сказать лишь одно: это был самый уютный и спокойный сон за последнее время. До тех пор, пока время не дошло до шести утра.

Вот тут-то и началось самое "веселое".

Мария резко открыла глаза, с хрипом хватая ртом воздух. Боль в груди, притупившаяся было ночью, стала в десятки раз сильнее, – словно в грудь вонзили раскаленный железный кол. Сердце сбилось с ритма, легкие начали гореть, мозг отказывался воспринимать происходящее.

– Да что вообще происходит?! – раздраженно прошипела Мария, пытаясь встать с кровати. Бесполезно, – боль пронзила все тело и не давала даже рукой шевельнуть.

И вдруг в глубине ее воспаленного подсознания всплыла картина, четкая, будто происходящая у нее на глазах. Дорога, тучи по всему небу, сумерки и прохлада. По дороге идет размытый силуэт человека. И вдруг откуда-то сзади вспыхивают огни фар автомобиля. Секунда, другая, – и огромная фура сбивает человека. На асфальте пятна крови и осколки бампера. Человек задыхается от боли. А самой машины будто и не было.

"– Чёрт, что?! Кто этот человек?! Почему водитель его не увидел?! Что, чёрт возьми, вообще происходит?! Почему я это вижу?!"

Мария пыталась успокоиться. Пыталась убедить себя, что это просто воображение. Или остатки сна. Или просто игра подсознания. Но что-то ей подсказывало, – нет, это не игра, не сон, и не воображение. Все гораздо серьёзнее. И страшнее.

... Мария спустилась к завтраку довольно потрёпанной. Волосы были растрепаны сильнее обыкновенного, платье как будто чуть потускнело, глаза казались уставшими. Боль в груди уже не была такой оглушающей, как тогда, утром. Но и до конца не исчезла. Вместе с ней в груди отложилось какое-то странное, очень тоскливое предчувствие. Такое бывало с ней только однажды, – перед тем, как в ее родном доме случился пожар.

Клоны, видя ее состояние, моментально притихли. Валеты, начавшие было спорить, кто первый подойдет к рукомойнику, а кому стоять в очереди, сразу замолчали. Габриэль чуть прижал уши и даже как будто посерьезнел. Феликс перестал возиться на стуле и сел смирно. Вару внимательно заглянул Марии в глаза, но ничего не сказал. Зонтик опустил голову, глядя в пол и нервно теребя свисающий край шарфа (он его почему-то не снимал в последнее время, – то ли просто мëрз, то ли таскал его как антистресс).

– Что-то случилось? – тихонько спросил Габриэль, в его темно-карих глазах поблескивало беспокойство.

– Хороший вопрос. Я чувствую, что что-то случилось, а вот что и где, никак не могу понять, – вздохнула Мария, садясь в кресло и опуская голову на кулак.

– Может, тебе просто кошмар приснился? Хотя, какой там кошмар после такой "пиковой терапии", – без шуток подал голос сидевший в углу Джокер. Мария его сначала даже не заметила, – настолько он притих.

– Нет. Это не кошмар. Это что-то другое. И я пока не могу дать этому конкретного определения. Но оно неизбежно. И оно болит.

– Что там у кого болит? – подала голос вошедшая в кухню Николь, – Могу помочь! Осмотреть, выслушать, дать лекарство!

– Ник, ей надо не лекарство, а объяснение проблемы, – мрачно отозвалась стоявшая у раковины Эмма, – Лекарством тут не поможешь.

– Почему? Мне бы сейчас не повредила пара таблеток обезболивающего. В груди все болит, будто молотом били.

– Почему ты сразу не сказала?! Это же опасно! Это же наверняка признак скорого инфаркта!

– Николь, ну какой к черту инфаркт?! Мне шестнадцать, а не шестьдесят шесть! – закатила глаза Мария.

– Не спорь! У молодых он тоже бывает, если стресса много! Сердце – штука тонкая, с ним не шутят! И оно ни у кого не железное! Сиди тихо, я сейчас приду!

И Николь помчалась к себе в комнату, чуть не зацепившись халатом за ручку двери.

– И зачем так суетиться? Я же не прямо сейчас помираю, – фыркнула девушка, поправляя платье на плече.

– Николь в принципе можно понять, – вздохнула Эмма, – Она самая тревожная из всех дам. Постоянно следит за нашим состоянием. С одной стороны, это немного бесит, а с другой, – лучше уж так, чем вообще никак.

В кухне раздались тихие тяжёлые шаги, и в проеме появился знакомый рослый силуэт. Пик, в отличие от Марии, выглядел более-менее нормально, и только непривычный блеск в глазах выдавал его мысли.

– Доброе утро, – слабо улыбнулась девушка, поправляя выбившиеся пряди в косе.

– ... Доброе. Ты выглядишь так, будто тебе снились кошмары. Круги под глазами, волосы растрепаны, взгляд нервный. Что-то произошло?

Мария хотела рассказать, но не успела. Пик, услышав шаги сзади, обернулся и отошел в сторону, и в кухню снова ворвалась Николь с пачкой каких-то таблеток в руке.

– Вот! Еле нашла в своих запасах, – она открыла упаковку и вытряхнула пару гладких зеленоватых таблеток на стол, – Примешь внутрь после еды. Эмма, ей бы прямо сейчас чего-нибудь перекусить, чтобы снять боль.

– Да не надо мне ничего снимать. Само пройдет, – нахмурилась Мария, – Тем более я не пью незнакомые лекарства. Научена горьким опытом.

– Это не "незнакомое лекарство", а единственное нормальное обезболивающее, которое тебе реально помогает, и которое ты уже принимала, судя по твоим запасам! – чуть нахмурилась Николь, – Ждать, пока Клеопатра сварит успокаивающее зелье, нет времени. Так что перекуси и выпей это. И не спорь с медиком!

Мария только скорчила усталую рожу в спину Николь. Бубновая дама ничего не заметила, потому что даже не повернулась.

– Где она только откопала эти запасы обезболивающего? Нашла, когда разбирала мой багаж?

– У меня другой вопрос. Зачем тебе СТОЛЬКО этого лекарства? – вздохнула Эмма, заваривая некрепкий черный чай.

