Глава 28: Глава 15.2. Магический «Пони-экспресс»

Утро разорвал истошный вороний крик.

— Иннокентий! — я мгновенно проснулась и подскочила в постели, но запуталась в простынях и кубарем покатилась на пол.

Вопль птицы, полный невыразимой тревоги, метался по дому, и я, высвободившись из плена ткани, ринулась на помощь пернатому другу.

— Умолкни, бестолковая птица! — прорычал Снейп, тщетно пытаясь унять хаотичные метания взбудораженного ворона.

— Стойте! Он мой друг! — я вбежала на кухню, готовая броситься под любое заклятие, чтобы заслонить Иннокентия и принять удар на себя.

Изрядно перепуганный ворон метнулся в узкую щель между потолком и кухонными шкафами, затаившись в тени и поблёскивая глазками-бусинками.

— Друг? Это исчадие ада? — Северус обернулся ко мне с видом крайнего возмущения. — Вы хоть понимаете, что он натворил?

— Он… — я запнулась, беспомощно оглядывая кухню, превращённую в поле битвы.

Перевёрнутая утварь, осколки разбитой посуды, рассыпанная мука, словно снег после бурана, покрывали пол. В центре этого хаоса валялся полусъеденный пирог с черникой.

Кончик палочки Снейпа по-прежнему прицельно указывал на меня, но я и не думала отступать. Иннокентий был сложным существом и требовал особого подхода. Но подобная вакханалия, да ещё и с поеданием сладкого, за ним ранее не наблюдалась.

Снейп, как обычно, сдержанно пытался сохранить лицо, но я видела, как его глаза сверкнули раздражением и какой-то скрытой усталостью — будто он уже тысячу раз наблюдал подобное и готов был взорваться от бессилия.

— Поттер готов погибнуть за птицу? — усмехнулся он. — Идиотизм, достойный вашего отца. Но… последовательный.

— Я всё уберу, — пробормотала, тяжело вздохнув.

Северус лишь взмахнул палочкой, коротко произнося заклинание, и в мгновение ока следы погрома исчезли, словно их и не было.

— Если ваш пернатый приятель ещё раз попробует устроить нечто подобное, я лично превращу его в жабу. И, надеюсь, вы в состоянии объяснить, каким образом он нашёл этот дом? Или, быть может, у вашей птицы тоже случаются «пророческие сновидения»?

Иннокентий обладал пугающей и одновременно завораживающей способностью находить меня, где бы я ни была, словно ведомый неким внутренним компасом. Но копаться в природе этого феномена не хотелось совершенно. Да и нужно ли? Поэтому я сказала то, во что искренне старалась верить:

— У нас с ним что-то вроде ментальной связи. Мы всегда друг друга находим.

По крайней мере, это объясняло необъяснимое без привлечения инопланетных теорий и заговоров масонов. Но Снейп, разумеется, не купится на это так просто.

«Теперь он, вероятно, подумает, что я либо сумасшедшая, либо скрываю что-то похуже. Хотя что может быть хуже? Ах да — сказать, что твой ворон телепат. Но, учитывая, что мы в мире магии, может, это и не самая безумная идея… Звучит, конечно, бредово, но зато не требует деталей.»

Хмыкнув, он скрестил руки на груди. Чёрные глаза сузились, словно он пытался прочитать мои мысли. Его пальцы постукивали по рукаву чёрной рубашки — верный признак того, что он колебался между саркастическим комментарием и полноценным допросом.

— Ментальная связь. Как трогательно. Романтично. И абсолютно непрофессионально с точки зрения безопасности. Вы ведь понимаете, — произнёс он, растягивая слова, будто объясняя что-то особо тупому студенту, — что подобные «связи» обычно заканчиваются тем, что одна из сторон оказывается либо мертва, либо одержима?

«О, вот и классический Снейп вернулся. Угрозы, намёки на смерть — как же я по тебе скучала.»

Затем он медленно обошёл кухню, будто инспектируя невидимые следы чёрной магии. Его пальцы сжали палочку так, что костяшки побелели, но в глазах мелькнуло что-то странное — почти что научный интерес.

— Ко всему прочему, ментальная связь между человеком и животным требует либо чудовищно сильной магии крови, либо настолько же чудовищной глупости, что, учитывая ваши предыдущие «подвиги», оставляет оба варианта равновероятными.

