Глава 6: Глава 3.1. Погиб и зарыт

Спустя ещё два урока настало время для обеденного перерыва. Грейнджер поспешно собрала свои учебники, стремглав вышла из кабинета и затерялась в толпе. На меня она так же ни разу не взглянула за всё это время, что вполне ожидаемо. Прилюдно подаренная ей роза не то чтобы должна была произвести эффект, как от взорвавшейся бомбы, но пара смыслов в ней имелось.

Вскоре я отыскала девочку за длинным обеденным столом и села напротив неё. Перед нами волшебным образом появились сготовленные домовиками вкусно пахнущие угощения. Нагребая себе в тарелку максимум белка, минимум клетчатки, я то и дело поглядывала на Гермиону.

От сочных стейков так вкусно пахло, что немедленно повиновалась воле изголодавшегося организма и тут же принялась есть — в этом процессе я больше всего напоминала мальчишку, поскольку ни о каких деликатности и этикете приёма пищи речь вовсе не шла. Всё потому, что в наследство от предыдущего хозяина тела мне досталось неутолимое, чуть ли не звериное чувство голода.

— А фты взнала, — говоря с набитым ртом, я любопытно поглядывала на Гермиону, — фшто домофые фэльфы в… — с трудом проглотив еду, смогла договорить, понятно изъясняясь: — Находятся в рабстве? И даже здесь, в Хогвартсе. Правда, технически…

— Технически, — продолжила за меня Грейнджер, поскольку я опять набила рот едой, — они являются собственностью не конкретного волшебника или семьи, а всей школы в общем.

Смерив меня критическим взглядом, девочка брезгливо скривилась и спросила:

— Неужели нельзя есть нормально?

— Покафшто нефт, — наивно взглянула на Гермиону и тщательно прожевала очередную порцию для следующего манёвра: — Потому что голод — это очень страшная штука, — весьма серьёзно заявила ей. А затем меня прорвало откровениями. Сдабривая их щедрыми подробностями, я увлекла Грейнджер в словесный плен, делясь с ней историей несчастного сиротки. — В общем, как ты уже могла понять, мои опекуны морят меня голодом до потери сознания и обращаются как с собакой безродной, поэтому с едой у меня особые отношения.

Что-то в её взгляде дрогнуло, но девочка мастерски совладала с лицом и уставилась в тарелку, перебирая вилкой салатные листья.

— Тебе же понравился пирожок? — м с максимальной нежностью завершила контрольный удар: — Берёг для себя, но захотелось подарить тебе.

Чары трансфигурации не действовали долго в отрыве от того, кто их накладывал, так что поутру вместо розы Грейнджер обнаружила съедобный подарок.

— М-да, спасибо, — тихо и сухо солгала девочка, а я растянулась в счастливейшей улыбке, поскольку с пищевой манипуляции и зародится наша крепкая дружба. Первый учебный день, а уже какие успехи!

Мысленно я поставила галочку возле имён Невилла и Гермионы. В текущем наспех слепленном плане мне предстояло перетащить на свою сторону близнецов Уизли и Рона, Сьюзен Боунс из Пуффендуя и Драко Малфоя из небезызвестного Слизерина. С последним имелись очевидные сложности, поскольку его «чистокровные» заморочки безболезненно развенчать едва ли выйдет. И тем не менее он тоже являлся для меня ценным и крайне полезным союзником.

Крайний на сегодня урок мы провели совместно с пуффендуйцами у профессора по травологии Помоны Спраут, дабы, так сказать, «шлифануть» некоторые знания, полученные от зельевара, и выяснить, как и каким образом выращивается то, что впоследствии становится ингредиентом для зелья забвения.

От каких-то конкретных действий и дружеских поползновений в сторону Сьюзен Боунс я пока воздерживалась, довольствуясь тем, что издали и украдкой наблюдала за тихой и собранной девочкой.

Мне было известно, что Сьюзен являлась племянницей Амелии Боунс, которая, в свою очередь, являлась членом Визенгамота и главой отдела магического правопорядка. Через пять лет (чего я, разумеется, не собиралась допускать) Амелия погибнет от рук Волан-де-Морта — и не сказать, что Тёмному лорду далось это легко. Но если бы не трагическая смерть, то она с большой вероятностью могла стать следующим Министром магии. Поэтому в дальнейшем было бы неплохо вложить некоторые прогрессивные идеи в голову юной Сьюзен, ведь этот инертный мир уже давно нуждался в реформации.

