Глава 4: Глава 2.1. Шляпа VS Иннокентий

Столпившись в пугливую стайку, дети то и дело косились на четыре длинных стола: оттуда на «свежую кровь» любопытно и с долей веселья поглядывали перешёптывающиеся старшекурсники. Профессор МакГонагалл внесла в зал древнюю распределяющую шляпу, объяснила принцип её действия. Затем шляпа спела нам песню собственного сочинения и понеслось.

О факультетах мне было известно достаточно, чтобы к одному из них питать если уж и не откровенную неприязнь, то явное раздражение. Гриффиндор предназначался для отважных, Когтевран для любознательных, Пуффендуй для верных и Слизерин для амбициозных.

Но, пожалуй, безопаснее всего мне было бы в Пуффендуе, ведь от милой и безобидной булочки не будут ожидать коварных (ну, как уж получится) замыслов убийств. Ко всему прочему, комнаты Пуффендуя ближе всего располагались к кухне, что вызывало во мне особую трепетную радость. И ещё один немаловажный плюс — «барсуки» пользовались привилегией потайных ходов, ведущих в другие части замка и за его пределы. Идеальнейшего факультета под мои планы не сыскать.

Знакомые мне по сюжету дети распределялись согласно каноничным событиям. И вот, когда профессор МакГонагалл громогласно объявила:

— Гарри Поттер!

Зал мгновенно затих.

И вновь никакого волнительного трепета я совершенно не испытывала. Во мне лишь крепчала суровая уверенность в том, что я должна оказаться в рядах «барсуков», чтобы спланировать и реализовать убийство Того-Кого-Нельзя-Называть.

Отделившись от оставшейся группки детей, я размеренной походкой направилась к профессору МакГонагалл. Кто-то робко, кто-то осторожно, а кто-то, будто бы не веря увиденному, шёпотом произносил моё имя. Я буквально кожей ощущала на себе сотни внимательных глаз, следящих за каждым моим движением. Чёрная шёлковая мантия оказалась слегка длиннее положенного, и мне приходилось приподнимать её, дабы не споткнуться по пути к профессору.

Я уселась на высокий табурет, глубоко вздохнула и приготовилась к контакту с тканевой формой жизни. Минерва МакГонагалл с осторожным трепетом опускала на меня монструозный головной убор. Шляпа была до неприличия стара и, надеюсь, не страдала заразными ментальными проблемами.

«Доброго вам вечера, волшебная шляпа! — мысленно обратилась к ней с заготовленной речью. — Вы, насколько мне известно, учитываете желания учеников, и посему во благо всего магического мира я нижайше прошу… нет-нет, я умоляю вас распределить меня в Пуффендуй!» — в каждое мысленно произносимое слово я старалась вложить максимум почтения и уважения к древнему артефакту.

— Гриффиндор! — тут же выкрикнула шляпа, да так громко, что от неожиданности я подпрыгнула на табурете.

— Нет! — я попыталась ухватиться за поля шляпы, но она оказалась на недосягаемой высоте в руках профессора. — Только не Гриффиндор! Куда угодно, но только не в Гриффиндор! — но все мои гневные крики заглушил рёв взбудораженной толпы.

Этому известию оказались рады и профессор МакГонагалл, и в особенности стол с гриффиндорцами, ибо в магическом мире имя «Гарри Поттер» эквивалентно Криштиану Роналду или Джонни Деппу. В общем, оно было достаточно известным, чтобы не страдать от недостатка как поклонников, так и недоброжелателей.

На краю сознания внезапно замаячила мысль, что мне — как альтернатива — нужно было всё-таки проситься в Слизерин. А затем меня буквально затрясло от негодования. Шляпа даже не удосужилась провести со мной крохотное собеседование, которое, между прочим, определяло дальнейший жизненный путь учеников, а в моём случае — будущее всех в целом! А я ведь могла ей всё объяснить, привести разумные аргументы и обосновать решение остаться в Пуффендуе! От этого буквально зависела моя жизнь и судьба всего магического мира! И самое страшное во всём этом было то, что мне придётся кардинально менять стратегию, которую я выстраивала на протяжении всего августа!

Ликующие возгласы Гриффиндора постепенно стихали, а вот моё праведное негодование, напротив, возрастало. Подняв голову вверх, я заметила кружащего надо мной Иннокентия. Странным, а порой и мистическим образом, ворон всегда оказывался там, где мне было нужно.