– У меня была причина. Женская. Боли во время критических дней, когда я просто не могу разогнуться. Это моя физиология, к сожалению, и я ничего не могу в этом изменить. Так что остается только глотать таблетки в почти критических количествах, почаще менять средства гигиены, и терпеть.

Пик, который все еще стоял возле дверей в гостиной, сделал вид, что пропустил деликатный момент мимо ушей. Пиковая дама только сочувственно покачала головой.

– Прости, я не знала. Но тебе необязательно уродовать себя этим.

– Я знаю. Но боль от этого легче не становится.

Спустя пару минут Мария мрачно пережевывала приготовленные Эммой бутерброды с сыром и мрачно смотрела в кружку с чаем.

– Эм?

– А? – отозвалась дама.

– Эм, послушай. На всякий случай говорю. У меня в комнате, в верхнем ящике стола, лежит бумага. На вид она как кривой и помятый бумажный самолетик, но вся исписана. Эту записку мне передал Джокер. Там вся информация по Адскому. Ну или почти вся. Если, не дай Бог, что-то случится, – ты знаешь, где искать подсказки.

Эмма замерла у плиты. Стоявшая рядом Хелен, которая почти сразу же после ухода Николь тихо прошла на кухню и начала готовить завтрак, заручившись поддержкой Эммы, уронила крышку от сковороды. Та загремела, грохнувшись на пол, но даме черв было не до этого.

– М-Маш? Что-то случилось?? – тихо спросила Хелен, и ее светлые глаза стали наполняться слезами.

– Ну-ну, мышка, не хнычь. Ничего не случится... Наверное, – Эмма обняла дрожащую подругу за плечи и подняла на Марию тяжелый взгляд, – Что еще за розыгрыши дурацкие? У Вару научилась так пранковать?

– Нет. И это не пранк, – Мария опустила глаза в кружку с чаем, а потом одним махом закинула обе таблетки в рот и отпила чай. Рот наполнился противным горько-вяжущим вкусом, но девушка стерпела, – только съела после этого две-три ложки сахара.

Она не могла сказать Эмме или Хелен о том, что видела утром. О том видении с фурой и сбитым человеком.

– Если что, я у себя.

Ступеньки под ногами прогибались с характерным надсадным скрипом. Каждый шаг давался с трудом. Но Мария нашла в себе силы подняться к себе и уйти в свою комнату.

Время тянулось бесконечно долго. Девушка сидела на кровати и перелистывала фото в галерее телефона. По большей части это фотографии закатов и рассветов, животных, цветов и красивых погодных явлений. Но вот начали появляться первые фото с клонами. Вот она, Зонтик и Габриэль в самый первый день их дружбы, – это было еще тогда, когда Мария не знала никого, кроме этих двоих мальчишек. В голове всплыло воспоминание: она хватает Габриэля в охапку, тот визжит, хохочет и брыкается, потом им в ноги кубарем влетает Зонтик и сшибает их всех с ног, после чего все трое катятся в неглубокий овражек возле дома, пытаются выбраться из-под друг друга, пихаются локтями и смеются во весь голос.

– Габриэль тогда так потешно визжал... Что он там кричал? Не помню уже... – прошептала Мария, смахивая фото в сторону.

Еще. Зонтик с книгой, сидящий в гостиной, – фото сделано Феликсом на телефон Марии. Вару и Феликс держат в руках пойманного в полях зайца, – это было в тот день, когда Мария впервые увидела Пика. А вот и сам Пик, чинит свой мотоцикл в гараже, – снимал, наверное, Зонтик.

Потом еще. Данте играет на флейте у себя в комнате. Джокер и Мария рубятся в карты, – снимала Эмма. Хелен что-то готовит вместе с Феликсом, – в воздухе облачками разлетается то ли мука, то ли сахарная пудра. Пик рядом с Марией, целует ее в шею (то самое мгновение, – Вару, зараза, заснял исподтишка). После этого, кстати, Марии пришлось поставить на телефон пароль.

Потом еще. Клоны в аквапарке, – Данте и Габриэль в бассейне глубиной несколько метров (эльф смешно барахтается, растопырив уши под маскировкой, – такая глубина ему не по зубам). Пик в джакузи, – снимала сама Мария. Валеты на горках, визжат и хохочут, едва не падая с двойных надувных кругов. Потом фото Марии в полете. Фото фашистской каски, которая теперь висит в гостиной как трофей.

А вот и тройки. Чарли гримасничает на камеру, Риккардо хвастается ножами, Мим что-то объясняет через говорящий блокнот. Фото с пляжа, – Зонтик деожит в руках какую-то рыбешку, Вару прыгает в воду с ветки ивы, Пик катает Марию на спине, клоны играют в пляжный волейбол. Фото из ангаров Котова, – "Джип Широкий" со всех сторон, виды из окон во время погони. Смазанные фото со стрелки, с тренировки, с верховой прогулки. Но самая большая папка, – фото с ярмарки. Мария, затыкающая рот побагровевшему Куромаку (Ромео потом переслал ей это фото), Феликс в тире, пиковые клоны и Мария на сцене, Мим за роялем, Зонтик и Вару за гончарными кругами, – у первого получается красиво, у второго уже готово "непотребство". Толпа уже хохочет. И самое ценное фото, – та фотография Пика после выступления, где он улыбается и кривит рожицу в камеру.

Мария улыбалась, перелистывая фото и видео. В голове снова расцветали яркими красками все воспоминания и случаи.

Странно... В ее памяти эти мгновения заняли, казалось бы, так немного места, по сравнению со всей жизнью. А в душе... А в душе от них тесно становится. Так тепло, так хорошо... Все уже настолько родное, что совсем не хочется отпускать.

А вдруг придется?!

Мария выронила телефон на пол и рухнула на подушку. Голова загудела, в груди снова заныло. Что же все-таки значит это видение с человеком и фурой?

Она снова подняла с пола телефон. Пальцы быстро щелкали по экрану, отправляя СМС на три знакомых сторонних номера. Мэргэн, Исаму, Серафим.

Содержание сообщений почти одно:

"– Никто сегодня не видел видения с аварией?"

Ответы приходили быстро. "Нет, не видел". "Не видел, а что?". "Что-то случилось?" Мария ответила на все сообщения и снова откинулась на кровать. С ними все в порядке. Но тогда кто?

