Глава 9: Глава 5. Танцующий ананас

Ранним весенним утром по выработанной привычке я нарезала круги во внутреннем дворе — мой личный ритуал выживания в образе «Гарри-мальчика». Раз уж мне приходилось отыгрывать эту роль, то следовало соответствовать: как минимум нарастить массу и подтянуть выносливость. Потому что, если уж притворяться пацаном, то с хуком справа и джебом, а не с цветочками в волосах. Добро должно быть с кулаками — и никак иначе. Магловские гештальты не закроешь одним «экспеллиармусом».

Утирая рукавом пот с лица, я присела под раскидистыми ветвями глицинии — негласным местечком старшекурсников для романтических ужимок. В пике своей красоты цветущие кисти практически полностью скрывали под собой влюблённых и озабоченных.

Мне же на романтику рассчитывать не приходилось, да и некогда. Я готовилась стать чуть ли не машиной для убийства. Пускай у меня не складывалось ни с зельеваром, ни с его уроками, да и с большим прискорбием я еле-еле вытягивала «выше ожидаемого» у Квиррелла, зато могла иногда получить «превосходно» у Минервы. И весьма сносно обучится полётам на мётлах — в основном благодаря близнецам Уизли, изматывающих меня до тошноты «чудесами на виражах», поскольку им приспичило заиметь самого Поттера у себя в команде по квиддичу.

Переведя дыхание, я подошла к фонтанчику, один за другим подбрасывая в воздух камушки и целясь в них палочкой.

— Даклифорс, даклифорс, даклифорс! — после этого в воду падали резиновые жёлтые уточки.

Гермиона, конечно, не пропустит этот перформанс по пути на уроки — она такая, всё подмечает и точно знает, кто засоряет местные фонтаны. Но для меня это не просто игра: я тренировала прицел и реакцию. Потому что когда-нибудь придёт время метить не в камушки, а в куда более серьёзные цели.

Будильник на наручных электронных часах тонким писком издал сигнал. Вот оно! Момент, ради чего все мы здесь собрались!

Я обернулась к открытой террасе, соединявшей проходы между двух нижних башен. В одно и тоже время он проходил там, едва слышно чеканя шаги. Лёгкий ветерок фривольно трепал кончики чёрных волос, а чашечка кофе в руках Снейпа источала обворожительный аромат, маня безропотно последовать за ним пусть даже в самые дремучие глубины Запретного леса — ну, или хотя бы до ближайшей зельеварной лаборатории.

И вот он вышел под едва проступившие солнечные лучи. Ещё ни разу Снейп не удостоил меня взглядом, хотя (уверена на все сто процентов) он знал, кто тут каждое утро с трепетом наблюдает за его величественным появлением. Каждый раз смотря на него, я могла думать лишь о том, что через семь лет он должен погибнуть. Но я собиралась внести пару своих коррективов в канон. Хотя он и без моего активного участия уже достаточно изменились.

— Минус пять баллов Гриффиндору, — безжалостно пробурчал он, не глядя вниз, за очередную «утиную» провинность.

Гермиона, конечно, с лихвой компенсирует всё, что отбирал из-за меня профессор. Как минимум за это её должны были уважать сокурсники, но с каждым прошедшим месяцем её положение в социальной иерархии становилось более шатким.

Умна, талантлива, помогает всем подряд — и при этом раздражает всех вокруг своим «слишком умным» языком. Люди рядом с ней чувствовали себя глупыми — и это их вина, а не её.

Но так мы тут и живём: одни страдают от проклятий и неудобных пророчеств, другие — от интеллектуального превосходства Гермионы.

Поспешив привести себя в порядок, я отправилась в гостиную Гриффиндора, дабы встретить там девочку и повторить учебный материал.

— Ты, возможно, удивишься, но я выучил это наизусть, — гордо и демонстративно потрясла в воздухе толстым свитком.

— Молодец, возьми с полки пирожок, — Гермиона взмахнула палочкой, и мимо меня пролетел пышный румяный пирожок прямиком к ближайшей полке — магия и гастрономия в одном флаконе.