В оранжерее мадам Спраут было тепло, влажно, зелено и опасно. Хогвартс, вопреки убеждениям профессорского состава, представлялся местом, лишённым элементарных понятий и принципов безопасности. В то же время подавляющее (если не сказать — абсолютное) большинство детей свято верили, что они надёжно ограждены от всяческих угроз. И на это я бы рассмеялась им прямо в лицо.

О, да, Хогвартс. Цитадель знаний, оплот магии и абсолютно законченный провал в области охраны труда. Я стояла в оранжерее, где воздух был настолько густым от влаги и пыльцы, что им можно было закусывать, и чувствовала, как по спине ползёт холодок. Не от холода, а от осознания. Осознания того, что это заведение считается «безопасной средой для детей».

 К половине предметов следовало применять максимальные меры ограничений. Вот, например, «Уход за магическими существами». Тебя может заклевать гиппогриф, если не поклонишься под правильным углом. И единственный протокол безопасности: «просто будь вежлив». Это не урок, это сафари на выживание с домашним заданием.

В классе Зельеварения ты можешь подорвать котёл, потому что ты неправильно чихнул на сушёную кракозябру, а ещё получить в лицо струёй кислотного отвара от Снейпа за неверный взгляд — это называется «образовательный процесс».

Защита от Тёмных искусств. Ирония в том, что сам предмет — главная угроза. Преподаватели меняются чаще, чем носки, и половина из них либо попытается меня убить, либо будет одержима Тёмным Лордом, либо настолько некомпетентна, что смерть от скуки кажется реальным риском. Безопасность? Да, исключительная!

Даже, казалось бы, на безобидной Трансфигурации любой сосед по парте может ненароком превратить тебя в дикобраза, а потом полчаса выяснять, как это исправить, пока ты тыкаешься иголками в потолок. А единственная техника безопасности: «концентрируйся, дорогой».

А перемещение по школе? Лестницы, которые меняют направление, когда тебе нужно на урок. Портреты, которые требуют пароль, а потом смеются, если ты его забыл. Приведения, вроде Плаксы Миртл, которые могут затопить туалет от одной лишь грустной мысли. И, конечно же, запретный лес на заднем дворе. «Запретный» — то есть «полный смертельно опасных существ, но туда можно, если тебя отправит преподаватель». Логика железная.

И самое смешное, что все взрослые здесь свято верят, что это — действительно безопасное место. Что их дети «под защитой». Защитой, видимо, служит статистика выживаемости и девиз «тот, кто не умер, — закалился».

Хогвартс не готовит волшебников. Он готовит выживальщиков с дипломом.

Когда «безопасный» урок стрижке ядовитой лианы закончился, я намерено держалась ближе к Гермионе. До ужина оставался час, но девочка не собиралась праздно проводить время, поэтому я неотступной тенью следовала за ней прямиком в библиотеку. Там методично выбирала и сгружала на соседний от Гермионы стол книги не по возрасту и с довольно-таки кричащими названиями. Некоторые из них, что она узнала, мы должны были проходить лишь на шестом курсе, о чём мне тут же поведала всезнающая Гермиона. Пробежав взглядом по остальным корешкам, девочка не погнушалась усмехнуться — слишком высокомерно для столь юной особы.

— Что-то не так? — я отодвинула одну из высоких стопок, чтобы увидеть умницу.

— Что-то? — переспросила она, выразительно осмотрев заваленный книгами стол.

Судя по всему, Грейнджер даже на секунду не могла допустить, что я, возможно, уникум и гений волшебного мира. К тому же в полупустой библиотеке я могла выбрать любое другое максимально удалённое от неё место, но села принципиально рядом с ней.

— Не то чтобы я хотел тебя чем-то поразить, — по-деловому заявила я, равнодушно пожимая плечами, — ведь, скажем, едва освоив счёт до десяти, будет крайне абсурдно приступить к изучению высшей математики. Но в чём-то твои суждения действительно верны.

— В чём-то? — она чуть ли не поперхнулась воздухом, пытаясь одновременно и возмутиться, и усмехнуться.

— Я понимаю, как это выглядит со стороны, — примирительно начала я, но Грейнджер уже всё заключила:

— Смехотворно, — выпалила она, а я подумала, что неплохо было бы между нами установить кодовое «стоп-слово», когда кто-либо начинал перегибать палку и откровенно раздражать.

— И тем не менее только так я смогу защитить тебя.

