Глава 10: Глава 5.1. Свод пацанских правил

Мелодичный колокольчик оповестил о завершении занятий. Я медленно поднялась с пола и, не проявляя ни малейшего интереса, уставилась на дверь. Ученики проходили мимо, ставшие тише и сдержаннее. Малфой не усмехался, но бросал в мою сторону взгляды, полные едва заметного недоверия. Поравнявшись с Гермионой, мы молча покинули подземелье и поднялись на второй этаж в обеденный зал.

Настроение по-прежнему было отвратным, но не до такой степени, чтобы мне не лез в горло кусок сочного стейка. Методично жуя, я погружалась в мысленную пустоту.

— Нет, Рон, — Гермиона внезапно пресекла вопрос, не успевший сорваться с его губ. — Гарри не собирается уничтожать или допускать уничтожение волшебного мира. Нет, Томас, — девочка едва взглянула на взволнованного мальчугана, — и с магией он тоже ничего не сделает.

Затем она протянула мне резинку для волос.

— Что изволишь мне с этим делать? — вяло откликнулась я, не находя в себе сил для иронии.

— В следующий раз, Гарри, когда вздумаешь гипотетически, — Гермиона выделила это слово намеренно громко, — рассуждать о всяких глупостях, щёлкни себя по руке. И да, Невилл, Гарри не посмеет меня ослушаться.

Девочка была чертовски самоуверенна и убедительна. В подтверждении её безоговорочной власти надо мной, я демонстративно натянула на запястье резинку и щёлкнула себя ею. Ибо «танцующий ананас» — кодовая фраза, установленная между нами, исчерпала себя в первой же серьёзной стычке, когда требовалось попросту заткнуться.

— Я… — краснея и бледнея мямлил Невилл, и всем нам пришлось напрячь слух, — не поддерживаю их… Мои родители… Они сражались за равенство…

«И ты только сейчас решил об этом вспомнить?»

Я щёлкнула себя резинкой. Кожу на запястье неприятно жгло.

— Мы тоже так считаем, — поддержали Дин и Томас.

«Очередное запоздалое откровение? Как своевременно!» — щёлк!

Впрочем, нет худа без добра. Вечерняя отбывка провинности в кабинете зельевара лишала меня удовольствия разорваться между квиддичем и нановолокном.

На следующем уроке у мадам Спраут мы готовились пересаживать мандрагору — из горшков выглядывала молоденькая свежая листва, колыхающаяся без ветра. Мы прослушали краткий инструктаж безопасности: заткните уши, иначе её крик вас убьёт (цинично, но мило), и надели звукоподавляющие наушники. Но даже сквозь них отчётливо слышался искорёженный рёв.

Толстенький уродливый младенец тянул ко мне ручки-корни. Крошка-картошка с истёкшим сроком годности и с подобием лица кривилась и корчилась будто бы в муках — она выглядела так же, как я себя ощущала. Мне остро захотелось утешить смертоносное растение, поскольку сама бы не отказалась от порции объятий.

— Тише-тише, мой хороший, — я прижала к груди вопящую и пожухлую земляную малютку, пытаясь укачать её на руках и хоть как-то ободрить. А обезображенный клубневый младенец принялся вгрызаться беззубым ртом в ткань мантии.

Вскоре с рассадой было покончено. Пока профессор зачитывала рецепты приготовления живительных зелий из мандрагоры, я переместила рабочую тетрадь на колени, достала из кошеля самопишущее перо. Оно дословно записывало всё, что было озвучено и мадам Спраут, и шепчущимися между собой учениками.

Ужин пришлось пропустить и сразу же отправиться в кабинет зельевара. Гермиона решила меня проводить, тонко чувствуя во мне упадок моральных сил.

— Сколько ещё раз мне надо повторить, что тебе нельзя одной слоняться по подземельям? — строго осадила девочку. Пусть канон подводил, но незапланированная встреча с троллем могла состояться в любой момент. Незачем искушать судьбу. — Жди меня в гостиной Гриффиндора.

— Нам надо поговорить, — удивительно мягко попросила Гермиона. Обычно все её просьбы озвучивались в приказном порядке. — И это не требует отлагательств.

С видом крайне замученного человека я обернулась к девочке.

— Я извинюсь за тебя перед Мэтлоком и отменю дуэль, — она произнесла крамольное так спокойно и невозмутимо, что мне на мгновение не нашлось, что сказать. Впрочем, ступор длился недолго.

— Ты с ума сошла?! Только через мой труп!

— Гарри! — в ужасе воскликнула девочка. — Да он же тебя убьёт! Мэтлок крупнее и выше тебя на голову, а в боевой магии он лучший среди первогодок! Меньше, чем за полминуты, тебя размажут по стенке!

«Очень ободряюще! Спасибо, Герми! Мужицкая уверенность во мне прямо-таки воспрянула духом!»

— Зато я хотя бы умру с честью и твоим именем на устах! — что поделать? Бравировала, как могла.

Гермиона закатила глаза в раздражении — её выработанная привычка на мои пафосные перлы. А девчонки по углам томно вздыхали, фантазируя о «самце» вроде меня в свите. Ха, если бы они только знали, что под мантией — попаданка с комплексами!

— Да, Герми, я в курсе, что меня раскатают в лепёшку, затем скомкают и обратно раскатают.

— И тебя это совсем не беспокоит? — прошептала Гермиона, подозрительно щурясь, видимо, думая, что я не до конца или не в той мере осознаю весь ужас грядущей расправы.