С некоторых пор она начала меня подкармливать при каждом удобном случае. Пищевая манипуляция стала работать против меня, поскольку за мясной пирожок я продала бы душу.

— Как фспалошь? — жуя на ходу, мы практически сразу вышли из гостиной.

Впереди нас ждал завтрак, а затем урок с профессором Снейпом. Возможно, мне придётся потратить целую жизнь, чтобы когда-нибудь получить от него «превосходно». Мечты, конечно, за гранью фантастики, но путь осилит идущий (жующий).

— Сегодня мы будем пробовать с тобой новые углеродные цепочки, — серьёзно заявила девочка. Из дымящегося котелка она зачерпнула к себе в тарелку несколько ложек овсяной каши — сероватую размазню отчасти скрашивали свежие ягоды.

— А это вкусно? — полюбопытствовал бесхитростный Невилл, предпочитающий на завтрак сладкую сдобу.

— Это… — начала Гермиона с её фирменным нравоучительным тоном.

— Не очень, — перебила я, спасая ситуацию, — но полезно для желудка. И… — вспомнив кое-что важное, я виновато обратилась к подруге: — Сегодня никак не получится. У меня тренировка по квиддичу.

Грейнджер переменилась в лице, и я взмолилась, чтобы никто не услышал её неконтролируемый поток откровений.

— Это же самая идиотская игра…

— Я знаю, Герми. И знаю, что сам так говорил, — в очередной раз перебила её, понизив голос до шёпота. — И мнения своего по-прежнему не меняю. Но мне это надо, — жалостливо протянула в надежде на понимание.

— Значит, квиддич важнее твоего нановолокна? — с особым упрямством она пыталась направить меня на истинный путь батанов.

— Конечно, нет! — выпалила я, а затем нехотя призналась: — Но в данный момент — да.

— Почему, позволь узнать? — терпеливо, но непреклонно спросила Гермиона, приложив титанические усилия к напускному спокойствию.

«Потому что поддержание хрупкого мира с теми, кто с лёгкостью может превратить твою, да и мою жизнь в ад, требует до черта усилий и времени!» — мне отчаянно хотелось выкрикнуть это юной девочке, которая либо не замечала, как над ней сгущались мрачные тучи, либо не предавала этому совершенно никакого значения. А зря.

— Это сложно объяснить, Герми, давай просто перенесём на завтра? — уклончиво повела головой, хоть как-то пытаясь скрыться от колючего взгляда девочки.

Но она, вопреки моим опасениям, ничего не ответила. Однако недовольно поджала губы в тонкую линию, резко и решительно встала и принципиально вышла из-за стола.

«Браво, мисс Знание. Теперь я официально в чёрном списке «заучки», которая компенсирует мои минусы у Снейпа, но не потерпит квиддич выше науки.»

— И ты за ней не побежишь? — удивлённо спросил Невилл.

Мальчишка вовсе не планировал обидеть или задеть. Он просто не ожидал внезапного слома привычного между нами паттерна поведения. Проще говоря, я заделалась самым рьяным подкаблучником, что зачастую вызывало смех у парней и стойкое уважение у девчонок.

Но на сегодня режим верного пса дал сбой, а социальная батарейка разрядилась в «нулину». Мало того, что мне приходилось поддерживать дружбу с хулиганами, первосортными зазнайками, беззащитными тюфяками вроде Невилла, принципиальной Гермионой, так ещё ночи напролёт зубрить магическую абракадабру, быть всегда на чеку и попутно готовиться к смертельной битве. Слишком много всего для одного ребёнка. Это не детство, а какой-то марафон по выживанию с бонусом в виде экзаменов. Кто-то должен был предупредить: попаданчество — не отпуск, а бесконечная сверхурочная смена.

Впрочем, с Гермионой я могла объясниться и позже, когда мы будем готовы выслушать друг друга без потока взаимных претензий.

Я хмуро уплетала жареный бекон с яичницей, попутно распихивая кексы и зефиры по карманам мантии — действовала так не всегда осознанно, но при этом не мешала врождённым инстинктам вечно голодного ребёнка.

