Глава 43: Глава 43. Возвращение Феникса.
Глава 43. Возвращение Феникса.
41
0
Утро в палате началось не с обычной перевязки, не с осмотра и даже не с утренних молитв.
Оно началось с хаоса.
Приборы и аппаратура возле кровати словно сошли с ума, разрываясь от тысяч сигналов. Дикий, несмолкающий писк отражался от стен палаты многократным эхом. Приборы фиксировали быстрое пробуждение. На мониторах забились графики возрастающей активности.
Дежурный врач, услышав эти сигналы, нахмурился и отложил свои записи.
– Что там такое? Приборы, что ли, сломались? Надо пойти проверить.
Врач дошел до двери палаты, открыл ее и в шоке уставился на показатели приборов. Мониторы показывали растущие с пугающей скоростью графики активности мозга и мышц, хотя тело все еще лежало словно кусок булыжника.
– ... Не понял. Просыпаешься, что ли?
Врач подошел к койке, стал что-то переключать на мониторах. И в этот самый миг Мария очнулась окончательно. Расфокусированные серые глаза уставились в одну точку, – приборы, засекшие такой взрыв активности, буквально начали разрываться от сигналов.
– Да замолчи ты уже, – мрачно огрызнулся себе под нос врач, щелкая какими-то кнопками.
Мария проморгалась, фокусируя взгляд на враче. Самым смешным было то, что даже несмотря на пробуждение и несколько часов здорового, не коматозного сна, сознание оставалось все таким же спутанным. И когда Мария увидела, как некий человек стоит, склонившись, над ее телом, и что-то там химичит где-то по правому борту, ворча что-то себе под нос, – ее, мягко скажем, перемкнуло.
Единственное ее оружие в данной ситуации, равно как и единственная не проколотая катетерами часть тела, – это ноги. Сильные, мускулистые ноги. Девушка очень много гуляла пешком, часто ездила на велосипеде, плавала, боролась, таскала тяжести, – икроножные мышцы стали железными от бесконечных нагрузок. И эта железная сила мышц стала ее единственным шансом спастись (чего только не подумаешь на дурную голову, только-только отойдя от комы!)
– ... Рррррр!! Ты! Прочь!
Спустя секунду врач, неосторожно перегнувшийся через ее ноги, получил такой пинок в живот, что согнулся в три погибели и едва не упал. Ощущение было таким, словно в живот ударила мощная кувалда.
– Стрелки тебе было мало! Ты снова пришел! Прочь!! – и Мария, словно ослепленная туманом после пробуждения и сослепу принявшая врача за Котова, рванулась встать, чтобы ударить снова. Но в реальность ее вернул катетер в правой руке, который еще не вытащили, и который от рывка сместился. Боль была дикой, разрывающей сознание. Мария зарычала еще громче, вцепившись в свою руку и пытаясь вырвать катетер. Бесполезно.
– Стой! Осторожно! Он же очень хрупкий!! – врач, с трудом поднявшись на ноги после нокаута, снова кинулся к пациентке, пытаясь остановить ее и не дать выдернуть систему жизнеобеспечения.
И тут только до Марии дошло, кто она, где находится, и что она только что сделала. Она посмотрела на врача, и ее глаза из гневных мигом стали виноватыми и напуганными.
– Простите меня, ради Бога! Простите, пожалуйста! Я не хотела вас намеренно бить, я просто не разобрала, кто вы! Я приняла вас за своего врага, извините меня пожалуйста!
– Все нормально. Я не буду злиться. Только оставь катетер в покое.
Врач сел на край койки, переводя дух.
– Сила у тебя, конечно, что надо. С такими ногами никаких колес не надо. Отсюда хоть до города добежишь.
– Они тоже устают, только медленнее, – вздохнула Мария, – Так что до города без передышек добежать не выйдет. С паузами – пожалуйста, еще можно рискнуть.
Девушка огляделась.
– Самое главное, – я сейчас вернулась. Силы нуждаются в восполнении. Надо немного перекусить, а там как пойдёт.
– С едой погоди. В себя приди окончательно, тогда и поешь. А пока, – тебя надо отключить от систем жизнеобеспечения. Твоя кома длилась ровно двенадцать дней.
– Сколько?! – Мария аж вскочила, но тоненькие провода и трубочки аппаратов, подключенные к ней, заставили ее умерить пыл, – Двенадцать дней??
– Да. Почти две недели, за которые твои кости поразительным образом зажили полностью, а пострадавшие при аварии органы регенерировались. Тебе теперь даже можно передвигаться, – позавчера с тебя полностью сняли гипс, убедившись в прочности сросшихся костей. Только за территорию больницы до официальной выписки – ни ногой, понятно?
– Понятно. Иначе отловят и вернут обратно?
– Вот именно.
