Глава 29: Глава 16. Непростой разговор

Застывшее тело, взъерошенные волосы, пальцы, вцепившиеся друг в друга, словно клешни, а в глазах — натуральное первобытное безумие.

И вот с этим мне предстоит разбираться? Да это просто издевательство! Кто вообще проболтался, что меня пытались, и весьма успешно, пустить под нож, как беззащитного поросёнка?

— Авада Кедавра, — прошипел Сириус сквозь стиснутые зубы. — Это избавит тебя от лишних хлопот. Они всего лишь жалкие маглы, — сорвалось с его губ, как ядовитый плевок.

«Всего лишь?» — слух резануло это презрительное «всего лишь». Разве магия возвышала нас настолько, что мы так легко могли распоряжаться судьбами тех, кто ею не наделён? Однако старое воспитание среди чистокровных волшебников давало о себе знать, пуская корни презрения. Классика волшебного снобизма. Маглы — мусор, магия — лицензия на убийство. Но сила — это не повод быть козлом. Впрочем, это просто способ быть козлом с палочкой.

— Перестаньте нести чушь, — надменно фыркнул Снейп, окидывая взбешённого Блэка ледяным взглядом. — Для столь тёмной магии Гарри ещё слишком слаб и неопытен. Или вы, столь щедрыми советами, пытаетесь подтолкнуть его в компанию к вам, в этот затхлый дом скорби? Или прямиком в Азкабан?

«О-о-о, вот это удар ниже пояса от мастера вербального айкидо!» — невольно восхитилась я. Снейп взял его кровожадный совет, перевернул его и воткнул обратно аккурат меж лопаток.

Воздух в комнате сгустился, словно перед грозой, а тени на стенах зашевелились, будто живые.

— Азкабан? — Сириус замер, его пальцы сжались в кулаки так, что костяшки побелели. — Ты думаешь, мне страшно вернуться туда? — голос дрогнул, но не от страха — от ярости. — Я провёл там десять лет, Снейп. И знаешь, что я понял? — он резко встал и шагнул вперёд, его глаза горели натуральным безумством: — Что иногда тьма — это просто... практичное решение.

Снейп не вздрогнул, продолжая невозмутимо сидеть на диване.

— Как трогательно, — его губы растянулись в холодной ухмылке. — Блэк, проповедующий прагматизм. Видимо, крысы в Азкабане дали вам особое образование.

Я замерла, чувствуя, как магия в комнате натягивается, как струна перед разрывом. Нужно было срочно вмешаться.

— Послушайте, если уж рассуждать объективно, то Дурсли здесь вообще не причём. Их ведь заставили. Они — всего лишь жертвы обстоятельств, чьей-то злой прихоти. И не более.

Сириус отшатнулся, будто его ударили. На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то дикое, почти звериное — потом он резко отвернулся.

— Гарри, — голос Блэка внезапно стал тихим, опасно тихим, — ты действительно хочешь их защищать? После всего, что они сделали?

Я посмотрела на свои руки — те самые, что Дурсли когда-то называли «костлявыми крысиными лапками». Вспомнила замок на дверце чулана. Вернона, красного от ярости. Жадную ухмылку Петунии. Бессмысленную жестокость в глазах Дадли...

— Я не защищаю их, — наконец сказала я. — Я просто знаю, что они не виноваты. Конкретно в этой поножовщине. 

Блэк промолчал. Видимо, приличных слов не находилось. Ярость клокотала в нём, направленная не только на Дурслей, осмелившихся поднять на меня руку, но и на весь магловский род, вызывая бурю праведного гнева. Потом Сириус отступил на шаг и медленно опустился в кресло, словно из него вдруг выпустили весь воздух.

— Слушай, я не знаю, как ты об этом узнал… — начала я осторожно, боясь выронить хоть слово, способное подлить масла в и без того бушующий огонь. И как вообще мне себя с ним вести? Замереть и не двигаться?

— Об этом теперь шепчется каждая крыса в подворотнях. Такие новости, Гарри, не скрыть. Даже я, находясь в полной изоляции от внешнего мира, в курсе, что эти безродные твари тебя чуть не убили! — взревел крёстный с новой силой, сотрясая воздух яростью.