К аудитории зельевара я пришла заранее и с отвратительным настроением. Половина рабочих столов была занята гогочущими студентами, и как обычно я села рядом с Гермионой — она не обратила на меня никакого внимания и попросту уткнулась в книгу.

«Ну и ладно! Пусть посидит и подумает о своём поведении!» — фыркнула я мысленно. Ирония? Я тут учу её дипломатии, а сама злюсь, как первоклашка.

Вновь и вновь я пыталась вникнуть в уже зазубренный текст, но терпела сокрушительное фиаско. Буквы никак не складывались в слова, а слова в предложения. Мешали болтающие друг с другом ученики и тревожные раздумья о нашем с Гермионой совместном будущем, а точнее — как выжить среди разношёрстных перманентно агрессивных подростков.

Тяжело выдохнув, я украдкой обернулась к упрямой девочке и настороженно замерла. Такой её мне доводилось видеть впервые. Она была глубоко расстроена и совершенно не могла этого скрыть за равнодушной маской. А затем я вспомнила, что ей всего-навсего одиннадцать лет. И наконец-то осознала простую истину, как будто только что изобрела эмпатию: подойти к другу — не подвиг, а норма.

— Ну прости меня, Герми, — развернулась к ней, забыв и о дурацком квиддиче, и о практическом занятии с Северусом, к которому готовилась всю прошедшую неделю, и обо всех подростковых драмах. — К чёрту этот квиддич, я найду другой способ…

«Способ удержать демонических Уизли и прочий тестостероновый сброд от тебя. Потому что без твоего мозга мы все — просто летающие мишени.»

Студенты позади взорвались очередным приступом раздражающего смеха, а губы девочки слега заметно задрожали.

Шмяк.

Я перевела взгляд на упавшую слезу, тут же впитавшуюся в страницу открытого учебника. Сердце непроизвольно зашлось ходуном, затем практически насильно я принудила себя прислушаться к разговорам позади.

«Грязнокровка.»

Ничуть не скрываясь, они открыто смеялись над ней — единственной маглорождённой на курсе.

Тупое стадо породистых баранов считало, что это могло оскорбить нас — общество людей из магловского мира, которые уже лет на четыреста опередили их в развитии. Но волна неконтролируемой ярости уже забурлила по венам. А воображении услужливо подкидывало ужасающие картины расправы над малолетними шутниками.

Девочка продолжала тихо орошать слезами учебник, а внутри меня просыпалось нечто зловещее.

— Кто. Это. Сейчас. Сказал, — с ровной интонацией я чеканила каждое слово, оборачиваясь назад.

Первым под подозрение попал высокомерный блондин, с которым у меня до сих пор не складывалось общение. Вообще. Никак. Ни словом, ни полсловом. В сообщество слизеринцев абы кого не пускали, поскольку жило оно под постулатом: «что позволено Юпитеру, не позволено быку». И даже моя геройская репутация не обеспечила возможность «приобщиться к прекрасному».

Белокурый слизеринец смерил меня равнодушным взглядом. Лёгкая тень скучающей полуулыбки отпечаталась на точёном безразличном личике. Нет, он вовсе не был идиотом. Самоутверждаться за счёт других наследнику без надобности — Драко и без того знал, какое влияние на магическую Великобританию оказывала его семья. Даже учителя были вынуждены считаться с высоким положением Малфоев. Крэбб и Гойл без дозволения блондина и дышать бы не посмели. А остальному скучающему слизеринскому сообществу было не досуг обращать внимание на кого-то, кроме себя.

Просканировав оставшуюся часть аудитория, я наконец-то наткнулась на нахальные глаза, кривую ухмылку, идеальную причёску — и меня передёрнуло от понимания.

Гриффиндорец. Это был чёртов гриффиндорец! Бей своих, чтобы чужие боялись — так получалось?