... Из ступора ее вывел звонок телефона.

– Слушаю вас.

В трубке хрипловато заскрипел знакомый голос. Тетя Надя, почтальонша. Та самая, что принесла ей посылку с картами и комиксом.

– Маш? Тебе тут пара писем от мамы и посылка на почте. Я чего-то захворала, не могу тебе на новый адрес занести. Придешь, заберешь?

– Хорошо, заберу.

Мария повесила трубку. Ее почему-то даже не смутил хриплый голос женщины, будто подделанный под ее тембр. Равно как и не смутила просьба прийти и получить почту. Да и какая в конце концов разница? Человек заболел, с кем не бывает?

Девушка быстро накинула куртку и направилась к выходу.

– Хелен, я скоро приду! Мне на почту зайти надо, кое-что забрать от мамы!

– Давай! Ждем тебя к обеду!

Но едва девушка шагнула за порог, как дремавшая на террасе в кресле Мурка словно взбеленилась. С диким воплем кошка перегородила Марии дорогу, встопорщила шерсть, угрожающе завыла.

– Мурка, успокойся. Я только на почту.

Какое там "успокойся"! Кошка взбесилась еще больше, – прижала уши, угрожающе подняла лапу с выпущенными когтями и зашипела.

– Отстань... И без тебя тяжко.

Мария, не обращая внимания на шипящую Мурку, перешагнула через нее и пошла за дверь. Щелчок замка, звук шагов, – и все затихло.

Мурка обернулась вслед и громко жалобно замяукала. Словно крича хозяйке "Вернись!". Но Мария ничего не услышала. Никто ничего не услышал. Только пауки в террариумах завозились и зашипели в ответ. Один из них, самый молодой, выполз на крышку террариума и оттуда переполз на занавески, словно за чем-то следил.

А Мария шла в сторону почты, нервно оглядываясь и то и дело сходя на тропинку. Наконец она вышла к автотрассе, по которой надо было пройти, чтобы дойти до центра поселка. Сердце билось как сумасшедшее, ноги стали ватными от страха, но мозг упрямо толкал цепенеющее тело вперёд.

"– Обратно пойду другой дорогой. Более длинной. Просто потому, что хочется развеяться."

Слава Богу, на дороге к почте не случилось ничего страшного. Мария спокойно дошла до центра поселка, отыскала здание почтамта и вошла внутрь. Дверь за ее спиной захлопнулась тяжело, со скрипом, – старые ржавые пружины, наверное еще советские, хоть и казались никудышными, но дверь держали исправно.

"– Будто крышка гроба." – мрачно подумала Мария, и тут же одернула себя, испугавшись своих мыслей.

В здании было пусто, только два сотрудника почты и сторож в своей каморке. Девушка подошла к стойке, привстала на цыпочки, заглядывая за стойку.

Вторая почтальонша, которая по идее должна была разносить почту вместо тети Нади, – баба Нюра, сухощавая высокая старуха с вечно заплетенными в две довольно длинные косы волосами и в тонких круглых очках, подняла голову от документов и окинула Марию взглядом.

– Что-то нужно? – устало уточниоа она.

– Там от моей матери из города ничего не приходило? – Мария уже обшаривала взглядом ее стол в поисках новых посылок. Но странно было то, что новых посылок и писем не было.

– Компания "Шелест веков"? Нет, не было ничего. Уже давно. Мамка твоя, наверное, занята очень. Она тут вроде звонила, говорила о двух ставках.

– Это давно было, – растерянно ответила девушка, – Наверное, ее начальник уже выздоровел, поэтому она наверняка снова на одной ставке. Ладно, извините. До свидания.

Едва за Марией снова захлопнулась дверь почтамта, как в голове девушки стали одна за другой рождаться самые тяжелые и противоречивые мысли. Может, ошибка? Может, тетя Надя просто ошиблась номером и позвонила другому человеку?

Девушка снова отерыла телефон. Звонок точно должен был отразиться в журнале вызовов. Но тут сердце пропустило удар.

Звонка не было. Вообще. Он либо не отобразился, либо стерся из памяти. Либо... кто-то его стёр. Но кто?

"– Не могло же мне это померещиться? Нет, не могло. Я точно помню, что этот звонок был. И точно помню, что это был голос почтальонши. Хотя... "

Мария нахмурилась. Она не была до конца уверена в своих мыслях.

– Ладно, не суть. Пойду домой, надо ребятам рассказать. Может, это ошибка, а может и намеренная попытка запугать и выманить из дома. В любом случае, надо пошевеливаться.

И девушка помчалась обратно к дороге. Ноги у нее были быстрыми, – даром, что деревенская. Но уже где-то на половине того отрезка автотрассы, что разделял центр поселка и окраины, девушка выдохлась. Путь шел в гору, да и сил от стресса оставалось уже немного. В таком деле не помогал даже ее "водный шаг", – все-таки подьем в гору осилить таким способом было пока не под силу.

"– Сейчас чуть-чуть отдохну, отдышусь, и снова побегу. Ноги у меня все же не железные."

Девушка повернулась к автотрассе. Ровное полотно дороги уходило в обе стороны бесконечной линией. Идеальная симметрия полосы нарушалась лишь частоколом фонарей на противоположной стороне дороги. Над дорогой со всех сторон горизонта начали сгущаться тучи, – ночью должна была разразиться гроза. В воздухе уже начинало пахнуть легким предгрозовым напряжением, одновременно с этим поднялась духота, – воздух стал как будто спертым и тяжелым. Ветра не было, птицы притихли, деревья замерли как каменные.

"– Странно. Мне эта атмосферу совсем не нравится. Пойду-ка я отсюда поживее. Только шагом, а то еще не отдышалась до конца."

Сзади раздался ровный гул двигателей. По асфальту заметались огни фар. Мария обернулась и сошла на обочину. Мимо нее, вздымая в душном воздухе клубы пыли, с грохотом пролетел караван дальнобойщиков. Пять огромных грузовых фур, каждая из которых везла важный груз, – наверняка зерно из соседних областей.

"– Все, что ли? – Мария посмотрела на дорогу за пятой фурой, и та оказалась пустой, – Хорошо. Пошли дальше."

