Глава 3: Глава 2. Жаба

На удивление август в компании Дурслей прошёл относительно сносно, если не считать нескольких эпизодов полуголодных обмороков. Строгая индивидуальная диета предполагала минимум потребляемых калорий. Кормили меня там чисто номинально — так, чтобы с голоду не умерла, но и при этом не поправилась ни на грамм от текущего веса.

От прочих неурядиц спасла всё ещё жившая в их умах угроза моментальной дезинтеграции, озвученная мною на маяке. Придирки и трения, разумеется, между нами случались, поскольку Петуния имела практически маниакальное стремление к идеальной чистоте, Вернон ценил тишину и покой, а Дадли нет-нет да цеплялся по поводу и без. Но всё это я с достоинством пережила, стараясь держать язык за зубами и всяческими путями уходить от конфликтов.

Благо мне было где коротать долгие жаркие дни. Мои апартаменты по-прежнему располагались в пыльном чулане под лестницей, но практически всё время я проводила в недрах Василия, там же вместе со мной проживал подарок Хагрида — Иннокентий.

Василий, магическим образом не привлекающий внимания маглов, несмотря на потрёпанный и злобный вид, внутри оказался душевным и уютным. Имел в себе два раздельных пространства: самое маленькое еле-еле вмещало все атрибуты ванной комнаты, а ещё одно совмещало в себе и гостиную, и спальню, и библиотеку. Конечно, мне всё ещё было странно оттого, что чемодан обладал неким разумом, но тем не менее свои клятвы по отношению к нему я собиралась сдержать не только из-за опасения смерти.

Иннокентий за прошедший месяц умудрился вырасти из воронёнка в добротного ворона. Важно вышагивая по письменному столу, он, точно бы умея читать, неудовлетворительно каркал и поклёвывал мои записи, в особенности те, что касались зелий.

Впрочем, сама книга с интригующим названием «Магические отвары и зелья» за авторством Жига Мышьякоффа представлялась сущей белибердой. На первый взгляд, её можно принять за сборник рецептов, но, пролистав примерно до середины, выяснились занимательные подробности. Например, там упоминался некий третий закон Голпалотта, от которого в дальнейшем и плясал весь учебный материал. И всё бы ничего, но в семействе Дурслей такое крамольное понятие, как «интернет», напрочь отсутствовало. Поэтому мне оставалось ждать учебного года и постигать основы волшебства наравне с остальными студентами.

Наручные часы пропищали ровно в половине пятого утра. По воле Василия с меня слетело одеяло, подушка юркнула под кресло, а матрас накренился так, что я практически скатилась с кровати в объятия коврика, который и привёл меня в вертикальное положение. Плотная ткань полога подтолкнула сонную меня к ванной комнате, в которой уже журчала вода.

Умывшись и одевшись, я тихонько зашагала по крутой лестнице вверх. Иннокентий благоразумно молчал, сдерживая птичьи порывы. Мы тихо покинули дом Дурслей, выходя на тёмную Тисовую улицу маленького городка Литтл Уингинг.

До ближайшей автобусной остановки шли чуть меньше часа. Дождались первого автобуса, и уже к девяти утра я приехала на вокзал Кингс-Кросс с чувством собственного достоинства оттого, что не пришлось выпрашивать у Вернона помощь в трансфере. Только вот на это путешествие у меня ушла вся магловская заначка, но о пополнении резервного запаса фунтов я ещё успею подумать.

Неспешно разгуливая по вокзалу, я остановилась у разделительного барьера между платформами девять и десять. Глубоко вздохнув, шагнула прямиком в кирпичную стену.

На пустой платформе с номером девять и три четверти не было ни паровоза алого цвета, ни, собственно, пассажиров. До назначенного отправления оставалось ещё два часа, и в ближайшем ларьке я закупила в дорогу дюжину пирожков, треть из которых съела, сидя на скамье ожидания.

Всё ещё худенькое тельце Гарри мне предстояло откормить. И в течение этого года я собиралась решить вопрос с созданием стратегического продовольственного запаса.

В «Пособии по трансфигурации для начинающих» чётко обозначалось, что потреблять в пищу еду и жидкости, преобразуемые из, допустим, какого-либо предмета или несъедобного вещества, опасно для жизни. Ведь после окончания действия заклятия, то, что успело перевариться и впитаться в кровь, примет свою изначальную форму. Последствия могли быть весьма и весьма плачевны. Однако трансфигурировать готовые блюда в предметы никем не запрещалось. Но имелся весомый нюанс: поддерживать трансфигурацию требовалось регулярно, а на это у первокурсников уходило слишком много сил.