— Уничтожь! — в пылу гнева скомандовала я, указывая на ненавистную шляпу, и Иннокентий тут же хищно спикировал вниз.

Острые когти вцепились в верещавший головной убор, а клюв ворона пытался выколоть несуществующие глаза, нещадно терзая складки ткани.

— Скрибблифорс! — громогласно произнесла Минерва, взмахнув палочкой, и ворон испарился, оставив вместо себя одиноко парящее чёрное перо — оно плавно опустилось прямиком в мою раскрытую ладонь.

Глазами, полные ужаса, я взглянула на профессора. Возможно, со стороны могло показаться, что я вот-вот расплачусь. Возможно, так оно и было. Ведь от птицы, к которой я прикипела всем сердцем, практически ничего не осталось.

«Он жив! Это только магия! Он жив!» — уверяла я себя, стараясь не думать о страшном.

В оглушающей тишине торжественно украшенного зала я достала из кармана мантии свою палочку. Несколько важных и полезных контрзаклятий я выучила ещё дома у Дурслей, но так и не довелось испробовать их на практике из-за статута о разумном ограничении магии для несовершеннолетних волшебников.

Дрожащей рукой я направила кончик палочки на перо и срывающимся тоненьким голоском чётко произнесла:

— Фините Инкантатем.

Чары профессора спали, растерянный Иннокентий потряс головой и испуганно сорвался с руки, влетая в открытую пасть Василия.

Тот факт, что в мире волшебников применение трансфигурирующих чар на животных считалось само собой разумеющимся, меня приводил в натуральный ужас. Неужели никто из них ни разу не задумывался о том, что именно в этот момент происходило с сознанием несчастных питомцев? Возможно, оно пребывало в диком ужасе, возможно — что ещё хуже — оно попросту бесследно исчезало.

Внезапный гнев отступил, моментально остужая голову, и я вновь смогла здраво рассуждать. Ситуацию придётся исправлять, и не медля.

— Если для вас это не окажется затруднительным, — тихо и собрано проговорила так, чтобы никто из окружающих не мог нас расслышать, — то после ужина прошу у вас и у директора о безотлагательной аудиенции.

— Идите за свой стол, мистер Поттер, — холодно произнесла женщина.

Чуть погодя, я тихо добавила, не смея поднять на Минерву взгляд:

— При всём моём к вам уважении, профессор, но применять трансфигурирующие чары на животных — плохо, — на этом замечании я подхватила подолы длинной мантии и плавно ушла за стол гриффиндорцев, дабы обдумать последствия своей несдержанной выходки. Ребёнку оно бы, конечно, простилось. Но по сути своей ребёнком я уже давно не была.

Там, за длинным столом, меня готовились встретить со всеми почестями. А по скандирующим кричалкам: «Король воронов!» — так и было. Десятки вопросов полились со всех сторон, смешиваясь в единую неразборчивую какофонию. В особенности я привлекла внимание близнецов Уизли — как раз то, что и хотела, но вовсе не таким варварским образом.

— Мог бы и рассказать ещё тогда, что ты — Гарри Поттер, — обиженно надувшись, пожаловался Невилл, сидевший напротив меня. Едва ли он думал, что я его расслышу. Но детская невинная претензия окатила меня словно ушатом холодной воды.

— Мог бы… — задумчиво повторила за ним. — Да, действительно, мог бы, — волна негодования с новой силой затуманила сознание, и, как бы я ни старалась, унять гнев не выходило. — Мог бы в целом вообще ходить по Лондону и всем и каждому рассказывать, что я Гарри Поттер. «О! Привет! Ты Пожиратель Смерти? А я Гарри Поттер!» Пуф! И меня уже нет!

Кто-то рядом с нами захихикал, а вот Лонгботтом побагровел от стыда.

— Невилл имел в виду, что… — нравоучительно растягивая слова, умная девочка вознамерилась вступиться за пухленького мальчика.

— Невилл имел в виду то, что имел в виду! — резко и порывисто отчеканила я, перебивая Гермиону. — А ты… — пришлось до боли сжать пальцы в кулак, заскрежетав зубами, чтобы хоть как-то справиться с очередной накатившей волной ярости. — Пей свой тыквенный сок, а мальчики сами разберутся, — буркнула ей.