Девушка снова продолжила свой путь. Однако что-то ей подсказывало, что лучше сейчас спуститься на обочину. Тяжесть в груди стала свинцовой, начала перекатываться и пульсировать при каждом шаге. Кулон на груди стал тяжелым, горячим, – казалось, у нее на груди забилось второе сердце, которое пыталось утянуть ее назад. Тучи сгустились еще сильнее, в воздухе потянуло ионизированным ветерком, на землю стали падать первые редкие тяжёлые капли дождя. Из-за посадки раздался едва слышный ворчащий раскат грома. Надо поторапливаться.

Внезапно за спиной метнулост что-то еще. Мария сначала подумала, что эта вспышка зарницы, а когда спохватилась и обернулась... Было уже слишком поздно.

Она едва успела заметить летящую прямо на нее огромную шестую фуру, – очевидно, отставшую от каравана. Свет фар ослепил ее, вой колес и визг тормозов оглушил. А спустя секунду... Удар.

... С чем сравнить это ощущение для тех, кто ни разу не попадал под колеса? Сложно сказать. Вас когда-нибудь били ногой в солнечное сплетение, хоть раз в жизни? Наверняка же били. Это больно, это мерзко, это подло. Знакомо ощущение, когда от боли иной раз дыхание замирает, а в глазах начинают плавать кровавые круги? Такое бывает довольно редко, но все же бывает, если удар был особенно сильным и жестоким. А теперь представьте то же самое ощущение, только в десятки, а то и сотни раз больнее и сильнее. Прибавьте к этому боль от сломанных костей, шок от удара, страх и оглушение от удара головой об асфальт. Такое чувство, будто тебя швырнули в огромный шредер и перемололи на крупные куски.

... Мария отлетела на несколько метров, прокатилась по асфальту и застыла на обочине, уставившись остекленевшими глазами на полотно. Кулон слетел с ее шеи и теперь лежал на дороге. Надо доползти до него. Только сжав кулон в руке, можно подать сигналы о помощи носителю другого такого же кулона. Но до кулона надо ещё доползти. Жалкие десять-двенадцать метров.

Но тут случилось самое интересное.

Мария ощутила, как в голову буквально заползает, как холодная змея, чья-то мысль.

"– Не ожидала, пташка? А я вернулся. Это тебе за моих подопечных. Хотелось бы продолжить игру, да вот только есть у меня одно дело... Оно не терпит отлагательств. Но ничего. Без тебя эта жалкая колода – никто. А скоро я и до твоей матери доберусь. Она это заслужила... До встречи, моя обожаемая крылатая жертва. Игра только началась."

Адский. Это он помутил разум водителя и заставил его налететь на девушку на полной скорости.

Самой машины, к слову, уже не было. Она уже уехала, – как в том самом видении. До Марии медленно дошло, что же именно она видела.

Это была ее собственная участь. Предупреждение, данное ей свыше. И девушка его проигнорировала, совершив роковую ошибку.

... Дождь уже начался. Холодная вода постепенно размывала кровь на асфальте, стирала её следы с тела девушки. От боли и кровопотери татуировки на руках Марии потухли, став будто бы обычными наколками. В глазах было темно, все объекты расплывались, зрение невозможно было сфокусировать на чем-либо. Оглушающая вспышка боли отступила, на её месте осталась тупая ноющая боль и усталость. Хотелось закрыть глаза, – но Мария прекрасно понимала, что если она сейчас закроет глаза, то потеряет сознание, или вообще погибнет. Хотя, нет, погибнуть было довольно проблематично, – как-никак она все же Феникс. Но бывали случаи, когда даже фениксы умирали без возможности возродиться. Редко, но бывали. И Марии очень уж не хотелось пополнять эту скучную статистику.

– Ну же, давай, сволочь, ползи... – сквозь зубы прошипела она, глотая слезы боли и задыхаясь. Во рту ощущался соленый привкус крови, – наверняка переломаны рёбра. Оно и понятно, – судя по тому, как тяжело и больно стало дышать.

– Ползи, скотина, не смей задыхаться... – снова процедила она, сплевывая кровавую слюну и через силу поднимая руки для первого движения по мокрой дороге. Все тело тут же отозвалось разрывающей внутренности болью, и девушка стиснула зубы, чтобы не заорать.

Метр за метром по мокрому асфальту. Мария задыхалась, глотала кровь и слёзы, ругалась сквозь зубы, но все же ползла вперед, превозмогая адскую боль и оставляя за собой размытый кровавый шлейф на дороге. Какие-то жалкие десять с небольшим метров. И такое унижение... Раньше она легко преодолевала такое расстояние одним прыжком. А теперь приходится выжимать из себя весь резерв своих сил и выносливости. Попробуй-ка расшевелить перемолотое в кашу тело, да еще и успевшее порядком намокнуть и ослабнуть.

Но Мария все же доползла. Скрюченные пальцы коснулись мокрой поверхности кулона. На камне не осталось даже царапины, – чёрный алмаз не так-то просто повредить. Девушка изо всех сил сжала кулон в кулаке, прикрыла глаза и что-то прошептала. Кулон в руке тут же слабо вспыхнул, отозвавшись на боль своей владелицы, и быстро запульсировал, уводя её сигнал о помощи куда-то далеко. Туда, где жили клоны. Где сейчас находился обладатель второго кулона.

– Люди... Помогите... Кто-нибудь... Пожалуйста... – едва шевеля губами, прошептала Мария, прежде чем рухнуть окончательно. Болевой шок, кровопотеря и усталость сделали своё дело. Могучее выносливое тело сдалось, не выдержав всей боли. Даже строптивый характер не помог, – природу не обманешь.

... Дома пока все было относительно тихо. Клоны еще ни о чем не подозревали, хотя уже и начинали тревожиться.

– Странно... Хелен просила её прийти к обеду. Но время уже седьмой час вечера. И где она? – ворчал Чарли, сидя на кухне и делая какой-то быстрый скетч.

– Может, гуляет? – спросил Феликс.

– Феликс, ну какая прогулка в такое время и в такую погоду?

– Ну, не знаю... Она довольно оригинальная в этом плане. Могла и прогуляться под дождем.

Внезапно на террасе послышался страшный грохот. Сидевшая в гостиной Эмма вскочила с дивана.