Все вэто врач рассказывал, не переставая что-то отключать и аккуратно отсоединять приборы от кожи Марии (пришлось обойти койку с другой стороны, так как еще разок перегнуться через изножье койки и получить еще один апперкот в солнечное сплетение врачу ой как не хотелось).
В коридоре раздались быстрые шаги, – медсестра, услышав шум, пришла посмотреть, что случилось.
– Очнулась?
Мария обернулась.
– Ой, здравствуйте, – неловко улыбнулась она, – Я, наверное, не очень вовремя...
– Наоборот, – и медсестра бросилась прочь по коридору, в сторону зоны отдыха. Туда, где все эти двенадцать дней по ночам отдыхал Зонтик.
Он сейчас только проснулся, и сидел на койке, сонно моргая куда-то в пустоту и расчесывая свои спутавшиеся волосы.
Медсестра тихонько стукнула костяшками пальцев в дверной косяк.
– Ээй, солнышко... Стёпа... Проснулся уже?
Парень обернулся и мило сонно сощурился, легко улыбаясь и поправляя пушистые прядки волос, отводя их за уши.
– Здравствуйте. Что-то случилось? Вы выглядите взволнованной.
– Там это... Подруга твоя... Ну...
– Что? – Зонтик моментально напрягся, тут же поднимая на медсестру посерьезневший взгляд больших синих глаз.
– Она очнулась, – выдохнула медсестра.
Тишина. Зонтик, отложив расческу, очень медленно встал с кровати и повернулся к медсестре.
– Простите... Это не розыгрыш?
– Нет. Я абсолютно серьёзно. Она...
– Очнулась? Наконец-то? – Зонтик уже почти не мог сдерживать эмоции, и на его лице мгновенно расползлась гримаса смеси потрясения и радости, предательски грозящая вылиться в миниатюрную истерику на ровном месте, (ну или хотя бы в нервный срыв), – Я должен ее увидеть сам! Должен!
И парень сорвался с места, молниеносно выскочив в коридор.
– Стой! – одернула его было медсестра, да какое там, – не догонишь!
Спустя несколько мгновений парень пробежал на тот этаж, где находилась Мария (зона отдыха была на первом этаже, а перевели девушку на третий). Врач, выходивший из палаты с пачкой записанных на бланки показаний и все еще слабо ноющим животом, едва успел отойти, пропуская эту голубую молнию мимо себя в двери. Зонтик промчался мимо, едва не сбив врача с ног, ворвался в дверь, и увидел Марию, – ее уже отключили от всех систем, и она стояла у койки, задумчиво рассматривая сгибы локтей, куда вкалывали катетеры.
Услышав шаги парня, девушка подняла голову. Их глаза встретились на несколько секунд. После чего по палате раскатился тонкий всхлипывающий вскрик "Мария! Ты вернулась!", и раздался глухой звук столкновения – Зонтик, ворвавшись в палату, сразу кинулся к ней обниматься, повис у нее на шее, да так и замер, не переставая что-то неразборчиво бормотать.
– Все понятно, – с глубоким вздохом покачал головой наблюдавший эту картину врач, и тихонько отошел в сторону. Не хотел мешать друзьям. Пусть поговорят наедине, лишь бы проблем не было.
Увидев, что свидетель ушёл, Зонтик чуть-чуть разомкнул объятия, не выпуская ее окончательно, и заглянул ей в глазах. На его ресницах дрожали капли готовых скатиться по щекам слёз, но дрожащие губы сами собой расползлись в робкой нежной улыбке.
– Мы ждали тебя. С возвращением, Феникс, – запинаясь, шепнул он ей, глядя прямо в глаза, – Мы скучали по тебе.
– Я тоже по вам скучала, ангел, – улыбнулась Мария, гладя Зонтика по голове, – Я, кстати, в Карточном Мире была. И Федора видела.
– Ух ты! Правда? Расскажешь? – навострился парень, чуть размыкая объятия и заглядывая ей в глаза с искренним любопытством. Слезы на ресницах начали просыхать уступая место оживлению в голосе.
– Расскажу, конечно. Попозже. По крайней мере не здесь и не сейчас. А то у врачей возникнут вопросы.
Мария села на кровать, потянув Зонтика за собой. Они разговаривали еще примерно полчаса. Валет рассказывал ей о том, что делалось, пока Мария лежала в коме. О том, как ребята приходили навещать ее, как Пик приносил ей цветы, – ее любимые белые лилии, – как с ним приходила Эмма. Мария слушала его, слабо улыбаясь и чувствуя, как во всем теле все процессы постепенно приходят в норму. В районе груди снова затеплился привычный огонек, – окончательно пробудившийся после двух недель почти полного отсутствия дар Феникса. Татуировки на руках стали привычно теплыми, – теплее других участков тела, – и окрасились легким золотистым цветом, почти незаметным непосвящённому глазу. В мыщцах начало покалывать, – вернулась ее привычная недюжинная сила, и требовала выхода на поверхность. Ее тело приняло ее сознание обратно. Значит, выписка уже совсем скоро.