За крышкой чемодана послышался нетерпеливый скрежет, и Василий чуть ли не выплюнул из себя Иннокентия. Иссиня-чёрный ворон — моя милая булочка и отрада глаз, а для остальных — зловещий вестник беды — взлетел в небо, кружа над перроном.

В половине одиннадцатого на платформу прибыл величавый красный паровоз Хогвартс-экспресс, щедро заливающий пространство густым белёсым паром. Вскоре станция заполнилась людьми. Натянув на голову капюшон жёлтой поношенной толстовки, я украдкой разглядывала спешащих пассажиров, пытаясь угадать, кто из них кто.

— Бабушка, я снова потерял жабу, — растерянно проговорил круглолицый мальчик, проходящий мимо меня.

— О, Невилл, — тяжело вздохнула пожилая женщина, идущая рядом с внуком.

Иннокентий тем временем звучно каркнул и чёрной стрелой спикировал вниз, теряясь в суетливой толпе. Вероятнее всего, Невилл никогда не найдёт свою жабу, поскольку ворон ещё ни разу не упускал возможности полакомиться лягушатиной.

Поезд постепенно заполнялся учащимися, а я, так и не дождавшись рыжеволосого семейства Уизли, поспешила занять в купе свободное место. Приоткрыв окно, я громко позвала ворона — спустя несколько мгновений умная птица влетела через узкую щёлочку и пристроилась рядом со мной. Василий умостился под столиком, и все мы принялись ждать отправления.

Ровно в одиннадцать утра поезд тронулся, и никакого прилива возбуждения по этому поводу я не испытывала. Там, в школе Хогвартс, по канону меня ждала смертельная битва, которую я планировала изначально пресечь на корню.

Дверь в купе приоткрылась и внутрь заглянул незнакомый мальчик.

— Здесь свободно? — спросил он, указывая на сиденье напротив. — В других вообще сесть некуда, — посетовал первокурсник.

Равнодушно пожав плечами, я кивнула. Иннокентий каркнул мальчугану, выражая своё птичье недовольство, а Василий предостерегающе зарычал. Должно быть, парень пожалел, что выбрал нас в компанию, поэтому скромно уселся напротив меня и больше не произнёс ни слова. Да и я не была настроена вести праздную беседу. Меня по-прежнему стальным кольцом охватывало крепчающее волнение.

Дверь в купе снова открылась, и на пороге застыла она.

— Невилл потерял жабу, кто-нибудь из вас её видел? — строгим тоном произнесла Грейнджер, скептически осмотрев мальчика и меня. Затем её взгляд остановился на упитанном вороне.

Иннокентий вызывающе каркнул, переминаясь на лапках.

— Вороны — всеядные птицы, — декламировала одарённая девочка. — Они питаются насекомыми, грызунами, яйцами, птенцами, рыбой, ящерицами и лягушками, — последнее девочка намеренно выразительно выделила. Для неё уже, видимо, все следственно-причинные связи сошлись, и тайна пропажи жабы мгновенно раскрылась.

Я смерила нахальную девчонку холодным взглядом — вопреки всем ожиданиям, она мне не понравилась сразу же. Стараясь не выдать в голосе ожесточения, я притворно улыбнулась, доброжелательно сообщая:

— Иннокентий, знаете ли, брезгует земноводными, — нагло врала я, поскольку, даже если ворон и заклевал жабу Невилла, то я до последнего буду всячески оправдывать Его Пернатое Величество. — К тому же презумпцию невиновности ещё никто не отменял, и пока вы не заручитесь весомыми доказательствами, все ваши подозрения считаю беспочвенными и оскорбительными.

Девочка хмыкнула, не поверив мне ни на йоту.

— С кем имею честь общаться? — я прервала затянувшуюся паузу, вопросительно изогнув бровь.

— Грейнджер, — чуть ли не с благоговением произнесла она, — Гермиона Грейнджер, — а затем представила нам притихшего мальчика: — А это Невилл Лонгботтом.

От меня требовалась встречная любезность, которую я оказала с нескрываемым удовольствием.

— Бонд, — с явным преувеличением почтительно кивнула ей, — Джеймс Бонд, к вашим услугам.

Гермиона отсылку поняла и иронично скривилась, состроив гримасу — по-детски милую и тем не менее нахальную. Невилл с опаской косился на ворона: видимо, так же, как и Грейнджер, подозревал Иннокентия в злонамеренном убийстве жабы. Но существенных доказательств никто из них предъявить не смог.

— Смит, — неуверенно представился сосед-блондин, явно ощущая себя не в своей тарелке, и под пристальными взглядами окончательно сник и практически беззвучно добавил: — Захария Смит.