Дверь кабинета отворилась, но я не могла заставить себя перестать прожигать взглядом мелкого ублюдка. Во мне клокотал убийственный ураган эмоций, требующий срочного выхода наружу. И мишень была так близко.

— Поттер, — сухо отозвался Снейп, — если вы вдруг забыли, чему я совершенно не удивлюсь, то доска находится на противоположной стороне.

Медленно, едва сдерживая яростную дрожь, я повернулась к зельевару и высоко вытянула руку. Северус невозмутимо повёл бровью и с чувством глубокого раздражения спросил:

— Что?

— Минус тысяча очков Гриффиндору, — громогласно заявила я.

Позади раздалось встревоженные оханье и аханье гриффиндорцев:

— Так нельзя… ты не можешь… против правил, — со всех щелей понеслось испуганное роптания.

«Да плевать! Храбрецы травят одиннадцатилетку? Не в мою смену, ублюдки!»

— Причина? — неожиданно поинтересовался Северус, складывая руки на груди. Недовольство сменилось любопытством. Видимо, почуял возможность ободрать львов до нитки.

— За оскорбление, опорочившее честь моего друга.

— Уместный повод. Тысяча очков — это даже слишком мягко, — как бы всерьёз призадумался он, явно смакуя шанс загнать Гриффиндор в минус на века. — Но без контекста сложно обосновать.

Витавшее в воздухе напряжение дамокловым мечом нависло над будущим Гриффиндора — при таких раскладах кубок школы им (нам) никак не выиграть в обозримом будущем. Но за провинность одного — страдать будут все. И уж этому я поспособствую.

— Попробуй повторить это ещё раз, трусливая мышь, — бросила я идеально причёсанному гриффиндорцу.

Весь гнев сконцентрировался на Ангусе Мэтлоке — звезде дуэльного клуба Квиррелла, теперь официальном объекте моей ненависти.

Мэтлок посмел вызывающе и демонстративно усмехнуться, ища поддержки у притихших учеников, и в этот момент мне окончательно сорвало башню. О последствиях я совершенно не думала, впрочем, не думала ни о чём, кроме как изничтожить Мэтлока самым изощрённым способом.

— Я вызываю тебя на дуэль, жалкое ты ничтожество!

Некоторые гриффиндорцы в очередной раз ахнули.

— Героизм, достойный страниц дешёвого романа, — усмехнулся профессор. — Вы так жаждете публичного унижения, Поттер?

Но я даже не обернулась к нему.

— Если бы ты… — злобно зашипел Мэтлоке, — не выжил, нам не пришлось бы уживаться с такими, как она.

Свирепеющий парень безвозвратно пересёк черту, и что-то внутри меня заликовало в мрачном предвкушении. Костяшки на его сжатых кулаках побелели от напряжения. Чистокровный мальчишка гордился своей породистостью и, видите ли, его белым костям было оскорбительно находиться среди тех, кто так или иначе относился к маглам.

— Пха-ха-ха! — молчаливую аудитории внезапно огласил мой звучный и искренний смех. — Если бы Волан-де-Морт был жив, — сквозь улыбку говорила я, — и продолжил уничтожать маглов в промышленном масштабе, то вопрос о вашем существование даже бы не стоял.

Имя Тёмного лорда вызвало очередную волну задушенных полувздохов.

— Молись своим богам, наивный мальчик, чтобы мир маглов никогда не узнал о волшебниках, — я плавно встала, не сводя холодного взгляда с Мэтлока. Меня переполнял праведный гнев, но голос даже не дрогнул. — Если ты не в курсе, то это они доминирующий вид с численным превосходством миллион к одному! Пока вы здесь чирикаете пёрышками, маглы уже опередили вас в развитии на сотни лет вперёд! Они уже умеют создавать оружие с мощностью взрыва коллапсирующих звёзд. Стоит маглам лишь учуять намёк на угрозу, как все вы немедленно попадёте под тотальную зачистку. Считай это «Салемом два ноль».

— Гарри! — надрывно шептала Гермиона, теребя рукав моей мантии и пытаясь усадить на место. — Гарри! Танцующий ананас! Танцующий ананас!