Иннокентий каркнул три раза подряд — звук, который я научилась распознавать как «спасай ситуацию, дура!»

— Профессор, он просто… особенный ворон! Без всякой там запрещённой магии, подводных камней или... что там ещё бывает в вашем мире! И… — я нервно провела рукой по волосам, — пока что всё ограничилось только разгромом кухни, а не моей смертью. Думаю, это неплохой результат.

— Да, Гарри, блестящий аргумент. «Зато не убил!» — это, видимо, девиз всей вашей жизни? — Снейп вздохнул так глубоко, будто молился о терпении всем богам сразу.

— Он просто с самого его птичьего детства всегда рядом, может, поэтому и находит меня… по запаху? — выдала первое, что пришло в голову, пусть и звучало оно до смешного нелепо. Но как ещё объяснить необычные способности птицы, я не знала.

— По запаху? — фыркнул Снейп, медленно приподнимая бровь, точно бы оценивая степень моего безумия. — Весьма… научное объяснение. В следующий раз предлагаю оставить след из хлебных крошек — вдруг ваш ворон ещё и голубь. Но если эта птица в состоянии отыскать вас в любом месте, то, возможно, и кто-то другой сможет сделать то же самое с помощью вашей «ментальной связи». Откуда у вас вообще появилось это чудо природы?

— Хагрид подарил, почти год назад, — ответила я, вновь ощутив неприятный холодок тревоги.

— Ну конечно, кто бы сомневался… — устало выдохнул профессор. — Впрочем, это вполне в его духе — раздавать странных тварей тем, кто и без того едва справляется с заботой о себе. Ну а вы, разумеется, даже не удосужились спросить полувеликана, что это за птица, — укорил он. — Хагрид мог подобрать этого ворона где угодно: в Запретном лесу, у каких-нибудь контрабандистов, на свалке дефектных магических существ. Птица могла быть кем угодно: мутировавшим животным, полиморфом, чьим-то фамильяром, даже анимагом. И теперь эта лотерея с неизвестным призом живёт у меня на кухне.

— Профессор, а если проверить его? — неуверенно предложила я. — Может, есть заклинания, которые покажут…

— О, теперь вы заинтересовались магической безопасностью? — с привычной язвительностью спросил он. — Поздно. Если бы это был замаскированный анимаг, вы бы уже узнали об этом самым болезненным образом.

Он резко развернулся к окну, где первые лучи утреннего солнца пробивались сквозь туман.

— Но поскольку ваш пернатый друг пока что проявляет себя лишь как вандал с манией величия… ограничимся наблюдением. И, — он обернулся, ткнув палочкой в мою грудь, — вашей повышенной бдительностью.

— Вы правы, профессор, — мне лишь оставалось смиренно расписаться в собственной недальновидности. — Я не подумал. Тогда я просто… был рад подарку. Компании. И даже не предполагал ничего такого. Впредь буду осторожней. 

— Нельзя слепо доверять непонятным феноменам, особенно в этом месте. Вы должны быть всегда осторожны. Так что не теряйте бдительность и перестаньте уже слепо доверять кому ни попадя.

Снейп вновь взмахнул палочкой, и из ближайшего буфета выплыли тарелки, чашки и столовые приборы, бесшумно опускаясь на стол. Сервировка завершилась в мгновение ока, и профессор, скупым жестом указав на стул, нарушил молчание:

— Как вы себя чувствуете? — спросил он неожиданно мягко, вливая в свою чашку обжигающе-чёрный кофе.

— Спасибо, прекрасно. Уже совсем ничего не болит, — удивлённо ответила я, все ещё не в силах привыкнуть к проявлениям заботы в исполнении Снейпа. Пьянящий кофейный аромат дурманил, и я, осмелев, робко попросила: — А можно и мне кофе?

Снейп, не поднимая глаз, кивнул и взмахом палочки наполнил ещё одну чашку, передвинув её ко мне. Этот жест доброй воли для меня был сродни акту признания: «Ты выживала достаточно долго, чтобы заслужить чёрную жижу, которую я пью»! Это, видимо, высшая награда в его личной иерархии ценностей.

Кофе был горячим, иссиня-чёрным, без намёка на молоко или сахар, но аромат был настолько соблазнительным, что я не удержалась, тут же вдохнула насыщенный пар и чуть слышно застонала от восторга.