– Какая сволочь террариум опрокинула?! Джокер, опять ты к паукам полез? Сколько раз я тебе говорила, не лезь к ним!

– Я вообще-то в кресле сидел! А террариум сам опрокинулся!

– Ага, конечно, ври побольше...

Но увиденное на террасе заставило Эмму замереть в шоке.

Террариум, конечно, разбился вдребезги. Пауки выползли из обломков, но не расползлись по всей террасе, а начали лезть на дверь и занавески. Они громко яростно шипели, кусали занавески, перепрыгивали с места на место.

– Это что ещё за вакханалия?! Что, черт возьми, происходит?!

В гостиной раздался визг кошки и испуганный крик Зонтика.

– Клеопатра! Клеопатра, скорее сюда! Кошка взбесилась!!

В ту же секунду на конюшне раздалось многоголосое бешеное лошадиное ржание. Кони метались в денниках, били копытами в стены, пытались сломать перегородки. Особенно бесился вороной Вельзевул, – тот вообще чуть дверь не вышиб грудью. Его налившиеся кровью глаза смотрели в сторону посадки, а дикое ревущее ржание не стихало. Он буквально сошёл с ума.

– Что у вас там творится? – Пик быстро выбежал из своей комнаты, спустился в гостиную и увидел все это безобразие. Разбитый террариум, взбесившихся пауков и мечущуюся кошку, перепуганных свидетелей.

И вдруг его кулон резко начал светиться хаотично пульсирующим светом, словно передавая сложный сигнал. Камень стал очень тяжёлым, раскалился добела и начал невыносимо жечь кожу даже сквозь ткань.

– Ааарррр! Какого чёрта?!?! – Пик с рычанием кое-как смог схватить раскалённый камень через ткань рубашки.

Спустя секунду до него дошло.

– ... Мария! Мария!!! Она в опасности!!

– Все на выход!! – рявкнула Эмма, – Николь, походную аптечку! Феликс, фонари! Клеопатра, закрой кошку где-нибудь! Быстрее!

Дорога через лес к автотрассе была долгой. Кто-то уже успел дозвониться до Серафима и Мэргэна, и спустя несколько минут за спиной послышалось хлопанье крыльев, стук копыт и яростная монгольская ругань.

– Где она?

– Где-то впереди! Я пока не вижу, но кулон указывает направление! Габриэль, вот тебе кулон, беги вперед! Ты быстрый, ты ее легко найдешь! Найдешь – сигналь фонарём и ори во все горло!

– Понял! – длинноногая эльфийская тень умчалась сквозь полосу дождя куда-то вперед.

– Хоть бы была жива... Хоть бы была жива... – шепотом повторял Зонтик на бегу, едва поспевая за остальными. Клеопатра, видя, что валет не успевает за всеми, быстро протянула ему руку и потащила за собой.

– У меня слишком плохое предчувствие! Она что-то утром говорила! Эмма, помнишь? – кричала Хелен, задыхаясь на бегу.

– Да! Помню! И мне это тоже не нравится!

– Сюда-а-а-а-аа!!! – завизжал сквозь дождь знакомый голос, – Сюда!! Скорее сюда!!! Она без сознания!! Она вся в крови!!!

– Только не это! – Пик рванул вперед, и увидев Марию, чуть не рухнул, – Скорую! Срочно!

... Через пять минут все службы были на месте. До их прибытия клоны места себе не находили.

– Пик, отойди от Марии. Скоро врачи приедут. Они ей помогут. – шепнула Николь, с опаской подходя к королю.

– Нет. Я никуда не пойду. – наотрез отказался парень. Он сидел на коленях рядом с телом Марии и бережно поддерживал её голову, чтобы она могла нормально дышать.

– Король, хорош упрямиться. Дела это не изменит.

– Я. Сказал. Нет.

– Ребята, не трогайте его. Он потрясен. Дайте ему это пережить. – боязливо шепнула Клеопатра, стоя в стороне.

– Пик, давай я хотя бы раны ей обработаю. Доврачебная помощь ей сейчас крайне необходима. Иначе она до больницы не дотянет.

– ... Ладно. Только я все равно не отойду. Буду помогать.

Парень осторожно бинтовал разрывы на руках и плечах Марии, помогал Николь накладывать шины и лубки на сломанные кости, держал инструменты, когда это было необходимо.

– Сейчас, почти готово. Осталось только тут забинтовать, – шептала бубновая дама, накладывая бинт, – Сейчас чуть-чуть вот тут... И вот тут...

– Едут!! Едут!! – взвизгнул Феликс, подскочив в расплывшейся на асфальте луже из крови и дождевой воды (он в темноте и не заметил, что там есть кровь, иначе давно свалил бы).

– Кто? Скорая?!

– Да!

– Феликс, Зонтик, бегите встречать!

– А маскировка?

– Хрен с ней! Скажем опять, что косплееры! Шевелитесь!!

– Сюда! Скорее подъезжайте! Мы здесь! – размахивали руками ребята, показывая направление белой машине скорой.

За врачами подъехали и полицейские. Вару, заметив людей в форме, чуть отступил, но не ушёл.

– Хорошо, что вы вовремя оказали ей первую помощь. Кровопотеря большая, требуется переливание. У неё ещё и оставались силы ползти куда-то. А еще полчаса-час, и она могла бы погибнуть. – ворчал фельдшер, пока Марию аккуратно перекладывали на носилки.

Пик не слышал слов фельдшера. Его внимание привлекло движение со стороны остальных клонов. Король подошёл к ним.

– А я ведь знала... Я чувствовала, что эти слова она сказала неспроста... Почему я ее отпустила? Почему я допустила эту ошибку? – всхлипывала Хелен, уткнувшись в плечо Ромео.

– Мы все ошибаемся, сестра. Мы все когда-нибудь ошибаемся.

– Надо было мне с ней идти. Так хотя бы она не попала под колеса. – Эмма смотрела куда-то в сторону.

– Лучше бы меня... чем её... – сорвавшимся голосом шептал одно и то же Зонтик, впав в ступор.

– Эй, тряпка, очнись. Хорош скулить. Поедешь с ней в карете скорой помощи? – нарочито безразличным тоном спросил Вару, чувствительно толкая валета в плечо.