«Всё ещё неубедительно?» — усмехнулась про себя, растягиваясь в зловещем оскале.

— А остальных, кто выживет среди фонящих радиацией руин, — злорадно посмеивалась я, не обращая внимания на девочку, — маглы разберут по кусочкам и будут изучать как лабораторных крыс. И даже не сомневайтесь — передовая наука найдёт способ уничтожить магию!

Я чуть не поперхнулась от того, с какой резкостью ворот мантии болезненно впился в шею. Северус грубо выволок меня из затихшей аудитории, крепко держа за шкирку. За нами с грохотом захлопнулась дверь. В пустом коридоре он взмахнул палочкой, прошипев заклинание тишины, а затем с силой припечатал меня к стене.

Казалось, он вот-вот меня ударит.

— Больше никогда, слышите, никогда не смейте говорить о подобном! Особенно в присутствии Малфоев!

Северус вовсе не орал, напротив, говорил тихо, но с таким надрывом в голосе, что ярость моя мгновенно отступила, оставив после себя неуверенную дрожь в коленях. В ещё более потемневшие глаза Северуса я упорно не смотрела и неотрывно следила за движением напряжённых губ.

— Глупый, взбалмошный мальчишка! — каждое слово сочилось ядом и презрением, искривляя до невозможности чувственные губы. — Вы не в состоянии представить, на что нарываетесь!

И в этом он тоже был прав. Хаотичные мысли метались в черепной коробке, пытаясь оценить нанесённый ущерб. Угрожать всему волшебному миру — самое тупое, что я могла сделать на первом курсе обучения. Вторая ошибка — вызвать на дуэль лучшего дуэлянта среди первокурсников Хогвартса. Третья — не позаботиться перед угрозами отработать умение трансфигурировать прочное нановолокно. Четвёртая…

«Да к чёрту всё! К чёрту их всех!»

— Он назвал моего друга грязнокровкой! — выпалила я, взглянув в тёмные глаза Северуса.

Резкая, но едва заметная боль кольнула лоб, и я спешно склонила голову. Умения профессора в легилименции были практически безупречными, и едва ли ему требовался зрительный контакт, чтобы проникнуть в моё сознание.

Но то, что я выпалила, скорее было жалкой попыткой оправдаться в первую очередь перед собой. Ведь бранное высказывание «грязнокровка» никак не могло оскорбить, поскольку оно исходило от закостенелых вырожденцев, представляющих незначительную часть псевдоэлиты — их удел тихо исчезнуть, оставив о себе лишь крохотный очерк на пыльных страницах истории. Следовательно, реагировать на оскорбление не было необходимости. Но оно отчего-то задело Гермиону, хотя девочка лучше прочих осознавала жалкость, несуразность и необоснованность подобной вульгарщины. А мне, как итог, напрочь сорвало колпак от слёз Гермионы.

Пальцы Северуса разжались, отпуская ворот измятой мантии, словно он был вынужден удерживать нечто, вызывающее откровенную брезгливость.

— Знаю, что повёл себя как идиот, но иначе поступить не мог, — я ещё ниже склонила голову, разглядывая бесчисленный пуговицы на чёрном костюме профессора.

Секунду назад я пугала малолеток ядерным армагеддоном, а теперь ковырялась взглядом в нитках костюма Снейпа, лишь бы не встретиться с его проницательными глазами.

— Поттеровская блажь, — скривился он с отвращением, добавив ледяным тоном: — Вам следовало думать, прежде чем действовать.

Невидимое давление исчезло, и меня окатила внезапная волна усталости. Выброс гормонов прошёл, и вот я — развалюха с подгибающимися ногами, не знающая как оправдаться.

— На сегодня ваша отметка — «тролль», чистый провал. А вечером явитесь ко мне в кабинет.

Профессор отступил на шаг, и мне стало немного легче дышать. Его давящее личное пространство было сродни оружию массового поражения.

— И больше не смейте выступать подобным образом в моём присутствии, — добавил он, оставляя меня одну стоять посреди пустого коридора.