«Может, предложить ему йогу, успокоительную дыхательную практику и ассану «собака мордой вниз»? Впрочем, нет. Йога для тех, кто верил, что вселенная заботится о твоём балансе, но в этом мире баланс — это когда ты не сдох до полудня. Тогда, может, сразу хлопнуть по рюмашке виски?»

— В общем, со мной теперь всё хорошо, даже шрама не осталось. К тому же я под опекой профессора Снейпа и могу спокойно… — осеклась я, заметив, как Сириус уставился на ненавистного ему зельевара, словно собираясь испепелить его одним лишь взглядом. Новость об опеке ошеломила крёстного не меньше, чем сам факт нападения на меня.

«Так, спокойно, главное не двигаться, авось пронесёт… Хотела ведь как лучше: подобрать момент, деликатно сообщить об опеке. Но в итоге просто сбросила на него эту новость с эффектом атомной бомбы. Будто ему мало Азкабана и домашнего ареста — вот тебе ещё и сердечный приступ в подарок. Молодец. Просто идеально. Сириус сейчас либо взорвётся, либо предложит дуэль.»

— Он? — прорычал крёстный, смотря на меня с таким выражением, будто я только что объявила о помолвке с самим Сатаной. Его лицо было смесью шока и ярости — классический «Блэк в боевом режиме». — Он?! — повторил с возмущённым надрывом. — Ты ведь мог прийти ко мне!

— И в этом доме едва ли бы дожил до утра, — сухо отрезал Снейп, всем своим видом воплощая невозмутимость: одна рука небрежно на спинке дивана, другая держала чашку с чаем, будто мы обсуждали погоду, а не мою судьбу. Мол, смотри, Блэк, я не только спас твоего крестника, но и сижу тут, как хозяин положения.

«Да. Мы прямо как трио мечты: Снейп, Сириус и я посередине. Как в бочке с порохом — только чиркни спичкой.»

Намеренно ли Северус бесил крёстного — оставалось лишь гадать. Перед нами едва сдерживался человек, прошедший дементорную терапию, что уже определяло его ходячей эмоциональной бомбой с анимагическим апгрейдом. В режиме «бешеного пса» — ярость была единственным доступный ему алгоритмом. И Снейп, кажется, только и ждал, когда Блэк окончательно потеряет берега.

— Сириус, остановись, — твёрдо заявила я, пресекая любую активность Блэка. Пришлось спешно вмешаться, пока они не перешли от слов к заклинаниям. — Профессор Снейп прав. В тот момент я не думал о «правильном» или «разумном». Я думал о ближайшем безопасном месте, которое знал. Им оказался его дом. В этом был... расчёт. Грубый, циничный, но эффективный.

Снейп, услышав это, лишь слегка приподнял бровь — высшая форма одобрения в его системе координат. Но вместо сдержанной похвалы, меня в очередной раз обвинили:

— Вам бы следовало сразу обратиться в больницу Святого Мунго, а не ползти ко мне под дверь, — он словно рассуждал вслух, при этом каждое слово било точно в цель. — Там, в больнице, по крайней мере, в первую очередь об инциденте узнал бы Дамблдор, а не кучка болтливых зевак, — Северус укоризненно окинул меня взглядом, обвиняя в неразумности.

Но чего уж там упрекать? Кулаками после драки не машут. В следующий раз я постараюсь тщательно подготовиться к возможному нападению. Прикуплю особо ценные зелья, магический набор первой медицинской помощи, кольт сорок пятого калибра и, наконец-таки, запасусь впрок едой, чтобы больше никогда не испытывать этого ужасного чувства сосущей пустоты в желудке.

— Ты должен остаться со мной, Гарри, — внезапно с серьёзностью заявил Блэк, вкладывая в каждое слово всю глубину своих чувств. — Я смогу о тебе позаботиться, я обещаю.

Предложение Сириуса ввело меня в смятение, породив вихрь противоречивых чувств. И не только потому, что жизнь в его доме не представлялась оазисом безопасности. Я больше стремилась оградить его от перспективы жертвовать собой ради меня, не желая становиться ему обузой. Возможно, так он пытался компенсировать годы отсутствия одним грандиозным жестом, не понимая, что я — не ребёнок, которого нужно просто накормить и уложить спать, а живая мина в политической игре.