– ... Поеду.

– Так прыгай! Чего встал как каменный?

Куромаку отошёл на пару шагов. Он уже куда-то звонил.

– Кому звонишь? – тихо спросил Данте.

– Матери Марии. У меня остался её номер с тех пор, как она переводила нам деньги на восстановление дома. Её обязанности надо оповестить. Пусть приезжает.

И король снова отошёл. Было слышно, как он тихо и сухо что-то говорит в трубку, а в ответ с того конца провода доносятся не то крики, не то фоновый шум. Когда король наконец повесил трубку, носилки с пострадавшей уже загрузили в машину.

– Кто поедет с пострадавшей в больницу? – крикнул врач.

– Я!!! – хором отозвались четыре голоса. Эмма, Пик, Данте и Зонтик одновременно кинулись к машине.

– В салон поместятся только двое.

– Значит, я и мелкий! Давай прыгай! – Эмма легко подсадила Зонтика на подножку, а потом запрыгнула в салон и сама, – Ребята, руки в ноги и дуйте к больнице! Встретимся там!

– Феликс, прыгай ко мне на плечи! – Габриэль подставил спину, – Я тебя дотащу до больницы!

– А ты выдержишь?

– Я же эльф, – тихонько шепнул парень, – Мы, эльфы, сильные, легко тяжести таскаем! Ну так давай, прыгай!

– Эх, была не была! – и валет запрыгнул другу на плечи. Габриэль перехватил его ноги поудобнее и сорвался с места, вслед за машиной скорой.

– Давайте пошевеливаться! Дамы, к мужчинам на спины!

– Хелен! – окликнул Ромео, – Прыгай на спину!

– Клеопатра, давай! Времени нет! – скомандовал Куромаку.

– Николь, рыженькая, забирайся и держись крепче, – пробасил Данте.

– ...Мим... Давай довезу на спине? – тихо предложил Пик.

Тройка посмотрела на короля, и слабо кивнула.

– ... Давай.

– Хэй! Родеф! Прыгай, довезу! – подставил спину Джокер.

– Чарли! Salti sui miei spalle! Sii sicuro, ti porterò dove vuoi! («Прыгай ко мне на спину! Будь уверен, я тебя довезу!»)

– Серафим! Залезай в седло! Ну, Баяр! Үүнийг гаргаж ав, итгэлтэй морь! («Вывози, верный конь!»)

Вся толпа сразу же пришла в движение. Клоны подхватывали друг друга на спины, на плечи и бежали друг за другом вслед за машиной скорой помощи, которая уже маячила где-то чуть-чуть впереди. Без седока остался только Вару, – он умчался куда-то вперед, показывая фонарём направление.

– Давайте пошевеливайтесь! Отстаём! – рявкнул он себе за спину, остальным.

– Держись крепче, сейчас поднажмем, – Пик убедился, что Мир крепко держится за него, и прибавил скорости. Остальные подтянулись следом.

Когда вслед за машиной скорой во двор больницы влетели ещё несколько человек с седоками на спинах, врачи, конечно, были в шоке.

– Ну и силища у них. Особенно вон у тех двух парней, – того рыжего, и того с тёмными волосами. – шептались медсестры, глядя в окно на то, как клоны спускали остальных со спин и собирались у входа в отделение.

– Они что же, весь путь так бежали?!

– Выходит, что да.

– ... Ничего себе у них спортивная форма. Нашим бы пациентам такую.

Клонам же было далеко не до шуток. Их подруга в серьёзной опасности, – какие уж тут шутки...

– В операционную! Быстро! – врачи провезли её на каталке в сторону одной из операционных комнат.

– Зачем? Они её резать будут?! – перепугался Зонтик, бросаясь было следом.

– Ну-ка сядь! – одернула его Эмма, – Не резать, а сшивать. Её же теперь по кусочкам собирать придется. Руки и ноги как минимум. Лицо вроде бы цело, что самое интересное.

Зонтик не перестал психовать, но все же сел на место. Данте нервно перебирал пояс халата, поглядывая в сторону операционной.

Началось бесконечное ожидание, растянувшееся на несколько часов. Уже спустя двадцать минут после начала операции двери приёмного покоя хлопнули, и возле стойки регистратуры раздались вскрики вперемешку со всхлипами.

– Моя дочь! Где моя дочь?! Она должна была поступить сюда! Где она?

– Вашу дочь сейчас оперируют. У неё многочисленные переломы конечностей, грудной клетки и тазовых костей, плюс тяжёлая черепно-мозговая травма и травмы внутренних органов. Если честно, я не понимаю, как она вообще выжила с такими травмами.

Клоны резко повернулись в сторону звука. Габриэль насторожился, незаметно для врачей приподняв одно ухо.

– Это кто? – шепотом спросил Феликс.

– Если меня не обманывает предчувствие, то это мать Марии.

Женщина прошла в приёмный покой. Ребята даже замерли ненадолго, – так поразительно она была похожа на Марию. Высокая, – почти как Эмма, – плотного телосложения, с рассыпающимися по плечам тёмными волнистыми волосами. Заплаканные тёмно-серые, почти чёрные глаза окинули взглядом весь коридор, остановившись на двери операционной, за которой горели лампы. Женщина подошла к двери и села на скамейку рядом с ней, закрыла лицо руками и тихонько, почти по-детски расплакалась.

Клоны переглянулись.

– Это её мама?

– Она так похожа на неё...

– Ну? Пойдем к ней?

– Ромео, ты же по женщинам спец...

– А что сразу Ромео?

– Иди и поговори с ней. Успокой хотя бы.

– Пик? Пойдешь знакомиться с будущей тёщей? – шепотом подколол Вару.

– Я ей даже в глаза смотреть не могу. Потому что глаза... её, – Пик перевёл взгляд на дверь операционной, и вздохнул.

– Ну тогда я сам пойду. Зонтик, пошли, поможешь мне успокоить несчастную родительницу нашей подруги, – вызвался Ромео.

Король сел рядом с женщиной и стал тихонько ей что-то говорить. Ребята не слышали, что он там ей говорил, но спустя ещё пять-семь минут женщина наконец успокоилась и выпрямилась, утирая слезы.

– Хотите, я воды принесу? Я знаю, где тут можно попросить, – робко спросил Зонтик, касаясь руки женщины.

