Глава 32: Глава 17.1. Мессия с гендерной интригой

«Союзник»… Это звучало так неправдоподобно, так далеко от всего, что я знала о нём. Но почему-то, смотря в его бездонные глаза, я почти поверила. Почти.

Однако разгадать смысл его слов, его мотивов, оказалось непосильной задачей. Он был полон противоречий: жестокий и заботливый, ненавидящий и защищающий. Он — самый сложный человек, которого я когда-либо встречала. Что на самом деле за этим скрывалось? И почему моя судьба вдруг стала для него настолько значимой? Почему сейчас, когда я, казалось бы, так уязвима?

— Я вам не верю, — упрямо заявила я, сложив руки на груди и откинувшись на спинку стула.

Северус молчал, словно боролся с армией внутренних демонов. Наконец, он глубоко вздохнул и посмотрел на меня с усталой, но непоколебимой решимостью, которая пробивалась сквозь толщу цинизма.

«Вот оно! Сейчас начнётся патетическая речь о великой миссии и самопожертвовании. Держите меня семеро!» — мысленно приготовилась к очередному витку манипуляций.

— Я хочу, чтобы вы выжили. Вопреки моим убеждениям, вопреки здравому смыслу. Вопреки всему. Даже если это будет стоить мне… всего.

Его слова прозвучали неожиданно искренне, и на мгновение лишили меня дара речи. В них не было ни тени пафоса, ни намёка на самовосхваление, лишь какая-то глухая, безысходная тоска. Но прежний урок мною был усвоен. В этом мире доверять можно только самому себе, и то не всегда.

— И почему же, позвольте узнать, вы решили предать свои убеждения? — с недоверием спросила я. — Что изменилось?

— Грядёт нечто ужасное, — тихо произнёс Снейп. — Это не просто война, не просто банальная борьба между добром и злом, к которой вы так привыкли. Это… нечто иное. И с вашим появлением этот механизм запустился. Если мы хотим остановить надвигающуюся тьму, нам необходимо объединиться, забыть о старых обидах и разногласиях. Но это потребует от нас жертв, на которые мы не готовы.

— Объединиться? — повторила я, нарочито медленно. — С вами? После всех угроз и размышлений о моей расправе?

«Глупо. Очень глупо провоцировать его сейчас. Но чёрт побери, я не могу просто взять и поверить!»

Вдруг он резко шагнул вперед, а я невольно вжалась в спинку стула, дыхание сбилось в панический всхлип, мир сузился до его силуэта.

«Вот и всё. Сейчас он достанет палочку и превратит меня во что-нибудь неприятное.»

Но вместо атаки Снейп медленно и величественно опустился на колено. Прямо передо мной. Его чёрные глаза смотрели в мои, и в них горело что-то невыносимо живое.

— Я прошу вас, — прошептал он, и это прозвучало настолько неестественно из его уст, что у меня перехватило дыхание. — Не как учитель. Не как опекун. Как… человек, который уже слишком многое потерял.

«Чёрт! Чёрт! Чёрт! Чёрт!»

Я резко вскочила, отбрасывая стул назад. Он грохнулся об пол с душераздирающим треском — эхо разнеслось по столовой, как выстрел в тишине.

— Вы… вы нечестно играете! — выпалила я, чувствуя, как предательское тепло разливается по щекам. — Так не годится! Вы не можете просто взять и… и…

«И стать человечным после стольких лет идеально отточенного сарказма! Хватит ломать мои шаблоны!»

Снейп медленно поднялся, его лицо снова стало непроницаемой маской. Но что-то в его взгляде изменилось…

— Вы как всегда говорите сплошными загадками, — удручённо пробормотала я, пытаясь пережить этот перфоманс коленопреклонения.

Может, он просто не умел нормально разговаривать? Или ему нравилось наслаждаться моим замешательством? Всё, что он говорил, вызывало во мне лишь панику и недоумение.

— Загадками? — Снейп криво усмехнулся, точно бы оценивая мои скудные умственные способности с хищным прищуром. Но эта усмешка говорила о многом. Например, о том, что он считал меня законченной идиоткой. — Возможно. Но эти знания подвергнут вас смертельной опасности. И пока я не могу этого допустить.