Ранее за собой подобных необоснованных вспышек ярости я не замечала. Судорожно соображая, я отметила, что всё началось со шляпы. Ну, подумаешь, распределила в Гриффиндор, не такая уж и беда. Вместе со мной, по крайней мере, будут учиться гениальная Грейнджер, склонный к ботанике Невилл, близнецы Уизли — мастера на все выходки, достаточно рассудительный Рон и много кто ещё полезный в быту и на поле боя. И единственный из них, кто действительно мог бы меня понять и в дальнейшем поддержать, был униженный мною Лонгботтом — последний из своего древнего рода, фактически сирота, трагически потерявший родителей из-за Пожирательницы Смерти. Чисто формально его мать и отец были живы, но их искалеченный разум навеки потерян для тоскующего по ним сына.

— Невилл, мне… — отмахнувшись от очередного любознательного приставалы, я попыталась выдавить из себя извинения. Возможно, кто-то успел наслать на меня проклятие косноязычности, поскольку мне никак не удавалось произнести банальное: «Мне очень жаль».

Ужин подходил к концу, и я неотрывно следила за Дамблдором, так и не притронувшись к еде. Стоило директору привстать, как я тут же подорвалась с места. Василий неотступной тенью посеменил за мной.

— Профессор! — запыхавшимся от волнения голосом, я преградила путь Минерве, готовясь кинуться ей под ноги или натравить Василия, лишь бы только она меня выслушала. МакГонагалл, несмотря на инцидент со шляпой, благосклонно согласилась на отчаянную просьбу уделить мне несколько приватных минут.

Пребывая в собственных мыслях, я практически не заметила, как мы дошли до кабинета директора. Альбус Дамблдор, который отстал от нас ещё несколько коридоров назад, волшебным образом уже сидел за столом. Должно быть, вот они — чудеса барсучьих проходов! А профессор МакГонагалл встала по правую руку от него.

— Во-первых, прошу вас принять мои глубочайшие извинения за инцидент со шляпой, — и перевела взгляд на потрёпанный головной убор. Если совесть меня и грызла, то практически незаметно, зато Иннокентием я была безмерно горда. — А во-вторых, свою тайну я могу доверить только вам двоим, — глубоко вздохнув, решительно произнесла: — Я девочка.

Альбус Дамблдор удивлённо приподнял брови, Минерва МакГонагалл, напротив, озадаченно нахмурилась. Они обо обернулись к шляпе, и та, что-то недовольно пробурчав, кивнула в знак подтверждения.

— Мистер Поттер, — строго начала женщина, но затем растерялась и с недоверием спросила: — Что вы хотите этим сказать?

— Что я мисс Поттер. Все считают меня мальчиком-который-выжил, но на самом деле я девочка. И позвольте добавить, что ощущаю себя тоже девочкой.

— Лучше и не придумать! — возликовал Альбус.

Неожиданная новость отчего-то обрадовала старого волшебника. Казалось, он еле-еле сдерживался, чтобы не захлопать в ладоши. Тяжко же мне с ним будет, когда начнутся по истине тёмные временя в моей геройской карьере.

— Гарри Поттер — девочка-которая-выжила! — восторженно повторил он, обращаясь к Минерве.

— И, ко всему прочему, сложнейшие обстоятельства, о которых мне пока затруднительно поведать, вынуждают просить вас сохранить эту тайну абсолютно ото всех. По крайней мере настолько, насколько это будет возможно.

— Но… — ей не нашлось, что сказать. Затем Минерва несколько раз глубоко вдохнула, собираясь с мыслями и принимая для себя некоторые решения и новую данность. — И как вы себе это представляете? — скептически спросила она. — Девочкам категорически недопустимо находиться в спальне мальчиков.

— Вы же можете выделить мне какой-нибудь закуток, скажем, кладовую, где хранятся швабры, поскольку проживать я предпочитаю внутри Василия, — и в подтверждении сказанного указала на злобно смотрящий чемодан. Не зря же мы с ним породнились.

— Альбус? — женщина явно не ожидала такового поворота событий и с немым укором обратилась к директору.

— Возможно, Гарри, вам известно, какая магия была применена, чтобы скрыть вашу, хм, принадлежность? — с искренним любопытством поинтересовался волшебник.

Однако я отрицательно махнула головой. Мне бы и самой хотелось знать, кто и каким образом дал мне второй шанс на жизнь, в которой я уж очень постараюсь не умереть.

— Почему бы не выделить Гарри отдельную комнату старосты Гриффиндора? — вполне обыденно предложил директор.

— И что вы прикажете мне сказать Перси Уизли? — фыркнула Минерва, всплеснув руками.