– Зонтик?
– А?
– Зонтик, а ты звонил домой? Говорил кому-то, что я скоро выйду из комы?
Парень замер. В его глазах вспыхнуло удивление вперемешку с суматошным огоньком. Он хлопнул себя по лбу, вспоминая то, чего не сделал.
– Точно! Я же собирался позвонить домой! Я, наверное, пойду в зону отдыха? Тебе же надо прийти в себя, да? Я буду тут, недалеко, в коридоре! Если что, выходи, я буду сидеть у дежурного врача!
И парень, легко вскочив с койки, выбежал из палаты. Мария только усмехнулась ему вслед.
– Он не изменился. Такой же хрупкий и заботливый. И робкий.
Она слезла с высокой койки, потянулась, разминая все мышцы. Суставы приятно захрустели, обретая былую подвижность, в спине и мышцах загудело.
– Я тоже почти не изменилась. Хотя бы в обычном теле, – шепотом, чтобы не услышали врачи, добавила она, – Крылья магия и воспоминания не в счет. Теперь можно, пожалуй, и отпрашиваться в зал для лечебной физкультуры, чтобы разминаться. Главное только не разнести его в первый же день от переизбытка энергии.
И Мария усмехнулась своим же словам. Она вернулась. А все остальное неважно.
... Дома тем временем все было пока еще тихо. Клоны, хоть и чувствовали отголосками своих чутких душ, что сегодня что-то изменится, не могли пока сказать, что же именно должно измениться. Но продолжали ждать весточки из больницы.
– Феликс, иди помоги. Посуду помыть надо, – усталым голосом окликнула валета Хелен.
– Уже иду! – парень оказался рядом буквально за несколько секунд, словно материализовавшись из воздуха. Хотя, на самом деле, ничего такого не было, – он просто сидел в гостиной, откуда до кухни буквально десять секунд быстрого шага, а бегом и того меньше.
Феликс в последнее время вообще старался почаще оказываться в тех местах, где нужна была помощь. Это был его способ справляться с тяжелым ожиданием и нахлынувшими мыслями о больнице. И он изо всех сил пытался избежать тяжелых дум, выплескивая все силы в помощь остальным.
На кухню зашла Эмма. Даже стоя к двери спиной, Хелен узнала подругу, – знакомые тяжелые шаги (побочный эффект от ношения берцев, хотя сейчас Эмма была только в тёмных носках), едва уловимый запах крепкого черного кофе, – пиковая дама всегда пила утром крепкий черный кофе без сахара. Валеты только поражались тому, как такое вообще можно пить, – Габриэль однажды из любопытства попробовал один маленький глоток такого кофе, и потом еще минут десять или пятнадцать не мог прокашляться, настолько крепким и горьким оказался напиток. Дама тогда только отругала эльфа за излишнее любопытство, но этим дело и ограничилось. А легкий кофейный аромат оставался с ней каждое утро, пропитывая ее футболку, – бороться с ним было бесполезно, ибо его не перебивал даже аромат стирального порошка.
С другой стороны, так даже лучше. По этому запаху Эмму слышно за пол-версты.
– Искрящий, чего приуныл? – негромко обратилась дама к притихшему Феликсу, – Я собираюсь в больницу, будешь передавать Зонтику леденцы, как в прошлый раз?
– Буду, конечно! Сейчас, только помогу Хелен посуду домыть!
– Феликс, утрись хотя бы. Весь пеной измазался, – покачала головой Хелен и указала на хлопья пены на лбу валета.
– А, ой. Это я от усердия, – и парень, схватив полотенце, начал старательно оттирать воду и пену ото лба.
В этот момент телефон в кармане Эммы зазвонил. Дама поставила кружку с кофе на стол, и достала гаджет из кармана. На экране телефона высветился номер и подпись, – "Зонтик".
– Тихо. Из больницы звонят.
– Кто? Зонтик?
– Да, – Эмма подняла трубку, – Алло, привет, мелкий. Как дела?
В трубке защелкало и зашипело, – видимо, помехи.
– Зонтик, я тебя плохо слышу. Говори громче, я сейчас телефон на громкую связь поставлю.
Пиковая дама поставила звонок в режим громкой связи. Из телефона вместе с помехами вырвался счастливый вопль валета:
– Она очнулась! Очнулась!
– Кто? – тут же встрепенулась Хелен, выронив ложку обратно в раковину, – Солнышко, скажи ещё раз, что случилось!
– Мария очнулась! Слышите? Она в сознании! Она соскучилась по нам! – продолжал голосить в трубку Зонтик, уже на грани истерики.
Феликс завизжал и пулей рванул с кухни в гостиную.
– Люди!! Есть новости из больницы!! Слушайте и услышьте!!