— Нет, — уверенно заявила. — Даже если я буду с позором проигрывать всем и каждому, то это не заставит меня прекратить пытаться навалять любому твоему обидчику. Поэтому смирись и запасись впрок лечащими отварами.

На этот раз Гермиона не закатила глаза, а с достойной выдержкой приняла к сведению, что в рутину её будней войдёт обязанность «хилить» меня волшебными настойками. Ибо не свойственный мне взрывной нрав именно к этому и вёл.

Зябко поёжившись, я переступила порог аудитории. Тонкая полоска света исходила из дальней чуть приоткрытой двери кабинета Северуса. Под далёкое и мерное шуршание пергаментной бумаги я принялась осматривать аутентичную обстановку, вчитываясь в надписи на пузырьках и колбах — резкий и угловатый почерк несомненно принадлежал Северусу Снейпу.

Несмотря на мрачность, мне здесь нравилось — тишина и покой среди ведьмовских котелков и смертельно опасных ингредиентов.

Профессор Снейп распахнул дверь кабинета, вслед за ним тут же вспыхнули настенные факела.

— Красиво, — искренне оценила эффектность его появления, — но пожароопасно, — и речь шла вовсе не о факелах, а о возмутительно небрежно приоткрытом вороте чёрной рубашки. Пришлось срочно менять вектор мысли. — А ведь маглы додумались заточить молнии в стеклянные сферы.

— Я знаком с понятиями «электричество» и «лампочка».

Слова Северуса приятно удивили. Зельевар ещё не до конца потерян для прогрессивного общества.

— Приступайте, — он кивнул на мой рабочий стол, на котором упорядоченно лежало всё необходимое для приготовления зелья, восстанавливающего силы. Именно его я и зубрила всю последнюю неделю.

Сложность приготовления заключалась лишь в том, чтобы запомнить сколько раз и в какую сторону нужно помешивать тонизирующий отвар, но зачем необходимо выполнять эти бессмысленные чередования (ведь оно и так всё перемешается!) — объяснению не поддавалось. Сам же Северус, сложив руки на груди, коршуном следил за процессом.

Когда настала очередь «добавить три лепестка ромашки и помешивать сто сорок семь раз против часовой стрелки», отработанным движением я заколдовала стеклянную палочку для помешивания, меланхолично наблюдая за круговоротом зелья. Было в этом псевдоповарском безобразии что-то успокаивающее и медитативное.

— Что-то не так, профессор? — искоса взглянула на Снейпа — от его взгляда прямо так и веяло ехидным озорством.

— Предвкушаю вашу завтрашнюю дуэль.

— Ах, да… — обречённо протянула я, продолжая следить за мерным помешиванием. Отчего все были абсолютно уверенны, что дуэль состоится завтра. Скорее всего, прямо на практическом занятии у Квиррелла меня позорно разметают по углам. — И вы, должно быть, тоже считаете меня идиотом?

— Законченным идиотом — это если быть точным.

«Мог бы ради приличия обойтись и без уточнений!»

— Если мне позволено объясниться, то скажу лишь: жизнь в суровом мире маглов научила меня следовать негласному своду пацанских правил. Одно из них гласит, что для поднятия авторитета нужно в первую очередь наехать на самого здоровенного и злобного быка.

— Тогда мне удивительно, как маглы умудрились так расплодиться, — не без высокомерия заявил он.

«Да они просто не тратят время на дуэли с быками, они изобретают атомные бомбы и соцсети, чтобы травить друг друга тоньше!»

— Другое правило гласит, — продолжила я с видом человека, сведущего в теме пацанских перипетий, — что всегда и при любых обстоятельствах нужно сражаться за своих друзей, даже если проигрыш заранее предрешён.

— В магическом мире выживают умнейшие — таков закон, — в противовес отчеканил профессор.

«Ага, скажите это бюрократам из Министерства Магии, чей коллективный IQ ниже температуры вашей лаборатории! Они выживают только потому, что у них есть чайные церемонии и горы бумаги!»

— Готово, — я вытащила палочку для помешивания из котелка. Зелье имело правильный цвет, нужную дымку, лёгкий аромат, искрящуюся поверхность — моё личное произведение искусства.

Медным половником Северус зачерпнул жидкость и перелил в бокал. Скептично хмыкнул и протянул мне напиток с непреклонным требованием:

— Пробуйте.

А ведь он прекрасно знал, что даже незначительное допущение могло сделать из зелья, основанном на ромашках, — первосортную отраву.

Невольно хотелось выдать из себя что-нибудь эпическое, толкнуть короткую, но ёмкую речь, достойную для эпитафии на моём могильном камне. Но на ум приходила сущая банальность: «Вздрогнем!» или «За вас и за спецназ». Впрочем, ничем таким я особо не рисковала, поскольку всегда таскала с собой безоар.

С лёгкой задумчивостью приняла бокал и сделала несколько больших жадных глотков, ибо от тёмных глаз и небрежно расстёгнутого ворота, едва приоткрывающего ключицы профессора, в горле у меня знатно пересохло.

— Хм… — всё также неопределённо хмыкнул Снейп, видимо, из-за огорчения, что предсмертных конвульсий понаблюдать не выйдет. Затем, немного поразмыслив, профессор продолжил: — Если в вас есть хоть толика разумности, то завтра вы проиграете, — и тут же он потерял ко мне всяческий интерес.

Северус степенно и с достоинством вернулся в свой кабинет, дверь тихо и плавно закрылась, а большая часть факелов потухла, погружая аудиторию в полумрак.