Сириус смотрел умоляюще, его глаза блестели — бедняга, он правда верил, что сможет быть идеальным крёстным. Снейп же — воплощённое ехидство, его губы кривились в той фирменной усмешке, от которой хотелось то ли заплакать, то ли врезать. Спасибо, судьба, за такой шикарный ассортимент опекунов.

— Неудивительно, что вы колеблетесь, — с ехидством заметил Снейп, всё это время украдкой изучавший меня, как будто разгадывая сложный ребус. — Перспектива жить среди хаоса и бунтарства, где единственное правило — отсутствие правил, может показаться заманчивой…

«Да вовсе нет! Я просто не знаю, как тактично отказать Блэку, не задев его мужицких чувств!» — это и была главная проблема. Потому что любой отказ Сириус воспримет как личное отвержение и недоверие.

— Неужели вы хотите остаться под моей опекой? — едва заметное удивление скользнуло в голосе Снейпа. 

Хитрый лис. Этим «невинным» вопросом Снейп пытался в очередной раз уколоть Блэка, эдакая маленькая месть за былые прегрешения. Но я была вынуждена кивнуть, намереваясь оправдаться перед Сириусом, что попросту забочусь о нём и не хочу стать его слабость, но Северус продолжил:

— Позвольте уточнить: вы действительно осознаёте, что это значит? Я не стану потакать вашим слабостям, не буду закрывать глаза на ваши ошибки и, упаси Мерлин, не стану рассказывать вам сказки на ночь. Подумайте хорошенько, прежде чем делать выбор, — посоветовал Снейп, продолжая с тенью любопытства следить за моими раздумьями.

Но именно эта честность, эта неприкрытая требовательность подкупали. В опеке Сириуса виделось больше эмоциональной поддержки, нежели реальной защиты. А сейчас мне нужна была именно защита, стабильность и возможность спокойно разобраться в произошедшем.

— Думаю, мне лучше остаться с профессором Снейпом, — осторожно произнесла я, стараясь говорить твёрдо, хотя внутри всё дрожало. В глазах Блэка плескалось разочарование, замутнённое невыразимой тоской и горечью.

— Ты совершаешь ошибку, — слова Сириуса словно вырвались против его воли. — Прошу тебя, Гарри, подумай ещё раз. Этот человек совершенно тебя не знает.

«Боже, да меня здесь вообще никто не знает!»

— Этот человек… — резко отрезал Снейп, — знает достаточно. Поттер отличается настойчивостью, граничащей с назойливостью. Любит задавать вопросы, даже когда ответы лежат за пределами его понимания. Склонен к опасному любопытству, которое, как известно, редко приводит к чему-то хорошему. Впрочем, на фоне вашей, Блэк, патологической безответственности, это почти что добродетель. Но если вы надеетесь услышать от меня восторженные отзывы — разочарую: я не склонен к пустым похвалам. Гарри не всегда умеет слушать и делать выводы. До элементарной сдержанности ему ещё далеко. Но, в отличие от вас, он не тратит всё своё время на бесполезное нытьё и жалкие попытки казаться героем. Можете не беспокоиться, Блэк. Я не собираюсь превращать вашего крестника в себя. Я лишь пытаюсь сделать из него человека, способного выжить в этом жестоком мире.

«Вот это психологический портрет с двойным дном!» — мысленно поразилась я. Снейп только что выдал не характеристику, а стратегический анализ моих сильных и слабых сторон как потенциального выживальщика. Но только они оба упускали один значимый момент.

— Вы оба ошибаетесь, — на удивление, слова дались мне спокойно, с лёгкой усталой иронией, как будто я объясняла что-то очевидное двум особенно упрямым детям. — Профессор Снейп. Сириус. Вы сейчас спорите не обо мне. Вы спорите о ваших представлениях обо мне. О том, каким я должен быть в ваших личных нарративах. Один видит нерадивого ученика, которого нужно обтесать. Другой — хрупкое наследие, которое нужно уберечь. И оба забывают спросить, кем вижу себя я и что мне нужно, чтобы выжить в этом вашем жестоком мире, помимо умения варить зелья или прятаться на чердаке.