– Чего орешь как резаный? – лениво откликнулся со второго этажа Вару, – Какие еще новости? Пауки перестали шипеть на тебя при каждом подходе?
– Лучше, Вару, гораздо лучше!! – завопил в ответ червовый валет, – Мария очнулась и вышла из комы! То есть наоборот, сначала вышла из комы, а потом очнулась окончательно! Она в сознании! Зонтик только что звонил, сказал нам!!
– Чего? Неужто?! – пиковый валет победно взвизгнул и кубарем скатился по лестнице, – Наконец-то!! У нее получилось!!
– Что кричите? Чего буяните? Что случилось? – тут же вылетел из комнаты Габриэль.
– Ушастый, наши молитвы услышали! Мария пришла в сознание!! – радостно заорал Вару.
– Ура!!! Теперь она вернется!!! Ура!!!
– О небеса!! Вы нас услышали!! Наконец-то нашим печалям настанет конец!! – радостно провозгласил Ромео, слыша радостные вопли валетов.
– Шум вреден для ушей. Что кричите, юные непоседы? Неужели сестра пришла в себя? – вышел из своей комнаты Данте.
– Да!! Мария уже в сознании!! Она передавала привет через Зонтика!!! – валеты кинулись к королю обниматься. Данте с густым тёплым хохотом поднял руки, обнимая всех сразу.
– Урраааа!! Феникс вернулся!!! Да здравствует Мария!!! – заорал сзади срывающийся фальцет, и из своей каморки кубарем вылетел Джокер, одним прыжком взвившись на спину бубнового короля, – Долой неудачи!! Долой тоску!! Время праздновать!!!
– Finalmente!! Мария вернулась к нам!! Теперь не придется унывать!! – присоединился к общему шуму Риккардо.
– !!!ладж кат оготэ Я – это уже Родеф от радости выпалил обычное "Я этого так ждал!!!" задом наперед, от радости словно забыв нормальную речь на несколько секунд, и даже не смутился этой зеркальной речи, – сейчас можно все.
– Феликс, иди сюда, я тебя обниму!!! – завопил Чарли, хватая хохочущего брата в охапку и кружа его в воздухе.
– Чарли, отпусти!! Я сейчас упаду!! – голосил Феликс, хохоча и брыкаясь.
– Что у вас там за шум? Я вас даже через наушники слышу! – окликнул сверху Пик, выходя на лестничный пролёт.
– Пик!! Тебе пора переставать хмуриться!! Мария уже с нами!!! Она очнулась от комы!!
– Что?! – король тут же слетел по лестнице, перескакивая через несколько ступенек за раз, – Очнулась?! Когда?!
– Сегодня утром!! Зонтик звонил из больницы! – надрываясь в попытке перекрыть общий шум, выпалил Феликс, которого Чарли уже отпустил из своих медвежьих объятий, – Он говорил с ней! Она передавала привет всем нам!!
И парень ринулся к пиковому королю обниматься.
– У нее получилось!! Я знал!! Я верил в неё!! – захохотал Пик, подхватывая парня на руки и подбрасывая в воздух, – Она победила!!
Николь, услышав радостные вести, тоже выбежала обниматься.
– Это случилось!! Это случилось!!! Она пережила это!!! – задыхаясь от радости, хохотала дама, обнимая всех по очереди. Даже Пика обняла в порыве радости, – и король только радостно потрепал ее по голове, взъерошив выбивающиеся из косичек волосы.
Отголоски шума докатились даже до спокойных трефовых карт. Мим, услышав радостную новость, радостно запрыгала и захлопала в ладоши. Клеопатра рассмеялась, бросаясь к Эмме с обьятиями. Куромаку, услышав радостную новость, спрятал очки в карман и улыбнулся.
– Наконец-то, – тихо сказал он посреди шума, – Я ждал, когда это случится. Мы все заслужили эту радость.
– Кто со мной в больницу?? – гаркнул посреди всего этого шума Пик, перекрывая счастливый визг мальчишек.
– Я!! Ее надо повидать!! – выбежала из кухни Эмма.
– И я!
– И я поеду!
– Я тоже!
– И я хочу!
– Переодевайтесь и выходите седлать коней! Эмма, перезвони Исаму, пусть тоже приезжает! Мим, позвони Мэргэну, – он тоже должен это услышать! Кто-нибудь, у кого есть номер матери Марии, – позвоните ей! Она тоже обязана услышать радостные новости!
Захлопали двери комнат. Мурка, услышав возню, запрыгнула на тумбочку и коротко радостно замяукала, тыкаясь мордочкой в каждого, кто проходил мимо. Феликс подхватил кошку на руки и начал тискать ее, зарываясь носом в пушистый живот любимицы.
– Кис-кис! Все хорошо!! Хозяйка скоро вернется! – шепнул он ей, не выпуская из рук.