— И как я могу вам верить, если вы отказываетесь говорить правду? — гневно воскликнула я. — Вы хотите, чтобы я вам доверял, но сами при этом держите меня в неведении!

— Вам придётся. У вас нет выбора. Я — единственный, кто может защитить вас от неё.

— Защитить от правды? — с недоверием произнесла я. — Это звучит абсурдно.

— Не совсем, — он покачал головой, и тень сомнения скользнула по его лицу. — Есть вещи, которые лучше не знать. Вещи, которые могут сломать вас, уничтожить. И я не хочу, чтобы это случилось с вами. По крайней мере, сейчас.

— Значит, вы хотите, чтобы я стал оружием в вашей борьбе? Чтобы я выполнял ваши приказы, не задавая вопросов? Чтобы я пожертвовал собой ради всеобщего блага?

Внутри меня нарастал гнев, пока профессор мучительно долго разглядывал моё лицо, погрузившись в размышления. Наверное, решал, что ему выгоднее: сказать правду или продолжать плести свою паутину лжи. Впрочем, исход предсказуем.

— Ваши догадки не лишены оснований, — ответил он, отворачиваясь к сумрачному окну. — Но истина, как всегда, гораздо сложнее и запутаннее, чем вы можете себе представить. Вы узнаете её лишь тогда, когда придёт время. Если, конечно, сумеете дожить до этого момента.

— Оптимистично, ничего не скажешь! Вы прямо излучаете уверенность в моём светлом будущем — сплошной рай с радугой и бесплатным грогом для покойников! Но спешу вас заверить, профессор, умирать здесь я не планирую! Чисто из принципа, чтоб не дать вам повода для ехидных тостов! — прошипела я, едва справляясь с клокочущей яростью, вызванной бессилием и непониманием. Я, конечно, осознавала, что смерть — это не очень весело, но выживать «чисто из принципа» — прозвучало из моих уст как-то слишком пафосно. Хотя, может, так и надо поступать в таких ситуациях? — Не знаю, как, не знаю, когда, но я вырвусь из этого проклятого Богом волшебного захолустья, чего бы мне это ни стоило!

Стиснув зубы до скрипа, я медленно выдохнула и постаралась успокоиться. Глубокий вдох, медленный выдох… Ещё немного, и я кого-нибудь придушу, и этим «кем-то» вполне мог стать Снейп.

— Ваша непокорность достойна восхищения, — задумчиво произнёс он. — Ярость — неплохой двигатель, когда всё остальное сломано. Но научитесь её контролировать, иначе она сожрёт вас изнутри.

«Ну, конечно, ярость — моя персональная ахиллесова пята! И никаких других проблем, разумеется, больше нет! Но без неё я бы давно пала духом и покорилась судьбе. Или просто зачахла от тоски в этом мрачном, пропитанном тишиной склепе.»

Однако я не удостоила его ответом, лишь прожигала взглядом, пытаясь увидеть хоть что-то за этой непроницаемой маской. Контролировать ярость? Легко рассуждать с высоты кафедры! А на деле? Как это сделать, когда тебя держат в неведении? Когда твоя жизнь висит на волоске, а тебе отказываются объяснить, в чём, собственно, дело? Когда тобой манипулируют, словно пешкой в шахматной партии, даже не удосуживаясь объяснить правила игры?

— Допустим, в вашем сумрачном сердце ещё теплится искра правды, — наконец проронила я, хотя вероятность этого предположения стремилась к нулю. — Но я хочу знать, что конкретно я должен делать? Какова моя роль в этой войне? Быть пушечным мясом? Или козлом отпущения? Или просто красивой декорацией, которая должна отвлекать врагов, пока вы плетёте свои коварные планы? Или всё вместе, в одном флаконе с бантиком и надписью «жертва века»?

Северус вновь замолчал, обдумывал мой вопрос. Наверное, пытался придумать какую-нибудь очередную красивую ложь, чтобы заморочить мне голову.