Та улыбнулась сквозь слезы.

– Не откажусь.

Парень тут же побежал куда-то вглубь коридора, к посту дежурного врача. А женщина окинула клонов ещё немного мутным, но уже более-менее спокойным взглядом.

– Так вы и есть... Те самые карточные клоны, которые появились из карт Фёдора?

– Это мы, – чуть развел руками Данте, – Все в полном составе, – ну, кроме вот этих двух молодых людей, – и король показал рукой на Мэргэна и Серафима, – А вы, как я понял...?

– Да. Я мама Марии. Елена.

– О, у нас тоже Елена есть! – подскочил Феликс, – Ну, то есть, она почти, но это же ничего?

– Ничего, все нормально.

Сзади раздались шаги. Зонтик вернулся со стаканом воды.

– Пейте.

Елена взяла стакан, отпила несколько глотков и слабо улыбнулась.

– А ты, ангел? Тебя-то как зовут?

– Я? – валет аж растерялся, а потом с легкой улыбкой поправил волосы, заправляя их за ухо, – Я Зонтик. Просто Зонтик.

Елена чуть коснулась волос Зонтика.

– А у вас тут все такие... пёстрые?

– Да. Мы все такие.

– А кто из вас Пик? – повернулась Елена к остальным.

– Он, – показали на пикового короля. Тот лишь смущенно кашлянул.

– Рада знакомству с вами. Вы стали избранником моей дочери. Я очень рада за неё.

– У вас замечательная дочь, – неожиданно сказал Пик, и резко покраснел, осознав своё слово. Елена только рассмеялась, – тихо, устало.

– Ничего-ничего, я все понимаю. Мария определенно заслужила эту жизнь. После всего того, что она пережила, после всех скандалов отца и насмешек ровесников, – ваша команда стала для неё отдушиной. Надеюсь, что когда ты ей признаешься, она будет счастлива.

– ... Вы одобрили наши отношения, даже когда узнали, что я пока не успел ей признаться? Но почему?

– Просто я слишком хорошо знаю, каково это – жить в одиночестве и без пары. Я сама так и не сумела найти себе пару, – отец Марии не в счет, потому что с этим человеком не удалось создать семью. Я не хочу, чтобы моя дочь испытывала тот же холод, что и я. Пусть будет счастлива.

... Часы тянулись бесконечно долго. Клоны уже начинали переживать. Время от времени каждый из них подходил к двери операционной и смотрел через стекло, как идет операция.

– Ну как? – тихонько шептала Хелен.

– Пока без продвижений. Возятся с ногами. Уже долго возятся. – шипел Феликс в ответ, прижимаясь носом к стеклянной двери.

– Ноги у неё переломаны сильнее всего.

– Кажется, операция растянется ещё на час или полтора. Феликс, не виси на двери, стекло продавишь.

– Я просто смотрю!

– Смотри издалека.

Валет заворчал, но послушно сел на скамью.

Ещё спустя полчаса Габриэль встал возле двери.

– Ну что там?

– Зашивают. Наверное, скоро закончат. Но я не уверен.

– Сядь на скамейку напротив двери и смотри так. Через стекло хорошо видно.

Эльф забрался на скамейку, поджав худые длинные ноги и спрятав острые уши под волосами. Его карие глаза перебегали с одного лица на другое, в то время как тонкое эльфийское чутье улавливало и анализировало ауру каждого. Все напуганы, разозлены, грустят. Феликс сейчас пытается скрыть боль за активным изучением больничного коридора, но получается очень плохо. Данте пытается успокоиться, но безуспешно. А вот Пик... Так, стоп, а где Пик?

Его Габриэль увидел очень быстро. Король сидел где-то в самом углу, опустив глаза в пол и не глядя ни на кого и ни на что. Его аура очень темная и тяжёлая, – кажется, ему сейчас сложнее всего. Нужно попробовать помочь.

Валет соскочил со скамейки и подошёл к Пику. Тот даже головы не поднял.

– ... Я должен был пойти с ней. Я должен был оставаться рядом. Я упустил её. Я не смог её защитить... Я не достоин быть рядом с ней.

– Эй, Пик... Ты как? – едва слышно уточнил эльф, наклоняясь к лидеру колоды, – Тебе больно? Очень больно? Я чувствую, у меня чутье хорошее! Оно меня ещё не подводило! А можно я тебя обниму! Я не знаю, можно ли, но объятия могут успокоить человека! Я где-то об этом читал, только не помню где! Можно? – и парень присел на корточки перед ним, заглядывая в глаза и опуская уши в характерный «бантик» – жест абсолютного доверия и искреннего желания помочь.

Пик поднял глаза. Ему сейчас было слишком плохо. Он только-только научился смотреть в глаза человеку без страха, только смог довериться. Едва успел понять, какое это наслаждение, когда на тебя смотрят не со страхом, а с теплом. И теперь, когда он только-только успел оттаять и расслабиться рядом с Марией, – жизнь нанесла им обоим такой кошмарный удар. Ей в буквальном смысле, а ему в переносном. Это было похуже любого предательства. Это болело в груди и не хотели отпускать. Пик до сих пор не мог понять, за что с Марией так обошлись, и не мог поверить в её отсутствие. Он сжимал в кулаке её кулон, осиротевший без руки владелицы, и пытался хотя бы просто смириться с мыслями о её положении. Эта чернь не отпускала его, сжирая душу заживо.

И вдруг тут, совсем рядом, появляется вот это длинноухое кареглазое существо, спрашивает у него разрешения на объятия и заглядывает в душу своими блестящими глазами с преданностью маленького щенка... Сказать, что Пик был в шоке, – ничего не сказать.

– ... Ты лезешь ко мне, не боясь. Не боишься темноты вашего никчемного лидера?

– Почему я должен бояться? И почему никчемного? Может, ты только думаешь так, а на самом деле хороший, просто мы не видим? Может, ты просто прячешься? Как в прятках, только наоборот, – не мы должны тебя искать, а ты сам должен себя найти? Хотя я не понимаю, в чем смысл такой игры...

– Габриэль... Помолчи. И иди сюда. – король неловко поднял руки.