Кошка с удивлением уставилась на Феликса, ласково мурлыча и помахивая кончиком хвоста. Парень, радостно пискнув, выпустил кошку и помчался к себе, – переодеваться. Мурка залезла обратно на тумбочку и свернулась там в уютный клубочек, довольно щуря яркие зелёные глаза.
"– Мурр... Кожаные радуются... Сегодня будет что-то хорошее..." – думала она про себя, шевеля тонкими усами, – "– Может, вкусненьким угостят. Или мяты дадут. Или все сразу. Хороший сегодня будет день. "
Клоны выбежали на улицу, сразу направившись к конюшне. Кони, чувствуя радость хозяев, весело перекликались в стойлах, озорно взбрыкивая и оживленно прядая ушами. Даже вредина Тарпан сегодня был в отличном настроении, – с радостью принял от Вару угощение в виде кусочка яблока (конь, как и его хозяин, был без ума от этого лакомства), позволил парню надеть на себя сбрую и седло, и даже ни разу не рванулся брыкаться и сопротивляться. Остальные, такие же буйные обычно кони, тоже были сейчас куда более расположены к своим хозяевам, – тот же Тарпан, например, или его не менее проблемный ближайший сосед по конюшне, буян Атос, – в этот раз галльский мустанг даже не цапнул Джокера за рукав, как обычно, а позволил хозяину почесать шею в знак ласки.
Один за другим, оседланные кони с заливистым звонким ржанием выбегали со двора, нетерпеливо взбрыкивая в ожидании пути. Со стороны леса раздалось хлопанье крыльев, и над невысоким кустарником мелькнула крылатая тень. Серафим.
Вампир быстро спикировал к грунтовой дороге, которая вела со двора хутора к остальной части поселка, быстро приземлился на ноги и еще пробежал несколько метров по инерции, спешно складывая крылья за спиной.
– Добрейшего дня, соседи! Я слышал благие новости! Мария, говорят, очнулась в больнице! Неужто это правда?
– Да! – радостно вскрикнула Хелен, – Хочешь добраться на моей лошади? Я могу подвинуться, если хочешь.
– О, премного благодарен. Не откажусь, – и вампир уже спустя пару мгновений сидел за спиной Хелен, осторожно положив руку ей на талию. Дама мило покраснела и мельком коснулась его руки в знак признания.
– Ээй! Уже уезжаете! И без меня?! 私はどうですか?? ("ши-ха до десука?", – "А как же я??"), – и из-за поворота вылетела огромная фигура Исаму. Судя по сбитому дыханию, он почти не останавливаясь мчался от своего дома на другой окраине поселка до хутора клонов.
Капитан молниеносно затормозил, переводя дух.
– Еле добежал! Думал, сдохну по пути! Далеко же вы, однако, забрались! И если бы еще пешком дойти, – еще ничего страшного. А вот бегом – ух и сложно же, ëкай тебя побери!
– Тихо ты, вояка, – одернула его Эмма, – Прыгай на седло, а то еще больше бежать будешь!
– Я вот тут слышал, что пичуга очнулась из отключки! Это правда, или меня надули?
– Правда. Стали бы мы тебя обманывать, – буркнул Вару, – Хоть ты и орёшь как не в себя, но обманывать вредно для здоровья.
– Чьего? – съязвил Исаму, усаживаясь за спиной Эммы поудобнее. Та чуть покраснела и поежилась в седле, ощущая непривычное и очень приятное тепло за спиной.
– Своего же. Ты же, если тебя надуть с чем-нибудь, ещё хрен знает что вытворить способен, – валет качнул головой.
– Поехали! – крикнул Пик, пуская своего Вельзевула галопом. Конь заржал, мотнул головой и рванул с такой скоростью, что только пыль из-под копыт взвилась столбом.
Клоны поспешили последовать его примеру. Кто-то расчихался в пыльном облаке позади всех, кто-то чуть выругался на своего коня, кто-то весело гикнул, припуская своего скакуна резвым карьером. На повороте на автостраду клонов догнал Мэргэн. Баяр, услышав других коней, радостно всхрапнул и понёсся резвее.
– Эге-гей! Найзууд! («Друзья!») – завопил он, догоняя остальных, – Мария очнулась, это правда или слухи?
– Правда! – отозвался кто-то из головы колонны.
– Хвала Небесам! Значит, все завершилось благополучно!
И вся колонна помчалась к больнице, растянувшись в длинную цепочку по одному-два всадника и заняв почти всю обочину. Машины снимали их, люди махали вслед, а полицейские на перекрёстках только разводили руками, – как управлять такой колонной на дороге, они не знали, и только подавали знаки автомобилистам, чтобы те уступали дорогу.
Наконец лошади по одному быстрой плавной рысью вбежали во двор больницы и замерли под деревьями, всхрапывая и поводя потными боками. Ребята по одному спешивались, разминали затекшие в седле ноги.
– Позволь помочь тебе спешиться, – Исаму, спрыгнув со спины Силача, галантно протянул Эмме руку.