— Ваша роль… — выдавил он из себя эти слова, смакуя каждое из них с видимым отвращением. — Ваша роль — быть катализатором. Изменить ход событий. Стать тем, кто сможет остановить надвигающуюся тьму.

«О, как пафосно! Я, оказывается, мессия с гендерной интригой! При таких раскладах вероятность выживания — минус бесконечность! Теперь меня точно ждёт трагический конец в лучах славы, эпитафия "героически сгорела за всех" и похороны под саундтрек из плача вдов.»

— Что ж, профессор, это очень интересно, но всё ещё ничего непонятно. Раз уж я такая незаменимая шестерёнка в вашем хитроумном механизме, просветите меня, в чём заключается гениальный план? Кого мы будем останавливать? И каким образом? Или вы предпочитаете, чтобы я бегал по полю брани и вопил: «Я — катализатор! Я изменяю ход истории!»? Уверен, враги будут в ужасе.

— Это всё, что я могу вам сказать сейчас, — ответил он с непроницаемым видом. — Просто знайте, что от вас зависит гораздо больше, чем вы можете себе представить. Гораздо больше, чем представлял себе я сам. Вы должны быть готовы ко всему.

«Ну, вот, опять началось! Загадки, тайны, намёки… Нельзя ли просто выдать инструкцию: "Беги туда, жри это, не косячь, умри героем"! Или, на худой конец, мог бы сказать прямо, что мне уготована героическая смерть во имя всеобщего блага.»

— Всё, что вы говорите — не убедительно, — фыркнула я, не в силах сдержать саркастическую усмешку. — Неужели во всём волшебном мире не нашлось никого более подходящего? Почему именно я? Почему не Дамблдор? Почему не кто-то другой, более компетентный, не отягощённый моим скверным характером и тягой к неприятностям?

— Потому что иногда мир выбирает не лучших, а тех, кто оказался под рукой, — с извечной иронией отозвался Снейп, окинув меня странным, почти печальным взглядом. — Не ищите справедливости в этом выборе. Её здесь нет. Есть только необходимость.

— Иными словами, я просто… расходный материал? С пометкой «утилизировать после достижения цели» — в помойку героев? — я скептически приподняла бровь.

— Не говорите глупостей. Вы — не расходный материал. Вы — инструмент. Я, кажется, достаточно ясно это обозначил, — настойчиво произнёс он, и в его голосе прорезались нотки раздражения.

— Инструмент, который вы собираетесь направить против кого? — продолжала допытываться, делая невинное лицо и стараясь вытянуть из него хоть каплю информации. Ведь так интересно знать, против кого именно меня собирались пустить в расход и какие у меня шансы на выживание. — Против Волан-де-Морта с его змеиным шиком? Других тёмных уродов? Или против чего-то похуже, из кошмаров за гранью?

— Против всего, что угрожает равновесию миру, — уклончиво ответил он, в очередной раз уходя от прямого ответа и демонстрируя чудеса увиливания. — Против любой тьмы, что попытается поглотить его, будь то внешняя угроза или внутреннее гниение.

— А что, если я не захочу быть вашим инструментом? — мне не удалось сдержать в голосе дрожь от мучительного неведения. — Что, если я просто устал от этой игры вслепую? Что, если я просто хочу жить, а не умирать ради какой-то абстрактной чуши типа равновесия, тьмы или вашего великого плана?

— У вас нет выбора, — отрезал Снейп.

Вот так, просто и безжалостно. Никаких шансов на сопротивление, никаких компромиссов.

В каноне Снейп жертвовал всем — жизнью, душой, репутацией — за «настоящего» Гарри, этакое искупление перед призраком Лили. А я? Расчётливый зельевар предпочтёт контроль, а не слепую преданность и уж тем более жертвенность. Минимум усилий на «инструмент», максимум выгоды для себя. Мне лишь оставалось рассчитывать на эконом-класс защиты для фальшивок. Но хоть спасибо, что не сразу в утиль.