В комнате нарастало напряжение, словно натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Я неотрывно следила за ними, чувствуя себя зажатой между молотом и наковальней.

— Гарри нужен не надзиратель, а друг, наставник, который покажет ему, что в жизни есть не только тьма и опасность. Но ты видишь в нём лишь недостатки! — со злостью укорил Сириус, а затем язвительным тоном спросил: — Неужели этой мнимой опекой пытаешься искупить грехи прошлого?

«Серьёзно? Ну и для кого я только что распиналась? Моя речь была идеальной! Я только что выдала философскую тираду уровня Дамблдора, а эти двое всё равно грызутся, как собаки за кость. Которая, кстати, я.»

Но Сириус перешёл от защиты к нападению, ударив по самой незаживающей ране Снейпа — его вине за смерть Лили, а тот лишь презрительно усмехнулся — защитный механизм высшего порядка. Снейп ни за что не позволит Блэку увидеть, как тот попал в цель. Вместо этого он, скорее всего, контратакует, используя ту же логику, но более изощрённо.

Пришлось вмешаться снова, прежде чем Снейп найдёт, что ответить.

— Сириус, я знаю, что ты волнуешься, правда! Но сейчас мне будет спокойнее, если я останусь с профессором, пока мы во всём не разберёмся, — мягко сказала я, стараясь унять разгорающийся конфликт. Впрочем, мои слова были подобны плевку в озеро горящего бензина.

Сириус гневно фыркнул, испепеляя Снейпа взглядом, полным неприкрытой ненависти.

— Разберёмся? Ты всерьёз полагаешь, что здесь есть, в чём разбираться? Этот слизеринский змеёныш с самого начала невзлюбил тебя, Гарри! Да, и до меня долетали эти слухи, — мрачно подтвердил Блэк.

Я тяжело вздохнула, понимая, что переубедить его будет непросто.

— Сириус, прошу, выслушай меня, — взмолилась я. — Да, со мной пытались покончить. Но я здесь. Я жив. И мне сейчас нужны не ваши взаимные обвинения и не ваши попытки лепить из меня то искупление, то памятник. Мне нужна ясность. А Снейп… он не такой, каким ты его себе представляешь.

Крёстный обернулся ко мне так резко, как будто его ударили. Я невольно вздрогнула, отшатнувшись от неожиданной ярости, направленной на меня.

— Он был Пожирателем Смерти, — прорычал Блэк, и лицо исказила гримаса невыносимой боли, — он предал твоих родителей, Гарри! Он навлёк на них беду! Из-за него они мертвы!

Только что я прошла по лезвию бритвы между прошлым и будущим. Сириус вывалил на меня самый тяжёлый, самый болезненный аргумент, который у него был — неопровержимый факт предательства.

Тишина наполнила комнату, густая и вязкая, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Казалось, никто не смел её разрушить, замерев в ожидании моих дальнейших слов.

— Я знаю, — прошептала я, опустив голову и запустив пальцы в спутанные пряди волос.

— Знаешь?! — взревел Блэк. — А дальше что? Будешь оправдывать каждого слизняка со знаком Черепа?! Их нельзя исправить! Их можно только уничтожить!

Казалось, что даже воздух замер в комнате. Даже пламя в камине перестало трещать, будто затаив дыхание.

— Я знаю, — повторила я, и голос мой звучал тише, но твёрже. — Знаю, что он предал. Знаю, что из-за него они погибли, — пальцы до боли впились в колени, но я не позволила себе дрогнуть. — Но если я начну делить мир на «достойных» и «недостойных» жизни, то чем я буду лучше?

Сириус застыл. Его тень на стене изогнулась, будто готовая к прыжку.

— Ты... — он задохнулся, будто слова застряли в горле.

— Он сравнивает не людей, Блэк, — пояснил Снейп. — Он сравнивает принципы. И, должен признать... в своём юношеском максимализме он прав.

— Гарри, но ты не понимаешь, — голос Сириуса внезапно стал хриплым, словно его перехватила невидимая рука. — Если бы не Снейп... если бы не этот змеёныш... — его пальцы впились в собственные предплечья, оставляя красные полосы. — Я бы защитил их. Я должен был защитить их.