– Ух, льстец какой, – кокетливо фыркнула Эмма, но руку капитана приняла и спрыгнула на землю.
Капитан бросил на неё ласковый и сладкий взгляд. Дама покраснела, смущенно потерла затылок.
– Ну иди уже, чего стоишь? – неуверенно добавила она, откашливаясь, – Иди, кому говорю.
– Иду-иду, моя амазонка.
– Вот ещё выдумал... – проворчала Эмма, но валеты заметили по глазам, – она довольна.
Во двор на парковку въехало такси. Из машины выскользнула Елена, протянула таксисту деньги и направилась в сторону больницы.
– Видели её? Приходили?
– Сейчас пойдем. Мы сами только что подъехали, – улыбнулась Клео, привязывая коня к ветке. Осирис дернул ушами и потянулся обнюхивать плечо Елены.
– Знакомится. Ну или лакомство выпрашивает, – с напускной безнадежностью вздохнула Николь, – Они у нас все такие лакомки.
– А с ними всегда так, – хмыкнула Елена, гладя морду коня, – Лошади, – они же почти как люди. Все разные, но в чем-то абсолютно одинаковые. Когда мы с Марией ездили на экскурсию по крупнейшему конному заводу в области, там лошади были такими же. Так же выпрашивали кусочек сахара, так же лезли нюхать одежду, – даже кусались так же, если что-то не по нраву. Мария, кстати, очень долго удивлялась тому, как звали одну из лошадей. Её назвали Руськой. Представляете, взрослая кобыла английской породы, а зовут Руська. Правда, интересно? Она была хромой, и на ней в основном катали только детей в рамках курсов иппотерапии. И она от Маши просто ни на шаг не отходила. Хвостом за ней по всему манежу ходила, даже когда дочь оседлала другую лошадь.
– И что же? – с интересом спросила Николь, – Как они дальше взаимодействовали?
– Ну, как? – Елена замялась, – Уже и не вспомнишь с первого раза. Кажется, Мария потом все-таки покаталась на этой Руське. Та так забавно хрюкала, когда дочь первый раз села в седло. А потом еще за нами шла, когда мы уезжали. Будто хотела уйти вместе с нами.
– Эх, жалко, что вы тогда не сумели её забрать. Может, она грустила и от грусти просто искала подружку среди людей? – вздохнул Джокер, – Даже таким хромым лошадям нужны друзья. Ведь нужны же?
– Нужны, кучерявый. Всем нужны.
За такими разговорами клоны быстро поднялись на третий этаж. У входа в приёмный покой их встретил дежурный врач.
– Её состояние хорошее, она уже в сознании и может двигаться. До сих пор не могу понять, как у неё так быстро срослись кости. Обычно при таком количестве переломов заживление идет довольно медленно, – пациент может находиться в гипсе до полугода, если случай слишком тяжёлый. А тут не прошло и полных двух недель.
– К ней можно? – не удержавшись, спросил кто-то.
– Только по одному. И халаты наденьте.
– Боюсь, халатов на всех не хватит, – вздохнула медсестра, – Вас и так слишком много.
– Чего-нибудь придумаем.
В коридоре раздался быстрый топот, и в следующий миг Данте едва успел поднять руки, чтобы подхватить бросившегося на шею Зонтика.
– Я так скучал! – пискнул парень, повиснув на шее громилы.
– Мы тоже по тебе скучали. Ты проделал огромную работу. Отдохни теперь. – Данте легко поднял хрупкого парня на руки, и достал из кармана (который, к слову, находился в рукаве его шикарного белоснежного восточного халата, – такой у этой одежды покрой) несколько леденцов, которые ему предусмотрительно отдал Феликс. Зонтик с улыбкой принял лакомство, – карамельных «петушков», которых червовый валет загодя запасал для себя и для него.
– Спасибо. Откуда только Феликс их берёт в таком количестве?
– Даже не берусь предположить, – тепло усмехнулся король, – За ответом на этот вопрос тебе стоит обратиться не ко мне, а к самому поставщику.
– Ну? Кто первый пойдет?
Все взгляды повернулись на Пика. Тот нервно кашлянул.
– Ну, я в принципе могу уступить свою очередь её матери, если она хочет пройти к своей дочери в первую очередь...
– Нет-нет, я не очень спешу. По правде говоря, я ещё не знаю, что скажу ей. А вам безусловно есть о чем поговорить. Так что иди первым.
– Ну раз так... Ладно.
Пик быстро подошёл (почти подбежал) к двери палаты. Сердце колотилось где-то в горле, ноги стали ватными, в животе резко потеплело. Парень с трудом пересилил своё стеснение, и быстро вошёл в палату.
Мария стояла у окна, сложив руки на груди и глядя куда-то во двор. Услышав шаги за спиной, она обернулась. Её глаза на мгновение встретились с глазами возлюбленного. Они замерли. Время вокруг начало исчезать.