Северус сделал шаг вперёд и наклонился ко мне, его голос стал приглушённым, но не менее уверенным:

— Вы уже в это вовлечены, даже не осознавая этого. Ваше прошлое, ваша связь с магией — это нечто большее, чем простая случайность. Вы обязаны этому миру, даже если вам это претит, даже если вы хотите сбежать и забыть обо всём. Вы не сможете просто так уйти — у вас не получится.

— То есть мне просто фатально не повезло? Ну, что ж, спасибо за откровенность! Но я не Гарри Поттер! Я не избранный, и я не собираюсь слепо следовать на убой, как покорная овца в загон пророчеств! — в сердцах я пнула валявшийся у моих ног стул.

Северус не дрогнул, продолжая смотреть на меня с той же непроницаемой маской, словно я была не более чем надоедливой мухой. Вот же каменный человек!

— Как будто это что-то меняет, — с ледяной иронией парировал он. — Вы уже в ловушке, и ваши жалкие протесты ничего не изменят. Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вас защитить, — в его бархатном голосе прозвучала неожиданная и искренняя решимость, которую трудно было игнорировать. — Хотя… — внезапно добавил он, с трудом сдерживая усмешку, — судя по вашей упрямой глупости и склонности к необдуманным поступкам, это будет непросто.

«Ах, да, конечно! Моя "упрямая глупость" — ещё один корень всех проблем! А вовсе не его маниакальное желание держать меня в неведении, как гриб в подвале, и выдавать информацию по чайной ложке!»

Возмутительно, как он умудрился, совершенно незаметно для себя, возвыситься до уровня мученика, героически пытающегося спасти меня от самой себя! На что он рассчитывал, произнося подобные тирады? Это такая извращённая форма юмора? Или просто профессиональная деформация личности? А может, он просто бессовестный наглец!

— Горячо предвкушаю, какие дьявольски гениальные планы вы, мой таинственный и саркастичный командир, уготовили для окончательного превращения меня в совершенное оружие, — я наградила его самой фальшивой улыбкой, на которую только была способна. — Только, пожалуйста, поменьше загадок и побольше конкретики. Мой бедный мозг, обременённый «упрямой глупостью», может не выдержать столь изощрённых интеллектуальных пыток.

На этот раз его уголок губ дрогнул в подобии настоящей улыбки. Кажется, моя дерзость его забавляла. Северус нарочито откашлялся, спешно возвращая своему лицу привычную маску непроницаемости.

— Довольно острот. Приступим к делу. Завтра, ровно в семь утра, жду вас в своём кабинете. И не опаздывайте.

«В семь утра? Серьёзно? А нельзя ли перенести это увлекательное мероприятие на более гуманное время, например, на полдень?»

— Неужели будем учиться варить смертоносные зелья? — понесло меня в опасные дали. — Надеетесь, что я отравлю ваших врагов? Подмешаем им аконит в тыквенный сок?

— Я не собираюсь учить вас варить смертельные зелья, — снисходительно ответил Северус. — Хотя, признаюсь, иногда меня посещает крамольная мысль добавить что-нибудь этакое в ваш утренний кофе. Но это уже другая история. Завтра оденьтесь во что-нибудь удобное — вам предстоит много двигаться. И, Поттер, — добавил он, когда я уже собиралась уходить, — постарайтесь выспаться. Вам понадобится вся ваша энергия.

— Будем бегать от правды? — съязвила я и взамен получила ледяной взгляд Северуса, способный заморозить саму преисподнюю. Видимо, лимит для шуток, как и запас его терпения, был окончательно исчерпан. Я слегка поклонилась, нарочито изображая глубочайшее почтение. — В таком случае разрешите откланяться, профессор. Мне нужно подготовиться к завтрашним «увлекательным» мероприятиям и выбрать подходящий костюм для убийств. Удобный, стильный и, самое главное, не маркий.

Оставив Снейпа наедине со его рукописями и «гениальными» планами, в которых мне предстояло сыграть роль то ли спасительницы мира, то ли пушечного мяса, я направилась в свою комнату с единственной целью… выспаться. Хотя, положа руку на сердце, заснуть в предвкушении завтрашних мучений было почти невозможно.