— Что Гарри — особенный мальчик?

И от хитроватой улыбки Дамблдора мне самой стало отчасти смешно. Кто бы мог подумать, что этот старый интригант так легко и просто позволит мне играть свою роль по собственным правилам.

— Но так нельзя… — МакГонагалл окончательно растерялась.

Она вздохнула с таким видом, что сразу стало ясно: помощи от директора ей не дождаться. Поразмыслив некоторое время, профессор, наконец, отстранённо-равнодушным тоном начала говорить:

— За попытку навредить древнейшему артефакту, я, как декан Гриффиндора, применяю к вам, мистер Поттер, дисциплинарное взыскание следующего толка, — Минерва гордо вскинула подбородок, натурально вживаясь в роль величественной особы, кем она, впрочем, и являлась, — вам, мистер Поттер, будет запрещено находиться в гостиной, а также в какой-либо из спален Гриффиндора в период с десяти вечера до шести утра на ежедневной основе в течение текущего учебного года.

«И всё? Вот так вот просто?» — на мгновение я опешила оттого, как всё гладко прошло. Ожидала как минимум допрос с пристрастием.

— Справедливо. В таком случае… Где мне можно начать отбывать наказание?

— В кладовой для швабр, разумеется, — ровным голосом подтвердила профессор. — Я вас провожу. Пойдёмте, мистер Поттер, — она была вынуждена обращаться ко мне «мистер» — и это вынужденное враньё её изрядно коробило.

Мы покинули кабинет директора, молча переваривая необычные обстоятельства, побуждающие нас тем или иным образом отыгрывать навязанные роли. Но именно на рассудительность Минервы я сделала главную ставку и, как итог, сорвала джек-пот.

— Мне стоит переживать о вас больше, чем я предполагаю? — осторожно спросила МакГонагалл, смотря прямо перед собой.

— Я вам очень благодарен, профессор, — на всякий случай, даже будучи наедине, выходить из роли мальчика-который-выжил я не собиралась. — Обещаю, что, как только всё хорошенько обдумаю, то первым, к кому я обращусь за помощью или советом, будете вы.

— Детям не следует нести груз ответственности в одиночку, — всё так же строго произнесла профессор. Но за этим суровым видом скрывалась до невозможности тёплая натура.

— Приму к сведению, — с благодарностью отозвалась я.

У портрета «Полной дамы» Минерва произнесла пароль «Капут драконис». Коморка для инвентаря соседствовала в проходе, не доходя до входа в гостиную Гриффиндора. Используя магию, профессор очистила закуток от швабр, вёдер и пыли, наложила несколько сигнализирующих заклятий на дверь. «Разумная мера предосторожности», — пояснила она и предупредила, что в случае, если кто-то, кроме меня, попробует зайти в коморку, то Минерва узнает об этом сразу же. На Василия, как неотъемлемое приложение ко мне, запретные чары не распространялись.

— Могу ли я попросить вас об одолжении? — меня внезапно посетила неожиданная, как чистое вдохновение, идея. Профессор кивнула, а я продолжила, протягивая ей завёрнутый в салфетку пирожок: — Трансфигурируйте, пожалуйста, это в цветок.

Взглянув на меня неподдающимся определению взглядом, Минерва всё же взмахнула палочкой и произнесла заклинание, не задавая лишних вопросов. Затем она передала мне сложенный вдвое пергаментный лист, на котором красивым витиеватым почерком были расписаны занятия на ближайший семестр, и, скупо попрощавшись, ушла.

Тонкий аромат розы невидимым шлейфом окутывал тёмный проход. Наручные часы показывали без двух минут десять, и я ринулась в гостиную Гриффиндора.

— Гермиона! — выкрикнула я, чуть не споткнувшись на пороге.

На мой громкий возглас обернулись абсолютно все, но тем даже лучше. Девочка задержалась наверху лестницы, с опаской наблюдая за тем, как я мчалась к ней со всех ног. Я остановилась на две ступеньки ниже от того места, где застыла Гермиона. Судя по побелевшим костяшкам, она основательно вцепилась в перила. Но времени на всё про всё у меня было меньше минуты, поэтому пришлось практически насильно всучить ей в руки розу.

— Неправильно мы как-то с тобой начали. Ведь нам суждено стать лучшими друзьями, — подмигнув ей, я так же быстро сбежала по лестнице вниз и выбежала из гостиной под разрастающееся улюлюканье ребятни.