Валет несколько секунд смотрел на его поднятые руки, а потом, тихо пискнув, кинулся обниматься.

– Я тоже хочу обниматься! Можно же? – спросил сбоку Феликс.

– Идите, все идите.

– Ура! Зонтик, давай к нам! – тихонько позвал червовый валет.

Парень тоже подошёл, хоть и с опаской, и тоже робко приобнял могучие плечи короля.

– Почему ты говорил, что ты никчемный?

– ... Я не смог её защитить. Из-за меня она оказалась под колёсами.

– Послушай меня, зелёного придурка, – встал за его спиной Вару, – Я хоть и сволочь зелёная, и нихрена ничего не понимаю, но я все равно скажу так. Все, что смог, ты уже сделал. Перевязал, защитил, согрел, поприсутствовал при операции. Это уже не ничего. Большего не нужно. По крайней мере в её состоянии.

– Вару! – шикнул Феликс.

– А что Вару? Я что, не дело говорю?

– ... Иди и ты сюда. – буркнул Пик.

– Не, спасибо. Я пока на спине полежу. Мне и тут хорошо. – и валет бесцеремонно развалился на спине короля, обхватив его и упираясь локтями в бока.

– Вару, у тебя локти острые. Больно.

– Извиняюсь.

В этот момент Джокер у дверей свистнул.

– Выкатывают! Идите сюда!

Валеты мигом вскочили и кинулись к дверям. Пик тоже встал, только медленнее.

– Ну чтож, операция прошла успешно, её состояние стабилизировали. Но я вынужден вас огорчить. – вздохнул врач.

– Что? Что-то не так?

– Да. Из обморока её вывести не удастся. Более того, из-за серьёзной черепно-мозговой травмы она впала в состояние комы.

– И сколько она в этой коме пробудет?

– Мы не можем сказать. Но хорошие новости тоже есть. Прогноз на её реабилитацию положительный. Это значит, что после пробуждения она сможет восстановиться полностью.

– Хоть на том спасибо...

Марию перевели в реанимацию, – необходимая после операции процедура. Клоны собирались уходить домой, – не все, конечно. На первое время рядом с палатой вызвался остаться Зонтик.

– Я посижу в коридоре у дверей. Хочу, чтобы если она проснется, она могла увидеть, что кто-то остался рядом с ней и терпеливо ждал её.

Врачи не пытались препятствовать, – наверняка бесполезно. Да и ни к чему это, если их дружба настолько крепка.

На выходе из больницы Пик убрал руки в карманы, – было холодно, хотя дождь уже прекратился. Рука со сжатым в руке кулоном Марии коснулась лежащего в кармане его собственного кулона и между ними проскочила искра. И вдруг в голове Пика вспыхнуло воспоминание, – то, что кулон возлюбленной успел запечатлеть в своих кристаллических глубинах до того, как Мария потеряла связь с внешним миром.

«– Без тебя эта жалкая колода – никто. А скоро я и до твоей матери доберусь. Она это заслужила...»

Слова Адского Джокера. Угроза в адрес её матери.

Пик обернулся. Елена стояла возле крыльца больницы, вызывая такси. Парень дождался, пока она договорит, после чего подошёл к ней.

– Елена... Елена, послушайте меня. Вам стоит остановиться в ближайшей гостинице на неопределённый срок и ждать до тех пор, пока Мария не очнется. Может, вам придется остаться тут намного дольше Вам стоит мне поверить. Вы в большой опасности.

– Но почему?

– Потому что, – король наклонился к её уху, – я знаю, кто это сделал с вашей дочерью, и той, которую я выбрал как спутницу жизни. Я знаю. И поверьте, он захочет добраться и до вас. Он вас знает.

Елена побледнела, но удержалась на ногах.

– А моя работа? Я же старший библиотекарь.

– Попробуйте договориться с начальством. Поверьте мне, ваша жизнь дороже вашей должности. Это слова Тёмного Императора.

Женщина задумалась. Это был очень сложный выбор. С одной стороны, она знала этого человека от силы несколько часов, а с другой стороны...

С другой стороны, ему доверилась её единственная дочь. Ему доверяли все клоны, хоть и побаивались его грозного взгляда. И ей тоже захотелось ему поверить.

– Хорошо. Я что-нибудь придумаю. Спасибо, что предупредили, – в этот момент подъехало такси, и Елена села в салон.

Машина отъехала, а Пик продолжал смотреть ей вслед. Клоны ждали его, собравшись кучкой у ворот.

– Ну вы идете, босс? – окликнул Риккардо по старой привычке мафиози.

– Иду.

Король направился к воротам, но по пути оглянулся на окна третьего этажа. Там лежала Мария в маленькой палате реанимации, – одна, подключенная к приборам поддержания жизни, беспомощная и хрупкая. У дверей её палаты сидел Зонтик, и тихонько читал себе под нос псалтырь, – откуда он у него, загадка. Может, купил когда-то, а может, Елена дала на прощание.

И довёл её до такого состояния монстр, чьи действия не могут быть оправданы. Его слова о матери Марии, о ней самой... Она не может оставаться без защиты.

– Подождите, я сейчас приду!

Пик вернулся к дверям больницы, вбежал внутрь и отыскал реанимационную палату номер десять на третьем этаже. Зонтик, увидев его, испуганно прикрыл псалтырь и встал с пола.

– Не сиди на полу, простудишься. Зонтик, когда Марию переведут в стационар, положи ей под подушку это. Скажи, что мы её ждем. Только спрячь получше, а то украдут. Мало ли, все мы не без слабостей, а кулон все-таки из чёрного алмаза.

– Понял. А она услышит, что мы её ждем?

– Люди в коме могут слышать, но не говорят в ответ и не реагируют. А кулон лучше замаскируй магией, а то и вправду украдут.

И Пик направился к выходу.

– Спасибо, – негромко шепнул Зонтик.

Король, услышав эти слова, чуть расслабил плечи.

– Пожалуйста, маленький защитник моей волчицы. Помолись за неё, – твои слова лучше услышат, чем мои.

И король пошёл на улицу. Он был уверен, что с Марией все будет хорошо. Даже если она лежит в коме и не отзывается на зов. Она все равно победит эту болезнь. Потому что она сильная. Она Феникс. А Феникса не так-то легко заставить уйти.