Иннокентий, почувствовав, что опасность миновала, осторожно выбрался из укрытия и уселся мне на плечо, гордо выпрямившись. Любопытный ворон склонил голову, пригнувшись к чашке, и нервно крякнул, почувствовав исходящую от напитка мощную энергетику. К горькому, дымному аромату добавились нотки чего-то… неземного.

— Это… не обычный кофе, правда? — осмелилась спросить я, ощущая, как Иннокентий вцепляется когтями в моё плечо.

Профессор медленно поднял взгляд.

— Обычный? Нет, — он сделал выразительную паузу. — Это моя собственная смесь. Кофейные зёрна, вымоченные в эссенции драконьей печени и настоянные на… — он махнул рукой, — неважно. Пейте. Это полезно для нервной системы.

Под его пристальным наблюдением и нервным возмущением птицы я сделала один маленький глоток. На вкус это было похоже на смесь горелого дерева, серы и… неожиданного мятного послевкусия. Тело мгновенно наполнилось странным теплом.

— О-о-о… — непроизвольно вырвалось у меня, когда пальцы сами собой отпустили чашку, но она зависла в воздухе, удерживаемая магией Снейпа.

Профессор кивнул, словно что-то подтвердив для себя.

— Интересно. Большинство студентов теряют сознание после первого глотка. Вы… необычно устойчивы. Возможно, это объясняет многое.

Иннокентий, почуяв неладное, резко взлетел и уселся на люстру, откуда принялся осуждающе каркать. Но что ему было знать о муках кофемана.

— Ваш пернатый друг, — сухо заметил Снейп, — явно умнее, чем выглядит. Возможно, вам стоит брать с него пример.

И отказаться от кофе? Ну уж нет. Пусть в этом мире даже птица сообразительнее меня, но, если я всё ещё жива после экспериментов Снейпа, значит, у меня точно есть шанс пережить даже собственную глупость.

— Детям, как правило, не свойственно находить удовольствие в подобных напитках, — заметил профессор, с лёгкой насмешкой наблюдая, как я бережно обхватила парящую чашку, словно держала в руках нечто бесценное.

Снейп поразительным образом умудрялся всё подмечать. Хотя как бы он — тройной агент — выжил без этого навыка? А его комментарий про «детей» не был насмешкой (ну, не только насмешкой). Скорее всего, он проверял, насколько я «нормальный» ребёнок, и насколько во мне есть что-то… иное. Взрослое. Или испорченное. Или просто странное.

— У Дурслей был только растворимый. Пахло… жжёной пластмассой и разочарованием. А этот… пахнет бодрствованием. Ясностью… — замешкалась я, стараясь тщательнее подбирать слова. — Детям, наверное, и правда не свойственно. Но мне, после всего, что случилось, простые детские радости кажутся чем-то из другой жизни. А вот чашка кофе, которая не отравлена… это что-то из этой. Новой. И за это… спасибо.

Он ничего не ответил. Просто сделал ещё глоток кофе, погрузившись в свои мысли. И стоило мне только подумать, что на этом наша утренняя беседа подошла к концу, как он внезапно поведал:

— В вашем возрасте Лили предпочитала какао, — неожиданное откровение Снейпа заставило меня поперхнуться.

«Лили любила какао. Вот так новость.»

Слова повисли в воздухе между нами — маленькие свинцовые гирьки истории. Они не были сказаны просто так — это был выпад, контрольный выстрел в голову. Он знал её. Так или иначе сравнивал меня с ней.

И пока я откашливалась, он, как ни в чём не бывало, продолжил:

— Кофе — это стимулятор. Он проясняет ум. Возможно, это даже к лучшему. Туманному сознанию не место в ситуации, когда за вами охотятся.

В следующее мгновение на наших тарелках возникло по два ломтика чёрного хлеба. С немым вопросом я уставилась на профессора.

«И это всё? Весь завтрак? Какая щедрость, какое расточительство… Форменный акт агрессивного аскетизма!»

— Благодарите вашу птицу, — сухо хмыкнул Снейп, исполняя очередной шедевр пассивно-агрессивного юмора.

Рассматривая два сиротливых кусочка хлеба, мне хотелось взвыть от отчаянья. Он не просто обвинил ворона в уничтожении запасов, он напомнил мне, что мои «друзья» создают проблемы, которые он вынужден решать (в данном случае — урезанием пайка).

