Глава 5: Глава 3. Хруст VS Северус

Поскольку домик Хагрида находился практически у Запретного леса, мне пришлось выйти из замка прямо на рассвете. Конечно, я могла обойтись без раннего подъёма и угрозы остаться голодной, а просто выбрать ближайший свободный вечер и принести Невиллу нового Тревора. Но рассудительная часть меня настаивала скорейшим образом закрыть гештальт, игнорируя иррациональный страх о голоде, занозой засевшей в мозгу. Да и в своей прошлой жизни я всегда старалась тщательно подбирать слова и контролировать эмоции, чтобы позже не разгребать проблемы подобного формата.

К моему удивлению, Хагрид почти сразу же после первого стука распахнул массивную дубовую дверь. Отказавшись от предложения войти и испить чашечку (а в действительности — канистру) чая, я сослалась на то, что очень спешу, и попросила вручить мне обещанное.

На заднем дворе в большой деревянной бочке квакали несколько упитанных жаб. Подавив брезгливость, я кое-как выловила самую крупную, попутно чуть не свалившись внутрь. Благо Хагрид вовремя успел поймать меня за шкирку и вытащить вместе с добычей.

— Ха! — победно воскликнула я, разглядывая недовольно квакающую особу. — Я убью этим сразу двух зайцев! — ещё никогда мне не доводилось так радоваться земноводной.

В моих детских руках находился достойный и увесистый повод, чтобы сдружиться с Невиллом и обелить репутацию Иннокентия, по крайней мере, до следующего трагического случая «пропажи» Тревора номер два.

— Гарри! — здоровяк неодобрительно нахмурился. — Не надо никого убивать жабой, — и ощутимо занервничал, намереваясь забрать буро-зелёное создание, однако я ловко увернулась от его огромных рук.

— Как скажешь, — широко улыбнулась и мысленно отметила, что стоит повнимательнее изучить раздел с ядовитыми гадами — лишним не будет. Затем тепло поблагодарила Хагрида и отправилась исправлять учинённый межличностный бедлам.

Прыткая земноводная всё норовила выскочить из рук, пока я одной рукой придерживала подол длинной мантии, чтобы смочь подняться по лестнице. Завтрак подходил к концу, из еды практически ничего не осталось, но главным блюдом для меня был Невилл.

Мальчик сидел у самого края стола, что весьма сокращало путь до него. Запыхавшись, я остановилась возле него и, попутно стирая с лица струившийся пот, на одном дыхании выпалила:

— Прости меня, Невилл! Я вчера повёл себя как законченный идиот.

К вышесказанному в моих руках гортанно и жалобно квакнула жаба, точно бы подыгрывая в маленькой пьесе.

— И я нашёл Тревора! — радостно воскликнула и протянула Невиллу бородавчатое создание.

— Ква, — донеслось с колен растерянного мальчика, и я встретилась с равнодушными выпученным глазёнками Тревора номер один.

«Лучше бы ты просто умер», — возникшая из ниоткуда искренняя, но пугающая мысль заставила меня остолбенеть.

На негнущихся ногах я обошла Невилла и обессиленно плюхнулась на скамью. Тревор номер два воспользовался моментом и выпрыгнул из ослабевших рук, теряясь под столом. Прислушиваясь к внутренним ощущениям, я, в общем-то, совершенно не была расстроена, скорее всего, озадачена, но не до такой степени, чтобы познакомить жабу с непростительным заклятием.

Каких-либо разумных объяснений ярким, практически неконтролируемым вспышкам злости не находилось. Крайне сомнительно списывать их на подростковые гормональные всплески: для одиннадцатилетнего ребёнка ещё рановато. Как и рановато воздействие частички души Волан-де-Морта на каноничного Гарри, ведь до тех событий впереди оставалось не менее четырёх лет.

— И ты меня извини, Гарри, — тихо промямли Невилл. — Я не должен был плохо думать о твоей птице.

Подняв голову вверх, я посмотрела ровно туда, где сидел притихший Иннокентий. Ворон облюбовал каменный выступ под сводами потолка, а в тени поблёскивали его глазки-бусинки.

Возможно, в магическом Лондоне продавались не абы какие животные, а фамильяры, имеющие тесную духовную связь с владельцем. Но в мире Гарри Поттера ни о чём таком не упоминалось. За исключением кошки Филча, которая, если мне не изменяла память, могла понимать человеческую речь — и только.

«Тогда почему я всегда тебя нахожу?» — мысленно спросила у ворона.

Мелодично прозвенел колокол, и те, кто всё ещё находился в обеденном зале, засуетились, разбегаясь по классам. Урвав с чьей-то тарелки недоеденный хрустящий тост, я поспешила за Невиллом.

В классе я мельком взглянула на учебник, лежавший на соседней парте, нахмурилась и теперь уже внимательнее вчитывалась в название, попутно запихивая в рот остатки хрустящего тоста.