– Мария... – охрипшим голосом тихо произнёс Пик, – ... Ты вернулась. Это правда.
– Да, – девушка подошла к нему, – Я вернулась. И постараюсь больше никуда не исчезать. Ради всех вас.
Король медленно обнял её. В груди разлилось блаженное тепло, которого там не было последние двенадцать дней. Его кулон соприкоснулся с висящим на груди Марии таким же кулоном, и между ними проскочила искорка. Мария, заметив это, улыбнулась.
– Камни... Они искрят.
– Это хорошо... Значит, владельцы счастливы.
– Пик... А ты сейчас счастлив?
Тишина. Парень глубоко вздохнул, закрыл глаза и спокойно улыбнулся.
– Да. Я счастлив. Потому что ты снова рядом. Говоришь, обнимаешь, дышишь мне в плечо. Я так соскучился по этим чувствам. По этому теплу. По твоему запаху. По голосу. Взгляду, – он поднял голову, заглядывая Марии в глаза, – ...Твоей улыбке.
– Ты меня смущаешь, – покраснела Мария.
– И что? – невозмутимо хмыкнул король, – Мне нравится, когда ты краснеешь. Ты становишься ещё красивее.
Он погладил её по голове и добавил вполголоса:
– Quia sicut rosae florentes in genis tuis est-hic rubor est sicut flores felicitatis, quem caelum te ornat. («Потому что на твоих щеках словно расцветают розы, – этот румянец будто цветы счастья, которыми тебя украшает Небо.»)
Мария, хоть и не понимала по латыни ни слова, смутилась окончательно, зарывшись носом в грудь Пика.
– Почему ты всегда говоришь комплименты только на латыни?
– Потому что не всякие строки должны быть услышаны в своём истинном содержании раньше времени. Пройдет время – и я скажу тебе все. Но пока – просто слушай. Слушай и помни, что для меня ты все равно самая красивая. Даже если я скажу это тебе на хинди.
– А ты знаешь хинди?
– Не-а. Вообще не понимаю. Но ради тебя я готов выучить хоть марсианский.
Мария рассмеялась.
– Даже так?
– Даже так.
– Пик, ты такой чудак.
– Я знаю. Что ж, там к тебе Феликс ломится. Пустить?
Мария разомкнула руки, выпуская Пика из объятий, и с улыбкой посмотрела в сторону двери. Там действительно столпились все остальные клоны, – девушка даже слышала, как они толкаются, пытаясь увидеть все через стеклянную дверь.
– Вару! Ты мне ногу отдавил!
– Извини! Терпи!
– Ай! Мои уши!
– Пустите, я ничего не вижу!
– Эмма, не толкайся, умоляю!
– Караул! Меня зажали!
– Кто там Джокера зажал в толпе, отпустите! Он там под вашим напором сейчас сплющится!
– Спасите! Я задыхаюсь!
Мария улыбнулась.
– Кто там за дверью, – заходите, только не лезьте все сразу обниматься!
Дверь открылась, и клоны начали заходить в палату. Кто-то сразу подходил с объятиями, кто-то ждал в сторонке, – но подойти удалось всем. Даже Вару, хотя не сильно хотел подходить, все же подошёл со скупыми объятиями.
– Спасибо вам всем, ребята, – призналась Мария, когда все расселись вокруг неё на полу и койке, – Если бы не ваши молитвы и мысли, я бы ещё невесть сколько в коме проторчала.
– Да брось, – смутился Зонтик, – Я просто делал то, что должен был делать как твой друг. А ребята только поддерживали меня. Разговаривали, таскали мне сладкое. Я не просил, но...
– Но вы все постарались. Спасибо вам еще раз. И давайте не будем о плохом. Лучше рассказывайте мне, что у вас там было дома. Николь, ты отдала Чарли светящиеся краски, про которые я тебе напоминала?
– Да. Представляешь, он ими в первый же день начал рисовать!
– Ага, – фыркнул Чарли, усаживаясь поудобнее на полу и скрещивая ноги по-турецки, – Я начал ими портрет рисовать, и забыл, что краски не обычные! Встал ночью воды попить, гляжу, – а на меня глаза светящиеся из темноты зыркают! Я чуть инфаркт не словил на месте, – думал, утром со страха седым проснусь! Не, вроде пронесло, не поседел.
– Ага. А я с пауками подружился, – ну, почти подружился. Они раньше шипели, когда я к ним подходил, а теперь не шипят, – обрадованно воскликнул Феликс, – Честно-честно!
– А к фестивалю готовились, как я говорила? – напомнила Мария.
– Да, конечно! Мы все песни свои учили, а валеты ещё и движения репетировали! Они свои танец придумали!
– Ага, моя идея была танцевать, – оскалился в ухмылке Вару, – Я, кстати, кое-что новенькое придумал. Выйдешь отсюда, – покажу.