— Не стоит так смотреть на еду, словно она отравлена, — он прервал мои мысленные стенания. — Если вы, конечно, не предпочитаете голодать.

— Справедливо, — сказала спокойно, почти деловито, и отломила кусочек. — Значит, сегодняшний урок: «Как выжить на минимальных ресурсах, когда твой фамильяр устроил продовольственный кризис». Интересная тема. Практичная.

— Возможно, ваш пернатый гурман обладает более утончённым вкусом, чем можно было предположить. Или более специфическими потребностями.

Северус ждал, пока я не съем всё до последней крошки, а затем серьёзно спросил:

— А теперь расскажите мне, что произошло, — и в его голосе вновь зазвучали стальные нотки. — Всё, до мельчайших деталей.

Как бы я ни старалась облечь факты в сухую оболочку, мой рассказ о жизни у Дурслей невольно превращался в драматическую исповедь сироты, достойную узника замка Иф. Северус слушал, не перебивая, с непроницаемым выражением лица. Я видела, как напряжены его скулы, как плотно сжаты губы. Вновь погружаясь в неприятные воспоминания той ночи, я восстанавливала события с болезненной точностью: встревоженная птица, невзрачный почтальон с подозрительной посылкой, работа в саду, и странное поведение Дурслей, словно ими руководил невидимый кукловод.

Снейп не просто слушал. Он анализировал. Собирал пазл. И картинка, которая складывалась, ему категорически не нравилась. Зельевар смотрел на меня без сочувствия к моим страданиям (хотя, чёрт возьми, они этого заслуживали). Его взгляд выражал профессиональную, леденящую кровь тревогу разведчика, который только что понял, что противник сделал ход, которого он не ожидал.

— Но затем внезапно появился он — Ночной Рыцарь. Я назвал город и улицу, а кондуктор, личность, мягко говоря, крайне неприятная, выдал мне билет. После я шёл по улицам, пока не наткнулся на рабочего с фабрики, и он указал мне направление к вашему дому.

Когда рассказ был закончен, в комнате повисла тишина. Снейп молчал, погруженный в свои мысли. Наконец, он поднял на меня взгляд, и в нём я прочла нечто, чего совершенно не ожидала — опасение, затаённое и глубокое.

— В тот день… — осёкся профессор, с осторожностью подбирая слова, — меня не должно было быть дома. Однако мне поступила настоятельная просьба изучить один щепетильный вопрос. И ответ на него хранился в книге из моей личной библиотеки. Если бы не это, то, скорее всего, о вашей смерти я бы узнал из газетного некролога. А потом бы долго и нудно объяснял Министерству магии, почему гриффиндорский мальчик решил устроить кровавое шоу у дверей моего дома.

Осознание того, насколько близка была смерть, пронзило меня ледяным ужасом. Всего лишь случайность, чья-то прихоть, спасла мне жизнь.

— Вы понимаете, Поттер, — Северус вновь заговорил, нарушив тишину, — какую деталь вы упустили? Ночной Рыцарь… Просто не мог оказаться рядом с вами. Его приезд был тщательно подстроен.

— Погодите... — задумалась я. — Но этот автобус на стероидах приезжает ко всем волшебникам, оказавшихся в... затруднительном положении.

― Ваша наивность граничит c клинической идиотией, — профессор произнёс это мягко, почти сочувственно, что было хуже крика. — Ночной Рыцарь реагирует на магическую панику, но дом Дурслей находился в зоне антимагии. Из этого следует, что кто-то искусственно создал сигнал бедствия.

Он встал, замеряя комнату шагами. В каждом движении чувствовалась сдерживаемая досада.

— Ваш рассказ… Всё вместе это рисует картину не «покушения», а… операции. Чёткой, последовательной, с участием нескольких сторон. Кто-то нейтрализовал защиту. Кто-то вмешался в ваши чувства. Кто-то внушил вам потребность направиться ко мне. Кто-то подчинил Дурслей. Кто-то обеспечил транспорт. Кто-то указал на мой дом — а ведь здесь, в этом городе, нет никого, кому известно о Снейпах. И, уж поверьте, я приложил не мало усилий, чтобы так оно и оставалось. Так что всё это было сделано, чтобы доставить вас… ко мне. Не убить. Для этого у них было предостаточно шансов. А доставить. Вас целенаправленно, шаг за шагом, направляли сюда. Вопрос в том, почему вас хотели доставить именно ко мне, пусть раненым, но живым и достаточно испуганным, чтобы не задавать лишних вопросов. И это… меня беспокоит. Гораздо больше, чем примитивная жестокость ваших магловских родственников.