Камин внезапно вспыхнул ярким пламенем, отбрасывая дрожащие тени на стены. Сириус, сжавшись, сидел в этом неровном свете, и мне впервые стало по-настоящему страшно — не за себя, а за него. Он выглядел так, будто вот-вот рассыплется на куски.

— Никто не мог предвидеть... — осторожно сказала я, чувствуя, как Снейп, сидевший рядом со мной, едва заметно напрягся. — Волан-де-Морт убивал не потому, что это было нужно. Он убивал, потому что мог. И никто бы не смог его остановить.

— Я должен был! Должен был остановить! — рёв Сириуса оглушительным эхом прокатился по комнате. Он схватился за голову, его пальцы запутались в спутанных прядях волос. — Я был стражем их тайны! Я предложил... я настаивал... — его голос сорвался на полуслове, превратившись в хриплый шёпот. — Но вместо этого позволил убийце войти к ним в дом.

Сириус самоуничтожался у меня на глазах, и это рвало мне душу на части. Он винил себя за то, что не смог спасти их, а я... я даже не их настоящий Гарри. Я чужая в этом мире, в этом теле, в этой трагедии, и притворяюсь, что скорблю по родителям, которых никогда не знала.

Я неосознанно поддалась вперёд, рука сама потянулась к нему, но Снейп резко схватил меня за плечо, удерживая на месте. Его пальцы впились в кожу почти болезненно.

— Не сейчас, — прошипел он так тихо, что слова едва долетели до меня. — Он не в себе.

— Они доверяли мне, — прошептал Блэк, уставившись в пол. — А я подвёл их. Как я могу смотреть тебе в глаза, Гарри? Как я могу доверить тебя ему?

Его голос оборвался. В комнате повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием огня и тяжёлым дыханием Сириуса. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Это было хуже, чем крики. Хуже, чем гнев. Это была тихая, всепоглощающая боль человека, который уже десять лет хоронит себя заживо.

— Да, он совершил ужасные ошибки, Сириус, — произнесла я, стараясь говорить как можно мягче и убедительнее. — Но он уже искупил свою вину. Он спас мне жизнь. Я лишь прошу тебя довериться мне. Поверь, я знаю, что делаю.

— Довериться? — эхом отозвался Блэк.

В глубине его зрачков мерцало отражение той трагедии, которая навсегда изменила его жизнь. Мне были понятны и его гнев, и обжигающая ненависть, и неспособность простить. Но что я могла сделать? Признаться? Вывалить всё: «Сириус, Снейп не просто шпион — он тройной агент, машина по выживанию. Он как квантовая частица — везде и нигде, меняет сторону по расчёту. Он кормил Волди дезой годами, спас нас всех ценой своей души. А я... я не твой Гарри. Попаданка из другого мира. Фальшивка в маске твоего крестника».

И что дальше? Это разнесёт его в клочья: сначала ярость на Снейпа, потом — на «крестника». Блэк увидит не героя, а обманку, и сломается окончательно. Дементоры покажутся ему милыми по сравнению с этим. Моя дурацкая, никому не нужная правда просто всё усугубит. Взорвёт всю хронологию. Добьёт его окончательно. Лучше уж пусть ненавидит Снейпа — по крайней мере, это знакомая боль, а не полный крах реальности и привет безумию.

— Довериться, Сириус, — повторила твёрже. — Не ему, а мне. Я видел достаточно, чтобы судить. Он рискует больше, чем ты думаешь. Он правда мне нужен.

— После всего, что он сделал?.. — Сириус осёкся. Он смотрел сквозь меня, видя, наверное, тени прошлого, лица друзей, ушедших навсегда. Вскоре его плечи устало поникли, а голос зазвучал хрипло и отчаянно: — Пообещай мне, Гарри, если что-то пойдёт не так, если ты почувствуешь хоть малейшую опасность, ты сразу же придёшь ко мне.

И я молча кивнула.

— Нам пора уходить, — тихо произнёс Снейп, поднимаясь с дивана и протягивая мне руку.

Вложив свою ладонь в прохладные пальцы Северуса, я почувствовала, как мир вокруг пошатнулся, и резкая вспышка боли пронзила голову. Мгновение спустя мы стояли в полумраке квартиры «мистера Шейда».