— Почему бы вам не обратиться за помощью к старосте? — миролюбиво предложила я.

— Они отказали, — понуро сообщил Невилл.

— Они весьма заняты, — тоном, не терпящим возражений, напомнила мальчику Грейнджер.

— Это чем же? — мне вдруг приспичило выяснить ненужную информацию.

Мне было совершенно непонятно, зачем так убиваться из-за жабы. Чем таким они были полезны в волшебном мире и почему входили в список разрешённых животных наравне с совами и котами?

«Может, в жабах есть какой-то скрытый волшебный потенциал?» — размышлял я, пока Гермиона весьма подробно погружала нас в должностные обязанности старост. — «Мадам, эта жаба — просто клад! Она может… э-э-э… сидеть! И иногда прыгать! В непредсказуемом направлении!»

Или, может, дело в традиции? Типа, «у каждого уважающего себя волшебника была жаба, и ничего, как-то жили». Ага, и таскали с собой скользкий, периодически пытающийся сбежать комок апатии вместо того, чтобы завести нормального феникса или хоть хорька.

Но самое забавное — их якобы «полезность». Сова принесёт письмо. Кот предупредит о призраке. А жаба? Она просто смотрит в стену. Она же жаба. Существо с выражением лица философа, разочарованного в жизни.

Может, они нужны для зелий? Типа, «глаз жабы, высушенный при полной луне». Но тогда зачем таскать живую? Чтобы каждый раз, когда нужно сварить зелье, мучительно ловить её по всей спальне, пока она прячется под кроватью и смотрит на тебя своими печальными, ничего не выражающими глазами?

Или это такой тест на ответственность для первокурсников? Что-то вроде показателя магической взрослости: обзавестись набором проблем с именами и надеяться, что они как-нибудь уживутся друг с другом. Мол, если сможешь не потерять, не раздавить и не довести до нервного срыва это аморфное, равнодушное к твоей судьбе существо — значит, ты готов к магии. Готов к тому, что твой питомец будет полезен тебе ровно настолько, насколько полезен тапок. Но с тапком хотя бы не надо волноваться, что его съест сова соседа по комнате.

В общем, загадка. Одна из многих в этом странном мире. Как и то, почему я здесь, почему я в этом теле, и почему я всё ещё продолжаю с умным видом слушать Гермиону.

— …и отчитываться они нам не обязаны, — закончила девочка в защиту сильных мира сего.

— Послушай, Невилл, — я ласково обратилась к мальчугану, — она обязательно найдётся, а если не найдётся, то просто купи себе новую.

— Но дядя подарил мне эту жабу! — внезапно выпалил Невилл. — Тревор тяжело переносит разлуку!

«И именно поэтому постоянно от тебя сбегает?» — эту мысль я благоразумно решила не озвучивать.

Лонгботтом ещё успеет приятно удивить сокурсников, поэтому дрожащие губы и стоящие в глазах слёзы ему с лихвой можно простить. Однако, в случае чего, я всё равно попрошу Хагрида найти ему новую жабу.

Оставшиеся восемь часов пути я проспала, компенсируя недосыпы последних дней в семье Дурслей. С громким шипением поезд остановился, студенты спешно вышли на платформу, где их уже ожидал Хагрид — к нему-то я и поспешила.

— Гар… — радостно начал лесничий, но тут же осёкся, подражая моей конспирации: — Как прошла поездка, э-э… Билли? — И изогнул брови так, словно интересуясь, пришлось ли мне это имя по вкусу.

— Чудесно, — потянулась я и сладко зевнула. — А у тебя случайно не завалялась лишняя жаба?

Под опекой Хагрида значились различные диковинные звери, в том числе с десяток бесхозных жаб, одну из которых он обещался с удовольствием мне подарить.

Детям было велено оставить чемоданы и клетки с животными: их доставят рабы… точнее, домовики прямиком в наши спальни. Однако Василий, имеющий со мной кровную — следовательно, и родовую — связь, принципиально посеменил рядом в направлении лодок. Ворон тем временем высоко кружил над нами.

В сгущающемся сумраке призывно маячили наполненные светом огромные окна замка, и я уже ни секунды не сомневалась в выборе факультета.

В отличии от других детей, которые с нескрываемым восторгом дивились старинному и шикарному произведению искусства, Хогвартсу, я всё глубже погружалась в тревожных раздумьях.

На лестнице, ведущей в обеденный зал, нас встретила заместительница директора Минерва МакГонагалл. Профессор кратко пояснила, что впереди нас ждало распределение по факультетам, и повела за собой. Жабу Невилла я так и не увидела.