Они разговаривали очень долго. Даже когда в Палату вошла Елена, разговоры не прервались. Женщина просто села рядом с дочерью на освободившееся место и обняла её одной рукой.
– А я тоже хочу! – подсел к ней Феликс.
– Эх ты, подлиза. Ну ладно, иди сюда. – Елена обняла ещё и парня, ласково взьерошив ему волосы. Валет зажмурился, улыбаясь.
– Мам, ты же видела Фёдора, когда работала в городе?
– Да. Я же писала тебе, – удивилась мать.
– Да-да, я помню. А он ничего обо мне не спрашивал? Как я живу, или как у меня дела?
– Нет. Просто сказал, когда завоз новой партии комиксов. Ну, когда мы заговорили о тебе, он ещё сказал насчет Красного, чтобы ты его не боялась. А про самочувствие не спрашивал. Вообще.
– Странно... Ладно, может просто забыл.
... Клоны ушли только под вечер, когда приёмные часы закончились. На прощание Мария обняла каждого, задержав на Пике долгий ласковый взгляд. Он не забыл про неё. Он ждал её возвращения, чтобы снова обнять и быть рядом.
Пик не сказал ей, что приходил её отец, и что он творил в палате. Не сказал, как за шиворот вытащил старика из палаты, как его, пьяного, уволокли в вытрезвитель, как он избил Пика до этого и ударил Зонтика ногой в живот.
Мария же в свою очередь не сказала Пику о том, что видела в Карточном Мире. Что видела смерть каждого из клонов. Что видела, как обычный мальчишка становится беспощадным демоном. Что видела, как одно слово «нет» способно перевернуть жизнь с ног на голову.
Пока не время. И не место. Она вернется домой и все расскажет. А пока – пусть все будет так.
Отзвучали последние пожелания спокойной ночи, сладких снов, крепкого здоровья и прочего благополучия. Хлопнула дверь. Затихли в коридоре радостные шаги и счастливые голоса. Сегодня Зонтик уже не будет читать молитвы на ночь, – сразу после прихода Эмма поговорила с ним за дверью, и сказала, что теперь он может вернуться домой. Его неусыпное бдение окончено. Он и так сделал больше чем нужно.
Мария улыбнулась своим мыслям, свернулась калачиком под тёплым шерстяным одеялом. Она дома, в своём мире. Все хорошо. Скоро она уже вернется домой, к своим ребятам. А пока можно отдыхать и набираться сил.
... Клоны ехали обратно домой, оживлённо обсуждая прошедший день. Елена уехала на такси в гостиницу. Зонтик по пути домой уснул от усталости, и Куромаку взял его к себе на седло, – для Гранита два всадника вообще не были тяжестью.
– Боже мой, до сих пор не могу поверить, что она наконец-то вернулась, – вздохнула Хелен. – Теперь наконец-то можно выдохнуть с облегчением.
– Ненадолго. Но да, можно, – подал голос Куромаку.
– Вот бы её порадовать ещё разок! – мечтал Феликс, – Чем её таким можно порадовать?
– Например, посылку передать. Сладости там, фрукты. Может быть, даже цветы.
– У-у-у, цветы – это без меня! – возмутился Вару, – Я же от такого подарка ещё полдня чихать буду!
– А кто сказал, что ты понесешь посылку? И кто сказал, что цветы покупать будешь ты? Это может сделать Пик.
– А хотите, я буду ей каждый вечер серенады под окном петь? Она же любит красивые песни!
– Да иди ты в пень со своими серенадами! – возмутилась Эмма, – Я ещё помню, как ты на прослушивании пел, – у Куромаку аж очки треснули! А в больнице от твоих распевов все окна повылетают! Ты ж горланишь как не в себя! Не, ну тебя нафиг!
– Эй! Вообще-то это красиво! – обиделся Ромео, – И ничего я не горланю, а доношу смысл. Через несколько этажей доношу, между прочим!
– Ага, конечно. Такими темпами ты будешь смысл свой доносить в милиции, когда тебя сочтут пьяным дебоширом и заграбастают в участок! Поэтому закрой рот и молча придумай, где можно оформить красивый букет из белых лилий.
– Пик, а ты чего молчишь? – тихо спросил Габриэль, – Ты спать хочешь?
– А? Я? – очнулся парень от своих мыслей, – Да нет. Просто думаю... Хороший сегодня день был...
– Да... – задумчиво ответил эльф, – Скажи, а ты теперь опять будешь с ней много чего вместе делать? Ну там, гулять, разговаривать, петь и прочее?
Пик ненадолго задумался.
– Да. Буду. Буду много времени с ней проводить. Потому что теперь мне есть ради чего это делать. Ради того, чтобы однажды мы могли сказать друг другу самое главное.
Он поднял глаза в темнеющее небо и улыбнулся.
– Когда-нибудь это случится. Обязательно случится.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!