Грейнджер на мгновение опешила, а затем всё так же вызывающе-высокомерно заявила:

— Глупости. Школа волшебства и чародейства под руководством Альбуса Дамблдора абсолютно безопасна, так что в покровительстве не нуждаюсь.

«То ли ещё будет, моя хорошая, то ли ещё будет».

В силу юного возраста она пока не представляла (или не до конца представляла), какие именно опасности подстерегали в закрытом учебном заведении. И речь даже не шла о Тайной комнате с квартирантом Василиском. Настоящая и вполне реальная угроза таилась буквально повсюду, в каждом ученике, проходящем тернистый путь взросления вперемешку с гремучей смесью бушующих гормонов.

— Ага. Блажен тот, кто верует, — и принялась скармливать кошелю выбранные мною книги. Когда стол опустел и более не было нужды находиться рядом с девочкой, я украдкой, не смотря на неё, добавила: — Знаю, ты мне сейчас поверишь, но я стану для тебя надёжным и верным другом и во что бы то ни стало позабочусь о тебе.

Библиотеку я покинула с гордо поднятой головой. А позже за ужином меня настигла карма.

— Это правда, что ты богат?

— Как ты выжил?

— Ты управляешь всеми птицами?

— Можно автограф?

И прочие, прочие, прочие вопросы, на которые я даже не пыталась отвечать. Подобное внимание мне вовсе не льстило. Это раздражало и жутко отвлекало от собственных размышлений. Мне столько всего предстояло сделать и узнать, что обыкновенное общение с сокурсниками стояло далеко за обозримой чертой приоритетов. Но всё же некоторые знакомства совершить мне придётся.

— Привет! — кое-как я протиснулась мимо взбудораженной ребятни и села рядом с рыжим мальчиком. — Мы, кажется, ещё не успели познакомиться.

Рон неуверенно обернулся назад, как будто я обращалась вовсе не к нему, а к кому-то за его плечом.

— Я — Гарри, — улыбнулась с добротой.

— Рон Уизли, — отозвался удивлённый паренёк, и мы пожали друг другу руки.

Пока я щедрыми порциями перемещала к себе в тарелку высококалорийную еду, мальчик, пригнувшись, тихо спросил:

— Ты правда умеешь управлять птицами?

— Фтолько офтной.

— Столько что? — переспросил Рон и придвинулся ещё чуть ближе.

— Только одной, — шёпотом произнесла я. — И это наш с тобой секрет.

По правде говоря, я совершенно не могла управлять ни птицей, ни какими-либо другими животными. Привязанность Иннокентия была вполне объяснима, поскольку вороны — существа социальные.

— А у тебя какое животное? — спросила я, остервенело вгрызаясь в кусок мяса.

— Вообще-то, никакое, — нехотя признался мальчик, неловко потирая затылок. — Наша крыса Короста умерла ещё два года назад, — в этот момент я застыла, перестав есть, и в упор посмотрела на мальчика. — Но я тут недавно нашёл себе жабу, так что…

— Что ты сказал? — до дрожи в пальцах я сжала предплечье Рона, разворачивая его к себе. Ведь этого не должно было произойти! Крыса — важный элемент канона, и сдохнуть ей в этом отрезке времени было просто невозможно! — Как она умерла?

— От старости, — неуверенно ответил мальчик, скривившись от боли.

— Вот как… — судорожно переваривая информацию, я старалась совладать с лицом и не наброситься на мальчика с пристрастным допросом. — Где похоронена? — хмуро спросила я и еле-еле удержалась от того, чтобы встряхнуть мальчишку.

Он смутился ещё сильнее. Возможно, дело было не только в вопросах и интонации сказанного, но и в том, с каким напряжением в голосе я выпытывала у него информацию. Нехотя разжав хватку, я отпустила Рона, стараясь восстановить былое спокойствие.

— На заднем дворе, — он медленно отодвинулся от меня — ненамного, но достаточно для того, чтобы это было заметно.

— Соболезную, — склонившись к тарелке, я принялась есть, совершенно не ощущая вкуса еды.

Приспешник Волан-де-Морта, а также единственный и последний свидетель, который мог оправдать Сириуса Блэка, погиб и зарыт на заднем дворе Уизли.

«Погиб и зарыт», — вновь и вновь констатировала у себя в голове.

Но не только это настораживало. Наблюдались уже как минимум три несоответствия: Гарри оказался девочкой с хорошим зрением, сова Букля — вороном Иннокентием, а крыса Короста издохла собственной смертью. И какие же ещё меня ожидали новые открытия?