— Значит...— мой голос от напряжения сорвался на шёпот, — это была просто доставка. Но, знаете ли, не так я себе представлял магический «Пони-экспресс».

— Поздравляю. Вы наконец-то начали включать мозг, — его длинные пальцы сжали спинку стула до хруста дерева. — Теперь вопрос: кому понадобилось подбросить мне живого Поттера в столь... драматичной упаковке?

Мои мысли хаотично метались в голове. Дамблдор? Нет — он бы просто попросил. Пожиратели? Слишком сложно для их прямолинейной жестокости. Кто-то третий... кто знает слишком много о нас обоих?

— Может... — я облизала пересохшие губы, — дело вовсе не во мне? Может, это была проверка на вашу лояльность?

— Остроумно, — Снейп сухо хмыкнул. — Некто решил выяснить, что сделает Северус Снейп, обнаружив на пороге израненного мальчика, и как далеко он зайдёт, чтобы его защитить? Не оригинально, Поттер. И пока мы теряемся в догадках, единственный способ выиграть в чужую игру — перестать играть. Но теперь, к сожалению для нас обоих, вы часть всего этого.

Он остановился напротив меня, смотря прямо в глаза.

— И, что самое важное, вы поставили под удар меня. Ваше внезапное появление здесь — грубейшее нарушение всех протоколов безопасности. Теперь я должен буду объяснять, как так вышло, что Гарри Поттер, «мальчик-который-выжил», оказался на пороге моего дома. И поверьте, объяснения потребуются весьма и весьма убедительные.

— Но кому вам объяснять? — осмелилась спросить я, несмотря на его неодобрительный взгляд.

— Кому? — Снейп медленно выдохнул, силясь сдержать раздражение на очередной, по его мнению, глупый вопрос. — Вы действительно настолько наивны или просто притворяетесь? — он сделал шаг ближе, практически нависая надо мной. — Министерству, Ордену Феникса, Дамблдору и, если уж совсем не повезёт, вашему крёстному. Ваши необдуманные действия и неспособность мыслить критически подставили под угрозу мою репутацию и, что самое прискорбное, мою свободу действовать так, как я считаю нужным.

«Сложно мыслить критически, когда у тебя нож в животе», — так и подмывало ответить, но вместо этого виновато кивнула.

— Я не хотела… — запнулась я, когда брови Снейпа надменно взметнулись при упоминании о себе в женском роде. — Точнее не хотел, чтобы так вышло, и не думал, что это приведёт к таким последствиям. Но тогда я правда искренне хотел оказаться рядом с вами. Вы, как бы это ни звучало, моя единственная надежда на спасение, — но даже собственный голос прозвучал в моих ушах жалко и совершенно неубедительно.

— О, Мерлин... — наконец выдохнул он, едва скрывая в голосе иронию. — Не хотели? Не подумали? Поттер, ваша безграничная беспечность когда-нибудь вас погубит. И, боюсь, не только вас. Теперь идите. И, прошу вас, в следующий раз попытайтесь задействовать тот орган, который, как мне казалось, у вас имеется в черепной коробке.

Да уж. Ничего утешительного. Оправдываться бесполезно. Потому что для Снейпа «не хотел или не думал» — это не оправдание, это констатация профессиональной непригодности к выживанию. Я могла лишь признать масштаб проблемы и предложить… не решение (его нет), а соучастие в её решении.

— И да, Поттер, — он остановил меня у самой двери, — будьте уверены, эта новость, как бы тщательно мы её не скрывали, дойдёт до вашего крёстного. И он не оставит это без внимания. Подготовьтесь к взбучке.

«Подготовьтесь к взбучке» от Сириуса Блэка — звучало не как угроза, а как прогноз погоды: «Ожидается ураганный ветер с порывами нецензурной брани и градом Авада Акедавры»! И Снейпу, кажется, почти… приятно от этой мысли.