На зелёной обложке роковыми позолоченными буквами были высечены заветные слова: «Магические отвары и зелья». И стоило мне осмотреться по сторонам, как я тут же приметила судьбоносные знаки. В прохладном подземелье даже горящие факелы не способны были окончательно изгнать полумрак — он тихонько таился по углам, утягивая в темень высокие стеллажи со склянками, котелками и банками с заспиртованными в них уродливыми существами.

С грохотом отворилась боковая дверь — огоньки пламени тревожно заплясали. Зельевар вышел из своего кабинета и прошёл до рабочего стола, стоявшего перед ученическими партами. Пребывая в дурном расположении духа, профессор, так и не присев, открыл журнал, сверяясь со списком учеников. Беглый взгляд вскоре остановился, а уголок его губ едва заметно дрогнул.

— О, да, — тихий голос, словно шелест опавшей листвы, прокатился по молчаливой аудитории. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость, — с долей иронии произнёс Северус Снейп.

Затем профессор небрежно отбросил журнал на стол, пряча кисти рук за длинными рукавами мантии. Он продолжал говорить очень тихо, но казалось, что его слова нашёптывались прямо у моего виска:

— Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… Могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.

Одно дело размышлять о встрече, но совсем другое — узреть объект симпатии воочию! Внутри меня всё трепыхалось от восторга. Не смея пошевелиться, я так и застыла с набитым ртом, пытаясь не упустить ни малейшего движения зельевара. С виду это был молодой мужчина тридцати одного года. По крайней мере, моё сознание, пусть и в теле ребёнка, было немногим старше Северуса. А его строгий профиль, гордая выправка, породистая стать, непоколебимость, напускная холодность… В общем, лично для меня профессор представлялся чистейшей квинтэссенцией сплошного очарования.

После короткой, но проникновенной до мурашек речи, взгляд цепких тёмных глаз нашёл меня среди учащихся.

— Поттер! — резко и неожиданно произнёс Снейп. — Что получится, если я смешаю измельчённый корень асфоделя с настойкой полыни?

Сидевшая рядом со мной Гермиона тут же вытянула вверх руку.

В абсолютной тишине, как гром среди ясного неба, раздался хруст. Профессор даже не пошевелился, точно представляя, кто наинаглейшим образом вздумал хрумкать. Так быстро прожёвывать еду мне ещё не приходилось. Но какие варианты ещё оставались? Выплюнуть тост или же просто им поперхнуться и умереть — даже не рассматривались.

Шумно и не без труда проглотив разжёванный сухарь, я приоткрыла губы, чтобы ответить, но в это самое время Северус не без удовольствия произнёс:

— Минус десять баллов Гриффиндору.

И таким вот образом мой нежеланный факультет заполучил общее итоговое значение со знаком минус за моё возмутительное пережёвывание тоста. В довесок мне вспомнилось, что баллы вычитались и за пререкания с профессорским составом, чего, разумеется, делать я не собиралась. По крайней мере, только не с этим обворожительным мужчиной.

— Очевидно, известность — совершенно не гарантирует наличие воспитания.

Упрёк был, конечно же, весьма уместным, но не совсем каноничным.

— Но давайте попробуем ещё раз, Поттер, — профессор упорно не желал замечать поднятую руку Гермионы. — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?

«В аптеке „Скрюченные стебли“. По тридцать галлеонов за штуку — грабёж средь бела дня!» — но так, конечно же, не скажешь.

— В желудке козы, сэр. Но ума не приложу, как его оттуда достать так, чтобы при этом не навредить животному. Однако, если вопрос стоит ребром: жизнь или смерь, то мне, видимо, придётся её убить, а затем распотрошить. Полагаю, приятного в этом занятии будет мало, — и ведь я вполне серьёзно размышляла над тем, как бы менее безболезненно умертвить парнокопытное.

— Очаровательно, — уголок его губ саркастически дрогнул, а в тоне голоса послышалось нечто многообещающее. Обманчиво мягко (неужели он действительно так умел?) Снейп продолжил: — В чём разница между волчьей отравой и клобуком монаха?

— Простите, сэр, я не знаю, — без всяческих волнений солгала профессору.

Так или иначе, допрос с пристрастием продолжался бы до тех пор, пока мои скромные познания окончательно не иссякли — то есть совсем недолго. Но и это не было причиной и следствием «незнания» этих тождественных понятий. Мне попросту не хотелось в данную минуту выделяться ещё больше, хотя для мальчика-который-выжил — и без внимания Снейпа задача не упрощалась. Да и какую бы милость и покорность я ему ни выказывала, этот возмутительно прекрасный мужчина найдёт, до чего докопаться.

Отчего-то Северус неодобрительно нахмурился, на его лице появилась лёгкая тень презрения (ах да, ведь я, судя по всему, напоминала ему Джеймса), а затем он раздражённо прошипел:

— Опустите руку, Грейнджер.

Девочка с недоумением и толикой огорчения выполнила приказ.

— Запомните, — зельевар отстранённо-равнодушно произнёс всем ученикам: — Из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье — настолько сильное, что его называют напитком живой смерти. Безоар — это камень, который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, также известное как аконит.

Все поспешно схватились за перья и зашуршали пергаментом, записывая за профессором. Больше он на меня ни разу не взглянул.